Дело № 2-22/2018 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 мая 2018 года г. Воткинск 

Воткинский районный суд Удмуртской Республики в составе:

судьи Шкробова Д.Н.,

при секретаре Ломаевой Е.С.,

с участием истца (ответчика) ФИО1, его представителя ФИО2, ответчика (истца) ФИО3, ее представителя ФИО4, третьего лица ФИО5, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество, по встречному иску ФИО3 к ФИО1 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделки, 

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3, в котором просит произвести государственную регистрацию перехода права собственности по договору дарения от 

<

дата> от В., умершей 

<

дата>, к ФИО1 на следующие объекты недвижимого имущества:

- квартиру 

<

***> 

- земельный участок 

<

***>; 

- квартиру 

<

***>; 

- земельный участок 

<

***>.

Требования мотивированы тем, что 

<

дата> между В. (даритель) и ФИО1 (одаряемый) заключен договор дарения, согласно которому даритель передала в дар одаряемому вышеуказанное имущество. Однако в связи со смертью В. регистрация перехода права собственности на данное имущество не проведена. Наследниками имущества В. являются ее сын ФИО1, дочь ФИО3 Завещание В. не оставила, спорное имущество включено в наследственную массу.

<

дата> судом принят к производству встречный иск ФИО3 к ФИО1, в котором ФИО3 просит признать недействительным договор дарения от 

<

дата>, заключенный между В. (даритель) и ФИО1 (одаряемый), и применить последствия недействительности следки; признать недействительной доверенность от 

<

дата>, выданную В. на ФИО5, удостоверенную нотариусом 

<

*****> ФИО6, зарегистрированную в реестре за №***.

Встречные требования мотивированы тем, что на момент подписания договора дарения и выдачи доверенности В. сильно болела, не могла за собой ухаживать, у нее была плохая память, она не узнавала своих близких, не могла здраво рассуждать, нуждалась в постоянном уходе других лиц и от этого была полностью зависима, перенесла за два месяца до дарения инсульт, на вопросы отвечала невнятно, соответственно не могла понимать значение своих действий и руководить ими до совершенной сделки и в период подписания договора дарения и доверенности.

Определением суда от 

<

дата> прекращено производство по встречным требованиям в части применения последствий недействительности договора дарения от 

<

дата>, заключенного между В. и ФИО1

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержал по основаниям, указанным в иске, встречные требования не признал. В ходе рассмотрения дела пояснял, что спорные квартиры приобретены им в 

<

дата>., но оформлены на его родителей, сначала на отца – Д., а после его смерти на мать – В. ФИО3 приходится ФИО1 родной сестрой. После приобретения спорного имущества ФИО1 производил его реконструкцию. В семье споров о принадлежности данного имущества никогда не было. В. сама просила ФИО1 оформить имущество на себя. Ответчик была в курсе, предупреждена об оформлении дарения. Формы договора дарения скачали из Интернета. При оформлении договора дарения присутствовала ФИО5, нотариус ФИО6 Нотариус спросила у В., почему нет дочери, она сказала, что это имущество принадлежит только ФИО1, нотариус задавала ей вопросы, на которые В. отвечала, зачитала ей доверенность, В. подписала доверенность и при нотариусе подписала дарственную. ФИО3 в спорных квартирах не появлялась, ничего там не делала, ничего в них не вкладывала. В. умерла внезапно. Память у нее была ясная, она сам доставала белье из стиральной машины и развешивала его на балконе. Пищу готовила сама, читала газеты, четко знала где и какое лекарство стоит. Соцработник помогал В. забраться в ванную, где В. мылась сама. В. сама подписывала акт услуг, оказанных соцработником, рассчитывалась с ним за принесенные продукты. После инсульта в 

<

дата> сильных последствий у В. не было. 

<

дата> вместе с родственниками ФИО1 был в гостях у В. Имущество, указанное в иске, никогда не было спорным, всегда принадлежало ФИО1, который его содержал и улучшал, проживая и ведя совместное хозяйство с ФИО5 Документы на спорное имущество переданы ФИО1 давно и на момент подписания договора дарения находились у него. Для государственной регистрации перехода права на спорные объекты не успел обратиться, так как не ожидал, что В. умрет так неожиданно. Спорное имущество улучшено, но первоначально приобретенные квартиры при этом не сносились. Доверенность на ФИО5, несмотря на подписание договора дарения, оформлена для совершения иных действий, необходимых для оформления дарения, так как В. было трудно самой передвигаться. 

Представитель истца (ответчика) ФИО1 – ФИО2 в судебном заседании заявленные ФИО1 требования поддержала, по основаниям иска, против удовлетворения встречного иска возражала. В ходе рассмотрения дела поясняла, что В. в момент подписания договора дарения отдавала отчет своим действиями и могла руководить ими, что подтверждено заключением повторной экспертизы по делу, а также показаниями допрошенных по делу свидетелей. Кроме ФИО1 никто спорным имуществом не пользовался.

Ответчик (истец) ФИО3 в судебном заседании требования ФИО1 не признала, встречный иск поддержала по основаниям, в нем изложенным. В ходе рассмотрения дела пояснила, что последние 1-2 месяца перед смертью В. мучили сильные боли, на что В. жаловалась. Данные боли отражались на ее поведении. ФИО3 навещала В. вечером после работы и в обед. В. нервничала, плакала, говорила, что ей плохо и не хочется жить.

Представитель ответчика (истца) ФИО3 – ФИО4 в судебном заседании требования ФИО1 не признала, встречный иск поддержала по основаниям, в нем указанным. В ходе рассмотрения дела пояснила следующее. 

В. имела серьезные заболевания, перед заключением договора дарения В. плохо ела, плохо видела, не имела физической возможности самостоятельно составить оспариваемый договор, постоянно ревела, жаловалась на боли, поэтому она подписала документы, не осознавая, что делает. ФИО5 выданной доверенностью не воспользовалась, несмотря на имеющуюся возможность. Воля В. на дарение не была однозначно выражена, поскольку переход права не зарегистрирован, она могла завещать спорное имущество ФИО1, но не сделала этого. Договор дарения, несмотря на присутствие при его подписании нотариуса, не удостоверен последним. 

Наличие состояния, которое препятствовало В. в момент подписания оспариваемого договора осознавать характер своих действий, подтверждено представленными медицинскими документами, заключением посмертной экспертизы, показаниями свидетелей.

Истец, утверждая, что спорное имущество длительное время фактически принадлежит ему, мер к оформлению права собственности на него не принял.

Их всех свидетелей достоверными являются показания Ш., которая осуществляла уход за В. до ее смерти. 

Оспариваемый договор дарения не заключен, так как предмет договора – имущество с техническими характеристиками, указанными в договоре дарения, на момент подписания договора не существовало.

Право собственности В. на квартиру 

<

*****>, не зарегистрировано. 

Показания свидетелей Е., О., Б., Г., Х., Н., А., допрошенных по ходатайству ФИО1, недостоверны, так как они видели В. задолго до подписания договора дарения, доказательства их общения с В. в анализируемый период времени отсутствуют, опровергаются иными доказательствами, в частности распечаткой телефонных разговоров В. Данные свидетели приглашены в суд ФИО1, который перед этим собрал указанных свидетелей вместе и неправильно донес до них требования встречного иска, что повлияло на показания свидетелей. Повторная экспертиза обосновывает свои выводы показаниями данных свидетелей, которые недостоверны, и не берет во внимание данные медицинских документов.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, нотариус 

<

*****> ФИО6, извещенная о месте и времени рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, представила заявление с просьбой рассмотреть дело в ее отсутствие. Ранее направила суду письменные пояснения, в которых указала, что 

<

дата> удостоверила доверенность от имени В. на имя ФИО5 на дарение ее сыну ФИО1 принадлежащих ей по праву собственности земельных участков с квартирами, находящихся по адресу: Удмуртская Республика, 

<

*****>, с правом совершения представителем ФИО5 всех необходимых действий, заключения и подписания договора дарения, государственной регистрации перехода права собственности на указанное недвижимое имущество с соблюдением всех необходимых формальностей.

Доверенность удостоверена на дому по адресу: 

<

*****>, в связи с тем, что доверитель плохо передвигалась.

В ходе беседы с В. нотариусом установлено, что она намерена подарить сыну ФИО1 оформленные на ее имя квартиры с землей в 

<

*****>. Она правильно ориентировалась во времени, на вопросы нотариуса отвечала четко и понятно, вела разговор, что квартиры достались ей после смерти мужа, дети отказались от них. Какие-либо признаки, свидетельствующие о состоянии, когда человек не способен понимать значение своих действий, отсутствовали. После прочтения текста доверенности, В. сама расписалась без всякой посторонней помощи и подсказки.

Участвующая в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО5 в ходе рассмотрения дела поддержала требования ФИО1, против удовлетворения встречного иска возражала, поясняя следующее.

ФИО5 длительное время проживает с ФИО1, с которым они ведут совместное хозяйство, фактически владеют спорным имуществом около 20 лет.

В. приходится ФИО1 родной матерью. В. сама предлагала переоформить спорное имущество на ФИО1 В. в 

<

дата> было тяжело передвигаться, в связи с чем для оформления оспариваемой доверенности нотариус вызывался к ней домой. Договор дарения, доверенность подписывались В. в присутствии ФИО5, ФИО1, нотариуса. В. сама прочитала документы, которые подписала.

ФИО5 ухаживала за В., мыла ее, наводила порядок, кормила. В. самостоятельно смотрела телевизор, читала газеты, приходила на кухню, завтракала, умывалась, готовила, мыла посуду, вела записи расходов.

ФИО3 никогда в спорном помещении не проживала, не высказывала желания проживать в нем. 

Представитель привлеченного к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Росреестра по Удмуртской Республике, извещенный о месте и времени рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, представил заявление с просьбой рассмотреть дело в его отсутствие.

В силу положений ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав объяснения сторон и их представителей, третьего лица ФИО5, показания свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Согласно данным Единого государственного реестра недвижимости за В. зарегистрировано право собственности на следующие объекты недвижимости:

квартиру 

<

*****>. №***; 

земельный участок, 

<

*****>, кад. №***; 

квартиру 

<

*****> кад. №***; 

земельный участок 

<

*****>, кад. №***.

Согласно свидетельству о смерти от 

<

дата> В. умерла 

<

дата>.

Согласно сведениям Единого государственного реестра недвижимости сведения о правах на квартиру по адресу: 

<

*****>, отсутствуют.

Истцом ФИО1 суду представлен договор дарения, составленный в 

<

*****> 

<

дата> и подписанный В. и ФИО1 По условиям договора В. безвозмездно передает сыну ФИО1, а ФИО1 принимает в дар от матери В.:

квартиру 

<

*****>, кад. №***; 

земельный участок, 

<

*****>, кад №***; 

квартиру 

<

*****>, кад. №***; 

земельный участок 

<

*****>, кад. №***.

Согласно п. 4 Договора дарения даритель гарантирует, что заключает настоящий договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и настоящий договор не является для него кабальной сделкой.

Договор в силу ст. 574 ГК РФ считается заключенным с момента его подписания (п. 5 Договора).

Передача дара произойдет посредством подписания настоящего договора и его вручения Дарителем Одаряемому (п. 9 Договора).

Договор изготовлен на двух листах, подписи сторон на 2 листе.

<

дата> В. выдала ФИО5 доверенность, которой уполномочила последнюю подарить сыну ФИО1 на условиях, по ее усмотрению земельный участок с квартирой по адресу: Удмуртская Республика, 

<

*****>, и земельный участок с квартирой по адресу: Удмуртская Республика, 

<

*****>, для чего уполномочила ФИО5 быть представителем во всех компетентных органах, в том числе в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Удмуртской Республике, получать и представлять необходимые документы, заключить и подписать договор дарения, подавать и подписывать любые заявления, в том числе на государственную регистрацию перехода права собственности, произвести государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и совершать иные юридически значимые действия, связанные с выполнением данного поручения.

Доверенность удостоверена нотариусом 

<

*****> ФИО6, при этом согласно указанию в доверенности она подписана В. в присутствии нотариуса, которым также установлена личность В. и проверена ее дееспособность.

Согласно данным, представленным нотариусом 

<

*****> ФИО6 

<

дата> за исх. №*** наследниками В. по закону являются ее дети: сын ФИО1, дочь ФИО3 Других наследников не имеется. Наследственное имущество состоит из спорных объектов недвижимости, а также 

<

*****> 

<

*****>, прав на денежные средства, внесенные во вклады, денежных компенсаций. 

Согласно информации ООО «

<

***>» В. находилась с 

<

дата> на социальном обслуживании в данной организации. С 

<

дата> по 

<

дата> услуги В. оказывала социальный работник З., с 

<

дата> года по 

<

дата> года – социальный работник Х., с 

<

дата> по 

<

дата> года – социальный работник Ш.

По ходатайствам сторон судом допрошены свидетели, которые дали следующие показания.

Свидетель Х. показала, что работает социальным работником в ООО 

<

***>», ходила к В. в 

<

дата> гг. по работе, потом В. приглашала ее подстригать по мере необходимости. Ее психическое состояние было нормальное, она сама встречала свидетеля, передвигалась, узнавала всех, объясняла, как ее подстригать, дома у В. было чисто. В. вела документацию, в 

<

дата> году В. эмоционально не изменилась. Последний раз Х. была у В. за месяц до смерти, В. тогда сильно похудела.

Свидетель Н. показала, что В. в одно время с ее матерью попала в больницу в 

<

дата> года. Общалась с В. в больнице. У нее было нормальное состояние, она сидела, читала, ходить ей не разрешали. Никаких последствий перенесенного инсульта у В. не наблюдала. После событий 

<

дата> с В. не виделась.

Свидетель Ф. показал, что В. до смерти проживала с ним по соседству. В 

<

дата> видел ее постоянно, в 

<

дата> около двух раз зимой. В. ходила на ходунках, готовила несложные блюда, смотрела телевизор, на столе у нее лежали бумаги, в том числе счета. В 

<

дата> году В. жаловалась на боли.

Свидетель Ш. показала, что работает социальным работником в ООО 

<

***>». Осуществляла уход за В. с 

<

дата> по 

<

дата>. В. нуждалась в покупке продуктов, медикаментов, уборке, помощи при мытье, в последнее время у нее отсутствовал аппетит, она угасала на глазах, за последние пол года очень сильно похудела.

В. в последние месяцы жизни была очень болезненна, подавленна, плаксива, говорила, что она очень устала, жизнь ей казалась каторгой, двигалась, превозмогая боль, у нее болела все тело, болели ноги. Нуждалась в чьей то помощи, с утра более или менее нормально себя чувствовала, к вечеру была ослаблена, в последнее время была безразлична ко всему, ждала смерти. Ш. приходила к В. два раза в неделю, встречала там соседок. Свидетель представляла В. квитанции и В. только в очках могла расписаться в них, и то ей надо было показывать, в каком месте расписаться, она плохо видела.

В. открывала дверь в квартиру свидетелю заранее, зная, когда она придет. В. за продукты, принесенные Ш., рассчитывалась сама, смотрела телевизор.

Свидетель Р. показала, что В. проживала с ней по соседству. Р. приходила к ней на 8 марта, раза два была в апреле, потом последний раз числа 

<

дата>. По телефону часто с ней разговаривала. В. сама ходила в туалет, кашу могла сварить, супы. Ее навещали соседи, ФИО5 В. Она не стонала, не плакала, ей необходимо было общение. В. самостоятельно вела записи, читала газеты. Сомнений в ее адекватности не было.

Свидетель М. показала, что проживает напротив спорных квартир, ФИО1 и ФИО3 приходятся ей племянниками. 

Спорное имущество всегда принадлежало ФИО1, просто оно было оформлено на В., которая говорила, что надо на ФИО1 переоформить спорные квартиры. У В. была хорошая память, могла кашу сварить, чай попить, цветы поливала. Ходить ей было тяжело. После инсульта у В. последствий не наблюдала, она читала газеты, вела тетрадь, получала пенсию, рассчитывалась, фотографии разглядывала.

Свидетель Е. суду показала, что ФИО1 и ФИО3 приходятся ей двоюродными братом и сестрой. Е. всегда думала, что спорное имущество зарегистрировано на ФИО1 и не знала, что данное имущество зарегистрировано на В. С В. Е. общалась часто, почти каждый день по телефону, около 4 раз в месяц навещала ее. В. готовила сама, цветы поливала, продукты приносили, умывалась сама, ходила только по дому. Она составляла список, и ей приносили продукты и чек, она проверяла чек и отдавала деньги. В последний раз видела В. в конце 

<

дата>.

Свидетель Б. суду пояснила, что проживает в том же доме, где жила В., видела ее за несколько дней до смерти, она себя прекрасно чувствовала, ничего странного в ее поведении не заметила. 

Свидетель К. суду показала, что с 

<

дата> переехала в дом, где проживала В., общалась с ней в 

<

дата> гг. В 

<

дата> по просьбе В. приносила ей газеты, продукты, за которые В. сразу же рассчитывалась. Память у нее была хорошая.

Свидетель О. показал, что ранее проживал рядом с В. В 

<

дата> приходил к ней домой. Она сама открыла дверь, ходила с ходунками, была в здравом уме. 

Свидетель С. суду показала, что В. приходится ей снохой. В 

<

дата> общалась с ней по телефону. В 

<

дата> в телефонном разговоре В. сообщила, что сделала завещание на коттедж (спорное имущество), потому что ФИО1 его строил, а квартиру она оформила на двоих.

Свидетель Т. суду показала, что видела В. в 

<

дата>, когда приходила к ней вместе с ФИО3 До этого общалась с В. в 

<

дата>. В. сильно похудела, не узнала Т., почти не ела, говорила, что что-то болит. 

Свидетель Л. показала, что проживает в доме, где до смерти жила В., с которой они часто общались. В. в 

<

дата> из дома не выходила, перенесла много операций. Л. ходила В. за продуктами, рецептами, лекарствами. Ее состояние ухудшалось. В. говорила, что ей тяжело, что лучше бы ей умереть. В последнее время ей уже было не до чтения и телевизора.

Согласно заключению посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 

<

дата> №*** 

<

П>» совокупность психических нарушений с выраженным соматическим неблагополучием и патологией органа зрения в старческом возрасте была выражена столь значительно, что сопровождалась неспособностью к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза ее последствий, нарушением критических функций, целенаправленности и регуляции своих действий и поэтому, как при оформлении доверенности 

<

дата> так и договора дарения от 

<

дата> В. 

<

дата> года рождения, за месяц до своей смерти находилась в таком состоянии, что не могла понимать значения своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ).

Согласно заключению, к данному выводу эксперты пришли в связи с тем, что представленная для анализа медицинская документация содержит информацию о наличии у подэкспертной в интересующий период времени тяжелых соматических заболеваний с нарастающим когнитивным дефектом, неврологической симптоматикой, астенизацией и усиливающимся болевым синдромом, влекущим за собой неспособность к самообслуживанию. Все это позволяет сделать вывод о том, что в интересующий период (

<

дата>), менее чем за месяц до смерти, состояние подэкспертной характеризовалось снижением познавательной деятельности по органическому типу (замедление мыслительной деятельности, ослабление активного внимания, снижение памяти, конкретность мышления с трудностями самоорганизации, аффективными нарушениями, слабой способностью к планированию, прогнозированию, установлению причинно-следственных связей), что с учетом ее длительного по времени соматического неблагополучия, наличия усиливающегося болевого синдрома, астенизации (слабость, утомляемость, истощаемость, сниженный порог чувствительности), нарушений органа зрения и речи, нарастания физической беспомощности (утраты способности к передвижению и самообслуживанию), необходимости постоянной посторонней помощи, делало ее психологически зависимой от окружающих и могло оказать существенное влияние на свободу ее волеизъявления в момент совершения сделки.

При этом, медицинский психолог, входивший в состав комиссии экспертов указал, что представленные для анализа материалы дела малоинформативны, не содержат достаточных объективных сведений и свидетельских показаний о жизни подэкспертной, ее взаимоотношениях с истцом и ответчиком, позволивших бы эксперту составить полную, объективно подтвержденную картину ее личностных особенностей, особенностей ее эмоционально-волевой, мотивационной сферы, в полной мере оценить критические способности, уровень познавательной деятельности в интересующий период времени. 

Согласно заключению комиссии экспертов 

<

У>» от 

<

дата> №***, проводивших повторную посмертную комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, В. на момент выдачи доверенности и составления (подписания) договора дарения 

<

дата> обнаруживала органическое астеническое расстройство в связи со смешанными заболеваниями, а именно: сосудистое поражение головного мозга (диабетическая ангиопатия, склеротические, гипертонические изменения сосудов, последствия малого инфаркта головного мозга) с атрофическими его изменениями, онкопатология. Указанное расстройство психической деятельности в соответствии с критериями рубрики F 06.6 международной классификации болезней 10 пересмотра проявлялось у подэкспертной в эмоциональной лабильности, утомляемости, слабости, неприятных физических ощущениях, болях. Это подтверждается данными стационарного и амбулаторного наблюдения и осмотрами врачей-специалистов в стационаре, результатами инструментальных исследований (дуплексное сканирование брахиоцефальных сосудов, компьютерная томография головного мозга, исследование сосудов глазного дна). Данных за значимое снижение памяти и интеллекта у подэкспертной в интересующий момент времени комиссия не усматривает. Врачи, оказывающие стационарную и амбулаторную помощь, не описывали нарушений поведения, непонимания инструкций подэкспертной, не находили данных за направление В. при ее жизни на консультацию к психиатру. Более того, невролог при госпитализации 

<

дата> оценил ее когнитивные нарушения как легкие, в шкале инсульта им было отмечено ясное сознание, правильная ориентировка в собственной личности и времени. 

<

дата> отмечены умеренные когнитивные нарушения, но не описано, проводились ли тесты, какие вопросы задавались и на основании чего была дана такая оценка. Подэкспертная преморбидно личность с достаточным уровнем образования, общительная, имевшая активную жизненную позицию, уравновешенная, справляющаяся со своими проблемами бытового и социального плана, достаточно адаптировалась после смерти мужа, операции в связи с меланомой, после инфаркта мозга. В. в исследуемый период времени всех узнавала лично и по телефону, сама готовила несложные блюда, самостоятельно принимала назначенные лекарственные препараты, звонила знакомым, обсуждая свои проблемы со здоровьем, звонила социальным работникам, открывая перед их приходом входную дверь, заказывала покупки, сама считала деньги, подсчитывала стоимость по чекам (сведения из справки совета ветеранов, характеристики с места жительства, показания свидетелей О., И., Т., Л., Ш., Р., М., Е., Х., А.). При жизни подэкспертная четко высказывала свое отношение к родным - высказывала обиду на дочь, что она не приходит (свидетель О., М., Х.). В. делилась с окружающими планами распоряжения имуществом и сведениями о произведенных действиях по распоряжению имуществом (свидетель И., Л., М., Х.). Способность подэкспертной к ориентировке, способности четко и понятно излагать свои намерения в период подписания документов 

<

дата> отмечены и в показаниях нотариуса. Даже «при глубокой астении в терминальной стадии онкологического заболевания с раковой интоксикацией, сопровождающейся замедлением реакции на внешние стимулы в сочетании с нарушением памяти, эмоциональной лабильностью, не сопровождающейся нарушением сознания и дезориентировкой в окружающей обстановке и психотическими нарушениями, больные не лишены способности понимать значение своих действий и руководить ими, если усматривается соответствие между конкретными реальными обстоятельствами и ранним волеизъявлением» («Руководство по судебной психиатрии» под ред. ФИО7, ФИО8, ФИО9 - М.: Медицина, 2004). Данных за помрачение сознания у подэкспертной в материалах дела не усматривается. Таким образом, В. на момент выдачи доверенности и составления (подписания) договора дарения 

<

дата> по психическому состоянию могла понимать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии со ст. 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно ст. 425 ГК РФ, договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Положениями ст. 572 ГК РФ установлено, что по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии со ст. 574 ГК РФ, передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

Исходя из положений п. 3 ст. 574 ГК РФ, договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Вместе с тем, правила о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащиеся в ст. 574 ГК РФ, не подлежат применению к договорам, заключаемым после 

<

дата> в силу Федерального закона от 

<

дата> № 302-ФЗ.

Силу п. 1 ст. 131 ГК РФ переход права собственности на недвижимое имущество подлежит государственной регистрации.

Из исследованных судом доказательств, в частности объяснений истца ФИО1, третьего лица ФИО5, показаний свидетелей И. Е. М., следует, что спорное имущество фактически находилось во владении ФИО1 на момент подписания В. договора дарения 

<

дата>, каких-либо возражений, доказательств обратного ФИО3 суду не представлено. Исходя из данных обстоятельств дела, оснований полагать, что ФИО1 не принял дар, не имеется.

Представленный суду договор дарения от 

<

дата> содержит все существенные условия, предусмотренные для договоров данного вида.

Доводы о том, что на момент подписания договора дарения от 

<

дата> квартиры с техническими характеристиками, в нем указанными, не существовали, не свидетельствует о том, что договор не заключен в силу следующего.

Согласно техническому заключению 

<

***> по результатам обследования жилого помещения по адресу: 

<

*****> обнаружена реконструкция в жилом доме, затронуты несущие конструктивные элементы здания путем надстройки второго этажа над квартирами №*** и №***. Имеется одна входная группа. Можно сделать предполагаемый вывод, что на момент заключения договора дарения 

<

дата> квартиры №*** и №*** как объекты недвижимости не существовали.

В соответствии с п. 14 ст. 1 ГрК РФ реконструкция объектов капитального строительства (за исключением линейных объектов) - изменение параметров объекта капитального строительства, его частей (высоты, количества этажей, площади, объема), в том числе надстройка, перестройка, расширение объекта капитального строительства, а также замена и (или) восстановление несущих строительных конструкций объекта капитального строительства, за исключением замены отдельных элементов таких конструкций на аналогичные или иные улучшающие показатели таких конструкций элементы и (или) восстановления указанных элементов.

Таким образом, реконструкция не подразумевает под собой строительство нового объекта недвижимости, а является изменением параметров существующего объекта.

Согласно показаниям допрошенных свидетелей В. знала о том, что ФИО1 реконструировал спорное имущество, при этом согласно техническому заключению 

<

***> данная реконструкция произведена более 5 лет назад. Следовательно, у суда отсутствуют основания полагать, что В. не знала о фактическом состоянии передаваемого в дар имущества при подписания договора дарения.

Представленный суду договор дарения содержит данные, характеризующие объекты недвижимости, являющиеся предметом договора, позволяющие идентифицировать данные объекты.

Таким образом, оснований полагать, что сторонами оспариваемого договора его предмет не согласован, не имеется.

Отсутствие в Едином государственном реестр недвижимости сведений о правах на квартиру по адресу: 

<

*****>, также не влияет на действительность договора, так как Постановлением Правительства УР от 22.08.2005 г. № 125 «Об изменении черты населенного пункта 

<

*****> Удмуртской Республики» внесены изменения в черту населенного пункта 

<

*****> муниципального образования-поселения 

<

*****> Удмуртской Республики с включением в территорию поселка Новый территории бывшего поселка 

<

*****>.

Согласно письму Администрации МО «

<

*****>» 

<

*****> Удмуртской Республики на основании Постановления Правительства Удмуртской Республики от 22.08.2005 г. № 125 адрес: Удмуртская 

<

*****>, соответствует адресу: 

<

*****>

Таким образом, указанные адреса относятся к одному и тому же объекту недвижимости.

Рассматривая доводы представителя ответчика (истца) ФИО3 – ФИО4 о несоблюдении требований закона к форме оспариваемого договора, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 158 ГК РФ сделки совершаются устно или в письменной форме (простой или нотариальной).

Согласно п. 1 ст. 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон могут устанавливаться дополнительные требования, которым должна соответствовать форма сделки (совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т.п.), и предусматриваться последствия несоблюдения этих требований. Если такие последствия не предусмотрены, применяются последствия несоблюдения простой письменной формы сделки (п. 1 ст. 162 ГК РФ).

В силу п. 2 ст. 434 ГК РФ договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Статьей 162 ГК РФ определены последствия несоблюдения простой письменной формы сделки.

Несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства (п. 1 ст. 162 ГК РФ).

В случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность (п. 2 ст. 162 ГК РФ).

Согласно п. 1 ст. 574 ГК РФ дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи.

Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

В соответствии с п. 2 указанной статьи договор дарения движимого имущества должен быть совершен в письменной форме в случаях, когда:

дарителем является юридическое лицо и стоимость дара превышает три тысячи рублей;

договор содержит обещание дарения в будущем.

В случаях, предусмотренных в настоящем пункте, договор дарения, совершенный устно, ничтожен.

Согласно п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Из смысла приведенных положений общих и специальных норм гражданского законодательства следует, что к договору дарения недвижимости применяются общие правила о соблюдении простой письменной формы, каких-либо специальных положений относительно квалифицированной письменной формы, порядка его подписания законодательство не содержит.

Законом не установлена необходимость сшивания, подписания каждого листа/страницы договора, заключенного в простой письменной форме.

Представленный суду договор дарения от 

<

дата>, подписанный ФИО1 и В., состоит из двух листов, при этом указанными лицами подписан только второй лист. Вместе с тем, исходя из содержания данных листов, текст, расположенный на одном из них является продолжением текста на другом листе. Лист договора, подписанный ФИО1 и В., содержит указание на то, что сторонами данного договора являются «Даритель» и «Одаряемый». Одновременного с подписание данного договора В. выдана доверенность ФИО5 на совершение всех действий, необходимых для дарения имущества, указанного в договоре дарения от 

<

дата>, ФИО1

Учитывая указанное, суд приходит к выводу о том, что истцом (ответчиком) ФИО1 доказан факт заключения с В. договора дарения спорного имущества, соблюдения установленных законом требований к форме данного договора.

Согласно п. 3 ст. 551 ГК РФ, в случае, когда одна из сторон уклоняется от государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности.

Таким образом, правовое регулирование вопроса перехода права собственности на объекты недвижимости допускает осуществление государственной регистрации перехода права собственности по решению суда в случае уклонения одной из сторон сделки.

В п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» указано, что на основании ст. 58, 1110 и 1112 ГК РФ обязанности продавца по договору купли-продажи переходят к его универсальным правопреемникам. Поэтому покупатель недвижимого имущества вправе обратиться с иском о государственной регистрации перехода права собственности (статья 551 ГК РФ) к наследникам или иным универсальным правопреемникам продавца.

При отсутствии наследников продавца либо при ликвидации продавца - юридического лица судам необходимо учитывать следующее.

Покупатель недвижимого имущества, которому было передано владение во исполнение договора купли-продажи, вправе обратиться за регистрацией перехода права собственности. Отказ государственного регистратора зарегистрировать переход права собственности в связи с отсутствием заявления продавца может быть обжалован в суд по правилам главы 25 ГПК РФ или главы 24 АПК РФ.

Рассматривая такое требование покупателя, суд проверяет исполнение продавцом обязанности по передаче и исполнение покупателем обязанности по оплате. Если единственным препятствием для регистрации перехода права собственности к покупателю является отсутствие продавца, суд удовлетворяет соответствующее требование покупателя. В резолютивной части решения суд обязывает государственного регистратора совершить действия по государственной регистрации перехода права собственности.

Применительно к рассматриваемому спору, исходя из аналогии закона (ст. 6 ГК РФ), суд может принять решение о регистрации сделки не только в случае виновного уклонения одной из сторон от регистрации сделки, но и в случае невозможности этой стороны совершить определенные действия, направленные на регистрацию перехода права собственности к приобретателю, по независящим от воли данной стороны причинам.

Как следует из существующего правового регулирования отношений, связанных с государственной регистрацией права на недвижимость, их перехода и прекращения, государственная регистрация как формальное условие обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты прав лица, возникающих из договорных отношений, объектом которых является недвижимое имущество, - призвана лишь удостоверить со стороны государства юридическую силу соответствующих правоустанавливающих документов. Тем самым государственная регистрация создает гарантии надлежащего выполнения сторонами обязательств и, следовательно, способствует упрочению и стабильности гражданского оборота в целом. Она не затрагивает самого содержания указанного гражданского права, не ограничивает свободу договоров, юридическое равенство сторон, автономию их воли и имущественную самостоятельность.

Поскольку даритель В. лично участвовала в заключении договора дарения и выдала доверенность на совершение действий, необходимых для оформления дарения, чем выразила свою волю на дарение и государственную регистрацию перехода права собственности по сделке к одаряемому, доверенность на дарение при жизни ею не была отозвана, а факт ее смерти, по сути является обстоятельством объективно влекущим невозможность регистрации перехода права собственности на даримое имущество, суд находит исковые требования ФИО1 подлежащими удовлетворению.

При этом оснований для удовлетворения встречных требований ФИО3 суд не усматривает.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 1 ст. 177 ГК РФ установлено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В подтверждение заявленных встречных требований ответчик (истец) ФИО3, ее представитель ФИО4, при рассмотрении дела ссылались на объяснения ФИО3, показания свидетелей Ш., Т., Л., заключение посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 

<

дата> №*** 

<

П>

Вместе с тем, сами по себе показания свидетелей, не обладающих специальными познаниями в области психологии и психиатрии, не могут являться допустимыми доказательствами психического состояния В. на момент подписания оспариваемого договора.

Выводы о состоянии В. в анализируемый период времени, содержащиеся в заключении психолого-психиатрической экспертизы от 

<

дата> №*** 

<

П>, не могут быть положены в основу решения суда, поскольку как отмечено в данном заключении медицинским психологом, входивший в состав комиссии экспертов, представленные для анализа материалы дела малоинформативны, не содержат достаточных объективных сведений и свидетельских показаний о жизни подэкспертной, ее взаимоотношениях с истцом и ответчиком, позволивших бы эксперту составить полную, объективно подтвержденную картину ее личностных особенностей, особенностей ее эмоционально-волевой, мотивационной сферы, в полной мере оценить критические способности, уровень познавательной деятельности в интересующий период времени. 

Выводы, содержащиеся в указанном заключении, опровергаются заключением комиссии экспертов 

<

У> от 

<

дата> №***, согласно которому В. на момент выдачи доверенности и составления (подписания) договора дарения 

<

дата> по психическому состоянию могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Заключение 

<

У> подготовлено по результатам повторной экспертизы, проведенной с учетом наличия заключения 

<

П> и дополнительных материалов, в том числе показаний свидетелей.

При этом, экспертами 

<

У> как и экспертами 

<

П> учтено состояние здоровья В. на момент заключения договора дарения от 

<

дата> и выдачи доверенности на основании представленных медицинских документов.

Доводы представителя ответчика (истца) ФИО3 – ФИО4 о том, что выводы экспертов 

<

У> основаны только на показаниях свидетелей и не учитывают данные, содержащиеся в медицинских документах, противоречат материалам дела, а именно заключению 

<

У>, из содержания которого следует, что экспертами проанализированы как показания свидетелей, так и данные медицинской документации. Несостоятельны доводы о том, что заключение 

<

У> основано на показаниях свидетелей, которые введены ФИО1 в заблуждение относительно характера рассматриваемого спора, так как показания всех свидетелей об образе жизни В. в анализируемый период времени, ее поведении в целом соотносятся между собой, а экспертами при даче заключения исследовались как показания свидетелей, допрошенных по ходатайству истца (ответчика), так и по ходатайству другой стороны.

Выводы экспертов 

<

У> показаниям допрошенных свидетелей о состоянии В. в целом не противоречат, равно как и пояснениям нотариуса, согласно которым В. в ходе беседы правильно ориентировалась во времени, на вопросы нотариуса отвечала четко и понятно, вела разговор, какие-либо признаки, свидетельствующие о состоянии, когда человек не способен понимать значение своих действий, отсутствовали. После прочтения текса доверенности, В. сама расписалась без всякой посторонней помощи и подсказки.

Недостоверность выводов экспертов 

<

У> представителем ответчика (истца) ФИО3 – ФИО4 обосновывается также заключением специалиста №*** от 

<

дата> АНО 

<

С>», согласно которому экспертные выводы заключения 

<

У> сформулированы в декларативной форме, являются противоречивыми и не имеют должного обоснования, то есть недостоверны. При этом, специалистом АНО «

<

С>» отмечено, что суждение экспертной комиссии, а также его мотивировочная часть содержат недостоверную информацию о психическом состоянии В., сведения, касающиеся психического состояния пациентки, игнорируются и трактуются как не имеющие значения, суждение экспертной комиссии об отсутствии направления на консультацию к психиатру как аргумента в пользу благополучного психического состояния не корректно, в рассматриваемом случае имеются когнитивные нарушения, суждение экспертов об отсутствии тестов и других сведений, касающихся оценки глубины когнитивных нарушений, не является аргументом, позволяющим отрицать наличие самого факта психотических расстройств у В. в юридически значимый период и факт прогрессирования данных расстройств.

Однако специалистом АНО «

<

С>» не указано, какая именно информация, указанная в заключении 

<

У> является недостоверной, какие именно данные о психическом состоянии пациентки игнорируются и трактуются как не имеющие значение. Наличие некорректного суждения не является основанием не доверять выводам экспертов, а наличие расстройства психической деятельности у В. установлено и в заключении 

<

У>, выводы которого сделаны с учетом данного расстройства и основаны, помимо сведений об отсутствии тестов и других сведений, касающихся оценки глубины когнитивных нарушений, также на иных данных, представленных в распоряжение экспертов.

Кроме того, в заключении специалиста АНО «

<

С>» указано, что ответы, сформулированные в заключении 

<

У> не соответствуют в полной мере требованиям нормативно-правовых актов, регламентирующих производство судебной экспертизы, а также положениям теории и практики выполнения судебных экспертиз, так как экспертные исследования в оценке психического состояния В. необходимо было отразить в заключении в объективной форме, с анализом всей информации медицинского характера, имеющей значение для всесторонней оценки. Вместе с тем, специалистом АНО «

<

С>» не отражено, в чем именно выражена необъективность заключения 

<

У>», какая информация медицинского характера не проанализирована. 

Таким образом, заключение специалиста №*** от 

<

дата> АНО «

<

С>» не содержит достаточных сведений о наличии обстоятельствах, ставящих под сомнение выводы заключения 

<

У>.

В связи с удовлетворением требований истца, в силу ст.ст. 88, 94, 98 ГПК РФ, с ответчика ФИО3 в пользу истца ФИО1 подлежат взысканию расходы на проведение экспертизы 

<

У> в размере 19 089 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 8 001 руб., несение которых подтверждено документально.

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах (ч. 1 ст. 100 ГПК РФ).

Истцом ФИО1 заявлено требование о взыскании с ответчика расходов на оплату услуг представителя ФИО2 в размере 30 000 руб., ФИО10 в размере 50 000 руб.

В подтверждение несения расходов на услуги указанных представителей суду представлены: договор на оказание юридических услуг, заключенный между ФИО1 и ФИО2 

<

дата>, квитанция от 

<

дата> об оплате ФИО1 ФИО2 30 000 руб., договор от 

<

дата> возмездного оказания услуг, связанных с намерением обратиться в суд с заявлением о переходе права собственности на спорные объекты, заключенный между ФИО1 и ИП ФИО10, кассовые чеки от 

<

дата> и от 

<

дата> об оплате 50 000 руб. ФИО10

Представитель ФИО2 принимала участие в судебных заседаниях по настоящему гражданскому делу, начиная с 

<

дата>, ФИО10 участия в судебных заседания не принимала, доказательства участия в деле представителя, которому ФИО10 перепоручено представление интересов ФИО1, либо находящегося с ней в трудовых отношениях, суду не представлено.

Таким образом, ФИО1 подлежат возмещению расходы на указанных представителей в соответствии с проделанной ими работой 

Учитывая указанное, принимая во внимание степень сложности настоящего гражданского дела, проделанную представителями работу (ИП ФИО10 – составление иска, ФИО2 – участие в судебных заседаниях с 

<

дата>) суд пришел к выводу о том, что в пользу истца ФИО1 с ответчика ФИО3 подлежат взысканию расходы по оплате услуг представителя в размере 27 000 руб., из них 2 000 руб. за составление иска ИП ФИО10, 25 000 руб. за участие ФИО2 в судебных заседаниях и проделанную при этом работу, что соответствует принципу разумности.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 – удовлетворить.

Произвести государственную регистрацию перехода права собственности по договору дарения от 

<

дата> от В., умершей 

<

дата>, к ФИО1 на следующие объекты недвижимого имущества:

- квартиру 

<

*****>; 

- земельный участок 

<

*****>; 

- квартиру 

<

*****>; 

- земельный участок 

<

*****>.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 расходы на оплату услуг представителя в размере 27 000 руб., расходы на проведение экспертизы в размере 19 089 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 8 001 руб.

Требования ФИО3 о признании сделок недействительными – оставить без удовлетворения.

Решение суда может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Воткинский районный суд Удмуртской Республики.

Мотивированное решение суда составлено 28 мая 2018 года.

Судья Д.Н. Шкробов