Дело № 2-30/17

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Омск 25 января 2017г. 

Ленинский районный суд г. Омска

в составе председательствующего судьи Шаленовой М.А.

при секретаре судебного заседания Журавской О.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на жилой дом и земельный участок, применении последствий недействительности сделки, погашении в ЕГРП записи о регистрации права собственности, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в Ленинский районный суд г. Омска с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на жилой дом и земельный участок, применении последствий недействительности сделки. В обоснование заявленных требований истец указала, что 02.07.2016г после 

<

данные изъяты> умер ее сын С. которому принадлежали на праве собственности 1/2 доля в праве общей долевой собственности на жилой дом по адресу ***, общей площадью 50,8 кв.м., и 1/2 доля в праве общей долевой собственности на земельный участок под ним, площадью 715 кв.м. После смерти С. в середине августе 2016г. истец от ответчика ФИО2 узнала о том, что умерший меньше чем за месяц до смерти зарегистрировал брак с ней и подарил принадлежащую ему долю в праве собственности на жилой дом и земельный участок. При обращении в Управление Росреестра по Омской области истец выяснила, что в настоящее время ФИО2 является собственником спорного недвижимого имущества. ФИО1 является наследником по закону первой очереди после смерти С. в связи с чем относится к числу лиц, имеющих право оспаривать действительность договора дарения спорного имущества. При жизни С. никогда не говорил ФИО1, своим племянникам о том, что он намерен подарить и подарил ФИО2 свою долю на спорное недвижимое имущество. Вместе с тем С. неоднократно высказывался и упоминал в своих разговорах о предложении и желании ФИО2, адресованных ему, по предоставлению ему возможности проживания вместе с ответчиком в ее квартире, осуществлению за ним постоянного ежедневного ухода, обслуживания в быту, оказания ему материальной помощи, медицинской поддержки на условиях заключения с нею брака, и передачи ей в собственность принадлежащего С. спорного имущества. С марта 2016г. С. периодически проживал то с ФИО2 в ее квартире, то у своей матери - ФИО1, проживающей в том же доме, что и ответчик. В течение незначительного периода времени, когда С. не находился на лечении, он по большей части проживал в квартире ФИО2 За период болезни с мая 2016 г. и до смерти С. 02.07.2016г., состояние его здоровья ухудшалось, в связи с чем он принимал назначенные ему препараты 

<

данные изъяты>. Был психологически и эмоционально нестабилен (агрессивен и раздражителен, либо безучастен ко всему и депрессивен). С 19.05.2016г. по 30.05.2016г. С. находился на дневном стационарном лечении под наблюдением врачей 

<

данные изъяты>, и на амбулаторном лечении. В силу тяжести заболевания С. нуждался в постоянном ежедневном постороннем уходе, обслуживании в быту, медицинской помощи. ФИО1 из-за состояния здоровья помощи сыну оказать не могла. В связи с невозможностью самостоятельного обслуживания себя во время болезни, отсутствием близких людей, которые могут осуществлять за ним ежедневный уход, нуждаемостью в постороннем уходе С. был заключен с ФИО2 договор дарения принадлежащего ему спорного недвижимого имущества взамен ухода, обслуживания, в случае его смерти- ритуальных услуг. Заключая договор дарения, С. заблуждался относительно природы сделки, он не имел волеизъявления на безвозмездное отчуждение принадлежащего ему имущества, не предполагал, что в результате сделки лишается права собственности на принадлежащее ему недвижимое имущество безвозмездно и без оказания какой-либо материальной поддержки и ухода. С. вынужден был совершить сделку дарения вследствие стечения тяжелых обстоятельств (наличия у него тяжкого заболевания, нуждаемости в постоянном постороннем уходе) на крайне невыгодных для него условиях, в результате которых С. лишился принадлежащего ему имущества. Волеизъявление С. при совершении сделки было вынужденным, не было свободным, так как было сформировано под стечением тяжелых обстоятельств. При отсутствии таковых обстоятельств сделка не была бы совершена С. Ответчик ФИО2 была осведомлена о нахождении С. в тяжелых жизненных обстоятельствах, под влиянием которых он вынужден был совершить сделку дарения, использовала данные обстоятельства в своих интересах, к своей материальной выгоде. Кроме того, при совершении сделки дарения спорного имущества со стороны ответчика ФИО2 было злоупотребление правом. Недобросовестность поведения ответчика, действующей с нарушением пределов осуществления гражданских прав, привела к наступлению неблагоприятных последствий для С. - лишение права собственности на принадлежащее ему имущество, а для истца, оспаривающей сделку, - исключение спорного имущества из наследственной массы после смерти умершего С. С учетом изложенного ФИО1 просила суд признать недействительным договор дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом по адресу ***, общей площадью 50,8 кв.м., кадастровый номер ***, инвентарный номер ***, и 1/2 доли на земельный участок по адресу ***, с назначением: земли населенных пунктов - для размещения домов индивидуальной жилой застройки, площадью 715 кв.м., кадастровый номер ***, заключенный между С. и ФИО2; применить последствия недействительности сделки дарения в виде прекращения права собственности ФИО2 на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на жилой дом по адресу *** и земельный участок под ним; погасить в ЕГРП запись о регистрации права собственности ФИО2 на 1/2 долю в праве общей собственности на спорные жилой дом и земельный участок. 

Впоследствии истец ФИО1 исковые требования уточнила, исключила из первоначально заявленных исковых требований основание оспаривания сделки по злоупотреблению правом в силу ст. 10 ГК РФ, но дополнила иск основанием мнимости сделки. Полагает, что договор дарения является мнимой сделкой, совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, в связи с чем договор является ничтожным. Помимо государственной регистрации сделки дарения для заключения сделки дарения требуется прекращение права собственности дарителя С. и фактическое исполнение сделки в виде передачи права собственности ФИО2 Несмотря на формальное соответствие договора дарения требованиям закона (письменной формы, государственной регистрации сделки дарения) оспариваемый договор дарения является недействительным (ничтожным), т.к. фактически сторонами не исполнялся, стороны договора не имели намерения создать соответствующие сделке дарения правовые последствия в виде немедленной безвозмездной передачи оспариваемого недвижимого имущества в собственность ответчика. Они преследовали иную цель - дарение на условиях пожизненного содержания С. ответчиком, осуществление его похорон в случае смерти, исключение недвижимого имущества из наследственной массы и возможность передачи спорного недвижимого имущества в собственность ответчика после смерти С. Намерения дарить оспариваемое имущество ответчику у С. не было. По существу, С. не подарил жилой дом и земельный участок, а осуществил сделку пожизненного содержания за счет указанного недвижимого имущества, которое являлось для него единственным недвижимым имуществом, принадлежащим на праве собственности. О мнимом характере сделки дарения свидетельствует то, что С. и ФИО2 не имели намерения ее исполнять либо требовать ее исполнения. Отсутствие со стороны С. намерения прекратить свое право собственности на спорное имущество и исполнить сделку путем передачи спорного имущества ответчику подтверждается тем, что С. после заключения сделки считал себя собственником, продолжал владеть, пользоваться жилым домом и земельным участком до своей смерти, умер в данном жилом доме, не выселялся из жилого помещения, не освобождал спорный жилой дом и земельный участок от принадлежащих ему вещей (предметов домашнего обихода, мебели, личных вещей, садового инвентаря и инструментов), не снимался с регистрационного учета. При этом ФИО2 после заключения сделки не требовала от С. ее исполнения и не имела такового намерения, что также свидетельствует о мнимом характере сделки. Отсутствие со стороны ФИО2 намерения исполнить сделку дарения и приобрести право собственности на оспариваемое недвижимое имущество подтверждается тем, что ответчица после заключения сделки не требовала от С. выселения из жилого помещения, снятия С. с регистрационного учета, освобождения жилого дома и земельного участка от принадлежащих С. вещей, передачи ей квитанций на оплату коммунальных платежей. Кроме того, ФИО2 не осуществляет правомочия собственника в отношении спорного имущества, предусмотренные ст. 209 ГК РФ, так как на протяжении более 6 месяцев после сделки не использует жилое помещение для проживания, не использует земельный участок по назначению (не обрабатывает и не возделывает его), не осуществляет тех обязанностей, которые возлагаются ст. 210 ГК РФ на собственника - не несет бремя содержания спорного имущества, не предпринимает меры по его поддержанию в надлежащем состоянии, не оплачивает коммунальные платежи, не переоформляет на свое имя и не заключает договоры с ресурсоснабжающими организациями, была в доме всего 1 раз - на 9 дней после смерти С., собрав его личные вещи в пакеты, которые до настоящего времени в таком виде находятся в доме. Данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии фактического исполнения сторонами договора дарения, о том, что данная сделка была совершена лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, и является мнимой. Как и в первоначальном иске полагала сделку кабальной и заключенной под влиянием существенного заблуждения относительно ее природы. 

Истец ФИО1 и ее представители ФИО3 (по доверенности) и ФИО4 (по ордеру) в судебном заседании 24.01.2017г. уточненные исковые заявления поддержали в полном объеме по указанным основаниям. Кроме того, полагают, что данная сделка является притворной,совершенной с целью прикрыть другую сделку- дарение с пожизненным содержанием. Суду дополнительно истец пояснила, что ее сын злоупотреблял спиртным, своей семьи не имел. У него постоянно были разные женщины, однако он намерений не имел на создание семьи. Поэтому, когда он в январе 2016 г. пришел к ней с ФИО2, она воспринимала ее как очередную подругу сына. С марта 2016 г. он стал иногда проживать в квартире ответчика, о том, что они собираются заключать брак, ей, как матери, не говорил. В мае 2016 г. он пришел к ней, сказал, что серьезно болен, а т.к. за ним ухаживать некому, то собирается подарить ФИО2 свою долю дома и земельного участка. На что ФИО1 стала его отговаривать, т.к. знакомы они недавно, не стоит дарить свое имущество первому встречному. Сама ФИО1 не могла ухаживать за сыном в силу состояния здоровья. Племянник ФИО3 не мог ухаживать за С. из-за постоянной занятости на работе. Кроме того, это имущество досталось С. по наследству от отца. В свое время дом был выстроен ФИО1 с супругом. При оформлении наследства после смерти супруга, она отказалась от него, поделив дом между С. и внуком от дочери ФИО3, внучке от дочери она подарила квартиру, в которой сейчас они вместе и живут. Предполагалось, что после С. его доля дома перейдет в собственность внука ФИО3 Считают, что сделка была совершена по инициативе ФИО2 с целью вывести имущество из наследственной массы. Не отрицают, что осенью 2016 г. истец обращалась с заявлением в полицию с просьбой о привлечении ответчика к уголовной ответственности за мошенничество. В возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 было отказано. 

Ответчик ФИО2 и ее представитель по доверенности ФИО5 в судебном заседании 24.01.2017г. исковые требования не признали, просили в их удовлетворении отказать. В обоснование заявленных возражений ФИО2 указала, что все утверждения истца о том, что договор дарения от 02.06.2016г. на основании которого по желанию С. его право собственности на 1/2 доли спорного жилого дома и земельного участка недействителен, являются надуманными и необоснованными. Со С. они стали сожительствовать в ноябре 2015 г., проживали в основном в квартире, являющейся собственностью ее 

<

данные изъяты>, а также от места ее работы. О том, что они сожительствуют, знала ФИО1, т.к. с января 2016 г., когда истец заболела, они со С. стали ухаживать за ней, приходя в ее квартиру. В апреле 2016 г. С. заболел, они обратились в поликлинику, расположенную рядом с домом ФИО2, т.к. ему это было удобнее. В мае 2016 г. они решили пожениться, в то время окончательного диагноза С. еще не поставили. Однако на день регистрации брака они уже знали о диагнозе С. В связи с желанием С. подарить ей свое имущество они обращались в филиалы Росреестра по Омской области, чтобы узнать процедуру оформления договора. Она не проявляла желания к оформлению договора дарения, однако С. настаивал на этом, полагая, что в случае его смерти на долю дома и земельного участка будет претендовать его племянник ФИО3 Он не желал, чтобы его имущество досталось по наследству племяннику. Из чего следует, что С. не заблуждался в природе сделки. У С. не было высокооплачиваемой официальной работы, однако он подрабатывал, они с ноября 2015 г. вели общее хозяйство, у них был общий бюджет. Какой-либо зависимости С. в т.ч. материальной, от нее не было. Лечение его, в части оплаты некоторых обследований, они оплачивали из общего бюджета. Сделка не может быть кабальной, т.к. решение С. было не вынужденным, о своих намерениях он рассказывал родственникам (матери, 

<

данные изъяты>), друзьям. В том числе он рассказывал друзьям, что она, ФИО2, не соглашается на сделку. Мнимой сделка не является, т.к. передачи как таковой доли дома и земельного участка не могло быть из-за того, что ответчик со С. жили одной семьей как в жилом помещении *** ФИО2, так и в подаренном ей доме. С. пожелал перед смертью поехать в дом, поэтому они туда и приехали, 

<

данные изъяты>. После его смерти ФИО2 не проживает в доме, т.к. ей удобнее проживать в квартире, расположенной недалеко от ее места работы. Кроме того, осенью 2016 г. на ФИО2 было подано заявление в полицию о привлечении ее к уголовной ответственности. Она из-за нежелания конфликтовать с проживающим в другой половине дома ФИО3 не появляется в доме. Коммунальные услуги она после смерти супруга не оплачивала. Намерена в будущем отремонтировать крышу в своей половине дома. 

Представитель привлеченного к участию в деле в качестве 3 лица - Управления Росреестра по Омской области по доверенности ФИО6 в судебное заседание не явилась, о времени и месте слушания дела извещена надлежащим образом, просила дело рассмотреть в ее отсутствие. В отзыве, представленном в материалы дела, ФИО6 указала, что ни из текста искового заявления, ни из существа за требований не следует, какие права истца нарушены и каким образом заявленные требования о прекращении права ответчика на спорные объекты и погашении ЕГРП записей о праве приведут к восстановлению нарушенного права истца. ФИО6 полагает, что для надлежащей защиты своего нарушенного права истцу следует уточнить заявленные требования. 

Выслушав доводы сторон, изучив материалы гражданского дела и представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Всякая сделка представляет собой единство воли, намерения лица совершить сделку и волеизъявления, поведения лица, в котором эта воля получает внешнее выражение.

В силу абз. 4 ст. 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, а так же применение последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность, либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ был зарегистрирован брак между С. и ФИО2

02.06.2016г. между С. и ФИО2 заключен договор дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом по адресу *** и земельный участок под ним. Указанные доли принадлежит дарителю на праве собственности. Данный договор зарегистрирован 15.06.2016 г. 

ДД.ММ.ГГГГ С. умер, что подтверждается свидетельством о смерти ***. 

Как следует из сообщения ФКУ «ГБ МСЭ по Омской области» МТСР РФ от 20.12.2016г., в апреле 2016г. С. стали беспокоить 

<

данные изъяты>.

Допрошенная в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля П. суду показала, что является соседкой ФИО1; кроме того, внучка ФИО1 замужем за ее сыном. Знала С. часто с ним общалась. В мае 2016г. со слов С. узнала о том, что он хотел подарить дом ФИО2, по условиям договора ФИО2 будет ухаживать за С. Свидетель вместе с его матерью, ФИО1, отговаривала его от этого поступка. С. на тот момент знал о своей болезни. По внешним признакам было видно, что он болен, все время болезни С. самостоятельно передвигался и ухаживал за собой. О том, что С. женился, и о договоре дарения стало известно спустя 40 дней с его смерти. О том, что С. встречается с ФИО2, свидетелю стало известно в январе 2016г., с какого времени они стали проживать совместно - ей неизвестно. На момент смерти С. проживал в спорном доме. С марта по июль 2016г. свидетель посещала дом С. три раза; ФИО2 там не было, женских вещей тоже не видела. Когда свидетель посещала дом, она была на половине дома ФИО3 Земельный участок С. стоит необработанный. 

Допрошенный в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля Б. суду показал, что он является двоюродным племянником С., часто с ним общался. В марте 2016г. ему стало известно, что С. проживает вместе с ФИО2, он был свидетелем на их свадьбе. О заключении брака знала мать свидетеля, он полагает, что она рассказала об этом ФИО1, но точно ему неизвестно. Со слов С. свидетелю известно, что он собирался подарить дом ФИО2, так как он был болен, и ухаживать за ним было некому. Договор был заключен на условиях ухода ФИО2 за С. Брак также заключался с этой целью. Состояние здоровья С. было удовлетворительным, но на регистрации брака, когда С. со свидетелем выходили покурить, у него были приступы боли. С какого времени С. с ФИО2 проживали вместе, свидетелю неизвестно. После смерти С. свидетель посещал его дом, помогал ФИО3 в стройке, вещи С. не тронуты, ФИО2 в этом доме не встречал.

Допрошенный в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля Ж. пояснил, что ему было известно о сожительстве С. и ФИО2 С первого дня знакомства с ФИО2 С. хотел подарить ей дом. С какого точно времени ФИО2 проживала со С., свидетелю неизвестно - примерно за год до его смерти.

Допрошенная в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля М. суду показала, чтоона работает в поликлинике по месту жительства С. 06.05.2016г. С. пришел к ней на прием с жалобой 

<

данные изъяты>. М. выписала ему направление на УЗИ, по результатам которого стало известно о причине его болезни. Затем свидетель дала ему направление 

<

данные изъяты>. Поликлинику С. посещал в здравом уме, за весь период посещения поликлиники особых психологических изменений свидетель у него не заметила. ФИО2 свидетель ранее не знала, она представилась врачу его женой. М. назначала С. обезболивающие препараты. Необходимости ухода за ним, как за лежачим больным, не было. С. адекватно оценивал окружающую ситуацию.

Допрошенная в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля А. суду показала, что она была знакома со С. с 1996 г., так как он был другом ее мужа. С ФИО2 свидетель знакома с 2013г. С. с ФИО2 совместно стали проживать с конца 2015г., жили у матери ФИО2 О болезни С. свидетель узнала в июне 2016г., а регистрация их брака была в мае 2016г. Свидетелю известно, что у С. был дом. Он просил А. поговорить с ФИО2, чтобы она приняла дарственную на дом на память о нем. Со слов мужа А. было известно о плохих отношениях С. с родственниками - с кем именно, не знает. 

Истцом заявлено о нескольких основаниях признания сделки недействительной: в силу заблуждения относительно природы сделки, кабальности, мнимости. В последнем судебном заседании истцы полагали сделку притворной. 

Согласно ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если сторона заблуждается в отношении природы сделки.

Статьей 154 ГК РФ предусмотрено, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, его действительной воле.

Договор дарения от 02.06.2016 г. совершен в установленной законом форме, с согласованием всех существенных условий, подписан сторонами, условия договора изложены прямо, возможности трактовать его двусмысленно не имеется.

Заключая спорный договор, С. по своему усмотрению реализовал свое право собственника по распоряжению принадлежащим ему имуществом в соответствии со ст. 421 ГК РФ, данных о том, что даритель заблуждался в природе сделки, истцом суду не представлено.

Ссылка на то, что спорное домовладение является единственным жильем С. юридического значения при рассмотрении спора о недействительности сделки не имеет. В силу статьи 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам, в том числе отчуждать свое имущество в собственность других лиц.

Принимая во внимание показания свидетелей и самого истца о том, что С. еще в мае 2016 г. заявлял о своем желании подарить свои доли дома и земельного участка ФИО2, а также просил свидетеля А. повлиять на ФИО2, уговорив принять указанное имущество в дар, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований по основанию заблуждения С. в природе сделки.

В силу п. 3 ст. 179 ГК РФ сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Вместе с тем согласно п. 11 договора стороны подтвердили, что у них отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условиях. Договор подписан сторонами добровольно, в соответствии с их волеизъявлением.

Истцом суду не представлено достаточных доказательств того, что ФИО2 была более материально обеспеченной, чем С. что свидетельствовало бы об оплате лечения С. за счет ответчика. Кроме того, справка 2- НДФЛ о доходах С. не может быть единственным доказательством размера доходов умершего. С. умер в 48 лет, проживал отдельно от родственников, в т.ч. матери, следовательно, для жизни ему необходимы были собственные денежные средства. В связи с чем суд принимает довод ответчика о том, что С. длительное время работал без официального оформления. Врач, наблюдавший его, пояснил, что даже за последним рецептом С. приходил самостоятельно. В уходе со стороны других лиц С. до последнего не нуждался. Из чего суд пришел к выводу о том, что материальной либо иной зависимости С. от ФИО2, что повлекло за собой заключение кабальной сделки, истцом не доказано. 

В соответствии со ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Стороны такой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Суду представлена домовая книга, в которой есть отметки о регистрации С. по месту жительства в спорном доме; квитанции об оплате коммунальных услуг по дому ФИО3 за период с сентября 2016 г.; фотографии о нахождении в доме имущества С.

Учитывая то, что С. подарил свое имущество не чужому человеку, а супруге, с которой они совместно проживали либо в квартире сына ответчика либо в спорном доме, вели общее хозяйство, суд считает, что представленные истцом вышеназванные доказательства не являются бесспорным доказательством мнимости сделки. В силу семейных отношений С. и не выселялся из дома, а ответчик и не требовала этого. Между ответчиком и родственниками С. сложились неприязненные отношения, в связи с чем объяснимо непроживание ответчика в спорном доме в настоящее время. 

В судебном заседании представители истца заявили и о притворности сделки. 

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Представители истца полагают, что договор дарения прикрывал договор пожизненного содержания с иждивением.

Однако доказательств того, что такое пожизненное содержание было необходимо С. а ФИО2 была бы в состоянии осуществить его, суду истцом не представлено.

При отсутствии у истца доказательств недействительности сделки по всем основаниям, заявленным в уточненном иске, у суда нет оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и расположенный на нем дом по адресу ***, заключенного 02.06.2016 г. между С. и ФИО2; применении последствий недействительности сделки дарения в виде прекращения права собственности ФИО2 на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на земельный участок и расположенный на нем дом по адресу ***; погашении в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним по Омской области записи о регистрации права собственности ФИО2 на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на земельный участок и расположенный на нем дом по адресу ***, отказать.

Решение может быть обжаловано в Омский областной суд через Ленинский районный суд г. Омска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья

Мотивированное решение изготовлено 30.01.2017 г. 

Судья