АПЕЛЛЯЦИОННОЕ 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

№ 22- 60/2017

24 мая 2017 года

город Чита

Восточно-Сибирский окружной военный суд в составе: председательствующего Романенко Д.А., судей Винника С.Ю. и Конфеты В.Л., при секретаре судебного заседания Сухановой О.Ю. рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённых ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4, а также защитника осуждённого ФИО4 – адвоката У. на приговор Кяхтинского гарнизонного военного суда от 24 июня 2016 года, согласно которому бывший военнослужащий войсковой части 00000 

<

...> 

ФИО1, родившийся 

<

дата> в 

<

...>, несудимый, проходивший военную службу по контракту с 

<

...>, 

осуждён:

- по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы;

- по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 4 годам лишения свободы;

- на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно назначено ФИО1 6 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима,

а также граждане

ФИО2, родившийся 

<

дата> в 

<

...>, судимый 14 августа 2015 года Кяхтинским гарнизонным военным судом по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 158, п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ к лишению свободы сроком на 3 года 6 месяцев в исправительной колонии общего режима (не отбытый срок наказания 2 года 1 месяц 20 дней),

осужден:

- по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы;

- по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 4 годам лишения свободы;

- на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний ФИО2 назначено наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет 6 месяцев;

- в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказания, назначенного по указанному приговору, с наказанием, назначенным по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 14 августа 2015 года, окончательно назначено ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 7 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима;

ФИО4, родившийся 

<

дата> в 

<

...>, несудимый,

осуждён:

- по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы;

- по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 5 годам лишения свободы;

- на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно назначено ФИО4 8 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима;

ФИО3, родившийся 

<

дата> в 

<

...>, судимый 25 декабря 2014 года Кяхтинским районным судом по ч. 2 ст. 228 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года условно с испытательным сроком 3 года, а также 14 августа 2015 года Кяхтинским гарнизонным военным судом по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 158, п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 6 месяцев в исправительной колонии общего режима (не отбытый срок наказания 1 год 7 месяцев 20 дней),

осуждён:

- по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы;

- на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний ФИО3 назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев;

- в соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение, назначенное по приговору Кяхтинского районного суда от 25 декабря 2014 года; 

- на основании ст. 70 УК РФ к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору Кяхтинского районного суда от 25 декабря 2014 года и определено наказание в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев;

- в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний по указанному приговору с наказанием по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 14 августа 2015 года ФИО3 назначено – 6 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима. 

Заслушав доклад судьи Винника С.Ю., кратко изложившего содержание приговора, доводы апелляционных жалоб и возражений на них, выступления осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО4 и ФИО3, защитников-адвокатов Шейкиной М.С., Крымской Н.Л., Жанчипова Э.В. и Непианиди И.И. в поддержание доводов жалоб, потерпевшего Г., просившего приговор отменить, а также мнение прокурора – военного прокурора отдела военной прокуратуры Восточного военного округа подполковника юстиции ФИО5, полагавшего необходимым приговор суда изменить, окружной военный суд

установил:

по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 24 июня 2016 года ФИО6, ФИО1 и ФИО2 осуждены за разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия опасного для жизни и здоровья и с угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, при следующих обстоятельствах, указанных в приговоре.

Так, ФИО1, ФИО2, ФИО6 в период с 2 до 3 часов 20 января 2015 года, находясь в жилом помещении 

<

адрес>, действуя совместно, с применением ножа, являющегося холодным оружием, ножа и металлической кочерги, совершили нападение на Г., с целью хищения принадлежащих ему денежных средств в сумме около 

<

...> рублей, причинив повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

Кроме того, ФИО6, ФИО1 и ФИО2 осуждены за совершение кражи, то есть тайного хищения чужого имущества, совершенного группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину.

Так, ФИО6, ФИО1 и ФИО2 в период времени с 0 до 7 часов 27 декабря 2014 года, около дома 

<

№>, находящегося по 

<

адрес>, действуя совместно, с корыстной целью похитили колеса с автомобилей 

<

...>, государственный регистрационный знак 

<

...> и 

<

...>, государственный регистрационный знак 

<

...>, принадлежащих Т. и Н., на сумму 

<

...> рубль 

<

...> копейки и 

<

...> рублей, соответственно, распорядившись указанным имуществом по своему усмотрению.

Так же, ФИО6, ФИО1, ФИО2 и ФИО3, осуждены за совершение кражи, то есть тайного хищения чужого имущества, совершенного группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину.

Указанные осужденные в период времени с 0 до 7 часов 29 декабря 2014 года около домов 

<

адрес> и 

<

адрес>, действуя совместно, с корыстной целью похитили колеса с автомобилей 

<

...>, государственный регистрационный знак 

<

...> и 

<

...>, государственный регистрационный знак 

<

...>, принадлежащих З. и Ж., на сумму 

<

...> рублей и 

<

...> рублей, соответственно, распорядившись указанным имуществом по своему усмотрению.

Они же осуждены за совершение покушения на кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, совершённого группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину.

29 декабря 2014 года ФИО6, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в период времени с 0 до 7 часов, возле дома 

<

адрес>, из корыстных побуждений, действуя совместно, пытались похитить колеса с автомобиля 

<

...>, государственный регистрационный знак 

<

...>, принадлежащего К., в сумме 

<

...> рублей, однако не довели задуманное до конца по независящим от них обстоятельствам.

Помимо этого, ФИО6 осужден за незаконное хранение без цели сбыта наркотических средств в крупном размере.

С 18 января 2015 года до момента обнаружения и изъятия сотрудниками полиции хранил без цели сбыта в шкафу 

<

...> квартиры 

<

адрес> наркотическое средство - марихуану (каннабис), количество которого высушенного до постоянной массы, составляет 431,72 грамма.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением уголовно-процессуального закона и без учета всех обстоятельств по делу.

На основании изложенного просит уголовное дело направить в суд первой инстанции для устранения нарушений, в ином случае снизить срок наказания или назначить другое наказание, не связанное с лишением свободы. 

Ссылаясь на ст. 389.15, 389.16 и 389.17 УПК РФ указывает на то, что судом были допущены нарушения, которые препятствуют рассмотрению дела на данной стадии, и дело подлежит снятию с апелляционного рассмотрения по следующим основаниям.

Так, суд первой инстанции не принял во внимание доводы стороны защиты о противоречиях в показаниях сотрудников ОУР МВД по Кяхтинскому району и ИВС ОМВД по Кяхтинскому району на предварительном следствии и в судебном заседании.

Кроме того, в суде первой инстанции было заявлено, что процессуальное действие – обыск квартиры был произведен с нарушениями УПК РФ. Поскольку на момент обыска сотрудники полиции уводили их на кухню и запугивали морально и физически, и принуждали, заставляли их давать показания, но при этом понятых просили выйти в коридор, чтобы они не слышали разговор.

Суд первой инстанции указал в приговоре, что ущерб, причиненный потерпевшей К. значителен, однако в судебном заседании потерпевшая пояснила, что он таким не является.

Судом первой инстанции не были проверены показания потерпевшего Г. о том, что на руке одного из нападающих имелась татуировка.

Суд первой инстанции, давая юридическую оценку показаниям свидетелей Кн., Ко. и Ч., не учел наличие психического заболевания у свидетелей, а также отказал в ходатайстве о проверке вменяемости указанных свидетелей, хотя материалами дела подтверждены наличие данного заболевания. Суд, в соответствии со ст. 196 УПК РФ должен был провести судебную экспертизу по установлению психического состояния указанных свидетелей, так как их показания имеют важное значение для уголовного дела. 

При предъявлении вещественных доказательств для опознания, И. в судебном заседании пояснил, что следователь ему указал какие вещи ему нужно опознать. Кроме того, следователь указал потерпевшему кого он должен опознать на фотографии, тем самым он сфальсифицировал протокол допроса и опознания, чем нарушил требования УПК РФ.

Помимо этого осужденный ФИО1 просил признать незаконными протокол обыска квартиры по адресу: 

<

адрес>, протокол опознания вещественных доказательств и протокол опознания по фото, а также показания ФИО1 и ФИО2 при обыске и на предварительном следствии.

Осужденный ФИО6 в своей апелляционной жалобе и дополнениях к ней считает приговор незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением уголовно-процессуального закона и без учета всех обстоятельств по делу, просит приговор отменить и направить уголовное дело прокурору.

Суд в приговоре основывался на первоначальных показаниях осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3 и свидетелей В., Т., которые выгодны для вынесения обвинительного приговора в отношении него, несмотря на противоречия в этих показаниях.

Так, осужденный поясняет, что ФИО2 оговаривает его и уходит от уголовной ответственности, по поводу того, что это он принес наркотическое средство на хранение, поскольку квартира его, однако суд не принял во внимание первоначальные показания ФИО2 и ФИО1 о том, что квартиру в 

<

адрес> арендуют ФИО2 и ФИО1, что также в судебном заседании подтвердил сотрудник полиции Б., который допросил хозяйку указанной квартиры.

Кроме того, ФИО6 указывает, что при обыске был изъят пакет с наркотическим средством, однако было допущено грубейшее нарушение УПК РФ. Так, при обнаружении пакета с наркотическим средством, сотрудники полиции попросили понятых выйти из квартиры и остались вместе с ФИО2 и ФИО1 наедине, что недопустимо. Данный факт подтвердили в судебном заседании осужденные ФИО1 и ФИО2, а также понятые По. и Ч..

Также суд не учел показания свидетеля Т., которая пояснила, что в зале квартиры возле кровати лежал полиэтиленовый пакет с зеленоватым оттенком, она заглянула в него и поняла что это дикорастущая конопля, при этом ФИО2 и ФИО1 сказали не трогать пакет и пояснили, что ее принес ФИО6. Вместе с тем данные показания противоречат показаниям ФИО2, который пояснил, что ФИО6 принес пакет с зеленоватым оттенком и положил его в прихожей в верхний шкафчик, и никто больше его не трогал, и про него забыли.

Более того, из показаний свидетеля В. следует, что пакет с зеленоватым оттенком принес ФИО2 и положил его в верхний шкафчик в прихожей. В связи с чем, по мнению осужденного, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 оговаривают его и пытаются избежать уголовной ответственности.

Также ФИО6 считает, что суд ошибочно признал его виновным по ч. 2 ст. 162 УК РФ, поскольку в момент совершения данного преступления в ночь с 19 на 20 января 2015 года он находился в другом месте, у своего друга А.. Кроме того, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 ездили к потерпевшему Г. в первый раз в середине декабря 2014 года, однако развернулись и ушли, поскольку не знали в лицо Г.. ФИО6 обращает внимание, что он с детства знает Г. и легко мог узнать его, в связи с чем версия следствия о том, что в тот момент ФИО6 был среди нападавших, является ошибочной. Ошибочность указанной версии подтверждает также тот факт, что в ночь с 19 на 20 января 2015 года, когда нападавшие снова зашли втроем к потерпевшему Г. и уже просили его показать паспорт, то есть убедиться в личности, и только после этого начали свои преступные действия требуя деньги и карту.

В суде потерпевший Г. вспомнил, что у одного из нападающих была татуировка на руке, которая была схожа с рисунком на руке у осужденного ФИО3, данный факт опровергает все обвинения против его. Однако суд принял обвинительный уклон и признал его виновным.

Также ФИО6 указывает на то, что в момент совершения краж автомобильных колес он находился дома. Данное обстоятельство подтвердила его супруга, и тот факт, что автомобилем марки 

<

...>, государственный регистрационный знак 

<

...>, пользовался Щ., хотя последний в первоначальных показаниях отрицал факт перевозки автомобильных колес, однако в судебном заседании признался, что действительно перевозил автомобильные колеса и в точности рассказал, где забирал автомобильные колеса, однако он не знал, что они украдены. Более того, из материалов уголовного дела следует, что в ночь, когда совершались кражи автомобильных колес, с телефона, изъятого у ФИО2, установлено, что телефонные соединения были с Щ., а не с ФИО6, как утверждают ФИО2, ФИО1 и ФИО3. Данный факт подтверждает, что указанные осужденные оговаривают его.

В апелляционной жалобе адвокат У., в защиту осужденного ФИО6, считает приговор суда первой инстанции незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением уголовно-процессуального закона, в связи с чем приговор в отношении ФИО6 подлежит отмене.

Полагает, что суд первой инстанции, в нарушение требований УПК РФ, в описательно-мотивировочной части приговора не дал надлежащей юридической оценки показаниям осужденных ФИО1, ФИО3, ФИО2, свидетелей А. и других, потерпевшего Г. о непричастности ФИО6 к совершению преступлений.

Кроме того, указывает, что вывод суда о виновности ФИО6 является ошибочным, так как не подтвержден совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Осужденный ФИО2 с постановленным приговором суда не согласен, считает его несправедливым, незаконным, необоснованным, немотивированным и причиняющим ущерб его конституционным правам и свободам, ссылаясь на ст. 389.15, 389.17, 389.18 УПК РФ, просит приговор суда отменить в связи с допущенными нарушениями закона, а уголовное дело вернуть прокурору.

ФИО2 полагает, что в соответствии с УПК РФ, обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлено с нарушением, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления. Поскольку изначально ему и другим осужденным предъявлено обвинение по п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ, однако в судебном заседании, как считает осужденный, сторона обвинения не представила доказательства, обосновывающие факт совершения разбоя устойчивой группой, в связи с чем отказалась от указанного состава преступления, переквалифицировав их действия на состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 162 УК РФ. Таким образом, ФИО2 полагает, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, и уголовное дело должно быть направлено прокурору для устранения нарушений и препятствий его рассмотрения судом в соответствии со ст. 237 УПК РФ.

ФИО2, ссылаясь на положения п. 1 ч. 1 ст. 237, п. 3-7 ч. 1, ч. 2 ст. 220 УПК РФ, указывает, что постановление о привлечении его в качестве обвиняемого не соответствует обвинительному заключению. Кроме того, ФИО2 отмечает, что при ознакомлении с материалами дела, вину он признал частично и просил дополнительно допросить его и провести очные ставки с ФИО6, ФИО1 и ФИО3. Кроме того, ФИО2 считает, что в обвинительном заключении не указаны обстоятельства, смягчающие наказание осужденного ФИО3, а также его и ФИО1, хотя они должны содержаться в обвинительном заключении, что видно из материалов уголовного дела, тем самым следователь нарушил ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Также ФИО2 указывает, что, согласно обвинительному заключению колпачков со вставками красного скорпиона было четыре, однако в ходе судебного заседания установлено, что их было три, более того в постановлении о назначении товароведческой судебной экспертизы от 7 мая 2015 года о колпачках со вставками красного скорпиона вообще ничего не сказано, но на фотографиях видно, что их три.

Осужденный полагает, что на стадии предварительного расследования и в ходе судебного разбирательства было нарушено право на защиту всех осужденных, поскольку все предварительное следствие является незаконным, согласно ответу начальника Управления Министерства юстиции РФ по Республике Бурятия от 30 ноября 2016 года 

<

№> Ба., где указано, что адвокаты Кяхтинского филиала 2-й коллегии адвокатов Республики Бурятия не имеют права защищать кого-либо по уголовным и административным делам. В связи с чем все следственные действия с участием адвокатов Кяхтинского филиала 2-й коллегии адвокатов Республики Бурятия являются незаконными, так как фактически у них не было адвокатов.

Помимо этого ФИО2 указывает, что согласно ст. 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми доказательствами. По мнению ФИО2, суд первой инстанции положил в основу приговора недопустимые доказательства, а именно показания свидетеля Ко., с которой у него неприязненные отношения и у нее есть все основания для его оговора, так как 31 июля 2015 года им было подано заявление в ОМВД России по Кяхтинскому району по факту вымогательства денежных средств у него гражданкой Ко., что также в судебном заседании подтвердила сама Ко.. Кроме того, Ко. подтвердила факт постоянных конфликтов с ней, что подтверждает факт ее оговора.

Также ФИО2 отмечает, что неприязненные отношения между ними и факт вымогательства могут подтвердить свидетели Гр. и Ар., которые являлись сослуживцами, о допросе и поиске данных свидетелей он заявлял ходатайство на предварительном расследовании следователю, а также в судебном заседании суда первой инстанции, однако никаких мер принято не было, что является грубым нарушением УПК РФ и его права на защиту. 

Кроме того, в основу приговора положены показания свидетеля Ки., которые являются недопустимыми, поскольку указанный свидетель состоит на учете у врача психиатра, что подтверждается запросом, сделанным в ЦРБ по Кяхтинскому району. Также указанный свидетель является родственником свидетелю Ко., что дает основание полагать, что они в сговоре. Также данный свидетель пояснил в суде, что у них также происходили конфликты, что подтверждает основание для оговора.

В приговоре на страницах 19-20 имеются показания свидетелей Ки. и Ко., где указано, что указанные свидетели со слов ФИО3, ФИО1 и ФИО2, знают многие факты, однако указанные осужденные в судебном заседании данные факты не подтвердили, что также является недопустимыми доказательствами.

ФИО2 отмечает, что свидетель Ко. в судебном заседании пояснила, что на предварительном следствии к ней ночью приезжал следователь Ап. и просил расписаться в пустых протоколах допроса свидетеля, чтобы написать правильно показания, на что Ко. расписалась в пустом протоколе допроса свидетеля, однако суд первой инстанции подтвердил только, что в протоколе допроса свидетеля Ко. не соответствует время и место составления. Суд не учел, что это является фабрикацией уголовного дела.

Более того, по мнению ФИО2, необходимо признать недопустимыми доказательствами показания свидетеля Т. и В., поскольку указанные свидетели допрошены с нарушением требований УПК РФ, так как несовершеннолетние свидетели не могут быть допрошены более двух часов, что следователем было нарушено. Также свидетель Т. пояснила, что следователь во время допроса кричал на нее, что является оказанием морального давления и подтверждает о фабрикации уголовного дела. Для выяснения указанных обстоятельств должен был быть допрошен педагог, участвовавший при допросе несовершеннолетнего свидетеля Т., что сделано не было. Кроме того, при предъявлении свидетелю Т. вещественного доказательства – ножа, изъятого по адресу 

<

адрес>, она пояснила, что никогда не видела данный нож.

По мнению ФИО2, вещественные доказательства полученные в ходе проведения обыска по адресу: 

<

адрес>, являются недопустимыми, так как указанная квартира после их задержания и до обыска находилась открытая и никем не опечатывалась, что было подтверждено в судебном заседании ФИО6, ФИО1 и ФИО2. 

Также показания свидетеля И. не могут быть признаны допустимым доказательством, поскольку указанный свидетель был допрошен следователем Ап. в состоянии алкогольного опьянения, и при опознании лица свидетель также находился в состоянии алкогольного опьянения. Кроме того, следователь Ап. указывал свидетелю, куда нужно показывать при опознании лица и опознании одежды лица, которое привозило украденное имущество. В суде первой инстанции было установлено, что указанный свидетель страдает дальтонизмом, и физически не мог участвовать в опознании.

ФИО2 также указывает, что на стадии предварительного расследования были созданы следственные группы, состав которых неоднократно менялся, однако осужденных об этом никто не уведомлял, а также право заявлять отводы им не разъяснялось, что свидетельствует о нарушении права на защиту всех осужденных. 

Кроме того, ФИО2 отмечает, что после принятия процессуальных решений о возбуждении уголовных дел, об их соединении, о продлении срока следствия уведомления направлялись в адрес начальника ИВС ОМВД по Кяхтинскому району, где следователь поручает уведомить осужденных о принятых решениях и разъяснить право и порядок их обжалования. Однако вызывает сомнение направление таких уведомлений, поскольку исходящие номера отличаются от номеров уведомлений. В материалах дела отсутствуют сведения о том, что начальник ИВС уведомлял осужденных о вынесении процессуальных решений, разъяснял право и порядок их обжалования, а также отсутствуют извещения о предъявлении обвинения и разъяснении права на приглашение защитника. Более того, отсутствуют сведения об уведомлении о принятых процессуальных решениях защитников, что является нарушением их права на защиту, поскольку осужденные и защитники были лишены возможности обжаловать данные решения.

ФИО2 отмечает, что в материалах дела имеется ордер адвоката Ио. на защиту его интересов по назначению следственных органов, однако постановление органов предварительного следствия о назначении адвоката Ио. в деле отсутствует, что является существенным нарушениям УПК РФ, влекущим недопустимость доказательств, полученных с участием данного адвоката.

Кроме того, ФИО2 указывает, что суд первой инстанции открывал судебные заседания и принимал решения в отсутствии осужденных, чем нарушил право на защиту осужденных, а также суд отказал в ходатайстве о вызове свидетелей С. и М., которые могут подтвердить об изъятии у него сотрудниками ИВС по Кяхтинскому району 3 обращений в Генеральную прокуратуру РФ. 

ФИО2 указывает, что его не уведомляли о соединении уголовных дел, о продлении срока предварительного следствия, данные обстоятельства подтверждаются документами, находящимися в томе 2 на л.д. 49, 75, 83, 95, 119, 122, 126, 132, на которых отсутствуют исходящие номера и дата их заполнения. Кроме того, его ограничили во времени ознакомления с материалами уголовного дела, в связи с чем он не смог переписать указанные документы.

В приговоре суда на странице 33-34 не указано, в какой редакции изложены ч. 2, 3 ст. 69 и ч. 5 ст. 74 УК РФ, в связи с чем в этой части судебное решение является незаконным, вынесенным с существенными нарушениями закона, поскольку на основании ст. 10 УК РФ, суд обязан был применить новую редакцию уголовного закона, о чем должен был указать в приговоре.

Также ФИО2 отмечает, что в приговоре суда на странице 34 указано, что на основании ст. 70 УК РФ к назначенному наказанию частично присоединить неотбытую часть наказания ФИО3, однако судом не указано конкретно с какой частью данной статьи назначено наказание ФИО3, что является существенным нарушением УК РФ, влекущим отмену приговора.

Кроме того, ФИО2 отмечает, что вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечения срока обжалования и передаваться вместе с уголовным делом, за исключением некоторых случаев. Однако на стадии предварительного следствия следователем незаконно были переданы потерпевшим вещественные доказательства, а именно З., Ж., Н., Т., К. – автомобильные колеса. 

Более того, ФИО2 указывает, что у него имеются достаточные доказательства о том, что некоторых вещественных доказательств нет в наличии, а также, что некоторые потерпевшие установили автомобильные колеса на свои автомобили. Так, согласно заключениям эксперта Се., при исследовании автомобильных колес потерпевших Ж., З. и К. на фотографиях видно, что автомобильные колеса установлены на автомобилях, и далее в заключениях эксперта находятся выводы эксперта о стоимости похищенных автомобильных колес вместе с гайками крепления. Вместе с тем гайки для крепления колес по уголовному делу, как вещественные доказательства не проходят, и тем более каким образом была установлена их цена, так как они не были найдены. Указанные доводы он заявлял в суде первой инстанции, однако судом было отказано об удовлетворении ходатайства о вызове и допросе эксперта.

Осужденный отмечает, что в материалах дела имеются два заключения эксперта, которые противоречат между собой, указанные противоречия в судебном заседании устранены и преодолены не были. 

Также ФИО2 отмечает, что после ознакомления с материалами уголовного дела он подал замечания на протокол судебного заседания от 11 октября 2016 года, однако судом первой инстанции его замечания были отклонены в полном объеме. Согласно ответу ФГБУ ИАЦ Судебного департамента, в Кяхтинском гарнизонном военном суде средства аудио- и видеозаписи судебных заседаний находятся в исправном состоянии, в связи с чем в суде обязаны проводить стенографию в каждом судебном заседании, а при отклонении его замечаний указанные стенографии проверены не были, в связи с чем в действиях судьи 

<

...> усматривается личная заинтересованность.

Далее ФИО2 отмечает, что 9 октября 2015 года подал ходатайство о предоставлении ему защитника – адвоката Ио. для совместного ознакомления с материалами уголовного дела, а также об отказе от услуг защитника – адвоката Ц., в удовлетворении данных ходатайств было отказано 11 октября 2015 года следователем Ап.. По мнению осужденного, было грубо нарушено требование ст. 122 УПК РФ, поскольку следователь Ап. лишил его возможности обжалования решения, так как не направил ему ответ об отказе в удовлетворении ходатайства, тем самым нарушил его право на защиту.

Кроме того, ФИО2 указывает, что следователь грубо нарушил его право на защиту гарантированное ему положением ч. 3 с. 1, ст. 16, ч. 3, п. 8,9 ч. 4, ч. 5 ст. 47, ч. 7 ст. 49, ч.1-3 ст. 50 УПК РФ, а также ч. 3 ст. 6 Европейской конвенции по правам человека, поскольку при ознакомлении с материалами уголовного дела 9 октября 2015 года он подал ходатайство о предоставлении ему защитника – адвоката Ио., однако следователь Ап. в удовлетворении ходатайства отказал, не предоставив пяти суток для поиска нового адвоката, а более того следователь должен был предоставить ему вызванного им защитника – адвоката Ио., а если последняя не явилась бы, то принять меры по предоставлению защитника.

Также ФИО2 отмечает, что в соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке установленным настоящим кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. Так, при ознакомлении с материалами уголовного дела в первый раз следователь Ап. назначил ему нового адвоката Ц., поскольку его адвокат Ио. отказалась от его дальнейшей защиты. Вместе с тем, в судебном заседании адвокат Ио. пояснила, что следователь Ап. не уведомлял ее о следственных действиях и от защиты ФИО2 она не отказывалась, это подтверждает его довод о том, что право на защиту было нарушено.

ФИО2 указывает, что, на стадии судебного следствия он неоднократно заявлял ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору исходя из вышеприведенных доводов, но в удовлетворении его ходатайств было необоснованно и незаконно отказано. В связи с чем ФИО2 считает, что данные нарушения закона не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, и дело должно быть направлено в суд первой инстанции для устранения препятствий его рассмотрения судом апелляционной инстанции, а также для восстановления его гарантированных прав законодательством РФ.

ФИО2 обращает внимание, что на стадии предварительного следствия он неоднократно обращался к следователю с ходатайством о проведении очных ставок с осужденными, а также при уведомлении его об окончании следственных действий он повторно заявил ходатайство о проведении очных ставок с осужденными и после проведения очных ставок дополнительно его допросить. Однако следователь Ап. в удовлетворении всех его ходатайств необоснованно и незаконно отказал. Более того, никаких ответов от следователя Ап. он не получал и был лишен возможности для обжалования данных решений, чем нарушено его право на защиту.

ФИО2 отмечает, что следователь Ап. нарушил положения п. 6 ч. 4 ст. 47 и ст. 173 УПК РФ, поскольку ФИО2 заявлял неоднократно ходатайства о желании дать дополнительные показания, но следователь отказал в их удовлетворении и не направил ему никакого ответа по его ходатайству, в связи с чем нарушил его право на защиту.

В суде первой инстанции осужденный обращался с указанными нарушениями, однако суд не принял во внимание указанные нарушения и отнесся к ним предвзято, нарушив тем самым требования ч. 1 ст. 240 УПК РФ. Данные обстоятельства существенно повлияли на исход уголовного дела, нарушили его право на защиту и послужили незаконному и необоснованному постановлению приговора. 

ФИО2 отмечает, что судом первой инстанции не были учтены положения ст. 15, 61, 63 и 297 УПК РФ при постановлении приговора. Так, в судебном заседании ФИО2 заявлял ходатайство о вызове свидетеля Те., однако суд отказал в удовлетворении его ходатайства, не мотивируя свое решение, также осужденный отмечает, что суд не выдал ему даже копии постановления о разрешении данного ходатайства с правом его обжалования. ФИО2 также обращает внимание, что он заявлял ходатайства в ходе судебного заседания на 33 листах, однако суд не удовлетворил ни одного ходатайства, в связи с чем он направил указанные ходатайства председателю Дисциплинарной комиссии Совета судей РФ.

Также ФИО2 отмечает, что суд первой инстанции не предоставил возможность участникам процесса высказать свое мнение по заявленным ходатайствам и возможность предоставления доказательств, чем нарушил его право на защиту.

Судья 

<

...> вынесла постановление от 17 ноября 2015 года о назначении открытого судебного заседания без проведения предварительного слушания, и рассмотрела вопрос о мере пресечения в отношении ФИО6 и ФИО1, и высказала суждение о виновности ФИО6 и ФИО1 в совершении инкриминируемых им преступлений, указав как установленные судом обстоятельства о том, что преступления совершены ФИО6 и ФИО1. Вместе с тем, уголовные дела по данным фактам возбуждены в отношении неустановленных лиц. При таких обстоятельствах ФИО2 считает, что судья 

<

...> не могла рассматривать данное уголовное дело по существу, поскольку ранее сделала выводы по вопросам, которые могут стать предметом дальнейшего судебного разбирательства.

В ходе судебного заседания потерпевшая К. пояснила, что ущерб, причиненный ей преступлением, является для нее незначительным, но суд первой инстанции незаконно признал виновным его и других осужденных по ч. 3 ст. 30 и п. «а», «в», ч. 2 ст. 158 УК РФ, что является незаконным.

Кроме этого, суд первой инстанции не признал за ним право реабилитации, поскольку обвинение ему было предъявлено по частям 4 всех статей УК РФ, однако содеянное было переквалифицировано на части 2 всех статей УК РФ, а также два состава по части 158 УК РФ были объединены.

Более того, ФИО2 обращает внимание, что он был осужден Кяхтинским гарнизонным военным судом 14 августа 2015 года, где ему было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 4 года, с отбыванием наказания в колонии общего режима, однако президиумом Восточно-Сибирского окружного военного суда указанный приговор был изменен.

На основании изложенного просит привести в соответствие приговор Кяхтинского гарнизонного военного суда от 24 июня 2016 года на основании постановления президиума Восточно-Сибирского окружного военного суда от 19 октября 2016 года. Вынести постановление о признании за ним права на реабилитацию, а также исключить из приговора ч. 3 ст. 30 и п. «а», «в», ч. 2 ст. 158 УК РФ.

ФИО2 отмечает, что судом первой инстанции было грубо нарушено положение п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса РФ» от 5 марта 2004 года № 1, поскольку в ходе судебного заседания он неоднократно заявлял о том, что обвинительное заключение составлено с грубым нарушением УПК РФ и не соответствует постановлению о привлечении в качестве обвиняемого, что подтверждается материалами уголовного дела. В связи с чем ФИО2 просил вернуть уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, что исключает возможность постановления судом обоснованного, законного и справедливого приговора, на основе данного обвинительного заключения, но судом первой инстанции в удовлетворении ходатайства было отказано. По мнению осужденного, в действиях судьи 

<

...> усматривается прямая, косвенная или личная заинтересованность в исходе уголовного дела, поскольку она предвзято отнеслась не только к рассмотрению его ходатайств, но и всего уголовного дела по существу.

Кроме того, судом было нарушены положения ст. 45, 46, 48, 49, 50 Конституции РФ, ст. 11, 15, 16, 47, 243, 244 УПК РФ и ущемлены его гражданские права.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 приговор, вынесенный в отношении него, считает чрезмерно суровым. Просит его изменить, применив ст. 62.1 и 73 УК РФ, и снизить назначенное ему наказание.

Так, ФИО3 указывает, что суд в описательно-мотивировочной части приговора учел в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, признание им вины, раскаяние в содеянном, мнение потерпевшего, а также активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличение других соучастников преступлений, но данное требование суд не указал в резолютивной части приговора, тем самым, по мнению осужденного, суд при назначении наказания не применил требования ст. 15, 61, 62 УК РФ, что существенно повлияло на исход дела в части назначенного судом наказания, в связи с чем суд нарушил его право на защиту и требования УПК РФ.

В поступивших на апелляционные жалобы возражениях государственный обвинитель – военный прокурор Кяхтинского гарнизона П. просит приговор оставить без изменения, а жалобы – без удовлетворения.

Изучив материалы дела, выслушав участников судебного заседания, обсудив доводы, приведённые в апелляционных жалобах и возражениях на них, окружной военный суд приходит к следующим выводам.

Вина осужденных ФИО6, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в совершении указанных преступлений, за которые они осуждены, объективно подтверждается исследованными доказательствами, которым судом первой инстанции дана надлежащая оценка. Существенных нарушений закона при собирании доказательств по делу, влекущих признание их недопустимыми, окружным военным судом не установлено. Все доказательства подробно изложены в приговоре, согласуются между собой по фактическим обстоятельствам, дополняют друг друга, не содержат существенных противоречий, в связи с чем, как невызывающие сомнений в своей достоверности, правильно взяты судом за основу при постановлении приговора.

Так, вывод суда первой инстанции подтверждается не только признательными показаниями осужденных ФИО1, ФИО3 и ФИО2, которые они давали на досудебной стадии уголовного судопроизводства, но и их частично признательными показаниями, данными ими в суде, а также показаниями потерпевших Г., Т., Н., З., К. и Ж., свидетелей Л., Т., В., Км., Кж., И., Ш., Бу., До., По., Ч., Щ., иными, исследованными в суде доказательствами, в частности, протоколами проверок показаний на месте, проведенных с участием потерпевшего Г. и осужденных ФИО1, ФИО3 и ФИО2, протоколами осмотра мест происшествий, заключениями судебно-медицинской, химической, криминалистических и товароведческих экспертиз, протоколами осмотров предметов и документов, признанных вещественными доказательствами, содержание которых (доказательств) подробно изложено в приговоре.

Все указанные доказательства, исследованные в судебном заседании,получили надлежащую оценку в приговоре, в том числе с точкизрения достаточности для разрешения уголовного дела. Достоверность этихдоказательств сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Доводы защитника – адвоката У. о том, что судом первойинстанции не дана надлежащая юридическая оценка показаниям ФИО1,ФИО3, ФИО6, ФИО2 и потерпевшего Г. о непричастности ееподзащитного ФИО6 к совершению разбоя, краж, покушения на кражу инезаконному хранению наркотического средства, опровергаются выводом суда вприговоре, из которого усматривается, что показания Каркунована досудебной стадии и в суде, а также показания ФИО1, ФИО2 и ФИО3 непричастности ФИО6 к совершению инкриминируемых ему деяний, судпризнает недостоверными и расценивает как реализованное ФИО6 правона защиту в целях избежать уголовной ответственности за содеянное, посколькуэти показания не соответствуют установленным в суде фактическим обстоятельствам дела, последовательно и достоверно опровергаются представленной стороной государственного обвинения совокупностью исследованных доказательств, в том числе показаниями ФИО1, ФИО3 и ФИО2 на стадии предварительного расследования, в которых они подробно указывают механизм совершения ими совместно с ФИО6 разбойного нападения, краж автомобильных колес Т., Н., З. и Ж., покушения на кражу автомобильных колес К., а также незаконного хранения в жилище ФИО1 и ФИО2 наркотического средства в крупном размере.

Оценивая показания ФИО3 об его участии вместо ФИО6 вразбойном нападении и в совершении кражи автомобильных колес Т. и Н., а также заявление Г. о наличии у одного из нападавших, вруке которого была металлическая кочерга, татуировки на руке, суд отнесся кним критически и признал их несостоятельными, поскольку в суде ФИО3 несмог описать механизм разбойного нападения, а потерпевший Г. напротяжении всего предварительного следствия и судебного рассмотрения деладавал показания, что нападавших он различал только по росту, никаких другихотличительных примет у этих лиц не было. Кроме того, Г. не смог в суде как первой так и апелляционной инстанции пояснить, на какой именно руке (правой или левой) он видел татуировку, когда и при каких обстоятельствах вспомнил об ее наличии. Свидетели Км. и Кж. опровергли факт участия ФИО3 в разбойном нападении, указав, что в ночь с 19 на 20 января 2015 года тот находился с ними дома.

Кроме того, доводы стороны защиты о непричастности ФИО6 ксовершению инкриминируемых ему деяний опровергаются показаниямисвидетелей Т., В. и Щ., которые являютсяпоследовательными и согласуются между собой.

Суд первой инстанции дал надлежащую оценку показаниям свидетеля защиты А., приведя в приговоре доводы, по которым он отвергает утверждения последнего о наличии у Каркунова алиби на время совершения нападения на Г..

Доводы ФИО2 о том, что ему и другим обвиняемым не был доведенсостав следственных групп и не было разъяснено право на отвод, опровергаетсяотметками в соответствующих постановлениях, вынесенных руководителямиследственных органов. Что же касается изъятия и передачи уголовного дела отодного следователя другому, то в данном случае уголовно-процессуальныйзакон не обязывает следователя знакомить сторону защиты с соответствующимпостановлением. Проведение таким следователем следственных действий сучастием ФИО2 и его защитника фактически обеспечило стороне защитыреальную возможность заявить мотивированный отвод следователю, чего надосудебной стадии уголовного судопроизводства ФИО2 и его защитникомсделано не было. Не ссылался на эти обстоятельства ФИО2 и в ходе судебногоразбирательства по делу, не приводил доказательства наличия предусмотренныхст. 61 УПК РФ оснований для отвода следователей, в производстве которыхнаходилось уголовное дело и принимавших участие в его расследовании всоставе следственной группы. О принятых по делу процессуальных решениях (овозбуждении уголовных дел, их соединении в одно производство с первичнымуголовным делом, продлении срока следствия по делу) сторона защитыуведомлялась надлежащим образом, при этом правом на их обжалование невоспользовалась ни разу. С учетом изложенного, доводы ФИО2 носятнадуманный характер и являются избранным способом защиты отпредъявленного ему обвинения.

Доводы ФИО2 о нарушении следователем порядка допуска Ио. в качестве защитника являются необоснованными, поскольку ееполномочия на участие в деле подтверждаются надлежащим образомоформленным ордером.

Из имеющихся в деле документов следует, что четыре комплекта автомобильных колес, каждый состоящий из четырех покрышек и четырех литых дисков, которые был изъяты, после чего осмотрены в ходе расследования, признаны по делу вещественными доказательствами и переданы на ответственное хранение потерпевшим. В связи с чем довод ФИО2 об уничтожении указанных вещественных доказательств не подтверждается материалами дела. 

Доводы ФИО2 об открытии судьей первой инстанции судебных заседаний в отсутствие подсудимых не могут быть приняты во внимание судомапелляционной инстанции, поскольку на всем протяжении судебногорассмотрения уголовного дела оно по существу без участия подсудимых и ихзащитников не рассматривалось, неявка кого-либо из них в судебное заседание,обусловленная как нежеланием подсудимых выходить из камер для следованияиз ИВС в суд, так и занятостью адвокатов в других процессах, во всех случаяхслужили основаниями для отложения судебных заседаний.

Действия сотрудников ИВС, связанные с изъятием жалоб ФИО2, немогут быть предметом проверки в ходе рассмотрения уголовного дела посуществу судом, постановившим приговор, в связи с чем решение суда оботклонении ходатайства ФИО2 о вызове в суд и допросе в качествесвидетелей лиц, якобы, ставших очевидцами таких действий сотрудников ИВС,суд апелляционной инстанции полагает обоснованным, поскольку сведения, которые они могли бы сообщить суду, не относятся к предмету доказывания по делу.

Доводы ФИО2 об ограничении его права на защиту путем непредоставления возможности дать показания и заявить ходатайства до началасудебных прений носят надуманный характер, поскольку в ходе допросаподсудимого ФИО2 в суде его во времени для выступлений никто неограничивал, в ходе прений ФИО2 не привел какие-либо дополнительныесведения кроме тех, что содержались в его судебных показаниях, не заявил ниодного ходатайства, кроме ходатайства о возвращении уголовного делапрокурору, которое было ранее рассмотрено судом и отклонено.

Доводы осужденного ФИО2 о том, что адвокаты Кяхтинского филиала2-й коллегии адвокатов Республики Бурятия не уполномочены осуществлятьзащиту подсудимых по данному уголовному делу, ничем не мотивированы,доказательства их обоснованности суду не представлены, ввиду чего вовнимание судом апелляционной инстанции приняты быть не могут.

Доводы автора жалобы о недопустимости свидетельских показанийКо., Ки., Т., В., И., Ч., являются необоснованными, этим показаниям суд первой инстанции дал всестороннюю и надлежащую оценку, результаты которой отразил в приговоре, при этом мотивированно отклонил доводы стороны защиты, приведенные в дополнении к апелляционной жалобе.

В ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанцииподсудимым ФИО3 было заявлено ходатайство об отводе защитника - адвоката Ц., представляющей интересы подсудимого ФИО1, о вынесении в ее адрес частного определения в целях инициирования рассмотрения вопроса о привлечении к дисциплинарной ответственности, о признании незаконными всех следственных и процессуальных действий, проведенных на стадии предварительного расследования с участием подсудимого ФИО1 и защитника Ц., а также о возвращении уголовного военному прокурору Кяхтинского гарнизона в порядке,предусмотренном ст. 237 УПК РФ.

В обоснование этого ходатайства подсудимый ФИО3 ссылался на тообстоятельство, что ранее адвокат Ц. представляла его интересы вкачестве защитника по уголовному делу 

<

№>, поэтому по данномууголовному делу не может выступать в качестве защитника подсудимогоФИО1 ввиду наличия противоречий в их (подсудимых) позициях. Данноеобстоятельство, по мнению ФИО3, нарушает право на защиту ФИО1,свидетельствует о незаконности всех следственных и процессуальных действий,проведенных на стадии предварительного расследования с участием ФИО1 и Ц., а также служит основанием для возвращения дела прокурору.

Доводы осужденного ФИО2 о том, что суд первой инстанциибезосновательно отклонил вышеупомянутое ходатайство, являютсянеобоснованными, поскольку участие адвоката Ц. в качестве защитникаФИО3 по другому уголовному делу, не связанному с рассматриваемым судом,само по себе, не свидетельствует о наличии оснований для ее отвода,предусмотренных п. 1-3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ. Ходатайство одопуске этого адвоката в качестве защитника подсудимым ФИО1 былозаявлено на стадии предварительного следствия добровольно, участникомуголовного судопроизводства по вышеупомянутому уголовному делу 

<

№> он не был, адвокат Ц. на стадии предварительногоследствия по настоящему уголовному делу защиту подсудимого ФИО3 неосуществляла.

Несостоятельными являются доводы о том, что защитник адвокат Ц. оказывала на него воздействие в целях приведения показаний ФИО3 в соответствие с показаниями ее подзащитного ФИО1, поскольку в судебном заседании ФИО3 не смог внятно ответить на вопрос, когда, где и при каких обстоятельствах адвокат Ц. оказывала на него подобное воздействие.

Как следует из содержания ст. 237 УПК РФ, судья по ходатайствустороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурорудля устранения препятствий его рассмотрения в строго определенных случаях,перечень которых содержится в частях 1, 1.1 и 1.2 настоящей статьи. В ходесудебного заседания наличие ни одного из этих оснований не установлено.

Учитывая изложенное, а также то обстоятельство, что нарушение права назащиту ФИО1 в связи с участием в деле в качестве защитника – Ц. не допущено, окружной военный суд считает, что основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ отсутствуют.

Не являются основаниями к отмене приговора и возвращению делапрокурору доводы, изложенные в апелляционной жалобе осужденнымФИО2, поскольку изменение государственным обвинителем в соответствиис ч. 8 ст. 246 УПК РФ объема обвинения путем исключения квалифицирующегопризнака «организованная группа» не свидетельствует о составленииобвинительного заключения с нарушением требований УПК РФ, исключающимвозможность постановления судом приговора или вынесения иного решения наосновании данного заключения (п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ). Иные основания,предусмотренные ст. 237 УПК РФ (с учетом правовых позиций, изложенных впостановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 № 18-П), в ходесудебного следствия, проведенного судом как первой, так и апелляционной инстанции, не установлены.

Суд первой инстанции правильно принял во внимание, что ФИО1 и ФИО6 к уголовной ответственности привлекаются впервые, воспитывались в неполных семьях одним родителем, состояние здоровья матери ФИО1, имеющейтяжелое онкологическое заболевание, а также то, что по месту жительстваФИО1, ФИО2 и ФИО3 характеризуются посредственно, а ФИО6 –положительно.

Помимо этого, суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, смягчающие наказание ФИО1, ФИО2 и ФИО3, а именно признал активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличение других соучастников преступления, а у ФИО6 – наличие у него малолетних детей.

Решая вопрос о виде наказания, суд правильно учел характер истепень общественной опасности совершенных подсудимыми деяний,обстоятельства совершения преступлений, предупреждения совершенияими новых преступлений и восстановления социальной справедливости. Судпришел к обоснованному выводу о возможности исправления осужденныхтолько в условиях изоляции от общества, т.е. о необходимости назначениякаждому из них наказания в виде лишения свободы реально, так как иной менеестрогий вид, не сможет обеспечить достижения целей наказания.

Суд первой инстанции обоснованно указал об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Как следует из приговора суда, ФИО1, ФИО2 и ФИО6 признаны виновными в совершении разбоя, то есть нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия опасного для жизни и здоровья и с угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия.

Между тем, суд при описании преступного деяния указал, что в отношении потерпевшего Г. осужденными было применено насилие, опасное для жизни.

Принимая во внимание, что материалами дела не подтверждается совершение разбоя с применением насилия, опасного для жизни. Из этого следует, что в отношении потерпевшего было применено насилие, не опасное для жизни, судебная коллегия считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ошибочное указание суда на применение осужденными при совершении разбойного нападения насилия, опасного для жизни.

В соответствии с ч. 3 ст. 66 УК РФ срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части названного Кодекса за оконченное преступление.

Однако, при назначении ФИО6, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 наказания за преступление, совершенное 29 декабря 2014 года по ч. 3 ст. 30, п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, в приговоре отсутствует указание о назначении наказания с учетом требований ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Также в приговоре суда первой инстанции отсутствует ссылка о том, что наказание за все совершенные преступления назначено ФИО1, ФИО2 и ФИО3 с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Между тем, суд при назначении наказания ФИО1, ФИО2 и ФИО3 признал смягчающим обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличение других соучастников преступления, которое предусмотрено п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ. Отягчающих обстоятельств суд не установил, а потому наказание ФИО1, ФИО2 и Злобину должно назначаться с применением требований ч. 1 ст. 62 УК РФ, о чем должно быть указано в приговоре.

Согласно ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. "и" и (или) "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

При этом, по смыслу закона, в случае назначения наказания за неоконченное преступление при наличии оснований, предусмотренных ст. 62 УК РФ, две трети следует исчислять от максимального наказания, предусмотренного за неоконченное преступление, то есть две трети от трех четвертей наказания за покушение на преступление.

Указанные требования закона гарнизонным военным судом при назначении наказания осужденным ФИО1, ФИО2 и ФИО3, а по ч. 3 ст. 30, п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ также и ФИО6, не учтены.

В связи с изложенным, приговор подлежит изменению, а назначенное наказание за указанные преступления ФИО1, ФИО2, ФИО6 и ФИО3 смягчению. В остальной части приговор является законным и обоснованным.

Судом первой инстанции правильно указано начало срока исчисления наказания осужденным с 24 июня 2016 года.

Вместе с тем ФИО2 судом первой инстанции при зачете в срок наказания время содержания под стражей в качестве меры, неправильно определен период, содержания его под стражей с 20 января 2015 года по 23 июня 2016 года. 

Так, по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 14 августа 2015 года ФИО2 с указанного числа начал отбывать наказание в виде лишения свободы по указанному приговору. В связи с чем в резолютивной части обжалуемого приговора следовало указать о зачете в срок наказания ФИО2 время содержания под стражей по данному уголовному делу с 20 января 2015 года по 13 августа 2015 года.

Помимо этого, в срок наказания ФИО2 и ФИО3 по обжалуемому приговору судом первой инстанции правильно указано о зачете отбытого наказания по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 14 августа 2015 года. Вместе с тем, судом не указан срок отбытого наказания. Поэтому в этой части приговор суда подлежит уточнению.

Иных изменений, в том числе по доводам апелляционных жалоб осужденных, а также нарушений уголовно-процессуального и уголовного законов, которые могли бы повлечь отмену или изменение приговора, окружным военным судом не установлено.

В связи с изложенным, а также руководствуясь п. 9 ч. 1 и ч. 2 ст. 389.20, ч. 1, 3 и 4 ст. 389.28 УПК РФ, окружной военный суд 

определил:

приговор Кяхтинского гарнизонного военного суда от 24 июня 2016 года изменить.

Исключить из приговора указание на совершение ФИО1, ФИО2 и ФИО4 преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ, с применением насилия, опасного для жизни потерпевшего.

Указать в приговоре о назначении наказания за совершённые преступления ФИО1, ФИО2 и ФИО3 с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Указать в приговоре о назначении осуждённым наказания по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ с применением положений ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Снизить ФИО1 назначенное наказание: 

по ч. 2 ст. 162 УК РФ – до 3 (трёх) лет лишения свободы; 

по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (за преступление, совершенное 27 декабря 2014 года) – до 1 (одного) года лишения свободы;

по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (за преступление, совершенное 29 декабря 2014 года) – до 1 (одного) года лишения свободы;

по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ – до 6 (шести) месяцев лишения свободы. 

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года 6 (шесть) месяцев в исправительной колонии общего режима.

Снизить ФИО4 назначенное наказание: 

по ч. 2 ст. 162 УК РФ – до 3 (трёх) лет лишения свободы; 

по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ – до 6 (шести) месяцев лишения свободы. 

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО7 наказание в виде лишения свободы на срок 6 (шесть) лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима. 

Снизить ФИО2 назначенное наказание: 

по ч. 2 ст. 162 УК РФ – до 3 (трёх) лет лишения свободы; 

по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (за преступление, совершенное 27 декабря 2014 года) – до 1 (одного) года лишения свободы;

по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (за преступление, совершенное 29 декабря 2014 года) – до 1 (одного) года лишения свободы;

по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ – до 6 (шести) месяцев лишения свободы. 

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года 6 (шесть) месяцев лишения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания, назначенного по данному приговору, с наказанием, назначенным по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 14 августа 2015 года, окончательно назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 5 (пять) лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима. 

Снизить ФИО3 назначенное наказание: 

по п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ – до 1 (одного) года лишения свободы;

по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ – до 6 (шести) месяцев лишение свободы. 

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём поглощения менее строгого наказания более строгим наказанием назначить ФИО3 наказание в виде лишения свободы на срок 1 (один) год лишения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ отменить ФИО3 условное осуждение, назначенное по приговору Кяхтинского районного суда от 25 декабря 2014 года. 

На основании ст. 70 УК РФ к назначенному ФИО3 наказанию частично присоединить неотбытую часть наказания по приговору Кяхтинского районного суда от 25 декабря 2014 года и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года 6 (шесть) месяцев.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний по данному приговору с наказанием по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 14 августа 2015 года окончательно назначить ФИО3 наказание в виде лишения свободы на срок 5 (пять) лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима. 

Абзац 30 и 31 резолютивной части приговора изложить в следующей редакции: 

«Начало срока наказания осужденным исчислять с 24 июня 2016 года. Зачесть в срок назначенного наказания, время содержания под стражей по данному делу ФИО4 период с 21 января 2015 года по 23 июня 2016 года, ФИО1 – с 20 января 2015 года по 23 июня 2016 года, ФИО2 – с 20 января 2015 года по 13 августа 2015 года.

Зачесть ФИО2 и ФИО3 в срок отбытия наказания по настоящему приговору наказание, отбытое по приговору Кяхтинского гарнизонного военного суда от 14 августа 2015 года с 14 августа 2015 года по 23 августа 2016 года.».

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий Д.А. Романенко 

Судьи: С.Ю. Винник

В.Л. Конфета