Судья ФИО Дело № 22-1555

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Иваново 6 августа 2021 года

Ивановский областной суд в составе председательствующего судьи Близнова В.Б., 

при ведении протокола помощниками судьи Маркосян К.Н., Кучеровой А.М., Виноградовой М.С.,

с участием прокуроров Бойко А.Ю., Краснова С.В.,

осуждённой Блиновой В.А. и её защитников – И. и адвоката Шишкиной Н.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденной Блиновой В.А. и адвоката Ссорина А.С. на приговор Кинешемского городского суда Ивановской области от 7 октября 2020 года, которым 

БЛИНОВА ВАРВАРА АЛЕКСАНДРОВНА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ранее не судимая,

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 6 месяцам ограничения свободы, с установлением ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ст. 53 УК РФ. 

Приговором отказано в удовлетворении гражданского иска прокурора в интересах ТФОМС Ивановской области о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, определена судьба вещественных доказательств.

Изучив материалы дела и заслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в причинении по неосторожности смерти Х. вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признала. 

В апелляционной жалобе осуждённая ФИО1 просит отменить приговор и оправдать её в совершении преступления. Указывает, что разбирательство по делу проведено с явным обвинительным уклоном, не представлено доказательств того, что нормативные правовые акты, нарушение которых ей инкриминируется, доводились до нее в ходе обучения или при трудоустройстве; показания свидетеля П. о том, что должностные обязанности фельдшеров и врачей одинаковы, не соответствуют закону; вывод суда о том, что в медицинской карте Х. указано на необходимость явки на прием к врачу 21 декабря 2018 года, основан на показаниях заинтересованных в деле потерпевшей А., свидетелей Д. и Р., и не соответствует материалам дела, в том числе самой карте и заключению судебно-медицинской экспертизы. Не соответствуют действительности и выводы суда о том, что, уходя в отпуск, она не сообщила коллегам о Х., и что он попал на прием к врачу В., замещавшей её на время отпуска, поскольку врач не может замещать фельдшера. Отмечает, что не имела возможности ознакомиться с медицинскими картами пациентов до их посещения на дому, ввиду большой загруженности, в тот день у неё было 25 вызовов. Считает, что утверждение о выздоровлении Х. после перенесенной пневмонии противоречит сведениям, содержащимся в его медицинской карте. Указывает, что требование о необходимости посещения больного на дому спустя 48-72 часа после назначения антибиотикотерапии не имеет правовых оснований и не применяется на практике, а кроме того, не доводилось до её сведения в процессе обучения; утверждение преподавателя О.. о том, что такое требование доводится до обучающихся, голословно, не подтверждено планом занятий и лекциями по предмету, при этом О. готовила обучающихся не к работе в участковой службе, а к лечению больных в стационаре. Оспаривает вывод об отсутствии необходимости оценки полноты и правильности оказания медицинской помощи Х. в период с 10 августа до 17 декабря 2018 года, указывая, что он основан на противоречивых показаниях врача-педиатра В., не работавшей в условиях стационара и сделан без учета показаний судебно-медицинского эксперта К., при этом в ходатайстве защиты о назначении повторной комиссионной экспертизы судом было необоснованно отказано. Отмечает, что суд, исключив из обвинения приказ о возложении на фельдшеров функций участковых врачей-педиатров как незаконный, не учёл, что её должностная инструкция составлена на основании данного приказа, а также применительно к несуществующей должности, противоречила штатному расписанию поликлиники и трудовому договору. 

В апелляционной жалобе адвокат Ссорин А.С. в интересах осуждённой приводит доводы, аналогичные изложенным в её жалобе, дополнительно отмечая, что в ходе разбирательства по делу не проверялась правильность оказания медицинской помощи потерпевшему 21 декабря 2018 года.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката прокурор Шоров А.Б. находит изложенные доводы несостоятельными и просит оставить жалобу без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции осуждённая ФИО1 и её защитники – И. и адвокат Шишкина Н.Г. доводы апелляционных жалоб поддержали в полном объёме, прокурор Бойко А.Ю. полагал, что жалобы удовлетворению не подлежат.

Суд апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора в установленном ч. 7 ст. 38913 УПК РФ порядке, приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, установлена совокупностью приведённых в приговоре доказательств, которые проверены и оценены судом в полном соответствии с требованиями ст. ст. 87-88 УПК РФ, в том числе показаниями осуждённой, потерпевшей и свидетелей, экспертными заключениями и другими.

Как следует из материалов дела и не оспаривается стороной защиты, ФИО1 работая фельдшером участковой службы детской поликлиники № 2 ОБУЗ «Кинешемская ЦРБ», 17 декабря 2018 года прибыла по вызову к малолетнему Х. и, назначив лечение, обязала явкой на приём Х., у которого имелась внебольничная пневмония, повлекшая впоследствии его смерть. 

Согласно ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» и должностной инструкции ФИО1, являясь фельдшером детской поликлиники, обязана была знать законы и нормативные акты, относящиеся к её деятельности, и обладать специальными познаниями, диагностировать и обеспечивать лечение и в необходимых случаях направлять пациентов на консультацию к врачу, с учётом чего ссылка в апелляционных жалобах на то, что в ходе обучения и при трудоустройстве до ФИО1 не доводилось содержание соответствующих нормативных правовых актов, несостоятельна.

Доводы стороны защиты о незаконности должностной инструкции ФИО1 и необходимости её исключения из числа доказательств по делу ввиду того, что она составлена на основании незаконного приказа главного врача, противоречит штатному расписанию поликлиники и трудовому договору, а указанное в ней название должности являющееся ошибочным с юридической точки зрения, не может поставить под сомнение должностные обязанности ФИО1 как фельдшера участковой службы детской поликлиники и не исключает требования о необходимости соблюдения работником действующих норм и правил.

Как верно отметил суд первой инстанции, обязанность фельдшера знать и соблюдать нормативно-правовые акты, относящиеся к своей профессиональной деятельности, закреплена законом, что также было отражено в должностной инструкции ФИО1

Обязанность ФИО1, как фельдшера, по оказанию первичной медико-санитарной помощи детям, диагностике и лечению также возложена на неё Приказом Министерства здравоохранения РФ «Об утверждении Положения об организации оказания первичной медико-санитарной помощи детям».

В соответствии с Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от 12 февраля 2007 № 108 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным острым бронхитом» диагностика острого бронхита включает сбор анамнеза, визуальное исследование, пальпацию, перкуссию при болезнях лёгких; Клиническими рекомендациями «Острый бронхит у детей» предусмотрены методы диагностики пневмонии, нередко сопутствующей бронхиту. 

Указанные требования ФИО1 не были выполнены, что следует как из её собственных показаний, так и из показаний потерпевшей и свидетеля Д., результатов осмотра Х., и подтверждается заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Помимо этого, согласно выводам данного заключения осмотр Х. был неполным, допущены ряд дефектов оказания медицинской помощи, недооценена тяжесть состояния пациента, перенёсшего незадолго до этого острую пневмонию, в нарушение требований больной приглашён на приём, что в совокупности привело к развитию у Х. цепочки патологических процессов, вызвавших наступление его смерти, и находится в прямой причинно-следственной связи с ней. 

Оснований не доверять указанному заключению, вопреки доводам жалоб, не имеется, поскольку оно является непротиворечивым, полным, объективным и научно-обоснованным, составлено компетентными экспертами, имеющими большой стаж работы и полностью соответствует требованиям уголовно-процессуального закона.

Вся необходимая медицинская документация Х., а также материалы дела, достаточные для проведения полного и объективного исследования, экспертам были предоставлены, что видно из данного заключения.

При этом экспертами дана оценка состояния Х. в том числе до вызова фельдшера ФИО1 на дом, в частности, сделан анализ медицинской карты пациента на протяжении всей его жизни от момента рождения.

В связи с этим не имелось предусмотренных ч. 2 ст. 207 УПК РФ оснований для назначения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы по ходатайству стороны защиты, как и для признания недопустимым имеющегося экспертного заключения. 

Вопреки доводам апелляционных жалоб, вывод суда об осведомлённости ФИО1 о перенесённой Х. ранее пневмонии, является обоснованным, подтверждён показаниями потерпевшей, свидетелей Д. и Р., кроме того, как правильно указано в приговоре, такая возможность у осуждённой имелась ввиду наличия данной информации в истории развития Х.

Ссылка стороны защиты на большую загруженность ФИО1, в связи с чем она не смогла ознакомиться с данными сведениями, не может быть обстоятельством, влияющим на качество оказываемой медицинской помощи пациенту, в том числе при оказании медицинской помощи малолетнему Х., и, соответственно, - исключающим виновность осуждённой.

Отсутствуют поводы сомневаться в достоверности показаний потерпевшей, свидетеля Д. и Р., не имеющих оснований для оговора ФИО1, дававших непротиворечащие друг другу показания о перенесенной ранее Х. пневмонии и наличии в связи с этим в домашней аптечке препарата «Цефтриаксон», что подтверждается показаниями самой ФИО1 о назначении этого препарата в связи с его наличием у А. 

При этом, как следует из показаний свидетелей Б., В., С., Т., наличие сведений о перенесенной ранее Х. пневмонии должно было повлиять на действия фельдшера, диагностику заболевания больного и назначенное лечение.

Согласно показаниям эксперта К., проводившей судебно-медицинскую экспертизу трупа Х., морфологические изменения тканей органов грудной клетки, ставшие причиной его смерти, могут развиться в период от нескольких недель до нескольких месяцев, таким образом, при осмотре Х. 17 декабря 2018 года возможность заподозрить имевшееся у него воспаление легких, имелась.

При таких обстоятельствах, суд обоснованно счёл доказанным факт ненадлежащего исполнения ФИО1 своих профессиональных обязанностей, выразившемся в неполном и не соответствующим установленным нормативам осмотре Х., в результате чего имевшаяся у него пневмония не была выявлена своевременно, что согласно заключению экспертов находится в прямой причинно-следственной связи с его смертью.

Утверждение ФИО1 о назначении приёма Х. у врача на 20 декабря 2018 года, в обоснование чего она ссылается на запись в медицинской документации, было тщательным образом проанализировано судом и получило надлежащую оценку в приговоре.

В частности, суд обоснованно поставил под сомнение данное утверждение, поскольку оно опровергается показаниями потерпевшей А., свидетелей Д., Г., Р., доводы об оговоре которыми ФИО1 ничем не подтверждены. 

Кроме того, Д. указала, что прием ФИО1 был назначен именно на пятницу - 21 декабря 2018 года, а не на четверг 20 декабря 2018 года, поскольку по четвергам осуществляется прием здоровых детей; участковый врач В. показала, что 20 декабря 2018 года при осуществлении приема ей не передавалась медицинская карта Х. 

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что доводы стороны защиты о назначении приёма на 20 декабря 2018 года в любом случае не свидетельствуют об отсутствии со стороны ФИО1 при оказании медицинской помощи Х. тактического дефекта, выразившегося в приглашении больного ребенка на прием в поликлинику, вместо передачи туда актива.

Необоснованны и доводы жалоб о том, что правило посещения больного на дому спустя 48-72 часа после назначения антибиотикотерапии не имеет правовых оснований, не применяется на практике и не доводилось до ФИО1 в процессе обучения, поскольку существование данного предписания и необходимость его соблюдения следуют из показаний свидетелей В.B., С., Т. и О.., а также заключения судебно-медицинской экспертизы, в частности, вывода о нарушении ФИО1 Приказа «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным острым бронхитом» и Клинических рекомендаций «Острый бронхит у детей», ввиду вызова ею больного на приём в поликлинику вместо передачи туда актива, показанного к проведению через 48-72 часа после начала антибиотикотерапии для своевременной оценки её эффективности в целях контроля лечения и динамического осмотра пациента, при этом, как уже отмечалось ранее, обязанность фельдшера знать нормы, относящихся к исполнению профессиональных обязанностей, предусмотрена законом. 

Несмотря на мнение осуждённой и защитника, оценка полноты и правильности оказания медицинской помощи Х. в период с 10 августа до 17 декабря 2018 года и 21 декабря 2018 года не может поставить под сомнение виновность ФИО1, поскольку согласно данным в заключении судебно-медицинской экспертизы выводам экспертов, обладавших полной картиной перенесённых потерпевшим заболеваний и результатами их лечения, имеется прямая причинно-следственная связь между смертью потерпевшего и ненадлежащим оказанием ему медицинской помощи именно фельдшером ФИО1, при этом эксперты оценивали действия всех медицинских сотрудников поликлиники. 

Вопреки утверждению стороны защиты, выводы суда о выздоровлении потерпевшего после перенесенной пневмонии и о несообщении ФИО1 коллегам о назначении явки на приём Х. основаны на материалах дела, в частности, на сведениях, содержащихся в медицинской карте потерпевшего, и показаниях допрошенных по делу сотрудников медицинского учреждения.

Таким образом, вывод о виновности ФИО1 основан на совокупности исследованных судом и приведённых в приговоре доказательств, а доводы апелляционных жалоб направлены по своей сути на их переоценку, оснований для чего не имеется.

Как видно из протокола судебного заседания, дело рассмотрено всесторонне, полно и объективно, нарушения принципа состязательности сторон и процессуальных прав участников, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Квалификация действий осуждённой по ч. 2 ст. 109 УК РФ является правильной. 

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с законом, то есть с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, личности осуждённой, смягчающего наказание обстоятельства, влияния назначенного наказания на исправление осуждённой, и чрезмерно суровым не является.

Все юридически значимые обстоятельства, имеющие значение для определения вида и размера наказания, судом учтены, оснований для смягчения назначенного наказания суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в связи со следующим.

Согласно положениям ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести до момента вступления приговора в законную силу истекло два года. 

Учитывая, что на момент рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции истекло два года с момента совершения преступления, сведений об уклонении ФИО1 от следствия и суда в материалах дела не имеется, она подлежит освобождению от наказания на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Кинешемского городского суда Ивановской области от 7 октября 2020 года в отношении ФИО1 изменить.

Освободить ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечением срока давности, предусмотренного п. "а" ч. 1 ст. 78 УК РФ.

В остальной части указанный приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Приговор и апелляционное постановление могут быть обжалованы в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ в течение 6 месяцев с момента вступления приговора в законную силу, а осуждённой - в тот же срок с момента получения копии приговора, вступившего в законную силу. В случае подачи кассационной жалобы осуждённая вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий