РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

06 июня 2018 года г. Усть-Илимск Иркутской области

Усть-Илимский городской суд Иркутской области в составе:

председательствующего судьи Шушиной В.И., 

при секретаре судебного заседания Романовой О.С., 

с участием помощника Усть-Илимского межрайонного прокурора Потраховой А.Р.,

с участием представителя истца ФИО1, действующего на основании нотариально удостоверенной доверенности от 10.01.2018, бланк №, сроком действия на один год, представителя ответчика Общества с ограниченной ответственностью «ТехноСпецСтрой» ФИО2, действующей на основании доверенности № от 31.10.2017, со сроком до 01.07.2018 (по ВКС),

в отсутствие истца ФИО3, представителей третьих лиц Тюменского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации, Государственной инспекции труда в Амурской области,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-886/2018 по исковому заявлению ФИО3 к Обществу с ограниченной ответственностью «ТехноСпецСтрой» о признании акта о несчастном случае на производстве недействительным, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

В обоснование исковых требований, учитывая их увеличение 21.05.2018, представитель истца ФИО1, действующий на основании нотариально удостоверенной доверенности в интересах ФИО3, указал, что 27.12.2017 по адресу: 

<

адрес> в составе стройки «Магистральный газопровод «Сила Сибири» ФИО3, работая в ООО «ТехноСпецСтрой» в должности машиниста крана трубоукладчика, при укладке трубы получил следующие травмы: 

<

данные изъяты>. Травмы получены при укладке плети трубопровода диаметром 1420 мм, толщина стенки трубы 25 мм в траншею, длина укладываемой плети составляла 277 м. Для укладки трубы были задействованы шесть кранов трубоукладчиков и один кран трубоукладчик Caterpillar 594, стоящий на якоре, что соответствовало технологической карте № 13 п. 3.7. Управлял краном трубоукладчиком Caterpillar 594, стоящим на якоре, ФИО3 Когда оставалось уложить в траншею шестьдесят метров плети трубопровода, у одного из кранов трубоукладчиков оборвало трос и укладываемый трубопровод начал резко падать в траншею, потянув за собой кран трубоукладчик, стоящий на якоре. Находясь в кабине, ФИО3 увидел, что труба начала падать в траншею и выпрыгнул из кабины трубоукладчика, упав при этом на гусеницу крана трубоукладчика и затем на землю. В связи с полученными повреждениями здоровья ФИО3 был временно нетрудоспособен в период с 28.12.2017 по 28.02.2018. При оформлении акта о несчастном случае на производстве по форме Н-1 работодатель указал, что якобы ФИО3 нарушил требования безопасности при эксплуатации транспортного средства. С указанным выводом ФИО3 не согласен. Работодателем было допущено грубое нарушение требований техники безопасности, то есть работодатель не обеспечил безопасных условий труда на территории строительного объекта. Кроме того, состав комиссии по расследованию несчастного случая на производстве в нарушение требований ст. 229 ТК РФ был ненадлежащим. В расследовании несчастного случая ФИО3 участия не принимал. Акт по форме Н-1 был составлен с нарушением трехдневного срока. Учитывая обстоятельства произошедшего несчастного случая на производстве, его причины, тяжесть перенесенных нравственных страданий, ФИО3 причинен моральный вред, который оценивается в 500 000 рублей. Просит признать акт формы Н-1 от 12.02.2018 недействительным: признать травму, полученную ФИО3 27.12.2017 по адресу: 

<

адрес> в составе стройки «Магистральный газопровод «Сила Сибири», несчастным случаем на производстве по вине ООО «ТехноСпецСтрой»; взыскать с ООО «ТехноСпецСтрой» компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

В ходе судебного заседания представитель истца ФИО1 заявленные требования, учитывая их увеличение, поддержал в полном объеме. Указал что травма получена ФИО3 на производстве по вине ответчика ООО «ТехноСпецСтрой», который не обеспечил надлежащие условия труда на производстве. В связи с чем и просит взыскать компенсацию морального вреда, поскольку в результате несчастного случая на производстве ФИО3 получил телесные повреждения в виде ушибов грудной клетки и коленных суставов, перелом правой ключицы и перелом зубного протеза.

Истец ФИО3 в настоящее судебное заседание не явился, письменно просил о рассмотрении дела в его отсутствие. Ранее в ходе судебного разбирательства заявленные требования, учитывая их увеличение, поддержал в полном объеме по доводам искового заявления. Дополнительно пояснял, что в момент несчастного случая на производстве находился в кабине крана трубоукладчика, на котором работал. Выпрыгнул из кабины в момент, когда кран трубоукладчик потащило в траншею вслед за трубой при обрыве троса на одном из кранов трубоукладчиков, которые непосредственно занимались укладкой трубы в траншею.

Представитель ответчика ООО «ТехноСпецСтрой» ФИО2 в ходе судебного заседания по заявленным требованиям возражала, считала вину ФИО3 в несчастном случае на производстве установленной в результате расследования несчастного случая на производстве. Вины ответчика по результатам расследования несчастного случая на производстве установлено не было. Расследование самого несчастного случая на производстве проведено в соответствии с требованиями Трудового законодательства, оснований для признания акта о несчастном случае на производстве по форме Н-1 от 12.02.2018 не имеется. Указала, что в случае принятия решения судом о наличии оснований для компенсации морального вреда с ответчика как с владельца источника повышенной опасности, необходимо учитывать наличие вины самого пострадавшего в результате несчастного случая на производстве ФИО3

Представители третьих лиц Тюменского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации, Государственной инспекции труда в Амурской области в судебное заседание не явились, о времени и месте проведения были извещены надлежащим образом.

От представителя Государственного учреждения - Тюменского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации ФИО4, действующего на основании доверенности № от 05.03.2018, выданной на срок по 26.08.2018, поступили письменные возражения на заявленные требования, из которых следует, что оснований для удовлетворения исковых требований в части признания недействительным акта формы Н-1 от 12.02.2018 не имеется. Разрешение требования о компенсации морального вреда оставили на усмотрение суда.

В соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся участников процесса.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, показания свидетелей, оценив доказательства в соответствии со ст. 67,68 ГПК РФ, суд находит исковые требования о признании недействительным акта о несчастном случае на производстве от 12.02.2018 необоснованными и не подлежащими удовлетворению, требования о компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению частично по следующим основаниям.

Порядок, сроки проведения расследования несчастного случая регламентированы положениями статей 227, 228, 229, 229.1, 229.2, 230 ТК РФ, а также Постановлением Минтруда России от 24.10.2002 № 73 (ред. от 14.11.2016) «Об утверждении форм документов, необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве, и положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях».

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», в силу положений статьи 3 Федерального закона «Об обязательном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» от 24.07.1998 № 125-ФЗ и статьи 227 ТК РФ несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Согласно п. 1 ст. 5 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» физические лица, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), заключенного со страхователем, подлежат обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

В судебном заседании установлено, что согласно приказу №-к от 05.10.2016 (л.д. 66), срочному трудовому договору №от 05.10.2016 (л.д. 54-40-44), трудовой книжки №, ФИО3 принят на работу в ООО «ТехноСпецСтрой» в Обособленное подразделение г. Сковородино на должность машиниста трубоукладчика с 04.10.2016. Рабочим местом работника является объект: 

<

адрес> в составе стройки «Магистральный газопровод «Сила Сибири». Трудовой договор заключен на срок проведения строительно-монтажных и иных работ по строительству газопровода, в соответствии с условиями договора № между ООО «Стройгазмонтаж» и ООО «ТехноМСпецСтрой». Дата окончания действия строчного трудового договора определяется датой выпуска производственного приказа «Об окончании строительно-монтажных и иных работ на объекте Этап 

<

адрес> в составе стройки «Магистральный газопровод «Сила Сибири».

Таким образом, ФИО3 являлся застрахованным от несчастных случаев на производстве, как работник, выполняющий работу по трудовому договору.

С ФИО3 27.12.2078 в 15.00 часов произошел несчастный случай при исполнении должностных обязанностей, в результате которого истец получил: ушиб грудной клетки, правого плеча, коленных суставов, ушиб и ссадины лица справа, что относится к легкой степени тяжести повреждения здоровья.

Согласно ст. 229 ТК РФ для расследования несчастного случая работодатель (его представитель) незамедлительно образует комиссию в составе не менее трех человек. Если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, то состав комиссии утверждается приказом (распоряжением) работодателя.

В силу ст. 229.2 ТК РФ право квалификации несчастного случая как несчастного случая на производстве или как несчастного случая, не связанного с производством, предоставлено комиссии, проводившей расследование.

Доводы стороны истца о том, что ответчиком нарушена процедура проведения и сроки расследования несчастного случая, не предоставлена возможность участия в работе комиссии опровергаются представленными доказательствами.

Так, по результатам несчастного случая работодателем издан приказ № от 08.02.2018 «О создании комиссии по расследованию несчастного случая (л.д. 71), получено медицинское заключение № о характере полученных повреждений в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести (л.д. 69), составлен протокол осмотра места несчастного случая (л.д. 72-73), схема места происшествия (л.д. 74), протокол опроса пострадавшего (л.д. 75), протокол опроса должностного лица (л.д. 76), протокол опроса очевидца (л.д. 77), издан акт № 1 по форме Н-1 о несчастном случае на производстве, утвержденный генеральным директором П.А.А. 12.02.2018 (л.д. 67-68). 

Актом о несчастном случае на производстве подтверждается, что 27.12.2017 шла укладка плети трубопровода диаметром 1420 мм, толщина стенки трубы 21,7 мм в траншею, длина укладываемой плети составляла 277 м. Для укладки трубы были задействованы шесть кранов трубоукладчиков и один кран трубоукладчик Caterpillar 594, стоящий на якоре, что соответствовало технологической карте № 13 п. 3.7. Управлял краном трубоукладчиком Caterpillar 594, стоящим на якоре, ФИО3 Когда оставалось уложить в траншею шестьдесят метров плети трубопровода, у одного из кранов трубоукладчиков оборвало трос и укладываемый трубопровод начал плавно скатываться в траншею, потянув за собой кран трубоукладчик, стоящий на якоре. ФИО3, машинист крана трубоукладчика, в момент обрыва троса на одном из кранов трубоукладчиков находился не в кабине крана трубоукладчика, как написано в инструкции по охране труда для машиниста крана трубоукладчика за № ИОТП-11-15 п. 3.1 и 3.11 (а). ФИО3 стоял на гусенице крана трубоукладчика во время укладки, о чем говорит свидетель произошедшего П.А.В. В тот момент, когда труба потянула кран трубоукладчик за собой, ФИО3 спрыгнул с гусеницы крана трубоукладчика и ударился о каменистый грунт (пункт 8). 

В результате произошедшего ФИО3 причинен легкий вред здоровью - 

<

данные изъяты>.

Причинами несчастного случая, как указано в оспариваемом истцом акте, явились нарушения требований безопасности при эксплуатации транспортных средств (пункт 9).

В качестве лиц, допустивших нарушение требований охраны труда в пункте 10 акта о несчастном случае, указан истец ФИО3 машинист крана трубоукладчика, который нарушил требования инструкции по охране труда для машиниста крана трубоукладчика за № ИОТП-11-15 п. 3.1 и 3.11 (а).

Проверяя доводы истца о недействительности акта о несчастном случае, об отсутствии со стороны истца вины в произошедшем несчастном случае на производстве и наличии вины работодателя в произошедшем, суд приходит к выводу, что указанные доводы истца основаны только на его оценке обстоятельств произошедшего несчастного случая.

Как следует из письменных объяснений ФИО3 от 08.02.2018, отобранных в рамках расследования несчастного случая на производстве, 27.12.2017 в районе 15.00 часов шла укладка трубы. Шесть трубоукладчиков укладывали трубу в траншею, он стоял на другом конце трубы на якоре. Сидя в кабине трубоукладчика он заметил, что труба начала падать в траншею., В тот момент когда труба начала падать, он выпрыгнул из трубоукладчика, а потом на землю. В результате данного происшествия им были получены телесные повреждения виде перелома правой ключицы и перелома зубного протеза верхней и нижней части, а также повреждены зубы.

Аналогичные пояснения об обстоятельствах произошедшего несчастного случая на производстве ФИО3 давал и в ходе судебного разбирательства.

В подтверждение своей версии произошедшего, по ходатайству стороны истца в качестве свидетеля был опрошен ФИО5, который пояснил, что находился во втором или третьем кране трубоукладчика от крана трубоукладчика, в котором находился ФИО3 и видел, что в момент произошедшего ФИО3 находился в кабине крана трубоукладчика.

Однако пояснения истца ФИО3 и свидетеля И.В.В. о том, что в момент произошедшего ФИО3 находился в кабине крана трубоукладчика, опровергаются пояснениями У.Р.Ф. П.А.В.

Опрошенные в рамках расследования несчастного случая на производстве У.Р.Ф. и П.А.В. опровергают пояснения истца ФИО3 в части того, что в момент когда кран трубоукладчика, в котором находился ФИО3 начал скатываться в траншею, последний находился в кабине крана трубоукладчика. И У.Р.Ф. и П.А.В. утверждали, что в этот момент ФИО3 находился на гусенице крана трубоукладчика, в нарушение инструкции.

Свои пояснения У.Р.Ф. и П.А.П. подтвердили и в ходе судебного разбирательства, будучи опрошенными в качестве свидетелей. 

Кроме того, свидетель У.Р.Ф. указал, что свидетель И.В.В. не мог видеть ФИО3 в момент обрыва троса, поскольку стоял в колонне трубоукладчиков не первым от ФИО3, а габариты стоящих между ними кранов трубоукладчиков не позволяли ему наблюдать за краном трубоукладчиком, в котором находился ФИО3

Свидетель П.А.В. пояснил, что в момент обрыва троса на одном из трубоукладчиков он находился между колонной трубоукладчиков и якорным трубоукладчиком.

В связи с чем, суд, к пояснениям свидетеля И.В.В. о том, где в момент обрыва троса находился ФИО3 относится критически, поскольку он визуально не мог видеть этих обстоятельств.

Пояснениям свидетелей У.Р.Ф. и П.А.В. в этой части суд доверяет, поскольку они согласуются между собой, не опровергаются совокупностью имеющихся в деле доказательств.

Как следует из «Инструкции по охране труда для машиниста трубоукладчика ИОТП-11-15» машинисту не разрешается входить на трубоукладчик и сходить с него во время работы механизмов передвижения, вращения или подъема (п. 3.1). Машинисту в процессе работы запрещается выходить из кабины трубоукладчика при работающем двигателе (п.п. «о» п. 3.11) (л.д. 84-88).

Факт проведения с ФИО3 вводного инструктажа подтверждается копией из журнала регистрации вводного инструктажа по охране труда (л.д. 82-83), согласно которому 02.08.2017 ФИО3 прошел вводный инструктаж, о чем имеется ее роспись.

Довод истца о том, что инструктаж с ним не проводился суд отвергает, поскольку он опровергается имеющимися в представленных документах подписями истца, которые им не оспаривались в судебном заседании.

При указанных обстоятельствах, суд приходит к выводу, что в ООО «ТехноСпецСтрой» работодателем уделялось особое внимание технике безопасности, при приеме на работу строго регламентирован порядок ознакомления работников с инструкцией по охране труда, а также проведении вводного инструктажа.

В соответствии с положениями п. 2.2.5. срочного трудового договора ФИО3 обязан при выполнении трудовых обязанностей соблюдать нормы и правила по охране труда, технике безопасности и пожарной безопасности.

Таким образом, указывая в качестве причины несчастного случая нарушение ФИО3 требований безопасности при эксплуатации транспортных средств, который должен был соблюдать положения п. 3.1 и п. 3.11 инструкции по охране труда трубоукладчика ИОТП-11-15, работодатель исходил из того, что причиной несчастного случая на производстве, явились именно действия истца ФИО3 С такими выводами комиссии суд соглашается.

Указывая на наличие вины работодателя в произошедшем с ФИО3 несчастном случае на производстве, сторона истца указала на нарушение технологического процесса при укладке трубопровода, на отсутствие контроля за качеством используемых материалов (тросов), что привело к обрыву троса, а также на выявленные Государственной инспекцией труда в Тюменской области нарушения требований трудового законодательства.

Однако указные доводы стороны истца не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства совокупностью достаточных и допустимых доказательств.

Заявляя о нарушении технологического процесса при укладке трубопровода, о том, что трубоукладчиков должно было быть семь вместо шести, истец ФИО3 ссылался лишь на собственный опыт работы в качестве машиниста трубоукладчика.

При этом расследованием несчастного случая на производстве установлено, что работы велись в соответствии с Технологической картой № 13, что и не опровергнуто стороной истца в судебном заседании.

Ссылку представителя истца на документ «Канаты стальные. Контроль и нормы браковки. Руководящий документ. РД РОСЭК 012-97» (утв. РосЭК 11.02.1997) суд считает недостаточным доказательством того, что в несчастном случае на производстве с ФИО3 имеется вина работодателя, поскольку настоящий руководящий документ носит рекомендательный характер. Его рекомендуется использовать при составлении новых нормативно-технических документов по подъемным сооружениям, подготовке паспортов и инструкций по эксплуатации новой техники, то есть он не является обязательным для исполнения.

Кроме того, на эти обстоятельства ФИО3 не обращал внимания при расследовании несчастного случая на производстве.

По результатам проверки обращения ФИО3 в Государственную инспекцию труда в Иркутской области, которое было перенаправлено в Государственную инспекцию труда в Тюменской области, было установлено нарушение требований о проведении медицинских осмотров работников и нарушение требований об обеспечении работников средствами индивидуальной и коллективной защиты.

Согласно ч. 1 ст. 229.3 Трудового кодекса РФ государственный инспектор труда при наличии жалобы, заявления, иного обращения пострадавшего, проводит дополнительное расследование несчастного случая в соответствии с требованиями настоящей главы независимо от срока давности несчастного случая. По результатам дополнительного расследования государственный инспектор труда составляет заключение о несчастном случае на производстве и выдает предписание, обязательное для выполнения работодателем (его представителем).

Однако стороной истца не представлено доказательств того, что несчастный случай на производстве с ФИО3 произошел именно ввиду нарушения требований о проведении медицинских осмотров работников и нарушения требований об обеспечении работников средствами индивидуальной и коллективной защиты.

Предписаний о проведении дополнительного расследования по факту несчастного случая на производстве с ФИО3 27.12.2017 не выносилось.

Одновременно с этим суд отмечает, что истец в обоснование своей позиции указывает на то, что в результате несчастного случая на производстве он получил перелом 

<

данные изъяты>.

Как следует из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № на имя ФИО3, последний действительно 28.12.2017 был осмотрен травматологом на базе ГБУЗ АО «Сковородинская ЦРБ», предъявлял жалобы на боли в 

<

данные изъяты>. Визуально: 

<

данные изъяты>. Диагноз: 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. 27.12.2017 был доставлен после травмы машиной организации, осмотрен травматологом: 

<

данные изъяты>. По данным рентгенограммы костно-травматических повреждений достоверно не выявлено.

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № на имя ФИО3, последний **.**.** обратился на прием к врачу травматологу ОГАУЗ «Усть-Илимская городская поликлиника №» выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. Находился на амбулаторном лечении по **.**.**.

В рамках подготовки дела к рассмотрению по существу стороне истца были разъяснены положения ст. 79 ГПК РФ о праве заявить ходатайство о проведении судебно-медицинской экспертизы, для того чтобы установить наличие причинно-следственной связи между несчастным случаем на производстве и полученными телесными повреждениями, однако сторона истца таким правом не воспользовалась.

Поэтому суд не может сделать вывод о том, что травма в виде закрытого перелома акромиального конца правой ключицы была получена в результате несчастного случая на производстве 27.12.2017, доказательств этому в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ стороной истца не представлено.

Таким образом, из анализа всего вышеизложенного, оснований не согласиться с выводами комиссии по расследованию произошедшего с ФИО3 несчастного случая у суда не имеется, оспариваемый истцом акт, а также выводы в нем содержащиеся, полностью соответствуют требованиям статьи 229.2 ТК РФ, а также Положению об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях, утвержденному Постановлением Минтруда России от 24.10.2002 № 73 «Об утверждении форм документов, необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве, и положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях».

В акте подробно отражены обстоятельства и причины несчастного случая, в качестве лица, допустившего нарушения установленных нормативных требований., Со ссылкой на нарушенные им правовые нормы указан ФИО3, оснований не согласиться с которыми у суда не имеется. 

Суд полагает, что именно в действиях самого ФИО3 были допущены нарушения требований охраны труда при выполнении работ, и полагает, что легкий вред здоровью наступил именно в результате его действий.

Оснований для удовлетворения исковых требований о признании недействительным акта № 1 по форме Н-1 о несчастном случае на производстве от 12.02.2018, и установлении вины ООО «ТехноСпецСтрой», у суда не имеется. 

Вместе с тем, суд считает возможным удовлетворить требования истца о компенсации морального вреда, и исходит при этом из следующего.

Согласно ч. 1 ст. 1079 ГК РФ, юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Согласно Приказу Роструда от 14.06.2017 № 350 «Об отнесении деятельности работодателей - юридических лиц и работодателей - физических лиц, зарегистрированных в установленном порядке в качестве индивидуальных предпринимателей и осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, к категории высокого риска», ООО «ТехноСпецСтрой» входит в перечень таких работодателей.

Представитель ответчика ООО «ТехноСпецСтрой» также не оспаривала, что деятельность предприятия, в том числе и при укладке трубопровода, связана с повышенной опасностью.

В соответствии со статьей 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Согласно статье 1083 ГК РФ вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. 

Анализируя все указанные выше обстоятельства, суд приходит к выводу, что не смотря на наличие вина самого пострадавшего в происшедшем несчастном случае, однако грубой неосторожности в действиях последнего не установлено, оснований для освобождение ответчика от возмещения причиненного морального вреда не имеется.

Истцом заявлено требование о компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей. В обоснование заявленного требования ФИО3 пояснил, что в результате полученной травмы он испытывал физическую боль, проходил длительное амбулаторное лечение. 

В соответствии со статьей 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. 

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина (статья 151 ГК РФ). 

В силу статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (абзац 4 пункта 32 Постановления Пленума ВС РФ от 26 января 2010 года № 1).

Согласно пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду необходимо выяснять, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 10.10.2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» разъяснил, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30.03.1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Европейский Суд по правам человека неоднократно (например, в постановлениях от 29.07.2010 года по делу «Копылов (Kopylov) против Российской Федерации» (жалоба № 3933/04), «Шилбергс (Shilbergs) против Российской Федерации» (жалоба № 20075/03) указывал на сложность задачи оценки тяжести травм для компенсации ущерба. По мнению Европейского Суда, особенно она сложна в деле, где предметом жалобы является личное страдание, физическое или душевное. Не существует стандартов, по которым боль или страдания, физический дискомфорт и душевный стресс или мучения могли быть измерены в денежной форме. Однако Европейский Суд указывает на необходимость достаточности такой компенсации, свидетельствующей о справедливости и предельной обоснованности такого решения, соответствующей уровню физических страданий, нравственных мучений, чувства беспокойства и других вредных последствий, причиненных заявителю.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание доводы, приведенные ФИО3 в обоснование искового заявления, обстоятельства несчастного случая, данные медицинских документов, пояснения истца о том, насколько глубоко он переживает физические ограничения, связанные с травмой.

Пояснения истца в части причинения ему физических страданий в связи с полученной травмой, у суда сомнений не вызывают. 

Оценивая изложенные выше доказательства в их совокупности, учитывая виновные действия самого истца, выразившиеся в несоблюдении правил по охране труда, учитывая характер физических и нравственных страданий, причиненных истцу в результате полученной на производстве травмы, длительность лечения, а также, учитывая требования разумности и справедливости, суд считает соразмерной степени и характеру причиненных истцу физических и нравственных страданий компенсацию морального вреда в размере 10000 рублей. При определении размера компенсации морального вреда судом также учитывалась тяжесть полученной истцом травмы, квалифицированной как легкая. 

Оснований для удовлетворения требований истца о компенсации морального вреда на сумму 490 000 рублей суд не находит и в этой части истцу в заявленных требованиях необходимо отказать.

В соответствии с частью 1 статьи 103 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход городского бюджета в размере 300 рублей, согласно пункту 3 части 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 к Обществу с ограниченной ответственностью «ТехноСпецСтрой» о признании акта о несчастном случае на производстве недействительным, компенсации морального вреда, удовлетворить в части.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «ТехноСпецСтрой» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 10 000 (десяти тысяч) рублей.

В удовлетворении требований ФИО3 к Обществу с ограниченной ответственностью «ТехноСпецСтрой» о признании акта о несчастном случае на производстве недействительным, компенсации морального вреда в размере 490 000 рублей, отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «ТехноСпецСтрой» в пользу бюджета муниципального образования город Усть-Илимск государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Усть-Илимский городской суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Председательствующий судья: В.И. Шушина