Дело № 2-1038/2019 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18.11.2019 г. Амурск Хабаровский край

Амурский городской суд Хабаровского края

в составе председательствующего судьи Хасановой Н.В.,

прокуроре – помощнике Амурского городского прокурора Казаковой В.Е.,

при секретаре судебного заседания Василенко Ю.С.,

с участием истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2, действующего на основании доверенности от 11.02.2019 сроком действия на один год,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда в г. Амурске Хабаровского края гражданское дело по иску ФИО1 к краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Амурская центральная районная больница» министерства здравоохранения Хабаровского края о денежной компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась с указанным иском, просит взыскать с ответчика в свою пользу денежную компенсацию морального вреда в размере 1000000,00 руб., по следующим основаниям: с 31.08.2016 она состояла на учете по беременности в женской консультации КГБУЗ «Амурская ЦРБ», срок беременности при постановке на учет составлял 6-7 недель; беременность первая, долгожданная. В течение беременности и наблюдения в женской консультации она регулярно посещала назначенные приемы врача и выполняла медицинские рекомендации, проходила стандартные медицинские осмотры узких специалистов и сдавала необходимые анализы. Существенных отклонений, которые могли бы повлиять на неблагоприятный исход беременности, выявлено не было. Однако 22.10.2016 она была госпитализирована в гинекологическое отделение КГБУЗ «Амурская ЦРБ» с диагнозом: «Беременность 12-13 недель. Угрожающий аборт». 31.10.2016 выписана в удовлетворительном состоянии с развивающейся беременностью.

Спустя 24 дня, 24.11.2016, вновь была госпитализирована с диагнозом: «Беременность 18-19 недель. Угрожающий аборт». 04.12.2016 была выписана в удовлетворительном состоянии. Несмотря на состояния, угрожающие беременности, в высокую группу риска она не была внесена. Проходила дальнейшее наблюдение в обычном режиме. При этом в течение продолжительного времени она ощущала сильный тонус, шевеления плода были слабыми, вялыми, однако, несмотря на жалобы, её выписывали из стационара с формулировкой «удовлетворительное состояние». 

Спустя 25 дней после выписки её состояние ухудшилось - появилась тошнота, открылась рвота, появились боли внизу живота, в связи с чем, была вызвана скорая помощь и она снова была госпитализирована в родильный дом КГБУЗ «Амурская ЦРБ». Диагноз: «Беременность 23-24 недели. Угрожающие преждевременные роды». Во время госпитализации она опять высказывала жалобы на тонус, на отсутствие ощущений шевеления ребенка. Врач проверил сердцебиение ребенка - сердцебиение было, однако УЗИ делать отказались, сославшись на новогодние праздники. В новогоднюю ночь с 31.12.2016 на 01.01.2017 с согласия врачей она была отпущена домой, при этом все необходимые медицинские мероприятия (лечение), она прошла в стационаре. Общее время нахождения в стационаре с 29.12.2016 по 09.01.2017, однако, за период госпитализации УЗИ ей так и не сделали. Выписали ее снова в удовлетворительном состоянии, несмотря на то, что у нее оставались жалобы на тонус и слабые шевеления ребенка. Беременность прогрессировала. При выписке была дана рекомендация явки на прием в женскую консультацию 16.01.2017, однако явиться на прием в указанный день не смогла по независящим от нее обстоятельствам, в связи с неблагоприятными метеорологическими условиями. 

20.01.2017 на приеме у врача-гинеколога она высказала прежние жалобы – тонус и отсутствие ощущений шевеления плода. После прослушивания сердцебиения ребенка она была направлена на экстренное УЗИ, на котором ей сообщили, что ребенок умер давно, однако протокола УЗИ не выдали. В этот же день, 20.01.2017, была госпитализирована в гинекологическое отделение КГБУЗ «Амурская ЦРБ» с диагнозом: «Беременность 21-21 недели. Замершая». 

29.12.2016, практически месяцем ранее, она поступала в стационар на сроке беременности 23-24 недели, и выписана с прогрессирующей беременностью, однако спустя 22 дня срок беременности, согласно медицинским документам, был меньше на 1-2 недели. 

В течение 3-4 дней ей давали препараты для родовозбуждения, и в течение этого времени она вынуждена была носить под сердцем своего мертвого ребенка, первенца, что приносило ей неимоверные страдания как несостоявшейся матери. Первые два дня, находясь в крайне стрессовом состоянии от происходящего, в палате она находилась совершенно одна. Никакой психологической помощи не оказывалось, медицинский персонал заходил только для выдачи медицинских препаратов. При этом тактика ведения была выбрана врачом выжидательная. Лишь спустя 5 дней, 25.01.2017, произошли преждевременные роды мертвым мацерированным ребенком. Роды произошли в палате, несмотря на все ее просьбы пригласить врача. В медицинской документации преждевременные роды неправомерно были определены как выкидыш, а ребенок был определен как плод. Несмотря на ее настойчивые просьбы, ребенка показать отказались. 

После выписки из родильного отделения, 30.01.2017 она обратилась к администрации КГБУЗ «Амурская ЦРБ», с заявлением, содержащим просьбу разъяснить о причинах случившегося, а также основаниях отказа показать ребенка и отдать тело для захоронения. После обращения, при личном общении с ФИО3 - заместителем главврача родильного отделения, ФИО4 - врачом акушером-гинекологом, ФИО5 - заместителем главного врача КГБУЗ «Амурская ЦРБ» по медицинской части, указанные должностные лица позволили себе разговаривать с ней на повышенных тонах, унижая ее чувства несостоявшейся матери, что причинило ей еще более глубокий эмоциональный стресс. Причину гибели ребенка выяснять отказались, сославшись на то, что это был выкидыш, и он не подлежит в силу срока беременности вскрытию и исследованию. По мнению истца, позиция должностных лиц ответчика является необоснованной и незаконной. Согласно определению Всемирной Организации Здравоохранения, преждевременными называются роды, наступившие в сроки беременности от 22 до 36 недель и 6 дней, начиная с первого дня последней нормальной менструации при регулярном менструальном цикле. Данное положение, практикующие врачи, имеющие высшее медицинское образование и внушительный стаж работы, не могут не знать. Срок ее беременности на момент преждевременных родов составлял 26-27 недель, что обязывало медицинский персонал направить тело ребенка на вскрытие и исследование для определения причин смерти, однако, фактически, произошла попытка сокрытия действительного срока беременности и параметров ребенка, что дало возможность утилизировать тело как биоотход.

12.04.2017 она обратилась с заявлением в Следственный отдел по г. Амурску Следственного Управления Следственного комитета РФ по Хабаровскому краю о возбуждении уголовного дела по факту некачественного оказания медицинских услуг, приведших к гибели ребенка, а также сокрытия факта (причины) смерти ребенка. В рамках проведения проверки по ее заявлению была назначена и проведена сотрудниками судебно-медицинская экспертиза, согласно которой выявлены дефекты лечения в период угрожающих ранних преждевременных родов: необоснованное назначение аскорбиновой кислоты; дефект диагностики; неэффективная схема применения препарата мифепристона, что явилось следствием дефектов в действиях лечащего врача. Экспертами прямо указано на необоснованное утверждение о произошедшем выкидыше, вместо ранних преждевременных родов, и необходимостью патологоанатомического исследования тела ребенка. Постановлением следователя СО по г. Амурску СУ СК РФ по Хабаровскому краю от 21.08.2018 отказано в возбуждении уголовного дела. 

Считает, что врач акушер-гинеколог ФИО4 при принятии преждевременных родов, умышленно занизила срок беременности и вес плода с целью недопущения патологоанатомического исследования тела ребенка для выявления причин его гибели. КГБУЗ «Амурская ЦРБ» вскрытие тела не произведено по неизвестной причине, тело ребенка уничтожено как биоотход, что являлось неправомерным при преждевременных родах на таком сроке беременности, и лишило ее, как матери, возможности выяснить причину гибели ее ребенка и достоверное время его гибели.

Истец считает, что смерть ребенка наступила в результате оказания ей некачественной медицинской помощи, указав, что беременность была первая, все состояния и ощущения, связанные с беременностью, она испытывала впервые; при появлении первых признаков угрозы для жизни и здоровья плода - угрожающего аборта на 12-13 неделе беременности, врачами женской консультации, отделения гинекологии и родильного отделения были ненадлежащим образом соблюдены профессиональные требования к выбору и объему обследования и медикаментозного лечения беременной, не в полной мере применены, профессиональные знания по интерпретации результатов обследования, что подтверждается последующими госпитализациями по прошествии незначительного промежутка времени (максимальный срок между госпитализациями 24 дня); основные жалобы на тонус и слабые шевеления плода фактически врачами игнорировались, несмотря на частые опасные состояния (угрозы выкидыша и преждевременных родов), в выписках значилось удовлетворительное состояние; должного внимания и контроля за состоянием ее здоровья и состоянием здоровья плода, врачи не проявили; при нахождении в стационаре родильного отделения в период новогодних праздников не проведен весь перечень необходимых диагностических исследований, несмотря на ее неоднократные обращения с просьбой проведения УЗИ в связи с постоянными жалобами на слабое шевеление и тонус, УЗИ проведено не было за весь период госпитализации с 29.12.2016 по 09.01.2017 - услуга лечения, в целом, оказана с дефектами. В группу риска она не была внесена, что повлекло «стандартное» отношение к ней, как к беременной, со стороны медицинского персонала, без использования всевозможных методов исследования для оценки состояния плода. Неправильная тактика ведения беременности на догоспитальном этапе и в период появления угрожающего состояния - с 22.10.2016, повлекла наступление неблагоприятных последствий в виде смерти плода (антенатальной гибели плода) и рождения мертвого ребенка. 

Экспертами судебно-медицинской экспертизы сделано предположение о причинах смерти плода - внутриутробная инфекция в связи с обнаружением при исследовании плаценты гнойного децидуита. Данный факт подтверждает некачественное оказание медицинской помощи, так как при ее неоднократной госпитализации врачами не был выявлен воспалительный процесс и признаки внутриутробного страдания плода, что говорит о ее неполном и недостаточном обследовании. Не исключено, что при своевременном обнаружении патологии и проведении качественного лечения указанное воспаление было бы вылечено и негативные последствия не наступили бы.

При антенатальной гибели плода, плод внутриутробно подвергается мацерации (естественное разложение плода внутри матки). В первые дни после гибели плода, мацерация асептическая, затем присоединяется инфекция. Наличие у нее инфекции, согласно медицинской документации и заключению экспертов, подтверждается гноевидными выделениями, темно-коричневыми околоплодными водами и состоянием плаценты. Указанные обстоятельства при пролонгировании времени родоразрешения, помимо всего прочего, несли реальную угрозу ее здоровью, так как в ряде случаев инфицирование может привести к развитию сепсиса. Увеличение продолжительности времени родоразрешения явилось результатом дефектов в действиях лечащего врача.

Действиями (бездействием) сотрудников КГБУЗ «Амурская ЦРБ», халатно отнесшихся к оказанию ей медицинской помощи в период беременности, противоречащих принципам оказания медицинской помощи, приведших к антенатальной гибели ребенка, ей причинены нравственные и физические страдания. Утрата первого долгожданного и ожидаемого ребенка, которого ждала вся семья, осознание того, что ребенок страдал, вызвало у нее сильное эмоциональное потрясение, которое было усугублено, на ее взгляд, не этическим отношением медицинского персонала - госпитализации ее в период выжидательной тактики родоразрешения в одиночную палату в отсутствие всякой психологической помощи. Кроме того, в связи с дефектами в действиях лечащего врача в период родовозбуждения, было допущено пролонгирование, то есть увеличение времени родоразрешения, что также усугубляло ее психоэмоциональную травму и длительность физических страданий. В течение 5 дней она вынуждена была носить под сердцем мертвого ребенка. Она длительное время находилась в депрессии, потеряла интерес к жизни, испытывала мучения от безысходности и невосполнимости потери. При попытке разъяснить случившееся, сотрудники КГБУЗ «Амурская ЦРБ» повели себя крайне негативно и грубо, что также усилило уже имеющуюся депрессию после перенесенной трагедии. На фоне полученной психологической травмы развилась сильнейшая депрессия, бессонница, отсутствие аппетита.

Считает, что врачами родильного дома были нарушены профессиональные нормы и правила клинического мышления, неурегулированные юридически в части: правильного применения профессиональных знаний по определению приоритета лечебных и диагностических мероприятий, правильного применения профессиональных знаний по выбору правильной лечебной тактики, в том числе правильной тактики обеспечения периода родов, правильного выбора вида медикаментозной терапии, объема диагностических исследований, полноты лечения, а также требования законодательства РФ в части информационных прав пациента.

Полагает, что каких-либо объективных причин для несоблюдения профессиональных норм и нормативных требований у медицинского персонала не имелось. В данной ситуации, на ее взгляд, единственной причиной невыполнения указанных требований являлась ненадлежащая внимательность и предусмотрительность врачей, их ненадлежащее мышление по применению имеющихся профессиональных знаний. Считает, что была объективная возможность не допустить выявленные дефекты при наблюдении ее в период беременности, и оказать ей надлежащую профессиональную медицинскую помощь для сохранения здоровья и жизни ребенку.

В период беременности она своевременно выполняла указания врачей, своевременно сдавала необходимые анализы, проходила узких специалистов. Ссылка на несвоевременную явку на прием является несостоятельной, так как 4 дня не являются продолжительным промежутком времени. В силу физических изменений состояния беременной женщины возникает сложность передвижения, тем более в зимний период - период гололедов и ветров. В эти дни стояла плохая погода, что не позволило ей обратиться в указанное время в женскую консультацию. Учитывая, что ее жалобы оставались прежними, и врачами она выписывалась из стационара, она полагалась на их профессиональную тактику ведения беременности, в связи с чем, считает, что причинно-следственная связь антенатальной гибели плода с ее поведением в период беременности, которое могло бы повлиять на ее вероятность, нет (л.д. 2-6).

Определением суда от 25.10.2019 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика (далее – третьи лица) привлечены: министерство здравоохранения Хабаровского края, врачи КГБУЗ «Амурская ЦРБ»: ФИО6, ФИО4 (л.д.1).

В судебное заседание третьи лица ФИО6, ФИО4, представитель третьего лица - министерства здравоохранения Хабаровского края не явились, о времени и месте судебного разбирательства уведомлены надлежащим образом; министерство здравоохранения Хабаровского края представило письменный отзыв на исковое заявление. Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц.

В судебном заседании истец ФИО1 на исковых требованиях настаивала по основаниям, изложенным в иске. 

Дополнительно пояснила, что моральный вред обосновывает сложившейся ситуацией, перенесенными нравственными страданиями, негативными эмоциями и чувствами, указав, что за медицинской помощью не обращалась, самостоятельно принимала подавляющие эмоции препараты. 

В судебном заседании представитель ответчика КГБУЗ «Амурская ЦРБ» МЗ ХК ФИО2 возражал против исковых требований. Дополнительно пояснил, что просит отказать в удовлетворении иска в полном объеме, указав, что отсутствует причинно-следственная связь между действиями врачей КГБУЗ «Амурская ЦРБ» и наступившей смертью плода; указанные в экспертизе дефекты лечения не связаны с состоянием плода; причины смерти плода установить не представляется возможным; медицинские услуги оказаны надлежащим образом; в обязанности врачей не входит оказание психологической помощи – это этические моменты.

От третьего лица - министерства здравоохранения Хабаровского края поступил письменный отзыв на исковое заявление, согласно которому указано, что условиями наступления ответственности являются: факт причинения вреда; противоправность поведения причинителя вреда; причинно-следственная связь между указанными элементами; наличие вины сотрудников учреждений. Отсутствие хотя бы одного из названных элементов влечет отказ в иске. Правовым основанием для компенсации морального вреда в случае причинения вреда здоровью гражданина является факт причинения вреда здоровью и наличие вины причинителя вреда. В деле отсутствуют доказательства, подтверждающие причинения вреда учреждением здравоохранения, прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступившими последствиями. 

Также указывает на то, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. При определении размера компенсации вреда, в случае наличия вины ответчика, должны учитываться требования разумности и справедливости и заявленный размер должен быть уменьшен (л.д. 107-109). 

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО7 суду показала, что ФИО1 является её – свидетеля подругой; в 2016 г. истец забеременела, беременность была долгожданной. Истец пять дней «ходила» с мертвым ребенком. После всего случившегося её – ФИО1 психоэмоциональное состояние ухудшилось, она была раздражительной, плаксивой, агрессивной. В настоящее время состояние истца нормализовалось, родились дети; она вспоминает случившееся, тяжело переживает.

Заслушав истца, представителя ответчика, допросив свидетеля, исследовав письменные доказательства и другие материалы дела, выслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению частично, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, в соответствии со ст. ст. 56, 67 ГПК РФ, рассмотрев иск в пределах заявленных требований и по заявленным основаниям, суд приходит к следующим выводам:

Согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

Согласно ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый гражданин имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Статья 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусматривает основные принципы охраны здоровья, в том числе, соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи. 

В силу ст. 6 указанного Закона приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем, в том числе, соблюдения этических и моральных норм, а также уважительного и гуманного отношения со стороны медицинских работников и иных работников медицинской организации; оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния.

Согласно ст. ст. 18, 19 указанного Закона каждый имеет право на охрану здоровья. Право на охрану здоровья обеспечивается доступной и качественной медицинской помощью.

Как следует из п. 21 ст. 2 указанного Закона под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В силу ст. 98 указанного Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (п. 2,3 ст. 98 указанного Закона).

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный, в том числе, личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Пунктом 1 ст. 1068 ГК РФ установлено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии с п. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. 2 ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с пунктом 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 (в редакции от 06.02.2007) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

В соответствии с указанным Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 от 20.12.1994, в целях обеспечения правильного и своевременного разрешения возникшего спора по каждому делу суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Как установлено в ходе судебного разбирательства и подтверждается материалами дела, истец ФИО1 была поставлена на учет по беременности 31.08.2016 на сроке беременности 6-7 недель в женской консультации КГБУЗ «Амурская ЦРБ». 

Как следует из индивидуальной карты беременной и родильницы № 117, исследованной при проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам проверки КРСП № 115 пр-17 (л.д. 61-62), ФИО1 была осмотрена терапевтом 07.10.2016, установлен диагноз: «Люмбалгия. Хронический гастрит. Анемия 1 ст.». Осмотр ЛОР врача 10.10.2016 - диагноз «Здорова». Окулист от 31.10.2016 – диагноз «Гиперметрония слабой степени. Роды самостоятельно». Последние месячные 18.07.2016, первая явка 31.08.2016, срок 6-7 недель. Первое движение плода 22.11.2016. Перенесенные заболевания: грипп, ангина, пиелонефрит, АД с 2002, косоглазие. По результатам УЗИ от 19.12.2016: «Беременность 22-24 недели». По результатам УЗИ от 21.12.16: «Беременность 22-23 недели». 

Имеются вклеенные выписные эпикризы: из истории болезни № 5451 (гинекологическое отделение, КГБУЗ «Амурская ЦРБ» М3 ХК), вклеенного в индивидуальную карту беременной и родильницы № 117 на имя ФИО1, из которого следует, что ФИО1 находилась на лечении в гинекологическом отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ» в период с 22.10.2016 по 31.10.2016 с диагнозом: «Беременность 12-13 недель. Угрожающий аборт». После проведённого лечения ФИО1 была выписана в удовлетворительном состоянии с развивающейся беременностью. 

Из истории болезни № 6102 (гинекологическое отделение, КГБУЗ «Амурская ЦРБ» М3 ХК), вклеенного в индивидуальную карту беременной и родильницы № 117 на имя ФИО1, следует, что ФИО1 находилась на лечении в гинекологическом отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ» в период с 24.11.2016 по 04.12.2016 с диагнозом: «Беременность 18-19 недель. Угрожающий аборт». После проведённого лечения ФИО1 была выписана в удовлетворительном состоянии с развивающейся беременностью. 

Из индивидуальной карты беременной и родильницы № 117 на имя ФИО1 (Женская консультация, г. Амурск), известно, что ФИО1 перенесла заболевания: ОРВИ, ангина, пиелонефрит, подъем АД с 2009 г., травма глаза. Половая жизнь с 19 лет. Муж, со слов, здоров. Менструации с 16 лет, по 3-4 дня, через 26 дней. Последние месячные с 18.07. Беременность первая настоящая 2016 г. По результатам УЗИ от 19.10.2016: «Беременность 13-14 недель». Имеется запись от 31.08.16 в 13:20 час: «Передумала идти на мед. аборт. Решила рожать. Жалобы на тошноту, рвоту до 1 р/д. В зеркалах шейка матки чистая, цилиндрической формы, выделения светлые умеренные. Матка в.. . безболезненная, увеличена до 6-7 недель беременности. Придатки без особенностей. Своды глубокие. Диагноз: беременность 6-7 недель. Ранний токсикоз беременных. ГБ беременных». Дневники наблюдения за беременной: 07.10.16., 21.10.16., 08.11.16., 22.11.16., 09.12.16., 15.12.16., 19.12.16., 19.12.16., 20.01.17. Дневник от 20.01.2017 в 12:50 час: «Жалобы на отсутствие шевеления плода в течение 2-х дней. Матка в нормотонусе. АД 110/70, положение плода продольное, сердцебиение не выслушивается. Диагноз: беременность 26-27 недель. Анемия беременных. Исключить в/у гибель плода. По результатам УЗИ: в полости матки плод без признаков жизни (без с/б и движений). В г/о».

Из медицинской карты № 882 стационарного больного следует, что ФИО1 поступила в акушерское отделение КГБУЗ «Амурская ЦРБ» 29.12.2016 в 22:30 час., была выписана 09.01.2017 в 10:00 час., проведено 11 к/д. Поступила с жалобами на тошноту, рвоту, чувство дурности, боли внизу живота. Заболела после ссоры с мужем, вызвала СМП. Диагноз при поступлении: «Беременность 23-24 недели. Угрожающие преждевременные роды, пищевое отравление?». Дневник от 06.01.2017: «Жалоб нет. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы чистые, обычной окраски. Температура в норме. Пульс 75 в мин. АД 120/80 мм.рт.ст. Матка возбудима, б/б. Положение плода продольное, предлежит головка, прижата ко входу в малый таз. Сердцебиение ясное, ритмичное 146 в мин. Воды целы. Отеков нет. Стул и мочеиспускание в норме». Этапный эпикриз от 08.01.2017: «Ф.И.О.: ФИО1 25 лет. Находится на стац. лечении в акушерском отделении с 29.12.2016 по настоящее время. С диагнозом: Беременность 23-24 недели. Угрожающие преждевременные роды. Пищевое отравление. Проводится лечение. Состояние на фоне лечения с положительной динамикой, боли не беспокоят. Планируется на выписку. Врач ФИО6 Дневник от 09.01.2017 в 10:00 час: «Жалоб нет, состояние удовлетворительное: АД 100/60 мм.рт.ст. на обеих руках. PS 76 в мин. Кожный покров физиологической окраски. Видимые слизистые чистые, влажные. Матка при осмотре в нормотонусе, безболезненная. Положение плода продольное, предлежит головка, над входом в малый таз. Сердцебиение плода выслушивается, ясное, ритмичное до 140 ударов в мин. Воды целы. Отеков нет. Стул и мочеиспускание в норме. Выписывается из отделения в удовлетворительном состоянии, под наблюдение врача женской консультации. Врач ФИО6». Состояние на фоне лечения с положительной динамикой, болей нет. Была выписана в удовлетворительном состоянии с прогрессирующей беременностью, под наблюдение врача женской консультации с рекомендациями: «Явка в женскую консультацию в течение 7 дней; Дан совет по диете, питьевой нагрузке, режиму, исключить физические и психоэмоциональные нагрузки; Прогулки на свежем воздухе, кислородные коктейли; препараты железа. Контроль клинического анализа крови, после проведенного лечения, амбулаторно».

Из медицинской карты № 395 стационарного больного (КГБУЗ «Амурская ЦРБ») следует, что ФИО1 поступила в гинекологическое отделение 20.01.2017 в 19:20 час, была выписана 30.04.2017, проведено 10 к/д. При поступлении предъявляла жалобы на отсутствие шевеления плода и периодические тянущие боли внизу живота. При осмотре: «наружные половые органы сформированы правильно. Из уретры и парауретральных ходов отделяемого нет. В зеркалах: шайка матки конической формы, чистая. Кзади, плотная, до 3,5 см. н/зев закрыт. Матка увеличена до 22 нед. беременности тонизирует при осмотре, безболезненная. Воды целы. Выделения слизистые, скудные. Предлежащая часть не пальпируется. Диагноз: Беременность 21-22 недели, замершая. План ведения: 1) КЛО. 2) Подготовка шейки матки к аборту и консервативное ведение аборта. 3) При отсутствии спонтанной родовой деятельности в течении 3 суток решить вопрос о родовозбуждении». Дневник от 23.01.17 в 10-00 час: «Жалобы на нерегулярные потягивающие боли внизу живота с ночи. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы чистые, физиологической окраски. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Темпер. 36.5, пульс 72 уд в мин. АД 110/70 мм.рт.ст. Живот мягкий, безболезненный. Матка тонизирует при осмотре, безболезненна. Физиологические отправления в норме. Выделения слизисто-гноевидные, умеренно. Воды целы. Назначено: антибактериальная и симптоматическая терапия. Тактика ведения - выжидательная». Дневник от 25.01.17 в 08-30 час: «Жалобы на нерегулярные тянущие боли внизу живота. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы чистые, физиологической окраски. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Темпер. 36.5, пульс 76 уд. в мин. АД 110/70 мм.рт.ст. Живот мягкий, безболезненный. Матка возбудима. Воды целы, физиологические отправления в норме. Отеков нет. Выделения слизисто-гноевидные, умеренно. Уретра и парауретральные ходы без особенностей. В зеркалах: Выделения гноевидные, умеренно. PV: шейка укорочена до 2.0 см. плотная, цервикальный канал проходим для 1 п/пальца за внутренний зев. плодного пузырь цел. предлежат ступни плода. Диагноз: Беременность 21-22 недели, замершая. Заключение: на данном этапе решено индуцировать аборт окситоцином, антибактериальную терапию продолжать. Врач ФИО4». Дневник от 25.01.17 в 10-30 час: «Жалобы на схваткообразные боли внизу живота. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы чистые, физиологической окраски. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Темпер. 36.6. пульс 72 уд в мин. АД 120/70 мм.рт.ст. Живот мягкий, безболезненный. Схватки по 20-25 сек. через 4-6 минут, вне схватки матка расслабляется полностью. Физиологические отправления в норме. Выделения - серозно-геморрагические, скудно. Назначено: продолжить в/в введение окситоцина, дротаверин 2.0 в/в. наблюдение. Врач ФИО4». Дневник от 25.01.17 в 12-30 час: «Излились темно-коричневые жидкие околоплодные воды. Жалобы на сильные схваткообразные боли внизу живота. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы чистые, физиологической окраски. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Темпер. 36.6. пульс 78 уд в мин. АД 120/70 мм.рт.ст. Живот мягкий, безболезненный. Схватки по 30-35 сек. через 2-3 минуты, вне схватки матка расслабляется полностью. Назначено: продолжить в/в введение окситоцина, наблюдение. Врач ФИО4». Дневник от 25.01.17 в 12-40 час: «На высоте одной из схваток произошел выкидыш мертвым мацерированным багрово-синюшным плодом мужского пола весом 400 г. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы чистые, физиологической окраски. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Темпер. 36.6. пульс 70 уд в мин. АД 110/60 мм.рт.ст. Живот мягкий, безболезненный. Матка плотная. Моча выведена катетером - 200.0 мл, светлая. Через 05 минут отделился и выделился послед - с множественными дефектами, желто-коричневый, оболочки желто-коричневые, рвутся при дотрагивании. Женщине показано выскабливание полости матки. Вызван анестезиолог. Врач ФИО4». Операция от 25.01.2017 в 12-50 час. - «Выскабливание полости матки»: «Асептично под общим обезболиванием шейка матки взята на окончатые щипцы. Большой острой кюреткой произведено выскабливание полоски матки и удалены остатки оболочек и плацентарной ткани. Матка сократилась. Врач ФИО4». Дневник от 26.01.17 в 10-30 час: «Жалобы на скудные кровянистые выделения из половых путей. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы и видимые слизистые чистые, физиологической окраски. Температура тела 36.6 град. Пульс 76 уд. в мин. АД 120/80 мм.рт.ст. В легких дыхание везикулярное. Тоны сердца ясные, ритмичные. Язык влажный, чистый. Живот не вздут, мягкий, матка плотная, дно на 3 п/пальца выше лона. Выделения геморрагические, скудно. Физиологические отправления в норме. Дневник от 30.01.2017 в 10-30 час: «Жалоб нет. Состояние удовлетворительное. Кожные покровы чистые, физиологической окраски. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Темпер. 36.8. пульс 76 уд в мин. АД 120/70 мм.рт.ст. Живот мягкий, безболезненный. Физиологические отправления в норме. Отеков нет. Выделения - серозногеморрагические скудно. Гин. статус: Наружные половые органы сформированы правильно. В зеркалах: слизистая влагалища и шейки матки чистая, наружный зев закрыт. Выделения серозно-геморрагические, скудно. PV: матка в anteflexio-versio, слегка увеличена, плотная, подвижная, безболезненная. Придатки с обеих сторон не увеличены, подвижны, безболезненны. Своды свободны. Диагноз: Состояние выскабливания полости матки после позднего аборта при замершей в 21-22 недели беременности. Выписана 30.01.2017 в удовлетворительном состоянии с рекомендациями и под наблюдение врача в ж/к.

07.02.2017 ФИО1 обратилась к главному врачу КГБУЗ «Амурская ЦРБ» с заявлением о несоответствии выписного эпикриза, предшествующим событиям (л.д.55).

Из сообщения главного врача КГБУЗ «Амурская ЦРБ» от 27.02.2017 (л.д.57) следует, что по обращению ФИО1 проведено служебное расследование, в результате которого выяснено, что за время беременности ФИО1 трижды находились на лечении в акушерском отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ»: с 24.11.2016 по 04.12.2016, с 29.12.2016 по 09.01.2017 и с 20.01.2017 по 30.01.2017 г. Во время первого и второго пребывания в стационаре ей проведено лечение по поводу угрожающих преждевременных родов, с улучшением она выписана под наблюдение врача женской консультации. 20.01.2017 она вновь поступила в акушерское отделение с жалобами на тянущие боли внизу живота и отсутствие сердцебиения. На УЗИ исследование выявлена внутриутробная гибель плода. С 09.01.2017 по 20.01.2017 она находилась дома. На приеме в женской консультации, как ей было рекомендовано в выписке, не была. Внутриутробная гибель плода наступила вне больницы. 25.01.2017 произошел выкидыш мертвым плодом. На ее вопрос о несоответствии сроков беременности определяемых по УЗИ 09.01.2017 и 20.01.2017 пояснил, что в случае антенатальной гибели плода срок беременности устанавливается по степени зрелости плаценты и плода. В зависимости от срока давности гибели плода происходят необратимые изменения по типу мацерации. Плод и плацента, в данном случае, не соответствуют менструальному сроку беременности. Кроме того по УЗИ 25.12.2016, 28.12.2016 и 20.01.2016 - БПР плода равен 54 мм, нет динамики роста основных фетометрических показателей плода, несмотря на его прибавляющуюся массу тела. БПР - 54 мм, соответствует сроку 21-22 недели беременности. В рекомендациях лечащего врача после ее выписки из стационара от 30.01.2017, даны рекомендации по контрацепции, дополнительному обследованию и по подготовке к следующей беременности, выполнение которых, приведет к следующей беременности и рождению здорового ребенка, но на приеме в женской консультации с 20.01.2017 она не была. 

12.04.2017 ФИО1 обратилась в Следственный отдел по г. Амурск СУ СК России по Хабаровскому краю с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту некачественного оказания ей – беременной женщине медицинской помощи, приведшей к гибели плода, а также сокрытие факта смерти плода, которое зарегистрировано 12.04.2017 в книге регистрации сообщений о преступлениях № 115 пр-17 (л.д.8-12).

21.08.2018 следователем СО по г. Амурск СУ СК России по Хабаровскому краю по заявлению ФИО1 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 и ст. 244 УК РФ (л.д. 26-31).

В ходе материала проверки по заявлению ФИО1, зарегистрированному 12.04.2017 в КРСП № 115 пр-17 проведена комиссионная медицинская судебная экспертиза на разрешение которой были поставлены вопросы (заключение эксперта № 249 от 04.09.2017) (л.д.59-60):

1. С какими диагнозами в период времени с 22.10.2016 по 31.10.2016, с 22.11.2016 по 04.12.2016, с 29.12.2016 по 09.01.2017 и с 20.01.2017 по 30.01.2017 в КГБУЗ «Амурская ЦРБ» поступила гр. ФИО1?

2. Какие заболевания (патологии) имелись у ФИО1 до момента наступления исследуемой беременности? Не повлияли ли указанные заболевания (патологии) на развитие исследуемой беременности и исход беременности, в том числе на развитие патологий у ФИО1?

3. Какие заболевания перенесла ФИО1 в период исследуемой беременности до момента обращения 20.01.2017 в КГБУЗ «Амурская ЦРБ»?

4. Было ли надлежащим образом произведено ведение ФИО1 на дородовом этапе обследования и наблюдения в условиях женской консультации, все ли диагностические мероприятия выполнены в полном объеме, выявлены ли какие- либо патологии, если да, то какие? Могли ли выявленные патологии отразиться на ходе и результатах проведения родовозбуждения?

5. Было ли надлежащим образом произведено ведение ФИО1 на дородовом этапе обследования и наблюдения медицинским персоналом КГБУЗ «Амурская ЦРБ», все ли диагностические мероприятия выполнены в полном объеме, выявлены ли какие-либо патологии, если да то какие? Могли ли выявленные патологии, каким-либо образом отразиться на ходе и результатах проведения родов?

6. Имели ли место дефекты оказания медицинской помощи врачами КГБУЗ «Амурская ЦРБ», во время наблюдения ФИО1? Если да, то в чем конкретно и в действиях каких врачей эти дефекты выразились?

7. Была ли качественно, в полном объеме и надлежащим образом, оказана медицинская помощь врачами КГБУЗ «Амурская ЦРБ» во время родовозбуждения (операции) ФИО1?

8. Имели ли место дефекты оказания медицинской помощи врачами КГБУЗ «Амурская ЦРБ» во время родовозбуждения ФИО1, если да, то в чем конкретно и в действиях каких врачей эти дефекты выразились?

9. Имелись ли показания для проведения родовозбуждении ФИО1? Если да, то каким способом и с чем это было связано?

10. В каком состоянии находился выскабливаемый плод у ФИО1 при операции?

11. Были ли выявлены какие-либо патологии у плода ФИО1 после операции?

12. Каким способом устанавливается срок беременности в случае антенатальной гибели плода?

13. Какой срок беременности был у ФИО1 на момент родовозбуждения?

14. Происходят ли необратимые изменения по типу мацерации в зависимости от срока давности гибели плода?

15. Могли ли указанные патологии, каким-либо образом повлиять на последующее развитие плода у ФИО1? Если да, то возможно ли было диагностировать выявленные патологии на дородовом этапе? Если да, то на какой стадии и в условиях, каких из медицинских учреждений?

16. Все ли необходимые диагностические мероприятия проведены в период нахождения ФИО1 в условиях КГБУЗ «Амурская ЦРБ», если да, то какие именно?

17. Имело ли место дефекты оказания медицинской помощи врачами КГБУ3 «Амурская ЦРБ», во время наблюдения, лечения :ФИО1, если да, то в чем конкретно и в действиях каких врачей эти дефекты выразились?

18. Обладали ли врачи КГБУ3 «Амурская ЦРБ» навыками необходимыми для надлежащего оказания медицинской помощи?

19. Своевременно ли у ФИО1 было диагностировано отсутствие сердцебиения и внутриутробная гибель плода? 

20. В полном ли объеме проведено и отражено в медицинских документациях, лечебно-диагностическое обследование пациентки ФИО1 перед родовозбуждении, сама операция и послеоперационный период лечения?

21. Имеются ли дефекты оказания медицинских услуг во время лечения и родовозбуждении?

22. Имеется ли причинно-следственная связь между действиями (бездействием) врачей и отсутствием шевеления плода у ФИО1? Если да, то кого именно из врачей?

23. Могло ли своевременное обращение ФИО1, согласно назначенной ей рекомендации, повлиять на доброкачественный исход беременности или нежелательные последствия в качестве наступления смерти плода?

Согласно заключению экспертов № 249 от 04.09.2017 (л.д.58-67), изучив представленные материалы проверки КРСП № 115 пр-17, медицинские документы на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с учетом вопросов постановления о назначении комиссионной судебной медицинской экспертизы, медицинская экспертная комиссия приходит к следующим выводам: 

1. Согласно выписному эпикризу из истории болезни № 5451(гинекологическое отделение КГБУЗ «Амурская ЦРБ» МЗ ХК, вклеенного в индивидуальную карту беременной родильницы № 117 на имя ФИО1, ФИО1 находилась на лечении в гинекологическом отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ» в период с 22.10.2016 по 31.10.2016 с диагнозом: «Беременность 12-13 недель. Угрожающий аборт». После проведённого лечения ФИО1 была выписана в удовлетворительном состоянии с развивающейся беременностью.

Согласно выписному эпикризу из истории болезни № 6102 (гинекологическое отделение КГБУЗ «Амурская ЦРБ» М3 ХК), вклеенного в индивидуальную карту беременной и родильницы № 117 на имя ФИО1, ФИО1 находилась на лечении в гинекологическом отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ» в период с 24.11.2016 по 04.12.2016 с диагнозом: «Беременность 18-19 недель. Угрожающий аборт». После проведённого лечения ФИО1 была выписана в удовлетворительном состоянии с развивающейся беременностью.

Согласно данным медицинской карты № 882 стационарного больного на имя ФИО1 (КГБУЗ «Амурская ЦРБ»), ФИО1 находилась на лечении в акушерском отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ» в период с 29.12.2016 года по 09.01.2017 года с диагнозом: «Беременность 23-24 недель. Угрожающие преждевременные роды. Анемия легкой степени». После проведённого лечения ФИО1 была выписана в удовлетворительном состоянии с прогрессирующей беременностью.

Согласно данным медицинской карты № 395 стационарного больного на имя ФИО1 (КГБУЗ «Амурская ЦРБ»). ФИО1 находилась на лечении в гинекологическом отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ» в период с 20.01.2017 года по 30.01.2017 года с диагнозом: «Беременность 21-22 недели, замершая». 25.01.2017 года в 12:40 час у ФИО1 произошел выкидыш мертвым плодом мужского пола (вес плода 400 г), а 12:50 час произведено операция: «Выскабливание полости матки». После проведённого лечения ФИО1 была выписана в удовлетворительном состоянии под наблюдение врача акушера-гинеколога женской консультации.

2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22. Для ответов на поставленные вопросы необходимо участие в составе экспертной комиссии специалиста в области акушерства-гинекологии. Уведомление о привлечении данного специалиста в состав экспертной комиссии, органами следствия, в течение длительного времени с момента его составления, не было выполнено, что не позволяет настоящему составу экспертной комиссии дать какие-либо конкретные ответы на вышеуказанные вопросы.

23. Данный вопрос носит сослагательный характер, и ответ на него относится к разряду предположений и определяется целым рядом факторов, в то время как экспертная комиссия оценивает фактические последствия каких-либо действий (бездействий) применительно к каждому конкретному случаю, поэтому ответ на данный вопрос не входит в компетенцию экспертной комиссии.

В ходе материала проверки по заявлению ФИО1, зарегистрированному 12.04.2017 в КРСП № 115 пр-17 проведена дополнительная комиссионная медицинская судебная экспертиза на разрешение которой были поставлены вопросы (заключение эксперта № 338 от 20.12.2017) (л.д.14-15):

1. С какими диагнозами в период времени с 22.10.2016 по 31.10.2016, с 22.11.2016 по 04.12.2016, с 29.12.2016 по 09.01.2017 и с 20.01.2017 по 30.01.2017 в КГБУЗ «Амурская ЦРБ» поступила гр. ФИО1?

2. Какие заболевания (патологии) имелись у ФИО1 до момента наступления исследуемой беременности? Не повлияли ли указанные заболевания (патологии) на развитие исследуемой беременности и исход беременности, в том числе на развитие патологий у ФИО1?

3. Какие заболевания перенесла ФИО1 в период исследуемой беременности до момента обращения 20.01.2017 в КГБУЗ «Амурская ЦРБ»?

4. Было ли надлежащим образом произведено ведение ФИО1 на дородовом этапе обследования и наблюдения в условиях женской консультации, все ли диагностические мероприятия выполнены в полном объеме, выявлены ли какие-либо патологии, если да, то какие? Могли ли выявленные патологии отразиться на ходе и результатах проведения родовозбуждения?

5. Было ли надлежащим образом произведено ведение ФИО1 на дородовом этапе обследования и наблюдения медицинским персоналом КГБУЗ «Амурская ЦРБ». все ли диагностические мероприятия выполнены в полном объеме, выявлены ли какие-либо патологии, если да то какие? Могли ли выявленные патологии каким-либо образом отразиться на ходе и результатах проведения родов?

6. Имели ли место дефекты оказания медицинской помощи врачами КГБУЗ «Амурская ЦРБ» во время наблюдения ФИО1? Если да, то в чем конкретно и в действиях каких врачей эти дефекты выразились?

7. Была ли качественно, в полном объеме и надлежащим образом, оказана медицинская помощь врачами КГБУЗ «Амурская ЦРБ» во время родовозбуждения (операции) ФИО1?

8. Имели ли место дефекты оказания медицинской помощи врачами КГБУЗ «Амурская ЦРБ» во время родовозбуждения ФИО1, если да, то в чем конкретно и в действиях каких врачей эти дефекты выразились?

9. Имелись ли показания для проведения родовозбужденин ФИО1? Если да, то каким способом и с чем это было связано?

10. В каком состоянии находился выскабливаемый плод у ФИО1 при операции?

11. Были ли выявлены какие-либо патологии у плода ФИО1, после операции?

12. Каким способом устанавливается срок беременности в случае антенатальной гибели плода?

13. Какой срок беременности был у ФИО1 на момент родовозбуждения?

14. Происходят ли необратимые изменения по типу мацерации в зависимости от срока давности гибели плода?

15. Могли ли указанные патологии, каким-либо образом повлиять на последующее развитие плода у ФИО1? Если да, то возможно ли было диагностировать выявленные патологии на дородовом этапе? Если да, то на какой стадии и в условиях, каких из медицинских учреждений?

16. Все ли необходимые диагностические мероприятия проведены в период нахождения ФИО1 в условиях КГБУЗ «Амурская ЦРБ», если нет, то какие именно? 

17. Имело ли место дефекты оказания медицинской помощи врачами КГБУЗ «Амурская ЦРБ» во время наблюдения, лечения ФИО1, если да, то в чем конкретно и в действиях каких врачей эти дефекты выразились?

18.Обладали ли врачи КГБУЗ «Амурская ЦРБ» навыками, необходимыми для надлежащего оказания медицинской помощи?

19. Своевременно ли у ФИО1 было диагностировано отсутствие сердцебиения и внутриутробная гибель плода?

20. В полном ли объеме проведено и отражено в медицинских документациях, лечебно-диагностическое обследование пациентки ФИО1 перед родовозбуждении, сама операция и послеоперационный период лечения?

21. Имеются ли дефекты оказания медицинских услуг во время лечения и родовозбуждении?

22. Имеется ли причинно-следственная связь между действиями (бездействием) врачей и отсутствием шевеления плода у ФИО1? Если да, то кого именно из врачей?

23. Могло ли своевременное обращение ФИО1, согласно назначенной ей рекомендации, повлиять на доброкачественный исход беременности или нежелательные последствия в качестве наступления смерти плода?

Согласно заключению экспертов № 338 от 20.12.2017 (л.д.13-25), изучив представленные материалы проверки КРСП № 115 пр-17, медицинские документы на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с учетом вопросов постановления о назначении комиссионной судебной медицинской экспертизы, медицинская экспертная комиссия приходит к следующим выводам:

1. Согласно выписным эпикризам ФИО1 находилась в гинекологическом отделении с диагнозами: от 31.10.2016 «Беременность 12-13 недель. Угрожающий аборт»; от 04.12.2016 «Беременность 18-19 недель. Угрожающий аборт». Согласно истории болезни № 882: с 29.12.2016 по 09.01.2017 «Беременность 23-24 недели. Угрожающие преждевременные роды. Анемия легкой степени»; с 20.01.2017 и по 30.01.2017 (история болезни № 395) «Беременность 21-22 недели, замерзшая.

2. У ФИО1 до наступления настоящей беременности имелись простудные заболевания, ангины, хронический пиелонефрит, вегето-сосудистая дистония по гипертоническому типу. Указанные заболевания на исход беременности в анализируемом случае не повлияли.

3. В период исследуемой беременности до момента обращения 20.01.2017 в КГБУЗ «Амурская ЦРБ» у ФИО1 имело место угроза прерывания беременности в раннем и позднем сроке, анемия легкой степени.

4. В условиях женской консультации ФИО1 медицинская помощь была оказана надлежащим образом в соответствии со стандартом (Приказ Министерства

здравоохранения РФ от 1 ноября 2012 г. N 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)»), в полном объеме. Выявленная у нее угроза прерывания беременности не повлияла на ход и результаты родовозбуждения.

5.6. По данным выписных эпикризов медицинская помощь при первых двух госпитализациях (угрожающий выкидыш в 12-13 и 18-19 неделях) оказана надлежащим образом в полном объеме, с достижением конечного положительного результата - выписана с улучшением и прогрессирующей беременностью. По данным медицинской карты стационарного больного № 882 лечение угрожающих ранних преждевременных родов проведено с отдельными дефектами - необоснованное назначение аскорбиновой кислоты, не повлиявшими на исход для плода, на ход и результат дальнейшего ведения родов (родовозбуждення).

7.8.16.17. Во время родовозбуждення медицинская помощь ФИО1 оказана с отдельными дефектами в плане диагностики - недостоверный срок беременности, и лечения - неэффективная схема применения мифепристона. Данные дефекты проявлялись в действиях лечащего врача. Выявленные дефекты на исход не повлияли, имело место только пролонгирование времени родоразрешения.

9. Показания для родовозбуждення имелись, были обоснованы и проведены в целом правильно, по жизненным показаниям. Способ родовозбуждення выбран правильно, нарушена только схема применения препарата, что несколько пролонгировало время рождения плода.

10.11. Ответить на данный вопрос не представляется возможным, так как в медицинской документации указано только на выкидыш мертвым мацерированным плодом мужского пола весом 400 грамм, а вскрытие и исследование плода не проводилось.

12. Срок беременности, в том числе и при антенатальной гибели плода, устанавливается по дате последней менструации, величине матки при первой ранней явке и данным УЗИ.

13. На момент родовозбуждення у ФИО1 срок беременности составлял 26-27 недель.

14. В случае внутриутробной гибели плода происходят необратимые изменения по типу мацерации в зависимости от срока давности гибели плода. Чем больше срок гибели плода, тем выраженнее мацерация и другие изменения органов и тканей плода.

15. Вопрос сформулирован не корректно, поскольку в нем не указано о каких патологиях идет речь. Если имеются ввиду патологические состояния, приведшие к гибели плода, то они были недоступны для определения на догоспитальном этапе, так как по данным УЗИ все параметры до 23-24 недели были в пределах нормы. При выписке из стационара в 24-25 недель плод был живой и беременность прогрессировала. Женщине было рекомендовано явиться на прием через неделю после выписки, то есть 16.01.2017, однако она не выполнила данную рекомендацию. Возможно, в эти сроки могли быть обнаружены какие-либо изменения в состоянии плода. Сама беременная отмечает отсутствие шевеления с 18.01.2017 и 20.01.2017 (через 2 суток), на приеме у врача отмечено отсутствие сердцебиения, то есть гибель плода.

18. Определение степени квалификации и знаний врачей, оказывающих медицинскую помощь ФИО1 в компетенцию судебно-медицинской экспертизы не входит.

19. Отсутствие сердцебиения плода и его гибель была установлена на момент осмотра ФИО1 в женской консультации, куда она явилась 20.01.2017 по экстренно выполненному УЗИ.

20. Все лечебно-диагностические мероприятия, которые проводились ФИО1, отражены в медицинских документах в полном объеме. В послеоперационном периоде необходимо было направить на патологоанатомическое исследование не только послед (плаценту), но и сам плод для определения причины его гибели. Учитывая данные гистологического исследования плаценты - гнойный децидуит, плацентарная недостаточность, причиной гибели плода вероятнее всего была внутриутробная инфекция.

21. Дефекты, допущенные при оказании медицинской помощи ФИО1 перечислены в предыдущих ответах. Дополнительно необходимо отметить, что в анализируемой ситуации имел место не выкидыш, а ранние преждевременные роды мертвым плодом и требовалось его патологоанатомическое исследование. Данный показатель не входит в понятие младенческой смертности, о которой пишет в своей жалобе ФИО1, поэтому никакие интересы врачи не преследовали.

22. Причинно-следственной связи между действиями врачей и отсутствием шевеления плода у ФИО1 не имеется.

23. Вопрос имеет предположительный прогностический характер. Определение прогностических вариантов и абстрактные предположения, которые подразумевают ответ на вопрос «что могло бы быть?», в компетенцию судебно-медицинской экспертизы не входит. Однако, экспертная комиссия считает возможным указать на то, что с учетом данных гистологического исследования плаценты прогноз для плода скорее всего был неблагоприятный.

При установленных в ходе судебного разбирательства фактических обстоятельствах дела, суд приходит к выводу о том, что совокупностью исследованных в судебном заседании вышеизложенных доказательств подтверждается факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 в условиях КГБУЗ «Амурская ЦРБ». 

Сам по себе факт отсутствия в действиях сотрудников медицинского учреждения признаков уголовно наказуемого деяния не свидетельствует о добросовестном исполнении ими должностных обязанностей и о том, что медицинская помощь ФИО1 была оказана в полном объеме и надлежащим образом. 

Доводы истца о наличии дефектов оказания медицинской помощи подтверждаются совокупностью вышеизложенных доказательств, а именно: заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 249 от 04.09.2017 КГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» МЗ ХК, заключением дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 338 от 20.12.2017 КГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» МЗ ХК, которые ответчиком фактически не опровергнуты, являются мотивированными, обоснованными, и в целом согласуются друг с другом.

Суд полагает, что отсутствуют основания сомневаться в заключениях экспертов, поскольку данные заключения составлены компетентными специалистами, обладающими специальными познаниями, а заключения судебно-медицинской экспертизы получены на основании постановления следователя в рамках материала проверки, эксперты предупреждены об ответственности за дачу ложного заключения, в исходе дела не заинтересованы.

Суд считает несостоятельным доводы ответной стороны о том, что медицинские услуги были оказаны качественно, а вина ответчика в наступлении неблагоприятных последствий, повлекших внутриутробную гибель плода, которая наступила вне больницы, отсутствует, суд находит несостоятельными в силу следующего:

Так, экспертами было установлено, что при оказании медицинской помощи в родильном отделении КГБУЗ «Амурская ЦРБ» прямая причинно-следственная связь между действиями врачей медицинского учреждения и негативными последствиями, повлекшие смерть плода, не установлена. Между тем, комиссия экспертов установила, что в период исследуемой беременности у ФИО1 имело место угроза прерывания беременности в раннем и позднем сроке. При оказании медицинской помощи ФИО1 были допущены дефекты, лечение угрожающих ранних преждевременных родов проведено с отдельными дефектами – необоснованное назначение аскорбиновой кислоты, во время родовозбуждения медицинская помощь ФИО1 оказана с отдельными дефектами в плане диагностики – недостоверный срок беременности, и лечения – неэффективная схема применения мифепристона. Выявленные дефекты на исход не повлияли, имело место только пролонгирование времени родоразрешения, поскольку была нарушена схема применения препарата. 

Также комиссия экспертов установила, что на момент родовозбуждения у ФИО1 срок беременности составлял 26-27 недель. Комиссия экспертов отметила, что в анализируемой ситуации имел место не выкидыш, а ранние преждевременные роды мертвым плодом и требовалось патологоанатомическое исследование не только последа (плаценты), но и сам плод для определения причины его гибели. 

С учетом гистологического исследования плаценты – гнойный децидуит, плацентарная недостаточность, причиной гибели плода вероятнее всего была внутриутробная инфекция и прогноз для плода, скорее всего, был неблагоприятный.

Таким образом, причина гибели плода не установлена, поскольку плод на патологоанатомическое исследование не направлялся по неустановленной причине, в связи с чем, патологоанатомическое исследование плода не проводилось. 

Из искового заявления ФИО1 и ее показаний данных в судебном заседании следует, что она неоднократно обращалась с жалобами на сильный тонус, слабые и вялые шевеления плода, отсутствие шевеления плода, однако лечащим врачом ФИО1 не была направлена на УЗИ, была выписана из стационара, несмотря на ее жалобы.

Те обстоятельства, что причиной гибели плода вероятнее всего была внутриутробная инфекция и прогноз для плода, скорее всего, был неблагоприятный, не свидетельствуют с достаточной полнотой об отсутствии вины ответчика в причинении морального вреда истице.

Отсутствие недостатков медицинской помощи при ведении беременности ФИО1, как и недостатков её лечения и последующего родовозбуждения, является бременем доказывания ответной стороны. Таких доказательств в материалы дела не представлено, как и не представлено доказательств, опровергающих вышеизложенные выводы суда.

Учитывая, что наличие трудовых отношений между сотрудниками, оказывавшими медицинскую помощь ФИО1 на всех ее этапах, и КГБУЗ «Амурская ЦРБ» сторонами не оспаривается, соответственно, требования о компенсации морального вреда правомерно предъявлены к КГБУЗ «Амурская ЦРБ».

Принимая во внимание, что гибель родственника и близкого человека, сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, а в случае истца, которая лишилась своего желанного ребенка, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания, суд считает, что ФИО1, несомненно, причинен моральный вред.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного стресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лиц к новым жизненным обстоятельствам.

Исходя из вышеизложенного, поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью ребенка, факт причинения им морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию, суд исходит из принципа разумности и справедливости, принимает во внимание характер и степень перенесенных ФИО1 нравственных страданий, полученных истцом в результате смерти плода, конкретные обстоятельства дела, свидетельствующие о дефектах оказания медицинской помощи.

Учитывая отсутствие правовых норм, определяющих материальные критерии, эквивалентные нравственным страданиям, суд, определяя размер компенсации морального вреда, руководствуется принципом соразмерности и справедливости и, принимая во внимание характер и значимость тех нематериальных благ, которым причинен вред, исходит из убежденности в том, что сумма компенсации морального вреда в размере 250000,00 руб., исходя из установленных по делу фактических обстоятельств, является достаточной, разумной и справедливой, как в отношении истицы, так и в отношении ответчика.

Безусловно, смерть человека, а в данном случае желанного ребенка, нарушает целостность семьи и семейные связи. Одновременно с причинением вреда семейным связям человека нарушается еще ряд его личных неимущественных прав, состав которых зависит от специфики семейных связей члена семьи с умершим. Наряду с причинением вреда семейным связям как неимущественному благу члена семьи в случае смерти могут быть нарушены и личные неимущественные права членов семьи. Так, в случае смерти ребенка нарушается право родителя на заботу со стороны этого ребенка о своем родителе в дальнейшем, право на совместное проживание с ним; разрушаются родственные и семейные связи, предполагающие душевное и кровное родство членов одной семьи. Смерть ребенка, безусловно, является невосполнимой утратой для его матери. Утрачена возможность поддержки семейных традиций и продолжения родословной семьи ФИО1 Данные обстоятельства не вызывают у суда сомнения и не оспорены ответчиком.

Причинение истице нравственных страданий, связанных со смертью плода, не родившегося ребенка, является основанием для компенсации ей морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд также учитывает сам факт гибели плода истца и безвозвратность его утраты для матери, степень вины ответчика. Суд учитывает и обстоятельства, при которых наступила смерть плода, в том числе и допущенные дефекты во время оказания медицинской помощи ФИО1 

Находясь в данном лечебном учреждении, ФИО1 рассчитывала на то, что она находится под защитой надежной структуры – КГБУЗ «Амурская ЦРБ», однако вышеизложенные дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 не позволили реализовать возможность вынашивания и рождения жизнеспособного плода.

Степень физических и нравственных страданий зависит в основном от вида того неимущественного блага (жизнь, здоровье, честь, достоинство, деловая репутация и т.п.), которому причиняется вред, и степени его умаления, а индивидуальные особенности потерпевшего могут повышать или понижать эту степень. Характер физических и нравственных страданий выражается в тяжести физических ощущений и силе переживаний: слабая; терпимая; сильная; нестерпимая боль. При этом суд учитывает, что должен испытывать (не может не испытывать) человек с нормальной психикой. Это «презюмируемый моральный вред».

Вместе с тем, заявленную истцом в счет компенсации морального вреда сумму суд считает несоразмерной и не соответствующей требованиям разумности и справедливости. В материалах дела не имеется, а истцом не представлено достаточно доказательств, подтверждающих характер и степень её физических и (или) нравственных страданий, оцененных истицей в 1000000,00 руб. Суд, признавая факт перенесенных истицей страданий как таковых, тем не менее, считает, что ею не подтверждена заявленная в счет компенсации сумма, а именно, нет никаких медицинских документов, подтверждающих наличие заболеваний, связанных с перенесенными нравственными страданиями, иного повреждения здоровья, других обстоятельств, свидетельствующих о перенесенных истицей физических страданиях, связанных с рассматриваемыми событиями.

Индивидуальные особенности истицы оценены судом в той мере, в какой таковое позволило участие ФИО1 в судебном разбирательстве, показания свидетеля ФИО7 

Разумно и справедливо предположить, что большей тяжести физических ощущений и силе переживаний должен соответствовать больший размер компенсации и наоборот. Суд учитывает, что с момента смерти плода прошло достаточное количество времени, более двух лет; боль утраты, которая, безусловно, присутствует, носит не ту степень, как в тот момент, когда проходили события (доказательств обратного суду не представлено); в настоящее время истец родила детей (л.д.88,89).

С учетом требований разумности и справедливости, учитывая фактические обстоятельства, при которых причинен моральный вред, оценивая индивидуальные особенности истца, в той мере, в какой это позволяют имеющиеся в материалах дела доказательства и участие ФИО1 в судебном разбирательстве, с учетом практики Европейского Суда по правам человека в вопросах компенсации морального вреда, суд считает необходимым определить размер компенсации морального вреда в размере 250000,00 руб. в пользу истицы, взыскав его с ответчика.

Сторонами в условиях состязательности процесса в соответствии со ст. 56 ГПК РФ не представлено каких-либо доказательств в опровержение вышеуказанных выводов, сделанных судом на основании исследования и оценки в совокупности всех представленных по делу доказательств. 

Таким образом, разрешая спор, определив по делу юридически значимые обстоятельства, дав оценку установленным обстоятельствам, суд находит исковые требования о денежной компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению частично в размере 250000,00 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований надлежит отказать.

Поскольку исковые требования истца подлежат удовлетворению, а от уплаты государственной пошлины при подаче иска истица освобождена, с ответчика, не освобожденного от уплаты таковой, подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300,00 руб. в доход бюджета Амурского муниципального района Хабаровского края.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199, 214 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Амурская центральная районная больница» министерства здравоохранения Хабаровского края о денежной компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Амурская центральная районная больница» министерства здравоохранения Хабаровского края в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей 00 копеек.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Амурская центральная районная больница» министерства здравоохранения Хабаровского края в бюджет Амурского муниципального района Хабаровского края государственную пошлину в размере 300 руб.

Копию решения в течение пяти дней со дня его составления в мотивированном виде направить лицам, участвующим в деле.

Решение может быть обжаловано в Хабаровский краевой суд через Амурский городской суд Хабаровского края в течение месяца со дня его составления в мотивированном виде.

Судья Н.В. Хасанова

Решение в мотивированном виде составлено 25.11.2019

(23.11.2019 и 24.11.2019 – выходные дни).

Судья Н.В. Хасанова