УИД 47RS0015-01-2023-000341-31

Дело № 2-513/2023 10 ноября 2023 года 

РЕШЕНИЕ

И м е н е м Р о с с и й с к о й Ф е д е р а ц и и

Сланцевский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Давидович Н.А.,

с участием прокурора Андреевой И.О.,

при секретаре З.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО11, ФИО11 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница» о взыскании компенсации морального вреда 

У С Т А Н О В И Л:

Истцы ФИО11 и ФИО11 обратились в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница» о взыскании компенсации морального вреда.

В качестве соответчика по делу привлечен Комитет по здравоохранению Ленинградской области. (л.д.231 т.1).

В судебном заседании истец ФИО11 исковые требования поддержала и пояснила, что ФИО4 и ФИО11 ее сыновья. Они женаты не были, детей у них нет, проживали братья вместе в квартире по адресу: 

<

адрес>, были «не разлей вода». 29 марта 2020 года около 14-00 или 15-00, точно не помнит, ей позвонил ФИО24 и попросил вызвать скорую помощь и полицию, сказал, что ФИО4 плохо. Она вызвала и «скорую» и полицию и побежала к ним домой. Когда она подошла к их дому, то скорая помощь уже отъезжала от дома. В квартире был ФИО25 и сотрудник полиции. ФИО26 сказал, что у ФИО4 был порез на ноге, и он потерял много крови, он жгутом перетянул ему ногу. На кухне была большая лужа крови. ФИО28 был очень взволнован, был выпивши. Как он ей сказал, что девушка Димы сообщила о том, что беременна, и они отмечали это событие, выпивали. ФИО31 забрали в полицию. Когда она с девушкой-полицейским вышла на улицу, то она ей (ФИО29 сказала, что позвонили из больницы, что ФИО4 можно забирать домой. Они вместе поехали в приемное отделение, она отвезла ФИО4 вещи. В приемном покое ФИО4 сидел на каталке, нога была забинтована, был очень бледным, она помогла ему одеться, так как он самостоятельно одеться не мог, падал с каталки. В приемном отделении врач сказал, что он может идти домой. Но ФИО4 и её, сотрудники полиции повезли в ОВД для того, чтобы допросить ФИО4. Она присутствовала в кабинете при его допросе, ему было очень плохо, был вялый, слабым. Она с помощью сотрудника полиции довела его до туалета, чтобы помыть ему лицо холодной водой, сам он идти не мог. После допроса, сотрудник полиции помог ей вывезти ФИО4 из здания полиции на улицу. В дверях они встретили ФИО37, которого вели на допрос. ФИО4 на улице посадили на клумбу, и они стали ждать ФИО43. Ждали около часа. ФИО4 сказал ей: «я хочу спать, мне холодно». Потом пришел ФИО36 и стал ловить машину, чтобы отвезти ФИО4 домой, потому что он сам идти не мог. ФИО4 увидев ФИО50, встал с клумбы и хотел идти за ним, но сразу же упал, ударился головой об асфальт, даже был слышен звук удара головы. Она побежала в ОВД, попросила вызвать скорую помощь. Скорая помощь приехала быстро. ФИО4 уже не был доступен контакту, не разговаривал, фельдшер его осматривать не стала, никакой помощи не оказывала, сразу же погрузили в «скорую». ФИО49 ничего плохого не делал работникам скорой помощи. Она попросила фельдшера взять ее с ними в приемный покой, но ей отказали, сказали, чтобы шла пешком. После чего ФИО45 пошел домой, а она пошла в больницу в приемный покой. В приемном покое была одна медсестра, посетителей никого не было. Она увидела, что на полу лежит ФИО4 без чувств, и рядом никого нет. Она сама с трудом подняла ФИО4 и положила его на каталку, и села с ним рядом. Через пол часа к ним подошла медсестра и сказала: «у нас карантин, идите домой, он проспится и придет через час домой». За то время пока она была рядом с сыном, к нему никто не подходил и медицинской помощи не оказывал. Её просто выставили на улицу, но домой она не пошла. Два часа она ходила под окнами приемного отделения, ждала, когда выйдет ФИО4. Потом на улицу вышла медсестра покурить, и разрешила ей войти в помещение приемного покоя, и посидеть в комнате для посетителей. Проходя мимо, она увидела, что ФИО4 так и лежал на каталке в коридоре приемного отделения, врача не было. В комнате для посетителей она пробыла около двух часов. Потом пришла медсестра и сказала «идите домой, ФИО4 в реанимации, спит, завтра утром принесите ему вещи». Она успокоилась, решила, что всё под контролем у врачей, и пошла домой, в коридоре ФИО4 уже не было. Пол первого ночи ей позвонили из больницы и сообщили о смерти сына. Она сразу же пошла домой к ФИО11, сообщила о смерти брата, они всю ночь вдвоем про плакали. За то, что так медицинские работники отнеслись бесчеловечно к ее сыну, никакой медицинской помощи ему оказано во время не было, можно сказать, что он на ее глазах умирал, она просит взыскать со Сланцевской больницы 25 000 000 рублей. Она потеряла сына, а это невосполнимая утрата.

Истец ФИО11 исковые требования поддержал и пояснил, что ФИО4 его старший брат. Ни он, ни ФИО4 семьи не имели, проживали вместе в квартире по адресу: 

<

адрес>. Они были очень близки, вместе работали на одном предприятии, всегда были вместе, только служба в армии их разлучала. Брат всегда для него был примером. В 2007 году умер их отец, и брат заменил ему отца. Брат всегда его поддерживал, был для него примером во всем, теперь он лишился такой поддержки. Врачи Сланцевской больницы лишили его шанса на жизнь. Отношение врачей бесчеловечное. Когда первый раз ФИО4 привезли в больницу с резаной раной, он много потерял крови, и его нельзя было отпускать домой теряющего сознание. Считает, что смерти брата можно было бы избежать, если его в первый раз оставили бы в больнице, и тогда бы он на улице не упал бы. То, что они оба были выпивши, он не отрицает. И если, как указано в медицинских документах, у брата была сильная степень опьянения, когда его привезли во второй раз, а он больше нигде не пил, потому что сразу его повезли в ОВД на допрос, то тем более его в первый раз, когда доставили в приемный покой, должны были оставить и не отпускать. Когда его привезли во второй раз в больницу, то бросили на пол как мешок картошки, Человек мучительно умирал на глазах у матери, он не приходил в себя, ничего сказать не мог. Врачи больницы никак не отреагировали на то, что фельдшером в документах было указано на черепно-мозговую травму, но никто из врачей не подошел к брату. Считает, что врачи ФИО12 своим не профессионализмом не дали его брату шанс на жизнь. ФИО4 не дожил до 40 лет. После смерти брата, жизнь для него остановилась. Он не мог оставаться в г. Сланцы, и ушел лечить свою душу, живет и работает при храме в Усть Луге. Он будет рад любой компенсации морального вреда, брата ему никто не вернет. Брат похоронен в г. Пушкин, где похоронен их отец и другие родственники, часто бывать на кладбище ни он, ни мама не могут, из-за удаленности, поэтому он просит взыскать 25 000 000 рублей компенсации морального вреда, которые он, возможно, сможет потратить их на приобретения жилья в г. Пушкин, чтобы быть рядом со своим братом.

Представители ответчиков ГБУЗ Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница», действующие на основании доверенности ФИО13 и ФИО14, исковые требования П-вых не признали ни по праву, ни по размеру и пояснили, что в ходе судебного разбирательства не нашло подтверждений и доказательств того, что смерть ФИО4 наступила именно вследствие некачественного оказания работниками медицинской помощи, ненадлежащего исполнения ими своих профессиональных обязанностей, бездействиями медицинского персонала. Экспертизой установлены дефекты в оказании медицинской помощи ФИО4, часть из которых, а именно: ведение медицинских документов, не в полном объеме оформлен план обследования в медицинской карте стационарного больного, никак не повлияло на исход заболевания и не стало причиной ухудшения состояния пациента. Так же дефекты, установленные внутренней документальной проверкой Комитетом по здравоохранению ЛО и заключением экспертов комиссионной судебно-медицинской экспертизы, такие как несвоевременные диагностические мероприятия и осмотр врача, которые как указано в экспертизе, могли повлиять на течение заболевания, носят предположительный характер. Так же те дефекты в оказании медицинской помощи, не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями для пациента. Так же истцы не доказали то, что им причинен моральный вред. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Истцами не представлено доказательств и обстоятельств, свидетельствующих о причинении физических и нравственных страданий, например таких, как ухудшение состояния здоровья, обращений за медицинской помощью. В основании иска лежат страдания и переживания только связанные с потерей близкого человека. Просили в иске отказать.

Представитель соответчика Комитет по здравоохранению Ленинградской области- представитель в судебное заседание не явился, о дне суда извещен надлежащим образом (л.д. 45 т.2).

В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований были привлечены: ФИО7, ФИО8, ФИО10, ФИО9, ФИО2 от которых поступили письменные заявления и телефонограмма от ФИО6 о рассмотрении дела в их отсутствие.

В судебном заседании 27 июля 2023 года 3-е лицо ФИО8 пояснила, она работает в ФИО12 фельдшером выездной подготовки. 29 марта 2020 года поступил вызов от матери ФИО60 о том, что сыновья подрались и, наверное, брат брата зарезал. Бригада скорой помощи выехала по адресу на 

<

адрес> Им было долго не попасть в квартиру, дверь им никто не открывал, они вошли вместе с работниками полиции. Когда они вошли в квартиру, всё было в крови. Истец суетился, кричал, мешал им оказывать медицинскую помощь брату. ФИО62 сидел на полу на кухне, был в состоянии алкогольного опьянения, на ноге у него был наложен жгут. Истец так же находился в алкогольном опьянении. Они обработали потерпевшему рану, и повезли в приемный покой больницы для санации раны. Они привезли ФИО61 в приемный покой, передали и уехали. Критической кровопотери у него не было. Второй раз их вызвали сотрудники полиции около 17-00. Они подъехали к зданию полиции, и увидели снова ФИО3 Он находился у ворот полиции, полусидя на поребрике, был в сознании, крови нигде не было. Он разговаривал, но на контакт не очень шел, был пьянее, чем в первый раз. Истец бегал рядом, истерил, мешал им, и тоже был намного пьянее, чем в первый раз, когда они его видели. Она попросила истца помочь им погрузить потерпевшего на носилки и в «скорую», но он категорически отказался помочь. Когда они стали грузить потерпевшего, истец мешал им забирать его, хватал ее за руки, угрожал физической расправой, кричал, что найдет ее и расправится, выражался нецензурной бранью, у нее на руках остались синяки. Истец не то, чтобы не хотел, чтобы они забирали его брата, он хотел, чтобы они его на руках донесли до «скорой». Когда они погрузили потерпевшего в машину скорой помощи, то она увидела на голове потерпевшего поверхностную широкую свежую царапину, крови не было. Когда они первый раз с 

<

адрес> доставляли ФИО63 с резаной раной, то на голове у него царапины не было. Эта царапина свежая. Если бы он упал с высоты собственного роста, то были бы другие повреждения: шишка или гематома на голове, но кроме царапины ничего не было. Она спросила у него, откуда ссадина, на что тот ответил «отстаньте от меня, мне ничего не надо, я хочу домой спать». В его состоянии и поведении ее ничего не насторожило. Ни истец, ни их мать, ни сам потерпевший, ничего не сказали, что он падал. Она заполнила сопроводительный лист и карту вызова. В приемном покое они отдают сопроводительный талон медицинской сестре, а карту вызова должен им подписать дежурный врач, которому они передают пациента. Когда они приехали, в приемном покое находился врач ФИО10. Медицинской сестре она передала сопроводительный талон. ФИО10 сидел за столом и заполнял какие то документы, она ему сказала, что доставили пациента в алкогольном опьянении и имеется ссадина на голове. Травматолог не появился, они подождали минут 10-15, оставили пациента в приемном покое и уехали на следующий вызов, карту вызова им так никто из врачей и не подписал. Её упущение, что в карте вызова и в сопроводительном талоне она не указала под вопросом черепно-мозговую травму, но у пациента не было никакой неврологической симптоматики. Пациент в приемном покое сидел, пытался встать, координация движения нарушена не была, контакту был доступен, разговаривал.

В судебном заседании 27 июля 2023 года 3-е лицо ФИО7 пояснил, что работает фельдшером на скорой помощи. ДД.ММ.ГГГГ совместно с ФИО8 он выезжал по вызову к зданию полиции. По прибытию увидели, что у ворот забора к зданию полиции на дорожке полусидел мужчина. Мужчина находился в сильном алкогольном опьянении. С ним рядом находились мужчина и женщина. Потерпевший сильно агрессировал. Он стал его осматривать, он его отталкивал. Истец находился рядом, ругался, скандалил, тоже быль в состоянии алкогольного опьянения. Он померил давление потерпевшему, давление было в норме, контакту был доступен, в сознании, тошноты, рвоты не было. На голове была поверхностная ссадина, как будто обо что то обтёрся. Если бы он упал с высоты собственного роста, то была бы на голове шишка или гематома, но ничего этого не было. Говорил, чтобы его не трогали, что хочет домой, отталкивал их. Поскольку отказ от госпитализации он не подписывал, то на улице они его оставить не могли. Они пытались довести его до машины «скорой» помощи, но он присаживался, не шел, тогда они его погрузили на носилки, и на «скорой» повезли в приемное отделение Сланцевской больницы. Его ничего не насторожило в поведении потерпевшего. В приемном отделении, потерпевший пытался встать с носилок, пытался куда то уйти, говорил, что хочет домой, ему говорили, что надо посидеть, и он снова садился. Был в сознании, контакту доступен, неврологических симптомов не было. В приемном отделении находился врач ФИО10. За то, что он с ФИО8 не по правилам сдали пациента в приемное отделение, в карте вызова врач не расписался о том, что принял пациента, им объявлен выговор.

В судебном заседании 27 июля 2023 года 3-е лицо ФИО10 пояснил, что в тот день он был дежурным врачом, находился в приемном отделении, заполнял карту только что осмотренного им до этого больного. В это время пришла фельдшер скорой помощи и сказала, что привезла пациента в состоянии алкогольного опьянения и со ссадиной на голове. Почему он не подписал карту вызова, не помнит. Не помнит, почему не осмотрел потерпевшего, видел, что тот сидел в коридоре спокойно, сознание не терял. Его вроде бы вызвали на отделение, и он ушел, почему не сказал медсестре, чтобы осмотрел потерпевшего травматолог, не помнит. Когда он снова пришел в приемное отделение, там уже был врач травматолог ФИО9, он, наверное, и назначил пациенту КТ, он (ФИО10) вроде ничего ему не назначал. Потом пациента отвезли в реанимацию. Сколько по времени находился в приемном отделении пациент без медицинской помощи, не помнит, если в медицинских документах указано, что три часа, то так и было. Когда и кем пациент был оформлен в приемном отделении, не помнит, так же не помнит, было ли к нему применено дисциплинарное взыскание.

В судебном заседании 27 сентября 2023 года третье лицо ФИО9, заведующий отделением травматологии, пояснил, что в тот день он был дежурным врачом, заступил на смену в 9-00. Около 15-00 по «скорой» поступил ФИО3 Он его осмотрел, на голени была резаная рана, пациент находился в алкогольном опьянении. Контакту был доступен, но речь замедленная. Пациент сообщил о том, что он сам себе нечаянно нанес такое повреждение. По характеру раны и раневого канала, было понятно, что сам себе пациент не мог нанести такое ранение, поэтому было сообщено в полицию. Потерпевший был возбужден, махал руками, мешал ему работать. Было сделано ушивание раны, и пациент отпущен домой, госпитализация не требовалась. Иных повреждений у пациента не было, ссадины на голове также не было. Около 21-00 того же дня его вызвала дежурная медсестра в приемное отделение. Там находился ФИО3, он был без сознания, лежал в коридоре на нижней кушетке, продуктивному контакту не доступен. Рядом с ним стоял ФИО10. Он (ФИО9) осмотрел больного, на болевые раздражители пациент не реагировал, он заподозрил черепно-мозговую травму и сразу же направил его на КТ. Он не врач рентгенолог, но на его взгляд, на КТ, тяжелых повреждений головного мозга, требующих немедленного срочного оперативного вмешательства, выявлено не было. Было принято решение поместить пациента в реанимационное отделение. В кабинете КТ при перекладывании пациента с каталки на каталку, сердце остановилось. Смерть наступила от отека головного мозга, плюс алкогольное опьянение сильной степени. В его практике не было случая, чтобы с отеком мозга и алкогольным опьянением пациент выживал. Даже, если провести реанимационные действия, смертность достигает 80-90%.

В судебном заседании 27 сентября 2023 года третье лицо ФИО2 пояснила, что с 01 августа 2016 года по 12 сентября 2022 года работала в ФИО12 в приемном отделении дежурной постовой медсестрой. В ее обязанности входило: медицинские манипуляции, уколы, капельницы, клизмы, помощь доктору, если нужна ему при осмотре пациента. В смену работает она и санитарка. Если в приемный покой поступает больной, то в ее обязанность входило вызвать к больному врача. Когда пациента привозят по «скорой», то фельдшер скорой помощи заполняет сопроводительный лист, говорит, с каким диагнозом доставлен пациент. В присутствии фельдшера она обязана вызвать к пациенту дежурного врача. Фельдшер должна передать врачу пациента, но бывает так, что поступает срочный вызов, и фельдшера уезжают, не дождавшись доктора. 29 марта 2020 года она заступила на смену в 9-00. Первый раз потерпевшего привезли к ним с резаной раной, вроде бы на ноге. Она вызвала врача ФИО9, он осмотрел пациента, обработал и зашил рану. Пациент был в состоянии алкогольного опьянения, был буйным, контакту доступен. После ушивания раны, больной был врачом отпущен домой, а ей врач ФИО9 сказал сообщить в ОВД о том, что с такой раной был доставлен пациент, и сам он ее себе нанести не мог. В тот день очень много поступало в приемное отделение людей, и во сколько второй раз привезли по «скорой» его снова, не помнит. У него было более сильное опьянение, чем когда он поступил в первый раз. Она не врач, может такое состояние было и от полученной травмы, но запах алкоголя от него был сильный. Его в приемное отделение привезли на каталке, контакту он был доступен, пытался встать и уйти. Фельдшер указала первичный диагноз «алкогольное опьянение», и второй- «ссадина волосистой части головы затылочной области». «Алкогольное опьянение» это терапевтический диагноз. Когда с таким диагнозом поступают пациенты, то к ним сразу же вызывается терапевт, доктор обязан принять такого пациента у фельдшера под роспись. Когда привезли этого пациента, в приемном отделении находился врач ФИО10, дежурный терапевт. Он разговаривал с фельдшером, а она (ФИО6) в это время вышла на улицу поговорить по телефону, и не знает, как ФИО10 оформлял пациента. Она обязана записать пациента в журнал, у них их два: амбулаторный и стационарный. Если пациента осмотрели и отпустили, то запись в амбулаторном журнале, если госпитализируют, то в стационарном журнале. Когда она вернулась с улицы, был ли в приемном отделении ФИО10, или уже нет, не помнит, скорее всего он уже ушел на отделение, когда уехала фельдшер. Осматривал ли ФИО10 ФИО65, не может сказать. Поскольку народу в тот день было много, скорее всего запись в журнале она сделала позже. Проходя, она увидела, что ФИО66 лежал на каталке в коридоре, она к нему подходила, он разговаривал. Поскольку первым стоял диагноз «алкогольное опьянение», то его должен был осмотреть врач терапевт, и сам решить, кто еще из врачей должен был провести осмотр. Говорил ли ФИО10 ей, что надо вызвать травматолога, она не помнит. Давал ли ФИО10 какие либо рекомендации по этому пациенту, она не помнит, если она ничего не делала и никого не вызывала, значит никаких указаний ФИО10 ей не оставил. Когда она увидела, что пациенту стало плохо, он спал, она позвонила ФИО10, и он ей сказал вызвать ФИО9. Они вдвоем пришли в приемное отделение и после этого повезли пациента на КТ. Больше она ничего не помнит.

Суд, выслушав истцов, их представителя, представителей ответчика, третьих лиц, изучив материалы дела, материалы КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ, выслушав заключения прокурора Андреевой И.О., полагавшей, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению (взыскать компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб, в пользу ФИО11, и 250 000 руб в пользу ФИО67), приходит к следующему.

Истцы указывали на то, что медицинские услуги ФИО4 были оказаны районной больницей несвоевременно, не в полном объеме, неквалифицированно, это привело к ухудшению состояния его здоровья и последующей смерти, имеется причинно-следственная связь между действиями врачей районной больницы, выразившимися в оказании ФИО4 медицинской помощи ненадлежащего качества, и наступлением его смерти, истцам причинены нравственные и физические страдания в связи со смертью близкого родственника, в связи с чем они просили взыскать с районной больницы компенсацию морального вреда.

Согласно Конституции Российской Федерации к числу признаваемых в Российской Федерации и защищаемых прав и свобод относятся, прежде всего, право на жизнь (статья 20 часть 1), как основа человеческого существования, источник всех других основанных прав и свобод и высшая социальная ценность, и право на охрану здоровья (статья 41 часть 1), которая также является высшим для человека благом без которого могут утратить значения многие другие блага. В силу указанных положений Конституции Российской Федерации на государство возложена обязанность уважения данных конституционных прав и их защиты законом (статья 18).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

В гражданском законодательстве жизнь и здоровье рассматриваются как неотчуждаемые и непередаваемые иным способом нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" 

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). Пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния.

В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Законодатель, закрепив в ст. 151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина").

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В ходе рассмотрения дела и подтверждается материалами дела, согласно записи акта о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 умер ДД.ММ.ГГГГ (л.д.15 т.1).

В справке о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ указана причина смерти: травматический отек головного мозга; перелом височной и затылочной костей черепа; другие случаи падения на поверхности одного уровня. На улице (л.д.121 т.1).

Согласно записи акта о рождении ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, № от ДД.ММ.ГГГГ в графе «мать» указана ФИО11, в графе «отец» ФИО1 (л.д.17 т.1).

Согласно записи акта о рождении ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения № от ДД.ММ.ГГГГ в графе «мать» указана ФИО11, в графе «отец» ФИО1 (л.д.40 т.1).

То есть факт наличия родственных отношений между истцами и умершим ФИО4 установлен.

Согласно постановления от 01 сентября 2020 года, отказано в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в действиях медицинских сотрудников ГБУЗ ЛО «СМБ», которые должны были оказывать медицинскую помощь ФИО4, состава преступления, предусмотренного ч.2 ст. 124 УК РФ (л.д.140-141 КУСП).

Данное постановление было отменено 11 ноября 2020 года (л.д.183 КУСП)

Постановлением от 16.12.2020 года отказано в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч.2 ст. 124 УК РФ в отношении неустановленного лица по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ (отсутствие события преступления) (л.д.188-189 КУСП).

Согласно акта судебно-медицинского исследования трупа (л.д.144-151 КУСП) смерть ФИО68 наступила от тупой закрытой травмы головы с кровоизлиянием под мягкую мозговую оболочку головного мозга, мозжечка, осложнившейся травматическим отеком головного мозга. Данное повреждение находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО4

Из протокола врачебной комиссии № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.104-110 КУСП) следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 17-17 в отделение СМП ФИО12 поступил вызов сотрудников полиции к пациенту ФИО4 Поводом к вызову было: упал на улице после допроса в полиции. В 17-24 осмотрен фельдшерами ФИО8, ФИО15, безболезненных неврологических патологических знаков нет, локально-поверхностная рана волосистой части головы затылочной области, без кровотечения. Выставлен диагноз: признаки алкогольного опьянения, поверхностная ссадина затылочной области волосистой части головы. После осмотра бригадой СМП был доставлен в приемное отделение стационара № ФИО12 в 17-30. Фельдшером отделения СМП пациент был передан дежурной медсестре приемного отделения ФИО2, дежурному врачебному персоналу пациент по утвержденным правилам передан не был. В момент поступления больного в приемном отделении находился дежурный врач-терапевт ФИО10 Не дождавшись дежурного врача травматолога, в 17-45 бригада СМП покинула приемное отделение. В приемном отделении пациент находился до 21-50, когда состояние ухудшилось, в связи с чем, были вызваны дежурный врач-травматолог ФИО9 и дежурный врач терапевт ФИО10, которыми пациент был осмотрен в 21-55. По данным физикального осмотра сформулирован предварительный диагноз: закрытая 

<

данные изъяты>. Назначено КТ головного мозга. Заключение: 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. Решение врачебной комиссии: фельдшерами ФИО70 и ФИО8 больной не передан дежурному врачу-травматологу по установленным правилам, что привело к несвоевременному осмотру врачом и отсутствию врачебного наблюдения за больным в приемном отделении. Имела место неправильная тактика медицинской сестры приемного отделения ФИО6, что привело к отсутствию врачебного наблюдения за больным в приемном отделении до момента ухудшения его состояния. Врачом-травматологом ФИО9, врачом-терапевтом ФИО10 план обследования в медицинской карте стационарного больного оформлен не в полном объеме, что не повлияло на исход заболевания. Обеспечен осмотр дежурным врачебным персоналом отсрочено, что привело к невозможности своевременно выполнить все диагностические мероприятия, установить диагноз, обеспечить оказание медицинской помощи.

Согласно заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы №-к (л.д.155-182 КУСП), в 17-30 ФИО11 был доставлен фельдшерской бригадой СМП в приемное отделение ФИО12. Согласно п.9 Приложения № к Порядку оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи, утвержденного приказом МЗ РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н, «по завершении медицинской эвакуации медицинский работник выездной бригады скорой медицинской помощи, назначенный старшим указанной бригады, передает пациента и соответствующую медицинскую документацию под роспись о приеме уполномоченному медицинскому работнику приемного отделения». Подпись о передаче ФИО11 медицинскому персоналу приемного отделения ФИО16 в карте вызова СМП № отсутствует. ФИО4

был осмотрен врачами травматологом и дежурным терапевтом при его повторном доставлении в приемное отделение ГБУЗ ЛО ФИО12 ДД.ММ.ГГГГ в 21-55, после резкого ухудшения состояния (глубокое оглушение) то есть спустя 4 часа 25 минут после его поступления в приемное отделение. По результатам объективного осмотра в 21-55 ФИО11 был установлен правильный в части травмы головы предварительный диагноз: 

<

данные изъяты>. Объективные медицинские данные о наличии у ФИО11 хронической алкогольной интоксикации с полиорганными проявлениями в представленных медицинских документах отсутствуют. КТ головного мозга была выполнена ФИО71 в 22-20, через 4 часа 50 минут после поступления в приемное отделение. Таким образом, пребывание ФИО11 в приемном отделении с 17-30 до 21-55 не сопровождалось оказанием ему медицинской помощи. Согласно п.3.18.1 Приказа МЗ РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев качества медицинской помощи»: осмотр врачом-нейрохирургом и/или врачом-травматологом-ортопедом и/или врачом-анестезиологом-реаниматологом должен быть осуществлен не позднее 1-го часа от момента поступления пациента в стационар с оценкой степени нарушения сознания по шкале Глазко; КТ головного мозга должна быть проведена не позднее 3-х часов с момента поступления пациента в стационар. Таким образом, медицинская помощь ФИО4 в приемном отделении ГБУЗ ЛО «ФИО12», в том числе установление предварительного диагноза, была оказана несвоевременно. Оказание медицинской помощи после резкого ухудшения состояния ФИО11 в 23-00 (клиническая смерть) при его обоснованном переводе из кабинета КТ-исследования в ОРИТ после объективного подтверждения наличия травмы головного мозга- проведение сердечно-легочной реанимации- было осуществлено в полном объеме. Объективных данных, указывающих на необходимость экстренной хирургической помощи ФИО11, в ходе производства настоящей экспертизы не установлено. При оказании медицинской помощи ФИО11 на всех этапах были выявлены следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи:1. Догоспитальный этап: отсутствие сбора анамнеза травмы при наличии повреждения на голове бригадой СМП; отсутствие в диагнозе бригады СМП указаний о черепно-мозговой травмы (в предположительной форме); невыявление оснований для госпитализации пациента бригадой СМП; неправильная передача пациента бригадой СМП медицинскому персоналу приемного отделения ФИО12. 2. Госпитальный этап: невыявление по результатам КТ головного мозга от ДД.ММ.ГГГГ перелома черепа у ФИО11 в ФИО12; несвоевременное оказание медицинской помощи в приемном отделении ФИО12. Черепно-мозговая травма, имевшаяся у ФИО11 на фоне алкогольного опьянения сильной степени и осложнившаяся быстро развившимся отеком головного мозга (непосредственная причина смерти), могла обусловить наступление летального исхода при отсутствии всех недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи, выявленных в ходе производства настоящей экспертизы. Таким образом, все вышеуказанные недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО4 При этом, неправильная передаче пациента бригадой СМП медицинскому персоналу приемного отделения и несвоевременное оказание медицинской помощи в приемном отделении не позволили в полной мере использовать все возможности оказания специализированной медицинской помощи ФИО11, то есть явились условиям, способствовавшим развитию негативных последствий и наступлению летального исхода. Таким образом, вышеуказанные недостатки находятся в непрямой (косвенной, опосредованной) причинно-следственной связи со смертью ФИО4 Определение возможности «избежать неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО11» при отсутствии данных недостатков не входит в компетенцию судебно-медицинского эксперта, так как носит гипотетический характер. Другие выявленные недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО11 не находятся.

Так же в экспертном заключении указано, что у экспертной комиссии имеется обоснованное сомнение в объективности данных в карте вызова СМП об отсутствии неврологической симптоматики у ФИО4, так как по данным научной литературы «Нейротравматология», ушиб головного мозга (имевшийся у пациента на момент оказания медицинской помощи бригадой СМП) у больных с алкогольной интоксикацией характеризуется выраженными вегетативными и очаговыми неврологическими нарушениями. Диагноз, установленный ФИО72 бригадой СМП, был не точным: «свежая» ссадина в затылочной области не позволяла исключить у потерпевшего наличие черепно-мозговой травмы. Учитывая указанную в диагнозе бригады СМП ссадину в затылочной области, ФИО11 в приемном отделении должно было быть осуществлено проведение врачебного осмотра с последующим КТ исследованием головного мозга с целью исключения/подтверждения черепно-мозговой травмы, даже при отсутствии указаний о ней в диагнозе СМП. (л.д.76 КУСП). Своевременное проведение врачебных осмотров и КТ исследования головного мозга позволило бы выявить наличие у ФИО73 черепно-мозговой травмы с дальнейшей реализацией комплекса лечебно-диагностических мероприятий в соответствии в Порядком оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «нейрохирургия». Наличие вышеуказанных недостатков оказания медицинской помощи послужило причиной необоснованно длительного нахождения ФИО11 (в течение 4 часов 25 мин) в приемном отделении без оказания ему своевременной и адекватной медицинской помощи (л.д.177 КУСП).

Из ответа Комитета по здравоохранению Ленинградской области направленного на имя ФИО11, следует, что в рамках ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности, утвержденного приказом Минздрава России от 21.12.2012 № 1340н, Комитетом проведена внеплановая документарная проверка по выявлению соответствия качества оказанной ее сыну медицинской помощи, установленным порядкам и стандартам в сфере здравоохранения, в отношении ГБУЗ ЛО ФИО12. В результате проверки установлено, что медицинская помощь в ГБКЗ ЛО ФИО12 оказана с нарушением требований действующего законодательства в сфере здравоохранения (л.д.18 т.1).

Из ответа руководителя территориального органа Росздравнадзора по СПб и Лен области, направленного в адрес ФИО11 следует, что в ходе проведения внеплановой документарной проверки ГБУЗ ЛО ФИО12 выявлены нарушения обязательных требований: Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», Приказа Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказа Минздрава России от 02.12.2014 № 796н «Об утверждении Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи» (л.д.21 т.1).

Согласно акта внеплановой документарной проверки соблюдения порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи при оказании медицинской помощи ФИО4 ГБУЗ ЛО ФИО12 №-р/20 от ДД.ММ.ГГГГ, медицинская помощь в ГБУЗ ЛО ФИО12 оказана с нарушением требований Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи, утвержденного приказом Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н, Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «травматология и ортопедия», утвержденного приказом МЗ РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н. Установлены нарушения в ведении и оформлении первичной медицинской документации в ГБУЗ ЛО ФИО12 (л.д.48-51 т.1).

Согласно талона к сопроводительному листу станции скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, в графе «диагноз врача» указано- признаки алкогольного опьянения, ссадина волосистой части головы затылочной области (л.д.98-99 т.1). Доставлен в приемное отделение в 17-30.

Приказом №-н от ДД.ММ.ГГГГ ФИО5, ФИО8- фельдшерам скорой медицинской помощи отделения СМТ объявлен выговор за ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей. ФИО6, медицинской сестре приемного отделения стационара № объявлен выговор за ненадлежащее исполнения своих должностных обязанностей. ФИО9, врачу-травматологу, объявлено замечание за ненадлежащее исполнения своих должностных обязанностей; ФИО10-врачу-терапевту объявлено замечание за ненадлежащее исполнения своих должностных обязанностей (л.д.3-4 т.2).

Представитель ответчика ФИО13 пояснила, что отсутствуют правовые основания для удовлетворения исковых требований П-вых, указав на отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями работников ФИО12 и наступившей смертью ФИО4, а также на отсутствие вины ГБУЗ ФИО12 в смерти ФИО4

Суждение представителей ответчика о том, что одним из условий наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие прямой причинной связи между противоправным поведением ответчика ГБУЗ ФИО12 и наступившим вредом - смертью ФИО4, повлекшей причинение истцам моральных страданий, противоречит приведенному правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Согласно судебной практики Верховного Суда РФ, по искам родственников умерших пациентов к медицинским организациям, возможность взыскания морального вреда не поставлена в исключительную зависимость от наличия прямой причинно-следственной связи между наступившим вредом и противоправным поведением медицинских работников. Основанием для взыскания такого вреда является также косвенная (опосредованная) связь, если дефекты оказания медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья и привести в конечном итоге к его смерти. Любые дефекты оказания медицинской помощи являются дополнительным основанием для принятия решения о ненадлежащем лечении пациента и для выводов о виновности медицинской организации в наступлении летального исхода. (Определение ВС РФ № 18-КГ20-122-К4 от 22.03.2021).

В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ГБУЗ ФИО12 медицинской помощи ФИО4 могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Так, согласно частям 2, 5 статьи 70 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 названного Федерального закона. Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента.

Согласно Гражданского кодекса РФ право на жизнь и здоровье, принадлежащие гражданину от рождения, является его личным неимущественным правом, а жизнь и здоровье - нематериальными благами, которые защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусматривает возможность потерпевшей стороны требовать компенсации морального вреда.

С учетом установленных по делу обстоятельств, руководствуясь положениями статей 150, 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", суд пришел к выводу, что установленные заключением комиссии экспертов дефекты оказания медицинской помощи являются основанием для возложения на ответчика обязанности по компенсации истцам морального вреда.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий.

Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Как пояснила ФИО11, она потеряла сына, и горечь утраты не может оцениваться никакими деньгами. 

Смерть ребенка, безусловно для родителей, является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие истца ФИО11, неимущественное право на родственные и семейные связи. 

Смерть сына, повлекла для истца ФИО11 необратимые последствия, вызвала существенные изменения сложившегося привычного образа жизни, лишение душевного тепла и поддержки со стороны близкого человека, стресс, что позволило суду прийти к выводу о значительной степени тяжести переносимых истцом ФИО11 нравственных страданий. 

Так же суд при определении степени нравственных и физических страданий ФИО11 принимает во внимание ее возраст, то, что на она наблюдала за страданиями своего сына, когда тот находился длительное время в приемном отделении без оказания ему своевременной и адекватной медицинской помощи, ей самой пришлось поднимать его, лежащего на полу, на каталку, сидеть с ним. Как пояснила ФИО11 медицинские работники отнеслись бесчеловечно к ее сыну, никакой медицинской помощи ему оказано во время не было, можно сказать, что он на ее глазах умирал. Оценивая степень нравственных страданий истца, суд так же учитывает фактические обстоятельства дела, наличие косвенной причинно-следственной между действиями ответчика и наступившими последствиями, другие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных переживаний матерью умершего.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Анализ вышеизложенных положений закона указывает, что при удовлетворении требований о компенсации морального вреда суд наделен правом определения размера указанной компенсации, при этом размер компенсации не ставится в зависимость от того, в каком денежном размере определил ее сам истец.

Учитывая указанные обстоятельства и применяя в силу прямого указания закона при определении размера взыскиваемой компенсации морального вреда требования разумности и справедливости, суд определил размер взыскиваемой компенсации морального вреда в сумме 700 000 рублей истцу ФИО11 Данный размер является разумным и справедливым, обеспечивающим баланс прав и законных интересов сторон. Данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

Истец ФИО11 пояснил, что он потерял родного брата, с которым очень был близок по жизни, который ему заменил отца, проживал с ним одной семьей, расставались только когда служили в армии. Осознание того, что брата можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ему дополнительные нравственные страдания. Он на столько сильно переживает утрату брата, что стал жить при храме, чтобы лечить душу.

Определяя размер компенсации морального вреда истцу ФИО11, суд принял во внимание, что ФИО11 потерял близкого человека, связь с которым характеризовалась постоянным общением и заботой, испытанное им чувство несправедливости вследствие несвоевременного оказания медицинской помощи, индивидуальные особенности ФИО11, степень вины причинителя вреда, характер и существо дефектов оказания медицинской помощи, допущенных ответчиком, выводы комиссии экспертов относительно отсутствия прямой причинно-следственной связи между допущенными дефектами медицинской помощи и наступлением смерти пациента, практическую невозможность благоприятного течения патологического процесса в силу наступивших тяжелых последствий, в связи с чем пришел к выводу, что компенсация морального вреда в пользу ФИО11 в сумме 200 000 рублей отвечает требованиям разумности и справедливости.

В нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ответчиком не представлено допустимых и достаточных доказательств подтверждающих, что при правильной организации медицинской помощи, диагностики и лечения, надлежащего ведения медицинской документации не имелось возможности оказать больному необходимую и своевременную помощь, отсутствии их вины и причинении морального вреда истцам.

В силу ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.

Согласно п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 40 ГПК РФ.

Ответчик ГКУЗ ЛО "Сланцевская межрайонная больница" - бюджетное учреждение, учредителем которого является Комитет по здравоохранению Ленинградской области.

Согласно Устава государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница», собственником имущества и учредителем учреждения является Ленинградская область Полномочия собственника имущества учреждения осуществляет Правительство Ленинградской области. Функции и полномочия учредителя осуществляет Комитет по здравоохранению Ленинградской области.

Согласно статье 123.21 Гражданского кодекса Российской Федерации учреждением признается унитарная некоммерческая организация, созданная собственником для осуществления управленческих, социально-культурных или иных функций некоммерческого характера.

Учредитель является собственником имущества созданного им учреждения. На имущество, закрепленное собственником за учреждением и приобретенное учреждением по иным основаниям, оно приобретает право оперативного управления в соответствии с настоящим Кодексом.

В соответствии с абзацем вторым пункта 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

На основании изложенного, в случае недостаточности денежных средств у ГКУЗ ЛО "Сланцевская межрайонная больница" взыскание следует производить в порядке субсидиарной ответственности с Комитета по здравоохранению Ленинградской области.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО11, ФИО11 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница» в пользу ФИО11 компенсацию морального вреда в размере 700 000 рублей, в пользу ФИО11 200 000 рублей.

При недостаточности денежных средств у государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница» возложить на Комитет по здравоохранению Ленинградской области обязанность по финансированию данных расходов из средств областного бюджета.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Сланцевская межрайонная больница» в доход местного бюджета МО Сланцевский муниципальный район государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме в Ленинградский областной суд с подачей жалобы через Сланцевский городской суд.

Председательствующий судья Н.А. Давидович

Мотивированное решение изготовлено 14 ноября 2023 года.