Дело № 2-1/2020 

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

12 марта 2020 года г. Биробиджан 

Суд Еврейской автономной области в составе 

председательствующего судьи Жукалиной А.И.

при секретаре Шаровой Ю.В.,

с участием 

государственного обвинителя Гудовой Е.Г.

потерпевших Х.., З..,

подсудимого ФИО1,

защитника Осадчего А.О., представившего удостоверение № 

<

...> от 

<

...> и ордер коллегии адвокатов ЕАО № 

<

...> от 

<

...>, 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, 

<

...>, не судимого, 

содержащегося под стражей по настоящему делу с 22.03.2019,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 2 п. «д, е» УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство, т.е. умышленное причинение смерти С. с особой жестокостью, общеопасным способом при следующих обстоятельствах.

ФИО1 в период с 08 часов 00 минут до 09 часов 05 минут 22 марта 2019 года, находясь в 

<

...> по 

<

...> 

<

...> 

<

...>, в ходе распития спиртных напитков, на почве произошедшей ссоры со С.., умышленно, с целью убийства с особой жестокостью и общеопасным способом, цинично глумясь и издеваясь над ним, облил его спиртом (легковоспламеняющейся жидкостью) и поджёг его источником открытого пламени. Убедившись, что в результате его действий С. объят пламенем и, полагая, что в квартире развился пожар, который самостоятельно не ликвидируется, что, в конечном итоге, безусловно, повлечёт смерть потерпевшего, ФИО1 скрылся с места преступления. При этом ФИО1 осознавал, что избранный им способ убийства С. причинит последнему особые боль, страдания и мучения, и желал наступления данных последствий. Кроме того, лишая потерпевшего жизни путём сожжения в квартире многоквартирного дома, ФИО1 всецело понимал, что совершает данное деяние общеопасным способом, поскольку пожаром, устроенным им в квартире, он создавал реальную угрозу лишения жизни, наряду с намеченной жертвой, и других людей из числа жильцов данного многоквартирного дома, а также З. которая в момент поджога находилась в той же квартире.

В результате умышленных действий ФИО1 убил С. причинив ему особые боль, страдания и мучения, а также: ожоговую травму в виде термического ожога пламенем головы, шеи, грудной области с обеих сторон, верхних конечностей, бедер по обеим поверхностям 2 степени 12% поверхности тела, 3 А-Б степени 34% площади тела, ожога верхних дыхательных путей, которая квалифицируется как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека; острое отравление угарным газом средней степени тяжести, которое расценивается, как лёгкий вред здоровью, поскольку вызывает кратковременное расстройство здоровья. 

Смерть потерпевшего С.. наступила 24 марта 2019 года в 01 час 30 минут в ОГБУЗ «

<

...>» 

<

...> в результате ожогового шока, который явился осложнением указанной выше ожоговой травмы. 

Подсудимый ФИО1 виновным себя по предъявленному обвинению не признал, указав, что какой-либо причастности к смерти С.. не имеет, никаких действий, которые бы могли вызвать смерть потерпевшего, не совершал.

По существу обвинения пояснил, что 21.03.2019 он разгружал щебень, а на заработанные деньги приобрёл спиртное. В ночь на 22.03.2019 он пришёл к С.., где втроем - С.., З. и он выпивали. В начале первого часа ночи к С. пришла соседка, которая просила вести себя тише. Он подошёл к двери и спросил, кто там. Затем С.. с ней поговорил, не открывая двери. Он посидел ещё пять минут и в час ночи ушёл к своему другу С.., с которым распивал спиртное до утра. Утром они разошлись, он пошёл домой. В начале девятого утра ему позвонил С. и позвал к себе выпить. Он зашёл в магазин, купил пиво и пошёл к нему. Когда пришёл к С.., они с З. уже пили спирт. Когда С.. стал бить З.., он (ФИО1), стоя в прихожей их квартиры, пил пиво, наблюдал за происходившим, а затем ушёл домой. Дома снял грязную куртку, в которой был всю ночь, надел другую и пошёл к С. с которым распивал пиво. В это время ему позвонила сестра и сказала, что С.. горит. После этого он пошёл домой, откуда был доставлен в полицию. Волос на голове опалил, когда прикуривал от неисправной зажигалки, которая «пыхала» большим огнем. С.. спиртом не обливал и не поджигал. В связи с чем З. его оговаривает, пояснить не может. Гражданские иски не признаёт, поскольку никакого отношения к смерти С. не имеет. В период предварительного расследования на него было оказано моральное давление сотрудником полиции, который угрожал ему доставлением в квартиру к лицам криминальной направленности. Опасаясь данной угрозы, он никому не доверял, с жалобами, в том числе к своему адвокату, не обращался, все протоколы подписывал, не читая. Показания на досудебной стадии не подтверждает.

Несмотря на изменение показаний на досудебной стадии и в судебном заседании, суд считает, что вина ФИО1 полностью доказана и подтверждена совокупностью исследованных доказательств, в том числе: 

- показаниями подсудимого в судебном заседании в той части, в которой они соответствуют фактическим обстоятельствам преступления и подтверждаются другими доказательствами; 

- протоколом допроса ФИО1 в качестве подозреваемого от 23.03.2019, который был проведён с участием защитника Землянухиной А.Н., после разъяснения положений ст. 51 Конституции РФ, согласно которому он пояснил, что утром 22.03.2019 в квартире С.. в ходе распития спиртных напитков между ними возник конфликт. С. настаивал, чтобы он (ФИО1) пил спирт, а он сам хотел пить водку, бутылка которой, по его мнению, ещё оставалась. В ходе конфликта, в присутствии З.., он, желая проучить С. напугать его, облил его спиртом, достал из кармана зажигалку и молча поджёг одежду на С.. Он не ожидал, что всё загорится так быстро. Испугавшись, убежал домой (т. 1 л.д. 239-242);

- данные показания ФИО1 подтвердил 23.03.2019 в присутствии защитника при допросе в качестве обвиняемого (т. 1 л.д. 248-250), а также при проведении проверки его показаний на месте 24.03.2019, указав место, обстоятельства и способ совершения убийства С. (т. 2 л.д. 1-5).

- из протокола допроса обвиняемого от 03.04.2019 следует, что ФИО1 облил С.. спиртом из стакана, а тот, задев бутылку со спиртом рукой, пролил спирт на диван. Из-за состояния опьянения он не понимал, что не только одежда на С. но и его кожа в тех местах, на которые попал спирт, загорится. Он стал оттаскивать его в ванную комнату, где водой из крана потушил его (т. 2 л.д. 12-19). 

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что давал на досудебной стадии такие показания, но не подтверждает их. 

Потерпевший Х. суду пояснил, что С.. приходился ему племянником. После смерти его родной сестры, её сын - С. проживал в 

<

...> 

<

...> 

<

...>-

<

...>, которая является муниципальной собственностью. Несмотря на то, что С. постоянного места работы не имел, он подрабатывал у граждан КНР, в быту был нормальным, работящим, неконфликтным. Поскольку он сам (Х. является инвалидом 3 группы, С.. постоянно оказывал ему посильную помощь в быту, в строительстве различных построек. Они общались, поддерживали родственные отношения. Он часто бывал в квартире С.., пока там проживала его (Х..) мать. В тот период ему неоднократно приходилось выгонять различных лиц, в том числе ФИО1, которые приходили употреблять со С.. спиртные напитки. По его мнению, между С.. и ФИО1 были неприязненные отношения из-за З.., которая до этого поддерживала отношения с последним. Мужчины конфликтовали, но продолжали общаться. 22 марта 2019 года утром внучка сообщила, что квартира племянника горит. Он приехал к месту минут через 15. Из окна комнаты валил чёрный дым, в подъезде всё было заполнено дымом. С.. он увидел, когда того уже выносили. Он был в ужасном состоянии, обгоревший спереди, изо рта шла пена, он невнятно пытался что-то сказать. Рядом была З.., которая рассказала, что ФИО1 облил его племянника спиртом и поджёг, а сам выпрыгнул в окно. В квартире полностью выгорела комната, пластиковое окно, повреждены двери и коридор вплоть до ванной комнаты, пожаром уничтожено и повреждено имущество, которое досталось племяннику от его матери. В результате гибели племянника ему, как родственнику, причинён моральный вред, компенсацию которого, с учётом перенесённых им страданий и переживаний, он оценивает в 1000000 рублей, а также материальный ущерб в результате повреждения огнём телевизора стоимостью 16192 рубля и стиральной машины стоимостью 9900 рублей, которые приобретала его сестра (мать С..). Кроме того, на погребение племянника он затратил 40120 рублей, что подтверждается представленными суду документами. Несмотря на то, что в наследство после смерти и сестры, и С.. он не вступал, просит удовлетворить его гражданский иск и взыскать с ФИО1 указанные суммы в его пользу. У него имеется ещё один племянник, брат погибшего С.., однако тот в настоящее время отбывает наказание в местах лишения свободы, и, по его сведениям, в наследство после смерти матери и брата также не вступал.

Наличие указанной родственной связи между потерпевшим Х.. и С. подтверждена исследованными в судебном заседании сведениями межрайонного отдела управления ЗАГС правительства ЕАО (т. 3 л.д. 170-172, 174-179).

Потерпевшая З. в судебном заседании пояснила, что проживала со С. Прежние личные отношения с ФИО1 прекратила поддерживать более чем два года назад. Мужчины общались, однако между ними постоянно возникали конфликты, которые, по её мнению, с ней не связаны. Ночью 22 марта 2019 года, точного времени она указать не может, С. и ФИО1 пришли домой вместе и стали распивать спиртные напитки. Они втроем расположились в дальней комнате, при этом С. полулежал на кровати, она сидела у него в ногах, а ФИО1 сидел за столиком напротив С. С учётом размеров комнаты и расположения мебели, они располагались друг к другу близко. Мужчины распивали спиртные напитки и о чём-то общались, а она играла в игру на своем мобильном телефоне и не прислушивалась к их разговору. Когда спиртное закончилось, по предложению С.., ФИО1 сходил к М. и приобрел в пластмассовую бутылку спирт, который перед употреблением они обычно разводили водой. Бутылка со спиртом стояла у столика. С. хотел спать, ФИО1 настаивал на том, чтобы тот продолжал с ним распивать спиртное. В какой-то момент мужчины стали скандалить, но это было обычным в их поведении, поэтому она не обращала на них внимания. Затем она увидела, как ФИО1 откручивает крышку с бутылки, в которой принёс спирт. Она вновь отвлеклась на свой телефон, а затем увидела резкое движение руки ФИО1, услышала всплеск жидкости и звук зажигающейся спички. При этом ФИО1 в адрес С.. сказал: «Что б ты сдох! Я тебе отомщу!». Она почувствовала запах и увидела, что одежда на С. спереди горит, пламя поднималось по его груди к лицу и голове и тут же перебросилось на кровать, шторы и ковёр. Она почувствовала, что получила ожоги на плече и руке. С. сильно кричал от боли, пытался снять с себя синтетическую одежду, но у него ничего не получалось. Как она поняла по указанным звукам, ФИО1 выплеснул на С.. спирт, а затем поджёг его спичкой. Поскольку входная дверь была заперта на замок, а ключ она ранее убрала в шкафчик прихожей, ФИО1 не мог покинуть их квартиру через дверь, а выпрыгнул в окно комнаты, в которой они находились. Она бросилась в ванную, где набрала в таз воды, стащила С. с кровати на пол и облила водой, потушив на нём огонь. С.. орал от боли. К этому времени в комнате уже всё горело. Квартиру быстро заполнило дымом, было нечем дышать. Она схватила С. за руку и попыталась дотащить его до входной двери, при этом он кричал от боли и пытался помогать ей, отталкиваясь от пола ногой. Однако у неё не хватило сил, дышать уже было нечем, поэтому она оставила его и через окно кухни, выскочив на улицу, бросилась за помощью к соседям, сообщив о пожаре и о С.., который оставался в квартире. Затем, пытаясь спасти С.., она перелезла через ограждение балкона, разбила стекло в балконной двери, проникла в квартиру, но из-за плотного дыма не смогла больше ничего сделать. Слесари и пожарные вскрыли квартиру и вытащили С.. в подъезд. Он был сильно обгоревший, пытался что-то говорить, но слов понятно не было. В больнице С.. скончался. Гражданский иск заявлять не желает.

Из показаний З. на досудебной стадии, данных при допросах в качестве свидетеля и потерпевшей, исследованных в судебном заседании в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ (т. 1 л.д. 90-92, 93-98, 110-112, т. 3 л.д. 108-112, 127-129), следует, что при указанных обстоятельствах распития спиртных напитков она видела, как в ходе возникшего конфликта между С. и ФИО1 последний взял бутылку со спиртом, который ранее приобрёл у М., открутил крышку и выплеснул содержимое на С. а затем, высказывая угрозы: «Сдохни!», поджёг С.. спичкой.

Данные показания З.. подтвердила 25.04.2019 в ходе проведения очной ставки с обвиняемым ФИО1 (т. 1 л.д. 99-104).

В судебном заседании потерпевшая З.. частично подтвердила данные ею на досудебной стадии показания, подтвердив, что в квартире находились только С.., ФИО1 и она. Они распивали спиртные напитки, когда между мужчинами возник конфликт, в ходе которого ФИО1 высказывал угрозы причинения смерти С.. Однако она не видела, как именно ФИО1 вылил спирт на С.. и поджёг его, а сделала такой вывод по услышанным ею характерным звукам. На досудебной стадии свои показания в протоколах допросов не читала, а лишь просматривала и подписывала. 

Из показаний свидетеля М..суду следует, что в первом часу ночи 22 марта 2019 года к ней домой за спиртом приходил ФИО1 Она в тот период продавала спирт 90%, находившийся в канистре с надписью «Для медицинских учреждений». ФИО1, внешне находившийся в состоянии опьянения, пришёл с пустой пластмассовой бутылкой ёмкостью 1,5 л. На 200 рублей она налила ему 200 гр. спирта. Он ушёл и больше в эту ночь не приходил. С ФИО1 она проживает на одной лестничной клетке и, со слов его матери, знает, что в состоянии опьянения он становиться агрессивным, ломал дома мебель. Ей известно, что в квартире С.. постоянно были сборища, пьянки.

Свидетель Л..суду пояснила, что проживает на втором этаже в одном подъезде со С.. 22 марта 2019 года, примерно, в 9 часов утра, выглянув на крики соседей, увидела, что коридор в дыму, выйти из подъезда уже было невозможно. Она вызвала пожарных и вышла на балкон. Внизу в толпе бегала З. и кричала, что ФИО1 облил С.. спиртом и поджёг. Ранее из квартиры С. часто слышались шум, ругань, крики, скандалы, но в тот день до пожара она ни С., ни З.. не видела.

Свидетель Б..суду пояснила, что ранее проживала в квартире, расположенной над квартирой С.. 22 марта 2019 года утром она находилась дома. В 9 утра с работы возвратился муж, когда с криками о пожаре заскочила дочь. Под ними горела квартира С.. Дым заполнил всю комнату дочери, затем стены и полы в квартире стали трещать. От высокой температуры радиаторы отопления и линолеум на полу стали лопаться, дым шёл изо всех щелей, затрудняя дыхание. Из-за дыма выйти в подъезд было невозможно. Опасаясь за жизнь и здоровье дочери и 6-тимесячной внучки, они с мужем Ц.. вынуждены были спустить их на улицу через балкон второго этажа, а сами оставались на балконе. Соседи рассказали, что сожительница С. - З. кричала, что ФИО1 «облил», «поджёг». Ранее в квартире С.. систематически были пьянки, скандалы, крики. Той ночью, около 2 часов, её дочь ходила к С.. успокаивать и просить прекратить крики. ФИО1 раньше не знала.

Аналогичные показания суду дал свидетель Ц. подтвердив, что огонь из квартиры С.. распространялся очень быстро и доставал уже до их окон на втором этаже. Осознав, что покинуть квартиру через лестничный марш из-за дыма невозможно, они с женой Б.. эвакуировали дочь с младенцем через балкон, а сами, реально опасаясь, что раскалившиеся полы их квартиры от высокой температуры обрушаться, оставались на балконе.

Свидетель Т..пояснила суду, что одна стена её квартиры смежная с квартирой С. Накануне ни С.., ни его сожительницу З.., в квартире которых постоянно происходили скандалы, драки, не видела. Утром к ней прибежала З. и сказала, что горит их квартира. З. не знала, как попасть в квартиру, кричала, что «там же С.» (С..), и убежала. Смежная стена от высокой температуры стала нагреваться и трещать, штукатурка посыпалась, через образовавшиеся щели её квартиру заполнял дым. Она вышла на улицу. Подъезд, в котором располагалась квартира С.., был заполнен дымом, соседей спускали по балкону. С.. обгоревший лежал на лестничной площадке, был в бреду, что-то мычал.

Из показаний свидетеля Ш.. судом установлено, что он прибыл по вызову с пожарным расчётом. К этому моменту окно одной из комнат квартиры, расположенной на первом этаже второго подъезда многоквартирного дома, оплавилось. Вырывались языки пламени, комната выгорела полностью. Ликвидировать пожар удалось только после применения пены. Была сильная задымлённость, соседи стояли на балконах. Имелась угроза распространения огня на другие помещения и квартиры по щелям и воздушным шахтам. Девушка, хозяйка квартиры, говорила, что какой-то парень облил спиртом и поджёг пострадавшего. Дверь квартиры была заперта. Он вскрыл её монтировкой, кто-то вытащил пострадавшего на лестничную клетку. Ткань его одежды была оплавлена, трусы приплавились к телу, торс был закопчён, во рту пена и сажа, волосы подгоревшие. 

Свидетель Е. участковый уполномоченный территориального отделения полиции, пояснил суду, что на месте пожара З. сообщила, что ФИО1 «ливанул» спирт на С., поджёг и убежал в окно. При обнаружении ФИО1 вёл себя нервно, волос у него был обгоревший, руки закопчённые. Свою куртку, от которой шёл запах гари, он достал из погреба и пояснил, что испугался того, что совершил, что он случайно пролил спирт и закурил. По пути в отделение полиции З., находившаяся в салоне служебного автомобиля, сказала, что ФИО1 в окошко из отсека для задержанных лиц показал в её адрес жест рукой по шее, угрожая ей.

Из оглашённых в порядке п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля П..от 13.05.2019 следует, что её 

<

...> ФИО1 - инвалид с детства в связи с 

<

...>. Окончив 9 классов, продолжить обучение отказался. 

<

...> употребляет спиртное, в том числе технический спирт. Нервный, неуравновешенный, может вспылить, способен к вранью, за счёт чего самоутверждался. Он получает пенсию по инвалидности, поэтому друзья и знакомые регулярно склоняли его к употреблению спиртного. Круг общения 

<

...> лица асоциального образа жизни, злоупотребляющие спиртным, не работающие, в число которых входил и С.. Между 

<

...> и С. постоянно возникали конфликты из-за З.., которая сначала поддерживала отношения с её 

<

...>, а затем ушла к С.. Из-за З.. в январе 2019 года С. порезал ФИО1 лицо (т. 1 л.д. 174-177).

Показания данного свидетеля в части подтверждаются протоколом осмотра документов от 08.04.2019, согласно которому в амбулаторной карте ОГБУЗ «

<

...>» и медицинской карте стационарного больного № 

<

...> на имя ФИО1 отражены сведения о наличии у него 25.01.2019 резаной раны правой щеки, подбородка, двух пальцев правой кисти (т. 2 л.д. 64-76). Данные документы постановлением следователя от 08.04.2019 приобщены в копиях к материалам дела в качестве иных документов (т. 2 л.д. 77).

Из протоколов осмотра места происшествия в 

<

...> по ул. 

<

...> 

<

...>-завод от 22.03.2019 и дополнительного осмотра места происшествия от 02.05.2019, в проведении которых принимала участие З.., установлено, что в одной из комнат с левой стороны от входа конструкция дверного косяка выгорела, отсутствует штукатурка, на полу остатки пожарного мусора, части сгоревшей мебели, тряпок, оконный проём полностью отсутствует. Остекление в верхней части балконной двери в зале отсутствует. З.. в ходе осмотра пояснила, что ФИО1 облил спиртом одежду С. и поджёг с помощью спички, после чего в комнате начался пожар (т. 1 л.д. 37-51, л.д. 73-89).

Допрошенная в качестве специалиста К. дознаватель 

<

...> 

<

...>,суду пояснила, что очаг пожара, наиболее вероятно, находился в дальней комнате, где при осмотре места происшествия обнаружились наибольшие повреждения стен, штукатурки, выгорело пластиковое окно. В квартире выше этажом были горячие полы, окна закопчены. В другой квартире пожилая женщина сообщила им, что не смогла покинуть квартиру из-за сильного задымления. В результате данного пожара имелась реальная опасность распространения огня и угарного дыма, который при вдыхании влечёт смерть.

Аналогичная информация о сильном задымлении и угрозе распространения огня отражена в исследованном донесении о пожаре от 22.03.2019, согласно которому сообщение о данном пожаре поступило 22.03.2019 в 09 часов 06 минут, время обнаружения пожара - 09 часов 05 минут, время ликвидации последствий пожара - 09 часов 43 минуты(т. 1 л.д. 67).

В помещении гардероба «

<

...>», согласно протоколу осмотра места происшествия от 22.03.2019,были изъяты предметы одежды и обувь С..: ботинки чёрного цвета, синтетический костюм чёрно-зеленого цвета, футболка чёрного цвета, подверженные термическому воздействию, а также плед (т. 1 л.д. 52-57).

Из протокола осмотра места происшествия в пункте полиции (дислокация 

<

...>) ОМВД России по 

<

...> ЕАО от 22.03.2019 следует, что у ФИО1 были изъяты футболка, куртка с капюшоном темно-синего цвета, штаны черного цвета, кроссовки чёрного цвета (т. 1 л.д. 28-35).

Все изъятые предметы 17.05.2019 были осмотрены и приобщены постановлением следователя в качестве вещественных доказательств. При этом на изъятых предметах одежды С.. - футболке, куртке, штанах выявлены следы термического воздействия, преимущественно в передней части (т. 2 л.д. 175-177, 178-179). 

Вместе с тем, согласно заключению судебной экспертизы нефтепродуктов и горюче-смазочных материалов № 

<

...>э от 

<

...> на предметах одежды и обуви С.. и ФИО1 следов нефтепродуктов и горюче-смазочных материалов выявлено не было (т. 2 л.д. 155-156).

Допрошенный эксперт Н..пояснил суду, что спирт этиловый относится к легковоспламеняющимся жидкостям и под воздействием высокой температуры сгорает полностью, после чего определить его наличие на исследуемых объектах практически невозможно. Представленные на исследование куртка и штаны С.. имели оплавления, обугливание, запах гари, что может свидетельствовать о воздействии на эту одежду высокой температуры.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 

<

...> от 

<

...> непосредственной причиной смерти С.. явился ожоговый шок, который является осложнением ожоговой травмы. Непосредственная причина смерти состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью и ожоговой травмой. Её возникновение не носит случайного характера и связано с большой площадью ожогового поражения тела. На теле трупа обнаружены повреждения: 

- термический ожог пламенем головы, шеи, грудной области с обеих сторон, верхних конечностей, бедер по обеим поверхностям 2 степени 12% поверхности тела, 3 А-Б степени 34% площади тела. Ожоги верхних дыхательных путей. Данное повреждение образовалось незадолго до вызова на станцию скорой помощи ОГБУЗ «

<

...>» от воздействия пламени и влечёт за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, применительно к живым лицам; 

- острое отравление угарным газом, которое образовалось, наиболее вероятно, одновременно с ожогами тела и влечёт за собой легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства.

Все обнаруженные на теле повреждения являются прижизненными. Наличие ожогов 2-3 степени, их локализация, тяжесть, а также чёткие границы ожогов с одновременным отсутствием их на других областях тела, указывает на возникновение их от действия горючей легковоспламеняющейся жидкости, возможно, концентрированного этилового спирта, с наличием полного его контакта с кожей, возможно, с промакиванием прилегающей одежды к телу, после выплескивания спирта на тело. 

Нападавший и потерпевший при причинении повреждений находились лицом друг к другу, при этом потерпевший был в положении «сидя».

После получения ожога тела потерпевший мог передвигаться, совершать активные действия до наступления у него шокового состояния, при котором происходит нарушение сознания, после которого активные действия исключены. Таковой промежуток времени зависит от индивидуальных особенностей организма, и в данном случае мог составлять порядка десятков минут (т. 2 л.д. 119-134).

В судебном заседании судебно-медицинский эксперт З.. подтвердил данные выводы и пояснил, что кожа является органом тела с самой большой площадью, в котором находится большое количество болевых и других нервных окончаний. При поражении кожи ожогом развивается запредельная болевая импульсация в центральную нервную систему, которая вызывает особые страдания и мучения пострадавшего. Сильная боль сохраняется до наступления смерти и не купируется при лечении. Наличие ожога верхних дыхательных путей вызывает сильную боль при каждом вдохе и выходе, что причиняет особо сильные физические страдания.

Из протокола освидетельствования свидетеля З. от 18.04.2019 и заключения судебно-медицинской экспертизы № 

<

...> от 

<

...> установлено, что у З. имеются рубцы на передней поверхности левого локтевого сустава и на правом надплечье, которые являются результатом заживших ран, образовавшихся, наиболее вероятно, не более чем за 2 месяца до проведения освидетельствования в результате воздействия горячей жидкости и влекут за собой лёгкий вред здоровью человека по признаку его кратковременного расстройства продолжительностью до 3-х недель (т. 2 л.д. 55-58, 171-172).

Согласно протоколу получения образцов для сравнительного исследования от 23.03.2019 у ФИО1 получены образцы волос со следами воздействия пламени с правой височной части головы, которые были упакованы и опечатаны (т. 2 л.д. 50-51).

По заключению судебно-медицинской экспертизы № 

<

...> от 

<

...> у ФИО1 имелось кровоизлияние под слизистую оболочку левого глаза, которое могло образоваться не более чем за месяц до проведения экспертизы от ударно-травматического воздействия тупого предмета с ограниченной поверхностью и не влечёт за собой вреда здоровью (т. 2 л.д. 113-114).

В судебном заседании судебно-медицинский эксперт И.подтвердил результаты освидетельствования ФИО1 и проведённой им экспертизы. В ходе выяснения относящихся к предмету экспертизы вопросов по поводу опалённых волос ФИО1 ему пояснил, что облил С.. спиртом, так как думал, что тот разбавленный.

Представители гражданского истца - Территориального фонда обязательного медицинского страхования ЕАО (далее - ТФОМС) М.. и М..суду пояснили, что страховой компанией «

<

...>» на оказание медицинской помощи С.. в районной и областной больницах по день его смерти было израсходовано 299731 рубль 99 копеек. Данная сумма была перечислена ТФОМСом страховой компании в полном объёме. Гражданский иск, заявленный прокурором ЕАО в интересах ТФОМСа по возмещению данных расходов с причинителя вреда, поддержали в полном объёме и просили его удовлетворить. 

Указанные расходы подтверждены представленными суду реестрами страховой компании и платёжными поручениями ТФОМСа о перечислении целевых средств на оплату счетов за оказанную медицинскую помощь. 

Судом также исследованы доказательства, представленные стороной защиты, в том числе новые.

Из показаний свидетеля Ц. следует, что из-за сильного задымления и возникшей опасности распространения пожара её с 6-тимесячной дочерью родители (Б. и Ц..) спустили на улицу через балкон второго этажа. Накануне пожара, около часа ночи, она вынуждена была спуститься к квартире С.., из которой доносились вопли и крики С. и З. На её стук из-за двери ответили ФИО1, которого она узнала по голосу, а затем С., который отказался открыть дверь, но в их квартире стало тише.

Свидетель С..суду пояснил, что утром 22.03.2019 ему позвонили и сообщили, что горит квартира С. На месте он помогал эвакуировать жильцов второго этажа через балкон. От З.. узнал, что в квартире остался С. После того, как пожарные вскрыли двери квартиры и дым немного рассеялся, они с напарником проникли в квартиру и, обнаружив в районе туалета С.., вытащили его в подъезд на лестничную площадку. Он был без сознания, нога и живот были сильно обгоревшие. 

Допрошенный в качестве свидетеля С.. пояснил, что около 3 часов ночи 22.03.2019 с предложением выпить к нему пришёл ФИО1 Он согласился и, купив три бутылки водки, они в частном секторе у знакомого распивали спиртное до 5 часов утра. Возвращаясь домой, ФИО1 настойчиво предлагал ему пойти к С.., от чего он отказался, предложив ФИО1 прийти к нему утром похмелиться. Утром ФИО1 пришёл к нему с пивом, был одет в другую куртку, и сообщил, что горит С.., а он его тушил, из чего он (С.) сделал вывод, что ночью ФИО1 всё-таки пошёл к С. и имеет какое-то отношении к произошедшему пожару в квартире последнего. ФИО1 позвонила сестра и также сообщила о пожаре. Не желая иметь к этому какого-либо отношения, он сразу же предложил ФИО1 покинуть его дом. Ранее со слов С.. ему было известно, что у последнего с ФИО1 происходили конфликты, они что-то делили, но в его присутствии никогда не ругались.

Суд оценил все доводы подсудимого и стороны защиты о невиновности ФИО1 и его непричастности к инкриминированному преступлению, о совершении данного преступления иным лицом, о том, что С..в процессе распития сам пролил на себя спирт, об оговоре подсудимого со стороны З.., о наличии у него алиби на момент совершения преступления, об оказании на подсудимого недозволенных методов воздействия на стадии досудебного производства, о неполноте предварительного расследования и другие, и находит их несостоятельными в полном объёме.

Оценивая показания потерпевшей З.. суд не находит в них существенных противоречий, на чём настаивала сторона защиты. 

По выводу суда, её утверждение в судебном заседании, что она не видела, как ФИО1 вылил спирт на С..и поджёг его спичкой, а лишь сделала об этом вывод по резкому движению его руки в сторону С.и характерным звукам всплеска жидкости и поджигания спички, не опровергают выводов суда о причастности именно ФИО1 к осуществлению умышленных действий по причинению смерти С.и связаны с её опасениями из-за угроз со стороны подсудимого и его родственников, проживающих с нею в небольшом населённом пункте.

Напротив, из показаний допрошенных свидетелей из числа соседей по дому, прибывших на место преступления пожарного, участкового уполномоченного полиции, а также при производстве в тот же день осмотра места происшествия с её участием следует, что З.. давала одни и те же пояснения о причинах пожара и механизме поджёга С..подсудимым с использованием спирта и спичек, как источника открытого огня. Все исследованные протоколы следственных действий с участием З.. оформлены надлежащим образом, ею подписаны и замечаний не содержат.

Учитывая изложенное, суд считает, что оснований не доверять её показаниям на досудебной стадии и данным в судебном заседании в той части, в которой они не противоречат установленным фактическим обстоятельствам, не имеется, поскольку они логичны, последовательны, не противоречат между собой, согласуются с другими доказательствами по делу и объективно подтверждены показаниями иных свидетелей, не состоящих в каких-либо отношениях ни с нею, ни с подсудимым. 

При таких обстоятельствах отдельные противоречия в показаниях потерпевшей, на которые указала сторона защиты, в том числе покидал ли ФИО1 в ночной периодквартиру С.., были ли обуты подсудимый и С.в период исследуемых событий и другие, суд признаёт несущественными, так как они не опровергают выводов, к которым пришёл суд. 

Показания потерпевшего Х.. и указанных выше свидетелей, вопреки доводам защиты о наличии у них неприязненных отношений к подсудимому, суд также признаёт логичными, последовательными и согласующимися с другими доказательствами по делу, их показания объективно подтверждены приведёнными выше письменными материалами дела, оснований подвергать их сомнению не имеется. 

Суд признает достоверными и допустимыми приведённые выше показания ФИО1 на стадии досудебного производства, а также протокол проверки показаний на месте с его участием, поскольку в них изложены обстоятельства совершения преступления, указан способ совершения убийства С. которые не противоречат установленным фактическим обстоятельствам по делу. 

На стадии досудебного производства ФИО1 был неоднократно допрошен в соответствующем процессуальном статусе в присутствии защитника, при этом до начала допроса ему каждый раз разъяснялось право не свидетельствовать против себя самого и об использовании его показаний в качестве доказательств, даже и при последующем отказе от них. Протоколы следственных действий оформлены надлежащим образом и подписаны всеми лицами, принимавшими в них участие, в том числе и подсудимым, без каких - либо замечаний и заявлений. 

Допрошенные в судебном заседании свидетели К. и Р..,следователи разных следственных органов, в производстве которых находилось данное уголовное дело, подтвердили суду, что все следственные действия с участием ФИО1 проводились с участием его защитников З.., а затем Д. после ознакомления с текстом протоколов каких-либо замечаний не поступало. Фактов оказания какого-то давления на ФИО1 не было, и об этом он не заявлял. 

В судебном заседании ФИО1 подтвердил наличие его подписи и выполненной им записи о верном изложении показаний в каждом из протоколов, указав, что моральное давление на него было оказано неизвестным ему сотрудником полиции один раз указанной выше фразой до проведения первого допроса, однако он его опасался на протяжении всего предварительного следствия. 

Вместе с тем, анализ показаний подсудимого и других доказательств, исследованных в судебном заседании, свидетельствует о несостоятельности доводов подсудимого и его защитника о самооговоре под воздействием недозволенных методов расследования. Данное утверждение подсудимого суд считает недостоверным, направленным на избежание ответственности за содеянное, поскольку оно опровергается не только показаниями свидетелей К. и Р.., но, в том числе, и утверждением самого подсудимого, что после того, как он отказался от признательных показаний и стал отрицать свою вину в инкриминированном преступлении, никаких негативных последствий для него не наступило. 

Показания подсудимого на досудебной стадии не противоречат результатам осмотра места происшествия в квартире С..и выводам судебно-медицинской экспертизы о локализации, причине образования и степени тяжести повреждений на теле последнего, а также подтверждаются показаниями очевидца - потерпевшей З.

Утверждения стороны защиты о том, что С.., находясь в состоянии алкогольного опьянения, утратил четкость координации движений и сам пролил на себя спирт, опровергаются как указанными выше доказательствами, так и показаниями судебно-медицинского эксперта З.., согласно которым все ожоги у С. располагались спереди и их максимальная глубина и площадь поражения расположены на груди, животе, шее и лице. При такой локализации, отсутствие данных ожогов по задней поверхности позволяет сделать вывод, что выплёскивание горючей жидкости было, примерно, на уровне груди и живота. Исходя из значительной площади расплёскивания и границ поражений, это сделано посторонней рукой.

Доводы подсудимого о наличии у него психического расстройства, в силу которого он не осознавал опасности своих действий и не предвидел наступление их последствий, не желал причинения смерти С.., не могут быть приняты судом как состоятельные, поскольку они опровергаются заключением и амбулаторной судебно-психиатрической, и стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертиз, согласно которым, несмотря на выявленные признаки легкой умственной отсталости с незначительными нарушениями поведения, подсудимый, находясь в состоянии простого алкогольного опьянения, свободно ориентировался в окружающей обстановке, действия его носили целенаправленный характер, он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. При этом суд обращает внимание, что представленные в распоряжение экспертов материалы уголовного дела к тому времени уже содержали все необходимые для исследования данные, в том числе о его госпитализации в 2013 году, о чём указал подсудимый (т. 2 л.д. 148-150, т. 3 л.д. 158-162). 

У суда нет оснований подвергать сомнению выводы экспертов, поскольку помимо амбулаторной экспертизы, стационарная экспертиза проведена комиссией в составе 3 экспертов государственного экспертного учреждения 

<

...>, каждый из которых имеет специальное образование, профессиональную подготовку, многолетний стаж работы в области психологии и судебной психиатрии. При этом проводилась стационарная экспертиза, а, следовательно, эксперты располагали достаточным периодом времени для проведения всех необходимых исследований. Данные заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, являются полными, логичными и понятными. 

Заключения иных судебных экспертиз также соответствуют всем требованиям уголовно-процессуального закона, в связи с чем оснований подвергать их выводы сомнению не имеется. 

При допросах на досудебной стадии и в судебном заседании ФИО1 подтверждал, что он знает о том, что спирт является легковоспламеняющейся жидкостью и опасен при его воспламенении.

Вместе с тем, по выводу суда, в связи с существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона следует признать недопустимым и исключить из системы доказательств протокол допроса И. в качестве свидетеля от 22.04.2019 (т. 1 л.д. 113-116), оглашённый по ходатайству стороны обвинения, поскольку на момент данного следственного действия судебно-медицинский эксперт И.. выполнил по делу две судебно-медицинских экспертизы - в отношении ФИО1 и З.., заключения которых от 10.04.2019 и 19.04.2019 (соответственно) исследовались в судебном заседании, а, следовательно, к тому моменту имел иной, нежели свидетель, процессуальный статус и подлежал допросу в порядке ст. 205 УПК РФ - в качестве эксперта. С протоколом допроса эксперта, согласно п. 6 ч. 1 ст. 198 УПК РФ, вправе были ознакомиться и обвиняемый, и потерпевшие, что по делу следственным органом выполнено не было. 

Однако, при наличии достаточной совокупности иных доказательств, исключение данного доказательства не опровергает изложенных выше выводов суда и не свидетельствует о грубом нарушении права подсудимого на защиту, так как судом ему была предоставлена возможность лично задать вопросы данному процессуальному лицу.

Доводы о наличии алиби у ФИО1 на момент совершения преступления являются несостоятельными и опровергаются, как изложенными выше показаниями потерпевшей З.., так и показаниями свидетеля защиты С. Из показаний данного свидетеля суду следует, что под утро после распития спиртных напитков ФИО1 уговаривал его пойти к С.., но он отказался, а когда ФИО1 утром пришёл к нему в другой куртке и сообщил о том, что Скиба горит, что он тушил С.., он сразу пришёл к выводу о причастности подсудимого к данному событию и потребовал покинуть его дом. Таким образом, показания данного свидетеля защиты опровергают утверждения подсудимого о том, что о пожаре в квартире С.. ему стало известно лишь после звонка его сестры, когда он находился у С.

Учитывая, что на стадии досудебного производства С. допрошен не был, доводы защитника о наличии у свидетеля каких-либо опасений и претензий к нему с чьей-то стороны являются надуманными.

Все исследованные доказательства оценены судом, в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности, как в их отдельности, так и во взаимной связи, и, по выводу суда, вопреки доводам подсудимого и его защитника о неполноте предварительного следствия, являются достаточными для постановления обвинительного приговора. Оснований для оправдания подсудимого судом не установлено.

При таких обстоятельствах непризнание подсудимым вины в инкриминируемом преступлении, следует отнести к свободе выбора им позиции защиты по делу. 

Давая правовую оценку установленным по делу фактическим обстоятельствам, суд квалифицирует действия ФИО1 по п. «д, е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершённое с особой жестокостью, общеопасным способом.

О наличии умысла у ФИО1 на умышленное причинение смерти С.. с особой жестокостью, по выводу суда,свидетельствует характер его действий и избранный им способ совершения преступления, а именно достоверно зная, что спирт является легковоспламеняющейся жидкостью, выплескивая его на потерпевшего и тут же поджигая его источником открытого пламени, подсудимый не мог не осознавать, что избранный им способ убийства потерпевшего путём сожжения открытым пламенем сопряжён с причинением последнему особых мучений и страданий, а высказанная при этом в адрес последнего угроза - «Сдохни!» - подтверждает, что он желал этого.

По смыслу законапод общеопасным способомубийства следует понимать такой способ умышленного причинения смерти, который заведомо для виновного представляет опасность для жизни не только потерпевшего, но хотя бы ещё для одного лица.

Поджог жилой квартиры, в которой, помимо С.., находившегося в состоянии алкогольного опьянения, находилась З.., в многоквартирном жилом доме, в котором проживали иные лица, в том числе малолетние и престарелые, с заведомой для ФИО1 очевидностью представлял реальную опасность для жизни иных людей.

Мотивомсовершенного преступления явилась личная неприязнь подсудимого к потерпевшему С.., которая возникла на почве бытовой ссоры в процессе совместного распития спиртных напитков. 

Согласнозаключению стационарной комиссионной судебной психолого-психиатрической экспертизы № 

<

...> от 

<

...> ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики, лишающим его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал и не страдает, а обнаруживает признаки легкой умственной отсталости с незначительными нарушениями поведения, сочетанной с синдромом зависимости от употребления алкоголя. При этом степень изменений со стороны психики у него не такова, чтобы он не мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела. В настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (т. 3 л.д. 158-162). Поведение подсудимого в судебном заседании также не вызвало у суда сомнений в его вменяемости. По этим основаниям суд признаёт подсудимого ФИО1 вменяемым в отношении совершённого им преступления.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признаёт раскаяние в содеянном и признание вины на первоначальном этапе досудебного производства, его молодой возраст, наличие инвалидности и психического расстройства, совершение преступления впервые. 

Исходя из установленных обстоятельств дела, суд приходит к выводу, что именно состояние алкогольного опьянения, в которое подсудимый ФИО1 привёл себя сам, сняло внутренний контроль за его поведением и привело к совершению особо тяжкого преступления против личности, поэтому, в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, следует признать совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого.

Определяя вид и размер наказанияподсудимому ФИО1, суд, учитывая положения ст. 60 УК РФ, принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершённого преступления, относящегося к категории особо тяжких, направленного против жизни, обстоятельства его совершения, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, данные о личности подсудимого, который не женат, детей на иждивении не имеет, является 

<

...>, страдает психическим расстройством, проживает на пенсию по инвалидности и временные заработки, по месту жительства характеризуется отрицательно, не судим, привлекался к административной ответственности, бродяжничает, злоупотребляет спиртными напитками, в состоянии алкогольного опьянения агрессивен, неуравновешен, на него неоднократно поступали жалобы от жителей посёлка Лондоко-завод, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, и приходит к выводу, что оно должно быть назначено в виде лишения свободы на длительный срок. 

Несмотря на возражения ФИО1 относительно указанной характеристики, предоставленной следственному органу в официальном порядке, иные данные, характеризующие его личность, которые могли быть оценены судом ни подсудимым, ни его защитником в судебном заседании не представлены.

Учитывая отсутствие исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, а также обстоятельств, существенно уменьшающих степень его общественной опасности, суд не находит оснований для применения к ФИО1 положений ст. 64УК РФ при назначении наказания, а также не усматривает оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы предусмотрено санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ, как обязательное, в связи с чем подлежит применению по правилам ст. 53 УК РФ.

Учитывая, что ФИО1 совершено особо тяжкое преступление, в соответствии со ст. 58 ч.1 п. «в» УК РФ, наказание он должен отбывать в исправительной колонии строгого режима.

При этом в окончательное наказание подсудимому ФИО1, согласно п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, следует зачесть время его содержания под стражей по настоящему делу в период с 23 марта 2019 года по дату предшествующую дате вступления приговора в законную силу, из расчёта один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Несмотря на непризнание подсудимыми гражданского иска потерпевшего Х. о компенсации морального вреда в связи со смертью С.. в размере 1000000 рублей, а также о возмещении материального ущерба, причинённого преступлением на сумму 66212 рублей, суд считает, что он подлежит удовлетворению частично. 

Характер причинённых потерпевшему нравственных страданий, потеря близкого человека (племянника) привела к тому, что потерпевший испытал и испытывает сильные нравственные страдания и переживания. В соответствии со ст. 150 - 152, 1099 - 1101 ГК РФ, с учётом обстоятельств дела, степени вины подсудимого, принципа разумности и справедливости, а также материального положения подсудимого взыскание компенсации морального вреда подлежит с ФИО1 в размере 300000 рублей. 

Оценивая доводы потерпевшего Х. в части возмещения причинённого преступлением материального ущерба, суд пришёл к выводу об их удовлетворении в части возмещения расходов на ритуальные услуги по погребению С. в заявленной потерпевшим сумме 40120 рублей, которая подтверждена им документально. 

В части гражданского иска о возмещения стоимости телевизора и стиральной машины потерпевшему, по выводу суда, следует отказать, поскольку данная бытовая техника была приобретена иным лицом, после смерти которого Х. в наследство не вступал, а после смерти С. имеется иной наследник первой очереди. 

Согласно ст. 38 Федерального закона № 326-ФЗ от 29.11.2010 (в ред. от 06.02.2019) «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» страховая медицинская организация оплачивает медицинскую помощь, оказанную застрахованным лицам в соответствии с условиями, установленными территориальной Программой обязательного медицинского страхования за счёт целевых средств. Право Территориального фонда обязательного медицинского страхования на предъявление иска к юридическим или физическим лицам, ответственным за причинение вреда здоровью застрахованного лица, в целях возмещения расходов в пределах суммы, затраченной на оказание медицинской помощи застрахованному лицу, предусмотрено п.п. 11 ч. 7 ст. 34 указанного Федерального закона.

Данная норма свидетельствует о том, что ТФОМС ЕАО имеет право регрессного требования непосредственно к ФИО1, как к лицу, причинившему вред.

При таких обстоятельствах гражданский иск, заявленный прокурором ЕАО в пользу Территориального фонда обязательного медицинского страхования ЕАО на сумму 299731 рубль 99 копеек, затраченную на оплату лечения в лечебных учреждениях ЕАО С.., потерпевшего от преступных действий ФИО1, подлежит удовлетворению в полном объёме.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, суммы, выплаченные потерпевшей и свидетелям на покрытие расходов связанных с проездом в судебное заседание, являются процессуальными издержками, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо участников уголовного судопроизводства.

Из средств федерального бюджета в связи с явкой в судебное заседание потерпевшей З.. выплачено 556 рублей, свидетелям Л.. и Т.. по 528 рублей каждой. Выплаченные суммы являются процессуальными издержками. 

Предусмотренных положениями ст. 132 УПК РФ обстоятельств, с которыми закон связывает освобождение подсудимого от возмещения расходов, связанных с проездом в судебное заседание потерпевшей и свидетелей, не установлено. Учитывая, что подсудимый, несмотря на наличие нерабочей группы инвалидности, имеет стабильный самостоятельный источник дохода в виде пенсии, на своём иждивении никого не имеет, процессуальные издержки в размере 1612 рублей, выплаченные из средств федерального бюджета, подлежат взысканию с ФИО1 в доход бюджета Российской Федерации. 

Решая вопрос о судьбе вещественных доказательств, суд учитывает положения ст. 81 УПК РФ. Вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по 

<

...> СУ СК РФ по 

<

...> и ЕАО: 

- футболка, куртка с капюшоном, штаны чёрного цвета, кроссовки чёрного цвета, принадлежащие ФИО1, - подлежат возврату по принадлежности; 

- ботинки чёрного цвета, синтетический костюм чёрно-зеленого цвета, футболка чёрного цвета, подверженные термическому повреждению, а также образцы волос ФИО1 со следами воздействия пламени - подлежат уничтожению.

Иные документы: копии амбулаторной и стационарной медицинских карт ФИО1, хранящиеся в материалах дела (т. 2 л.д. 67-76), - подлежат хранению в материалах дела.

Вопрос о выплате вознаграждения адвокату Осадчему А.О. осуществлявшему защиту подсудимого ФИО1 в уголовном судопроизводстве по назначению, разрешён судом отдельным постановлением от 12.03.2020.

Поскольку ФИО1 признан виновным в совершении особо тяжкого преступления, назначению подлежит наказание в виде реального лишения свободы, в целях обеспечения исполнения приговора суд считает необходимым меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговора в законную силу. Данных, препятствующих содержанию подсудимого под стражей, не имеется. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 2 п. «д, е» УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 15 (пятнадцать) лет с ограничением свободы на срок 2 (два) года, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. 

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ, при отбывании дополнительного наказанияустановить ФИО1 следующие ограничения: не выезжать за пределы соответствующего территориального муниципального образования и не менять постоянного места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы. Возложить на осуждённого обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, 2 раза в месяц для регистрации.

Меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения. Срок наказания исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Зачесть в срок отбытия наказания период содержания ФИО1 под стражей с 23 марта 2019 года по дату, предыдущую дате вступления приговора в законную силу, из расчёта один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Гражданский иск потерпевшего Х.. удовлетворить частично.

Взыскать в пользу потерпевшего Х. в счёт компенсации морального вреда с ФИО1 300000 (триста тысяч) рублей, а также в счёт возмещения материального ущерба в виде понесённых на погребение С.. затрат в сумме 40120 (сорок тысяч сто двадцать) рублей. 

В удовлетворении остальной части гражданского иска Х. отказать.

Гражданский иск, заявленный прокурором ЕАО в пользу Территориального фонда обязательного медицинского страхования ЕАО, удовлетворить.

Взыскать в пользу Территориального фонда обязательного медицинского страхования ЕАО с ФИО1 в счёт компенсации расходов по лечению С.. в сумме 299731 (двести девяносто девять тысяч семьсот тридцать один) рубль 99 копеек.

Взыскать с осуждённого ФИО1 в счёт возмещения государству процессуальные издержки в сумме 1612 (одна тысяча шестьсот двенадцать) рублей.

По вступлению приговора в законную силу, вещественные доказательства:футболку, куртку с капюшоном, штаны чёрного цвета, кроссовки чёрного цвета, принадлежащие ФИО1, - возвратить осуждённому; ботинки, синтетический костюм, футболку, подверженные термическому повреждению, а также образцы волос ФИО1 со следами воздействия пламени - уничтожить.

Иные документы: копии амбулаторной и стационарной медицинских карт ФИО1, - хранить в материалах дела.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Пятый апелляционный суд общей юрисдикции, расположенный в 

<

...> «а», через суд Еврейской автономной области, в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осуждённым, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осуждённый вправе в течение 10 суток со дня вручения ему копии приговора, либо в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного представления, апелляционной жалобы ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, при этом он вправе поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении ему защитника, о чем он должен указать в своей апелляционной жалобе или в письменном заявлении.

Председательствующий А.И. Жукалина