Мотивированное 

апелляционное постановление

 

вынесено 03 июня 2024 года

Председательствующий Байдин С.М. дело № 22-3198/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 27 мая 2024 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего ПолушкинойН.Г.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кочетковой О.А.,

с участием осужденного ФИО1,

законного представителя осужденного ФИО2,

адвоката Тикуна А.В.,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области СудникТ.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видео-конференц-связи уголовное дело по апелляционной жалобе и дополнениям к ней адвоката Тикуна А.В., апелляционной жалобе представителя потерпевшего - адвоката Москалева О.А., апелляционному представлению старшего помощника прокурора Красноуфимского района Султановой С.П. на приговор Красноуфимского районного суда постоянного судебного присутствия в р.п. Ачит Ачитского района Свердловской области от 30января 2024 года, которым

ФИО1,

...

ранее несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением механическими транспортными средствами, на срок 2 года.

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком на 1 год 6 месяцев.

В период испытательного срока на ФИО1 возложены обязанности периодически - 1 раз в месяц в установленные дни являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно-осужденного; не менять место постоянного жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно-осужденного.

На основании ст. 22, п. «в» ч. 1 ст. 97, п. «а» ч. 1, 2 ст. 99 УК РФ ФИО1 назначена принудительная мера медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Признано за потерпевшим Ж право на удовлетворение гражданского иска. Вопрос по разрешению гражданского иска Ж к Б и ФИО1 передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Доложив обстоятельства дела, доводы, изложенные в апелляционном представлении, апелляционных жалобах с дополнениями, заслушав выступления осужденного Г.В.НБ., законного представителя ФИО2, адвоката Тикуна А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней адвоката ТикунаА.В., прокурора СудникТ.Н., поддержавшей доводы апелляционного представления государственного обвинителя Султановой С.П. и апелляционной жалобы представителя гражданского истца Москалева О.А. в части гражданского иска, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором Г.В.НВ. признан виновным в том, что 03 февраля 2022 года около 21 часа 16 минут, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено на 182 километре автодороги «Пермь-Екатеринбург» при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный Г.В.НВ. вину не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель СултановаС.П. считает, что судом неправильно применен уголовный закон, имеются существенные нарушения уголовно-процессуального закона. Приговор является несправедливым. В описательно-мотивировочной части решения судом допущено противоречие, поскольку изначально указывается, что суд учитывает наличие отягчающих наказание обстоятельств, а в дальнейшем констатирует, что отягчающих наказание обстоятельств по делу не установлено. Суд признал в качестве смягчающего наказание обстоятельства принесение извинений близким родственникам погибшего, однако данный факт ничем не подтвержден, а родственники погибшего в судебном заседании не участвовали, не могли подтвердить или опровергнуть данное высказывание. Также судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства учтено принесение явки с повинной. Вместе с тем суд не указал, какой именно документ был признан в качестве таковой. Считает, что суд необоснованно учел в качестве смягчающего наказание обстоятельства наличие у ФИО1 несовершеннолетнего ребенка, поскольку во вводной и описательно-мотивировочной частях приговора не указаны возраст, дата рождения, пол ребенка, его связь с ФИО1, из материалов уголовного дела следует, что данный ребенок не проживает с осужденным. Обращает внимание, что при назначении осужденному дополнительного наказания суд установил запрет управления механическими транспортными средствами, что является неоправданно мягким наказанием с учетом имеющихся у ФИО1 заболеваний. Осужденного необходимо лишить права управления всеми видами транспортных средств, а не только механических. Указывает, что суд не мотивировал решение о передаче иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, не указано, какие предусмотренные законом препятствия не позволили суду рассмотреть гражданский иск в рамках уголовного судопроизводства. Не рассмотрено одно из требований искового заявления о наложении ареста на имущество ответчика. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Тикун А.В. считает, что приговор основан на предположениях и недопустимых доказательствах. Указывает, что протокол осмотра места происшествия и заключения экспертов должны быть признаны недопустимыми доказательствами. Ссылается на показания свидетеля А – понятого в суде, из которых следует, что при нем место происшествия не осматривалось, вещественные доказательства не изымались, он только расписался в протоколе осмотра, на месте находился непродолжительное время, все знает со слов инспектора дорожно-патрульной службы, заполнявшего протокол осмотра. Инспектор дорожно-патрульной службы Э указанный в протоколе осмотра места происшествия как участвующее лицо, также не принимал в нем участия, поскольку в 22 часа 20 минут опрашивал осужденного ФИО1, а в 22 часа 50 минут проводил освидетельствование последнего на состояние алкогольного опьянения. В схеме места совершения административного правонарушения отсутствуют подписи участвующих лиц, а имеется подпись осужденного ФИО1, который участия в осмотре места происшествия не принимал, поскольку ему оказывалась медицинская помощь. В протоколе осмотра места происшествия неверно зафиксировано состояние дорожного покрытия, уклон, разметка, наличие транспортных средств на проезжей части, изъятие карты памяти, которую Гуляев выдал сам. 

Считает, что фототаблица к протоколу осмотра места происшествия не отражает фиксацию хода и результатов данного осмотра, а также противоречит протоколу осмотра места происшествия, как и схема, составленная инспектором дорожно-патрульной службы В а схема противоречит протоколу осмотра места происшествия. В фототаблице не зафиксированы ход и результаты осмотра, указанные в протоколе, в том числе привязка к месту, наличие километровой отметки, вид покрытия, его состояние, наличие или отсутствие дефектов, проведение замеров, наличие разметки 1.1 ПДД, наличие дорожного знака 3.20, изъятие карты памяти из видеорегистратора автомобиля DAF. Кроме того, из фототаблицы нельзя понять конкретное расположение транспортных средств на месте происшествия по отношению к проезжей части. Из протокола осмотра места происшествия следует, что на месте произошедших событий расположено транспортное средство DAF и полуприцеп на проезжей части, а на схеме и фототаблице отражены также транспортные средства «Мерседес» и «Шкода» на проезжей части. 

Ссылается на п.7 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 09 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения», согласно которому момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. 

Излагает версию осужденного о произошедших событиях, согласно которой на уклоне перед поворотом в районе 182 километра к поселку городского типаАчит, его автомобиль стало тянуть влево, он понял, что на дороге гололед, что для него стало неожиданностью, не мог выровнять автомобиль, потому что руки «перестали слушаться», что связано с тяжелой черепно-мозговой травмой, полученной осужденным еще в 2019 году. Данные показания осужденного в ходе судебного разбирательства опровергнуты не были, надлежащая оценка судом им не дана. О гололеде в своих показаниях указывают свидетели В., Э З. и Х

Считает, что судом необоснованно и немотивированно стороне защиты отказано в удовлетворении ходатайства о проведении дополнительной автотехнической экспертизы, вызванной новыми обстоятельствами относительно дорожных условий, которые не были известны судебным экспертам, выводы экспертов сделаны без учета показаний свидетелей В Э, Х, З, осужденного ФИО1 тем самым в заключениях экспертов не учтены обстоятельства, имеющие значение для разрешения поставленных вопросов. Отвечая на вопрос о наличии технической возможности у водителя ФИО1 предотвратить дорожно-транспортное происшествие, эксперты в заключениях № 3318 от 05 мая 2022 года, № 3740/08-01 от 20 октября 2022 года, №2088 от 21 марта 2022 года исходили из отсутствия изменений в системе «дорога» в связи с тем, что никаких данных следствием им предоставлено не было. Из заключения эксперта № 3740/08-1 следует, что опасность для движения представляет изменение любого элемента системы «водитель-автомобиль-дорога-среда», способное повлечь за собой неблагоприятные последствия. Согласно материалам дела неожиданных изменений в системе «дорога» на момент дорожно-транспортного происшествия не было. Таким образом суд сослался на заключения экспертов, выводы которых были основаны на неполных данных. Тем самым доводы осужденного ФИО1 об отсутствии у него технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в связи с неожиданным изменением в системе «дорога» суд не проверил, оценки им не дал.

Также считает, что суд незаконно отказал в удовлетворении ходатайства о проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО1, указав, что оценка относимости и допустимости, наличию противоречий в заключениях экспертов будет дана в заключительном судебном акте. Однако в приговоре такая оценка отсутствует. Ссылается на то, что экспертиза в отношении ФИО1 - заключение экспертов № 179, была проведена без рентгенолога. Экспертами, не имеющими подтвержденных сертификатов специальных познаний в данной области, был неправомерно «снят» диагноз, выставленный ранее неизвестным рентгенологом по снимку МРТ, тем самым эксперта вышли за пределы своей компетенции. При этом исследование было проведено без обследования ФИО1. В судебно-медицинской экспертизе № 62 патологические очаги в правой теменной и височных долях у ФИО1 не указаны, хотя, они описаны в медицинских документах и заключении экспертов № 179. Данные повреждения проявляются симптомами, описанными у себя ФИО1 перед потерей управления транспортным средством. Кроме того, данные симптомы зафиксированы в карте медицины катастроф от 03 февраля 2022 года, из которой следует, что у ФИО1 сразу после дорожно-транспортного происшествия было зафиксировано высокое артериальное давление 180 на 110, тремор кистей обеих рук, тяжесть в голове. В судебном заседании специалист О. показал, что симптомы последствий черепно-мозговой травмы могут выражаться, в том числе, тремором конечностей и повышенным артериальным давлением. Двое из экспертов, ранее изготовивших заключение № 179, где отрицали наличие гидроцефалии, в новом заключении № 62 на основании того же материала от 10 февраля 2020 года, подтвердили наличие признаков гидроцефалии, вступив в прямое противоречие со своим предыдущим мнением. В заключении № 179 эксперты отмечали, что гидроцефалия может проявляться атаксическими нарушениями, подобными тем, которые отмечал у себя осужденный ФИО1, но в заключении № 62 они же занимают прямо противоположную позицию, согласно которой гидроцефалия протекает бессимптомно, что является принципиальным противоречием. Отвечая на вопрос № 9, эксперты отмечали, что онемение рук, обусловленное остеохондрозом шейного отдела позвоночника, признаки которого ярко выражены у осужденного ФИО1, может повлечь за собой временное нарушение точных скоординированных движений при управлении транспортным средством. Таким образом, эксперты лишь констатировали факт, но не ответили на вопрос следователя о том, могло ли данное заболевание повлечь за собой утрату контроля осужденным ФИО1 за движением рук при управлении транспортным средством. Считает, что между выводами заключений экспертов № 179 и № 62, фактически отрицавших наличие у осужденного ФИО1 серьезных последствий черепно-мозговой травмы, и заключением медико-социальной экспертизы № 864.16.59/2022, установившей ФИО1 ... в связи с наличием тяжелых последствий черепно-мозговой травмы от 29 ноября 2019 года имеется прямое противоречие.

Считает, что при допросе судом эксперт Г противоречия в заключениях экспертов не объяснил и не устранил, вышел за рамки своей компетенции при даче ответов. Суд расценил показания специалиста О данные им в судебном заседании, не соответствующими требованиям, предъявляемым к доказательствам. Вместе с тем данный специалист указал о наличии противоречий между заключениями экспертов и допущенных нарушениях, не подменяя своим мнением выводы экспертов. Отмечает, что несмотря на это, суд первой инстанции не привел исследованные в судебном заседании заключения специалиста О и данные им показания. На основании этого приходит к выводу, что суд должным образом не проверил и не дал оценку версии об отсутствии у осужденного Гуляева возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествия вследствие наличия у него тяжелой черепно-мозговой травмы.

Кроме того указывает, что заключения экспертов №3318 от 05 мая 2022 года, № 3740/08-01 от 20 октября 2022 года, № 2088 от 21 марта 2022 года основаны на недопустимом доказательстве – протоколе осмотра места происшествия, поэтому также являются недопустимыми доказательствами. Кроме того, заключение эксперта № 2088 является недопустимым доказательством, еще и потому, что ни адвокат, ни ФИО1 не были ознакомлены с постановлением о назначении данной экспертизы до её производства, в связи с чем были лишены возможности задать вопросы эксперту. Полагает, что в заключении № 3740/08-01 эксперт К, давая ответ о дорожных условиях, вышел за рамки своей компетенции эксперта-автотехника. При этом суд первой инстанции не мотивировал свой отказ в признании данных доказательств недопустимыми.

Кроме того, суд первой инстанции в описательно-мотивировочной части приговора привел содержание пункта 9.1.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, не имеющего отношения к обвинению ФИО1, такая же описка содержалась в обвинительном заключении. Как следствие, так и суд в обвинении ФИО1 указали на нарушение пп. 1.3, 1.4, 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, которые относятся к общим и не находятся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными ст. 264 УК РФ. Данные обстоятельства свидетельствуют о формальном рассмотрении судом уголовного дела, что ставит под сомнение справедливость и беспристрастность судебного разбирательства. 

Указывает, что документы о принадлежности транспортного средства индивидуальному предпринимателю, стороной обвинения не были представлены, как не рассматривался вопрос и о трудовых отношениях, что не позволяет принять суду законное и обоснованное решение в отношении исковых требований в рамках уголовного дела. Просит приговор отменить, производство по уголовному делу прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В апелляционной жалобе представитель гражданского истца Москалев О.А. оспаривает приговор в части решения по гражданскому иску. Считает, что оставив без рассмотрения исковые требования потерпевшего Ж. к Б суд нарушил права гражданского лица на возмещение причиненного ущерба. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство. 

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб и представления, заслушав и проанализировав доводы сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела, подтверждаются приведенными в приговоре доказательствами, которые проверены и оценены судом в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям. 

На основании совокупности положенных в основу приговора доказательств судом верно установлено, что ФИО1, управляя технически исправным автопоездом в составе седельного тягача марки «DAF FT XF105410» полуприцепа, нарушил требования пп. 1.3, 1.4, 1.5, 9.1, 10.1 (абз. 1) Правил дорожного движения Российской Федерации, осуществлял движение на 182-ом км автодороги «Пермь-Екатеринбург» со стороны г. Пермь в направлении г. Екатеринбург, допустил выезд на полосу встречного движения, занос управляемого им транспортного средства и врезался в снежную бровку, расположенную на левой обочине полосы, предназначенной для встречного движения. Это привело к столкновению с двигавшимся во встречном направлении, по своей полосе движения, автопоездом в составе седельного тягача марки «MERSEDES 540300» и полуприцепа под управлением водителя Ж

В результате столкновения автопоезда под управлением Ж с автопоездом под управлением ФИО1 Ж. получил телесные повреждения, составляющие сочетанную механическую травму туловища, конечностей, квалифицированные экспертом как тяжкий вред здоровью потерпевшего и состоящие в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти последнего, что подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы № 62/э о локализации, механизме и давности образования телесных повреждений у потерпевшего.

Фактические обстоятельства содеянного и наступившие последствия в виде тяжкого вреда здоровью потерпевшего, повлекшие его смерть, ФИО1 при производстве предварительного расследования и рассмотрении дела судом первой инстанции полностью признал, не согласился лишь с тем, что он виновен в произошедшем. Суду показал, что ДТП произошло вследствие внезапного появления гололеда на участке дороги на уклоне, что для него стало неожиданным.

Вместе с тем, версия осужденного, верно расцененная судом как способ защиты с целью избежать уголовной ответственности, проверена и обоснованно опровергнута в приговоре.

При этом суд верно сослался на показания свидетелей В Э инспекторов ДПС МО МВД России «Красноуфимский» о том, что на момент прибытия к месту ДТП был снег, местами гололед, о том, что дорога была скользкая показали и свидетели Х., З

В этой связи при разрешении вопроса о виновности ФИО1 в рассматриваемом ДТП, суд верно руководствовался заключением эксперта № 2088, согласно которому водитель автомобиля DAF, при выборе скорости движения обеспечивающей постоянный контроль за движением транспортного средства, должен был руководствоваться требованиями п. 10.1(абз. 1 ПДД РФ); заключением эксперта № 3318, из которого следует, что действия водителя автомобиля DAF, в сложившейся дорожно-транспортной ситуации не соответствовали требованиям п. 10.1 (абз. 1) ПДД РФ; заключением эксперта № 3740/08-1 о том, что состояние проезжей части в рассматриваемой ситуации не имеет принципиального значения, так как конкретные дорожные условия являются фактором, который водитель должен учитывать во исполнение требований п. 10.1 ПДД РФ, возможность избежать ДТП зависела от совокупности выполнения водителем автопоезда «DAF FT XF 105410» с полуприцепом «Kassbohrer XC» требований абз. 1 п. 10.1 и п. 1.4, 9.1 ПДД РФ, соблюдения им принципа правостороннего движения, действия водителя автопоезда DAF FT XF 105410» с полуприцепом «Kassbohrer XC» не соответствовали, с технической точки зрения, требованиям абз. 1 п. 10.1 и п. 1.4, 9.1 ПДД РФ и состоят в причинно-следственной связи с ДТП. 

Допрошенный судом эксперт К. автор заключения № 3740/08-1 показал, что водитель автомобиля DAF не обеспечил контроль над транспортным средством при имеющихся метеорологических и дорожных условиях, в результате произошло изменение движения транспортного средства, при проведении экспертизы учитывался, в том числе, гололед. 

Изложенная осужденным ФИО1 версия о том, что он физически не смог предотвратить выезд транспортного средства под его управлением на полосу встречного движения, так как руки перестали его слушаться в результате перенесенной травмы, полученной в 2019 года, противоречит совокупности исследованных по делу доказательств.

Так, свидетель Э. отмечал, что водитель, выехавший на полосу встречного движения, был в сознании, речь внятная, свидетель Ю показала, что на месте ДТП ФИО1 обратился к ней с жалобами на высокое давление, был бледный, тремор обеих рук, нервное состояние, переживал, особо на что-либо не жаловался, говорил, что болит голова, о том, что водитель переживал отмечала свидетель З свидетель Х в поведении водителя не заметила ничего необычного, был напряжен, передвигался самостоятельно, много курил.

Кроме того, судом обоснованно приняты во внимание заключения экспертиз: № 179 от 12.10.2022, из которого следует, что по данным представленных медицинских документов, 28.11.2019 у ФИО1 объективных данных, подтверждающих наличие на момент дорожно-транспортного происшествия посттравматической смешанной гидроцефалии не имеется, а потому установить какую-либо причинно-следственную связь между этим заболеванием и произошедшим ДТП не представляется возможным; № 62, из которого следует, что имевшие место у ФИО1 множественные очаги кистозно-глиозных изменений (исход ушибов головного мозга) с локализацией в лобных долях могут повлечь за собой нарушение концентрации внимания. Объективных данных, свидетельствующих о наличии этого состояния у ФИО1 на момент ДТП от 03.02.2022, не имеется. Легкое заместительное расширение желудочков и конвекситальных щелей головного мозга, подобное имеющемуся у ФИО1, не влечет за собой нарушение сознания и координации, и, следовательно, не влияет на способность управлять транспортным средством, в том числе и в условиях заноса. Легкая заместительная гидроцефалия противопоказанием к управлению транспортным средством не является. Онемение рук, обусловленное остеохондрозом шейного отдела позвоночника, может повлечь за собой временное нарушение их функций, в том числе нарушение точных скоординированных действий при управлении транспортным средством. Объективных данных, свидетельствующих о наличии этого состояния у ФИО1 на момент дорожно-транспортного происшествия 03.02.2022 не имеется. 

При допросе судом эксперт Г участвовавший в проведении экспертизы в отношении ФИО1 и подготовке заключения № 62 показал, что нарушение функций конечностей возникает при наличии грыжи, такого состояния у ФИО1 не усматривается. Отметил, что при онемении все функции сохраняются.

Согласно заключению комиссии экспертов № 5-0016-23 ФИО1 обнаруживал в период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию и обнаруживает в настоящее время признаки ..., выраженность имеющихся у ФИО1 расстройств мышления, эмоционально-волевых расстройств, трудности распределения внимания, снижение продуктивности психической деятельности, начальные проявления снижения критичности мышления прогнозирования, недостаточная способность отсрочки реализации непосредственных побуждений, сниженная способность целостного восприятия ситуации и анализа возможных препятствий, недостаточное критическое отношение к своей личности, не исключая вменяемости, лишали ФИО1 способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, нуждается в применении мер медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях, совмещенное с исполнением наказания. Выявленное у ФИО1 ... не находится в прямой причинно-следственной связи с совершенным ДТП, а развилось после перенесенной ЗЧМТ в 2019 году.

Вопреки доводам стороны защиты, изложенным в заседании суда апелляционной инстанции, оснований сомневаться в правильности выводов экспертов не имеется. Эксперты перед проведением экспертиз предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, оснований сомневаться в их компетентности не имеется, в порядке п. 6 ч. 3 ст. 57 УПК РФ от дачи заключения не отказывались, о недостаточности данных для ответа на поставленные перед ними вопросы не сообщали. 

Экспертами исследованы все представленные органом предварительного следствия на экспертизу материалы дела, в том числе, экспертом К изучены видеозаписи, зафиксировавшие движение транспортных средств участников ДТП, экспертами, проводившими судебно-медицинские экспертизы в отношении ФИО1 изучены все представленные в отношении освидетельствуемого медицинские документы, результаты дополнительной комплексной комиссионной медицинской судебной экспертизы № 62 не противоречат, а дополняют заключение № 179, поскольку экспертам представлены дополнительные медицинские документы в отношении ФИО1 – протокол проведения медико-социальной экспертизы от 12.09.2022, данные инструментальных исследований ФИО1 от 16.08.2022, 12.08.2022, заключение судебно-психиатрической экспертизы от 31.01.2023, 2 CD-диска описаны врачом-рентгенологом. На постановленные перед экспертами вопросы ими даны аргументированные ответы, в заключениях полно и всесторонне описан ход и результаты исследования, заключения не содержат внутренних противоречий, выводы экспертов мотивированы.

Вопреки доводам стороны защиты объекты судебно-медицинской экспертизы могут быть исследованы как непосредственно, так и опосредованно, в том числе по материалам дела, медицинским документам. В этой связи порядок проведения экспертиз в отношении ФИО1 без его непосредственного участия не был нарушен, поскольку материалы дела, медицинская документация были представлены экспертам в полном объеме.

Доводы защиты о том, что экспертами в заключении № 179 «снят» диагноз, выставленный рентгенологом по снимку МРТ, не соответствует действительности, эксперты исходили из того, что в протоколе МРТ-исследования от 10.02.2020 у ФИО1 достоверных признаков гидроцефалии не описано. Вместе с тем при дополнительной комплексной экспертизе № 62, представленные диски с МРТ были описаны членом комиссии экспертов врачом-рентгенологом Е ею установлено наличие постконтузионных очагов кистозно-глиозных изменений в лобных долях, указано, что на серии предъявленных МРТ головного мозга от 28.04.2022 также установлены участки кистозно-глиозных изменений, они совпадают с ранее выявленными при МРТ 10.02.2020 очагами ушибов головного мозга. 

То обстоятельство, что заключения экспертов № № 3740/08-1, № 179 и № 62 не совпадают с предложенной стороной защиты версией произошедших событий о причине ДТП ввиду внезапно изменившихся погодных условий и последствий травмы 2019 года, повлиявшей на способность ФИО1 выровнять транспортное средство при движении по обледенелой дороге, не свидетельствует о наличии оснований для признания проведенных по уголовному делу экспертиз недопустимыми доказательствами. 

Не послужило данное обстоятельство и основанием для назначения судом по делу дополнительных экспертиз. В этой связи суд апелляционной инстанции полагает отказ суда стороне защиты в назначении по делу дополнительных экспертиз правомерным.

Доводы жалобы адвоката о нарушении права на защиту тем, что ФИО1 и адвокат были лишены возможности ознакомиться с постановлением о назначении автотехнической экспертизы № 2088 и поставить вопросы перед экспертом, являются несостоятельными, поскольку согласно протоколу, с постановлением о назначении автотехнической экспертизы ФИО1 и его защитник ознакомлены 11 марта 2022 года (т. 1, л.д. 207, 208). В протоколе ознакомления адвокатом указано о том, что имеются вопросы, которые будут направлены дополнительным ходатайством до 15 марта 2022 года, однако согласно материалам дела таких вопросов до начала экспертизы не поступило. Вопросы от защитника поступили после ознакомления с заключением эксперта № 2088, ходатайство защиты было удовлетворено, назначена автотехническая судебная экспертиза с учетом представленных защитой вопросов эксперту (т. 1 л.д. 216-225). 

В этой связи оснований для признания заключения эксперта № 2088 недопустимым доказательством по доводам жалобы, также не имеется. 

Судом обоснованно отвергнуты представленные стороной защиты заключение специалистов № 122м/05/23 (рецензия) на заключения экспертов № 179 и 62, а также показания специалиста О как не соответствующие критериям допустимости доказательств, поскольку заключение специалистов дано по запросу стороны защиты вне рамок предварительного следствия и судебного заседания, не основано на материалах дела, защитником специалистам были представлены копии, достоверность которых не установлена. Заключение специалистов содержит оценку заключения экспертов, правом на которую обладает лишь суд, а потому не может быть использовано в качестве доказательства по делу. Показания специалиста О как вытекающие из указанного заключения, также не могут быть признаны допустимым доказательством.

Доводы защиты о недопустимости доказательств по делу протокола осмотра места происшествия с фотоиллюстрациями, протокола осмотра предметов – карты памяти, изъятой из видеорегистратора автомобиля DAF, являются несостоятельными, поскольку получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в них отражены все необходимые сведения, протокол осмотра и схема составлены должностными лицами, обладающие соответствующими полномочиями, в присутствии понятых, заверены лицами, участвовавшими при производстве процессуальных действий. Допрошенный судом понятой - свидетель Т не оспаривал проведение осмотра места происшествия и составление схемы в его присутствии, о несоответствии отраженных в документах сведений обстановке на месте ДТП не заявлял, свои подписи в них подтвердил. То обстоятельство, что ФИО1 сам выдал инспекторам ДПС карту памяти с видеорегистратора в его автомобиле, которая впоследствии была осмотрена и приобщена к материалам дела в качестве вещественного доказательства, не является основанием для признания данного вещественного доказательства и протокола ее осмотра недопустимыми доказательствами. 

То обстоятельство, что время проведения указанных процессуальных действий, имеет совпадение в минутах с проведением освидетельствования ФИО1 на месте происшествия на состояние опьянения, опросом присутствующих лиц, не свидетельствует о собирании указанных доказательств с нарушениями и не влечет их признание недопустимыми.

При таких обстоятельствах суд пришел к верному выводу о том, что совокупность положенных в основу приговора доказательств является достаточной для признания ФИО1 виновным в совершении преступления, за которое он осужден. 

Как следует из протокола судебного заседания, суд создал сторонам все необходимые условия для осуществления своих прав и исполнения процессуальных обязанностей, что позволяло им представлять желаемые доказательства и участвовать в их исследовании, обсуждать возникшие процессуальные вопросы и иным способом осуществлять свои полномочия, не запрещенные законом, с целью объективного установления всех обстоятельств дела. Все заявленные сторонами ходатайства были рассмотрены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела с принятием по ним должных решений и их убедительной мотивацией.

Довод жалобы стороны защиты о том, что суд скопировал в приговор обвинение с обвинительного заключения, поскольку сослался на п. 9.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, но привел содержание п. 9.1.1, как и в обвинительном заключении, тем самым не проверил обвинение, отнесся к рассмотрению дела формально, суд апелляционной инстанции считает несостоятельным, не влекущим отмену приговора, поскольку, судом на основании исследованных доказательств верно установлено и указано в описании совершенного ФИО1 преступления, что в период ДТП им были нарушены, в том числе правила расположения его транспортного средства на проезжей части дороги, поскольку ФИО1 выехал на полосу дороги, предназначенную для встречного движения, тем самым нарушил требования п. 9.1 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Каждое из доказательств, использованных судом в процедуре доказывания, в приговоре раскрыто, проанализировано и получило оценку, каких-либо существенных противоречий в доказательствах, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности осужденного в содеянном, не имеется. Содержание доказательств в приговоре приведено в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих об изложении в приговоре показаний допрошенных лиц либо содержания экспертных выводов или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено.

То, что произведенная судом оценка доказательств и принятые по ходатайствам решения не совпадают с позицией осужденного и стороны защиты, не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и не влечет отмены приговора.

Всесторонний анализ собранных по делу доказательств, добытых в установленном законом порядке, полно и объективно исследованных в судебном заседании, получивших оценку в соответствии с требованиями УПК РФ, позволил суду правильно квалифицировать действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. 

Оснований для оправдания осужденного, прекращения уголовного дела ввиду отсутствия в действиях ФИО1 состава преступления, не имеется.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами жалобы защиты о необоснованном вменении органом предварительного следствия и судом ФИО1 нарушений требований пп. 1.3, 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, не находящихся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными ст. 264 УК РФ, поскольку вина в дорожно-транспортном происшествии обусловлена нарушением ФИО1 также и общих для всех участников дорожного движения требований пп. 1.3, 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора, при назначении наказания ФИО1 судом верно учтены цели назначения наказания, обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории средней тяжести, личность виновного, смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Ссылка в приговоре на общие положения уголовного закона при назначении наказания, предусматривающие необходимость учета, в том числе смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, не противоречит указанию суда об отсутствии по делу отягчающих наказание обстоятельств.

Судом обоснованно учтено в качестве данных о личности ФИО1, что он ранее не судим, привлекался к административной ответственности за правонарушения в области дорожного движения, социально адаптирован.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд верно признал в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ явку с повинной в виде сообщения ФИО1 экстренным службам о произошедшем ДТП и наличии пострадавших, что подтверждается карточкой ЕДДС в т. 1 л.д. 60, исследованной судом, что государственный обвинитель в прениях также просил признать в качестве явки с повинной. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, судом обоснованно признаны наличие у ФИО1 на иждивении несовершеннолетнего ребенка – шестнадцатилетней дочери, которая проходит обучение, не работает, о чем он пояснил суду, неудовлетворительное состояние здоровья, принесение извинений близким родственникам погибшего. 

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора у суда не имелось оснований не признавать указанные обстоятельства в качестве смягчающих наказание, оснований не доверять показаниям осужденного суду в данной части не усматривается. Наличие несовершеннолетней дочери осужденный подтвердил, представив суду апелляционной инстанции свидетельство о рождении ребенка.

Достаточных оснований, предусмотренных ч. 6 ст. 15 УК РФ, для изменения категории преступления, на менее тяжкую судом не установлено. Не усматривает таковых, принимая во внимание фактические обстоятельства совершенного преступления, личность виновного и суд апелляционной инстанции.

Судом обоснованно принято решение о назначении ФИО1, исходя из санкции статьи наказание в виде лишения свободы, с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, с обязательным дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением механическими транспортными средствами на достаточный для его исправления срок.

Согласно п. 1.2 Постановления Правительства РФ от 23.10.1993 № 1090 (ред. от 19.04.2024) «О Правилах дорожного движения» «Механическое транспортное средство» - транспортное средство, приводимое в движение двигателем. Термин распространяется также на любые тракторы и самоходные машины. Термин не распространяется на средства индивидуальной мобильности и велосипеды.

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора, назначение ФИО1 судом лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением именно механическими транспортными средствами, не противоречит требованиям уголовного закона, а состояние здоровья осужденного в связи с имеющимися у него заболеваниями, не является основанием для лишения его права заниматься деятельностью, связанной с управлением средствами индивидуальной мобильности и велосипедом, а потому оснований для удовлетворения доводов представления в данной части не имеется. 

Оснований для применения положений ст. 64 УК РФ судом не установлены. Суд апелляционной инстанции также не усматривает возможности расценить имеющиеся по делу и учтенные судом при назначении наказания обстоятельства как исключительные, существенно уменьшающие степень общественной опасности совершенного преступления. 

Правовых оснований для замены назначенного ФИО1 наказания в виде лишения свободы принудительными работами в соответствии со ст. 53.1 УК РФ у суда не имелось ввиду наличия у осужденного ....

Вместе с тем, учитывая необходимость соответствия наказания характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения, и личности виновного, руководствуясь принципом социальной справедливости, принимая во внимание смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, суд обоснованно признал возможным исправление ФИО1 без реального отбывания наказания, и в соответствии со ст. 73 УК РФ назначил наказание условно, с установлением испытательного срока, в течение которого осужденный должен доказать свое исправление без реального отбывания лишения свободы.

С учетом выводов экспертов в заключении от 31.01.2023 № 5-0016-23, руководствуясь положениями ст. ч. 2 ст. 22, п. «в» ч. 1 ст. 97, ч. 2 ст. 99 УК РФ, суд обоснованно признал необходимость назначения ФИО1 принудительных мер медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях. 

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора и апелляционной жалобы представителя гражданского истца – адвоката Москалева О.А., суд обоснованно передал гражданский иск, заявленный Ж к ИП Б. и ФИО1, для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, поскольку без участия ответчика ИП Б., установить все, имеющие значение для рассмотрения гражданского иска обстоятельства невозможно, в суд первой инстанции Б. не являлась, неоднократное отложение судебных заседаний в этой связи влекло затягивание рассмотрения уголовного дела по существу.

Таким образом, нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, на предварительном следствии и при рассмотрении дела судом не установлено. В этой связи оснований для отмены приговора по доводам апелляционных жалоб и представления не имеется.

Учитывая вышеизложенное и руководствуясь ст.ст. 389.13, п.1 ч. 1 ст.389.20, ст.ст.389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Красноуфимского районного суда постоянного судебного присутствия в р.п.Ачит Ачитского района Свердловской области от 30января 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу и дополнение к ней адвоката Тикуна А.В., апелляционную жалобу представителя гражданского истца – адвоката Москалева О.А., апелляционное представление государственного обвинителя Султановой С.П. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационной жалобы или кассационного представления в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда в законную силу. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать о назначении ему защитника.

Председательствующий Н.Г. Полушкина