Судья Горохов Д.А. дело № 22-1005

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кострома 11 декабря 2025 года

Костромской областной суд в составе председательствующего судьи Чудецкого А.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Ушаковой К.В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Грачевой О.О.,

осужденного ФИО1,

защитника Спиридонова М.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 и апелляционному представлению государственного обвинителя Грачевой О.О. на приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 30.06.2025,

УСТАНОВИЛ:

приговором Свердловского районного суда г. Костромы от 30.06.2025

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, несудимый,

осужден по ч.1 ст.286 УК РФ к 1 году лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти на государственной службе и в органах местного самоуправления, сроком на 1 год 6 месяцев,

в соответствии со ст. 73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 1 год 6 месяцев. Возложены дополнительные обязанности: два раза в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осуждённого, в дни, установленные данным органом, не менять постоянного места жительства, работы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осуждённого;

разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

При обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда, ФИО1 признан виновным в том, что, являясь оперуполномоченным оперативного отдела ФКУ ИК-1 УФСИН России по Костромской области, в период с ДД.ММ.ГГГГ в исправительном учреждении совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение охраняемых интересов общества и государства.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) осужденный ФИО1 просит приговор отменить и оправдать его в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Обращает внимание на то, что большинство свидетелей не указывали на него, как на лицо, принимавшее решение о выводе осужденных из закрытых помещений, и в силу должностных инструкций работников учреждения он принять не мог. Лично препровождением осужденных он не занимался, лишь по указанию Винклера оказывал помощь в их досмотре. Выводы осуществлялись около двух раз в год, но не ежемесячно. Исходя из ведомственных правовых актов их осуществляли инспекторы отдела безопасности в присутствии дежурного помощника начальника колонии.

Описывая процесс перемещения осужденных из закрытых помещений, обращает внимание, что он сопровождался работой соответствующей автоматики и видеонаблюдения, исключающих самостоятельность и бесконтрольность данных действий. Выводы суда о выполнении его указаний другими сотрудниками считает безосновательным.

Судом первой инстанции неверно оценено содержание аудиозаписи негласного ОРМ «

<

данные изъяты>», в котором осужденный К. категорично заявляет, что он (ФИО1) не являлся организатором «сходок» и не принимал об этом решений; при этом указывает на инициаторов, цели и количество выводов.

Полагает, что суд дал ненадлежащую оценку противоречиям в показаниях большинства свидетелей на следствии и в суде; ряд свидетелей (К.Д.В., Л.П.В. К.) не подтвердили ранее данные показания.

Кроме того, отмечает, что орган предварительного расследования в обвинении не определил, какие именно последствия наступили от содеянного.

В апелляционном представлении (основном и дополнительном) государственный обвинитель считает необоснованным применение к ФИО1 ст. 73 УК РФ, поскольку судом не в полной мере учтены характер и степень общественной опасности преступления, а именно вывод злостных нарушителей установленного порядка отбывания наказания из закрытых помещений в жилую зону для участия в «сходках», на которых применялось физическое насилие в отношении осужденных, и ФИО1 этому не препятствовал; вину в совершении преступления он не признал и не раскаялся.

Также считает не соответствующей постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 формулировку дополнительного вида наказания, поскольку он не занимал должности в органах местного самоуправления; также суд не указал круг должностей, на который распространяется запрет их замещения. Предлагает определить дополнительное наказание виде лишения права занимать должности на государственной службе в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти.

Кроме того, отмечает, что, помимо существенного нарушения охраняемых законом интересов общества и государства, преступление повлекло также существенное нарушение прав и законных интересов конкретных осужденных (У.Г.М., Д.С.Р. и С.А.В.), поэтому следует дополнить квалификацию содеянного, данную судом.

В судебном заседании стороны поддержали свои доводы.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, суд приходит к следующим выводам.

Согласно установленным судом обстоятельствам ФИО1, являясь оперуполномоченным оперативного отдела ФКУ ИК-1 УФСИН России по Костромской области, получил от осужденных, пользовавшихся негласным авторитетом, незаконное предложение обеспечить возможность их вывода из закрываемых помещений в отряд жилой зоны учреждения для организации встреч - «сходок» между осуждёнными, с целью решения вопросов, связанных с реализацией ими распорядительных и карательных функций в отношении лиц, отбывающих наказание.

Руководствуясь иной личной заинтересованностью, выразившейся в желании извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленную желанием облегчить свою служебную деятельность, в том числе путём создания мнимого авторитета у осуждённых, видимости соблюдения режимных требований на территории учреждения, ФИО1 принял это предложение и в период до ДД.ММ.ГГГГ года не реже одного раза в месяц под видом необходимости проведения оперативно-розыскных мероприятий давал сотрудникам отдела безопасности ФКУ ИК-1 УФСИН России по Костромской области устные указания о выводе из запираемых помещений вышеперечисленных осуждённых, которых он препровождал в помещение отряда для участия в «сходках», на которых, в том числе совершались противоправные действия:

- в ДД.ММ.ГГГГ года в отношении осуждённого У.Г.М.., в ДД.ММ.ГГГГ - в отношении осуждённого Д.С.Р. - применялось насилие с требованием передачи денежных средств;

- в ДД.ММ.ГГГГ году осуждённому С.А.В.. нанесены побои.

ФИО1 в проведение «сходок» не вмешивался, не препятствовал им, по их окончании отводил указанных осуждённых обратно в запираемые помещения.

Кроме того, ФИО1 с той же целью, а также для получения оперативно-значимой информации от У.Г.М. в ДД.ММ.ГГГГ года – ДД.ММ.ГГГГ года предложил и позволил ему пользоваться запрещенным в учреждении предметом - мобильным телефоном, для чего незаконно пронёс его на территорию колонии и передал осуждённому.

Он же, в ДД.ММ.ГГГГ года, обнаружив в отряде мобильный телефон, по просьбе осужденного Д.С.Р.. не изъял его, а предоставил тому в пользование.

Оба телефона находились в пользовании осужденных до их изъятия в ДД.ММ.ГГГГ года другими сотрудниками учреждения.

В результате перечисленных действий ФИО1 происходило изменение условий содержания в сторону смягчения изолированных от остальных осужденных, их сплачивание, формирование у осужденных мнения о вседозволенности и безнаказанности нарушения правил внутреннего распорядка, воспрепятствование достижению целей наказания в виде лишения свободы, нарушены права осуждённых на личную безопасность, дискредитированы органы ФСИН России, статус сотрудника органов уголовно-исполнительной системы.

Вопреки доводам стороны защиты, приведенные обстоятельства подтверждены исследованными в суде доказательствами, проверенными и оцененными по правилам ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

Так, показаниями осужденных, которые содержались в тот период времени в исправительном учреждении (У.Г.М. Д.С.Р.., С.А.В.., П.В.Д.., П.С.Н.., Р.А.В.., К.Д.Ю.., П.С.А.., Г.В.Н.., М.С.В.., К.А.Ю.., Д.С.Р.., Л.П.В.., К.А.А..), а также работавших сотрудников ФКУ ИК-1 УФСИН России по Костромской области (Р.А.С.., С.Д.С.., И.И.В.., К.А.А.., О.А.А., К.Д.В.., К.С.П.., Ч.А.Н.., К.Н.В.., К.Е.В.., Е.А.А.., К.Е.В.., В.А.В.., С.О.В.., О.С.К.., М.М.С.., Ш.Д.А.., Ж.О.П.., Б.В.М.., Б.А.И.., М.И.С.., П.А.А.., В.Д.М.., С.Д.Н.., Ф.В.С.), подтвердивших в той или иной степени существование на территории исправительного учреждения разделения среди осужденных по условным статусам, наличие так называемых «смотрящих», периодическое проведение «сходок» осужденных в жилой зоне, участие в них лиц, помещенных в закрытые помещения и не имевших права их покидать, применение насилия на таких «сходках» к осужденным за несоблюдение арестанского уклада.

Свидетели У., Д. и П. также сообщили о предоставлении ФИО1ым в пользование мобильных телефонов за сотрудничество с ним, до их изъятия другими сотрудниками.

При этом ряд свидетелей, как среди осужденных, так и работников прямо указали на ФИО1 как на лицо, обеспечивавшего вывод осужденных из закрытых помещений для участия в «сходках».

В частности, осужденные Р.А.В.., П.В.Д.., П.С.А... ФИО132., П.С.Н.. Д.С.Р.., К.Д.Ю.., Г.В.Н.., К.А.А.., К.А.Ю.., лично видели как ФИО1 регулярно, не реже 1 раза в месяц приводил осуждённых из запираемых помещений (ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, ОСУОН) на «сходки» в жилую зону в 15-й отряд, где проживали «смотрящие за зоной»; после их окончания ФИО1 уводил осуждённых обратно в запираемые помещения. Некоторые из них присутствовали на таких «сходках», например, М.С.В.., П.В.Д.., К.Д.Ю.

Осужденные С.А.В.., У.Г.М.., Д.С.Р.., помимо аналогичных показаний, сообщили, что в отношении них на данных «сходках» совершалось применение физической силы за невыполнение распоряжений «смотрящих» и выдвигались незаконные требования.

Осужденный П.С.Н. подтвердил наличие побоев у У.Г.М.. после одной из таких «сходок».

О применении насилия к осужденным пояснили также К.Д.Ю. и Г.В.Н.

Осужденный Л.П.В. указал, что непосредственно его Огнев выводил раз в месяц из запираемых помещений (строгих условий отбывания наказания или ШИЗО) в 15-й отряд.

Допрошенные в ходе производства по делу сотрудники учреждения в своих показаниях отмечали, что при строгом соблюдении режимных требований запираемые помещения, находящиеся в изолированных участках колонии, могут покидаться осужденными только в экстренных случаях (например, для оказания медицинской помощи, чрезвычайных ситуациях) и на основании рапорта, согласованного с начальником исправительного учреждения.

Руководящий состав ИК-1 и УФСИН России по Костромской области, другие сотрудники (М.М.С.., С.О.В.., О.С.К.., ФИО153., ФИО154., Ш.Д.А.., Б.А.И.., М.И.С..) отрицали существование указаний руководителей о выводе осужденных вопреки установленному порядку.

При этом значительное число работников являлись свидетелями допущенных нарушений со стороны ФИО1

Так, свидетель И.И.В. (начальник отдела безопасности) в ДД.ММ.ГГГГ года в вечернее время обнаружил в 15 отряде осуждённых, которые должны были находиться в запираемом помещении (Г. Л.П.В., Г.), которые сидели за столом с другими осуждёнными. В это время к нему подошёл ФИО1 и сказал, что у него проходят оперативные мероприятия, в связи с чем он не стал вмешиваться (т.3 л.д.15-19).

Похожие обстоятельства наблюдал оперуполномоченный К.Е.В.. ДД.ММ.ГГГГ года.

Свидетель Р.А.С. (младший инспектор отдела безопасности) пояснил, что неоднократно по указанию ФИО1 под предлогом оперативных мероприятий выводил из запираемых помещений осуждённых (Л. и других), которых затем ФИО1 препровождал в 15-й отряд для проведения «сходок» и приводил обратно. Периодически данные осуждённые просили его вызвать к ним ФИО1, который затем сообщал ему время своего последующего прихода для вывода осужденных на «сходки».

Аналогичные сведения сообщили другие младшие инспекторы отдела безопасности: С.Д.С.., К.А.А.., О.А.А.., К.Д.В.., которые в инкриминируемый период не реже раза в месяц по указанию Огнева выводил из запираемых помещений осуждённых, что документально не фиксировалось.

Свидетели К.С.П. В.А.В.., К.Н.В.. (оперуполномоченные оперативного отдела) в ДД.ММ.ГГГГ гг. неоднократно видели, как ФИО1 совершал данные действия, а свидетель Ч.А.Н.. узнал о них при общении с осужденными.

Свидетель Е.А.А.. (младший инспектор отдела безопасности) отмечал, что ФИО1, как оперативный сотрудник, мог беспрепятственно взять камерные ключи от запираемых помещений, самостоятельно их открыть и осуществить вывод нужных осуждённых для оперативных мероприятий, что также не фиксировалось в журналах. Дежурный помощник С.Д.Н. подтвердил данные обстоятельства.

Согласно информации УФСИН России по Костромской области в исследуемый период в строгих условиях отбывания наказания, штрафном изоляторе, помещении камерного типа, единых помещениях камерного типа находились осужденные, которые, по словам свидетелей, при помощи ФИО1 покидали их и посещали 15 отряд, а именно Л.П.В.., Г.А.З, Б.К.Г. и другие (т.2 л.д. 67-69, 75-76, л.д.165-168).

При этом оперативно-розыскные мероприятия в отношении данных лиц в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» не проводились (т.2 л.д.265).

По результатам служебной проверки признано, что ФИО1 при осуществлении служебной деятельности нарушил требования действующего законодательства, проигнорировал требования, предъявляемые к служебному поведению сотрудника, причинив ущерб авторитету и престижу службы в уголовно-исполнительной системе (т.4 л.д.221-230).

Положенные в основу приговора доказательства последовательны, не противоречивы по существенным для дела обстоятельствам, согласуются между собой и дополняют друг друга, являются объективными, отражающими реально произошедшие события.

В своей совокупности доказательства являлись достаточными для постановления обвинительного приговора. Надлежащим образом их оценив, суд пришел к правильному выводу о доказанности совершения осужденным инкриминируемого деяния.

Из перечисленных доказательств бесспорно следует, что ФИО1, с целью облегчить свою служебную деятельность, выходя за пределы своих полномочий, ежемесячно обеспечивал вывод осуждённых из запираемых помещений ФКУ ИК-1 УФСИН России по Костромской области, после чего препровождал их в отряд №15 жилой зоны исправительного учреждения с целью участия во встречах («сходках») с другими осуждёнными, где разрешались внутренние вопросы криминальной субкультуры, в том числе с применением физического насилия к неподчиняющимся лицам. Кроме того, он предоставил в пользование осужденным запрещенные в исправительном учреждении предметы – мобильные телефоны.

Данные действия повлекли неправомерное послабление условий содержания, в том числе злостных нарушителей установленного порядка отбывания наказания, нарушение прав осуждённых на личную безопасность и другие последствия, указанные судом первой инстанции.

Вопреки доводам жалобы многочисленные свидетели подтвердили установленную следствием периодичность незаконных выводов осужденных, непосредственное участие в этом ФИО1.

Действительно, в случае неукоснительного соблюдения в учреждении установленного порядка ФИО1 не должен был и не мог совершать инкриминируемых действий, давать незаконные распоряжения другим сотрудникам, однако это не отменяет того факта, что эти действия происходили.

Как видно из показаний сотрудников, оперуполномоченный исправительного учреждения воспринимался, прежде всего, как лицо, осуществляющее оперативно-розыскную деятельность, которая имеет особую процедуру и в определенных случаях секретность.

Исходя из этого, законность его требований, их значимость для службы, не подвергались сомнениям, поэтому и выполнялись без согласования с дежурным помощником начальника колонии. Об этом свидетельствуют также показания свидетелей Б.А.И.. и С.Д.Н.., согласно которым оперуполномоченный мог выводить осуждённых из запираемых помещений без уведомления дежурного помощника.

По этим же основаниям не имеет значения наличие автоматики и видеонаблюдения в помещениях и территории учреждения, сопровождающих перемещение осужденных из закрытых помещений.

Вопреки доводам жалобы, суд первой инстанции дал надлежащую оценку доказательствам и имеющимся противоречиям в показаниях допрошенных лиц.

В частности, проанализировав содержание показаний свидетелей на следствии, данных добровольно, с соблюдением требований закона, после разъяснения процессуальных прав и ответственности, суд обоснованно положил их в основу приговора, как наиболее полно и точно отражающие объективную картину обстоятельств дела.

Оснований полагать, что к кому-либо из свидетелей применялись недозволенные методы ведения расследования, которые могли бы повлиять на их показания, не имеется. Допрошенный в суде следователь К. данные доводы опроверг.

По окончании следственных действий от их участников жалоб и заявлений относительно хода допросов, а также об оказанном давлении не поступало.

Последующее частичное изменение показаний рядом свидетелей было обусловлено давностью происходивших событий, большинство из них подтвердили оглашенные показания.

Упомянутые в жалобе свидетели К.Д.В., Л.П.В. и К., хотя и оспаривали содержание показаний, однако убедительных и объективных аргументов в пользу своих доводов не привели. Следует также учитывать, что согласно материалам дела двое последних фигурировали как лица отрицательной направленности, поддерживающие так называемый арестанский уклад, и являвшиеся активными участниками незаконных встреч осужденных, поэтому заняли в суде соответствующую позицию.

Также нельзя согласиться с доводами о невиновности ФИО1 в связи с содержанием аудиозаписи негласного ОРМ «

<

данные изъяты>» в отношении осужденного К.. Как обоснованно указано судом, данная запись не опровергает совокупность доказательств по делу, в частности, многочисленных показаний свидетелей.

Таким образом, суд надлежащим образом проверил доказательства по делу, указал по каким основаниям принял одни из них и отверг другие, мотивировав свои выводы, а указание защитой на недостаточность обоснования является собственным видением того, как должен быть изложен приговор.

Все выдвинутые стороной защиты версии и доводы, заслуживающие оценки суда, в том числе приведенные в апелляционных жалобах, проверялись в судебном заседании и обоснованно признаны несостоятельными, что суд в достаточной степени мотивировал в приговоре.

По своей сути, изложенные в апелляционной жалобе доводы сводятся к переоценке доказательств и выводов суда, однако, поскольку проверка и оценка доказательств произведены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований ставить их правильность под сомнение.

Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией защиты не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора.

Юридически значимые обстоятельства по делу установлены судом правильно, действия ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 286 УК РФ, что соответствует п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

Оснований для постановления в отношении него оправдательного приговора не имеется.

В то же время соглашаясь с доводами апелляционного представления, суд считает необходимым дополнить квалификацию содеянного ФИО1 в части последствий в виде нарушения прав и законных интересов граждан, поскольку, как установлено судом, в результате незаконных действий ФИО1 на встречах осужденных было применено насилие в отношении нескольких из них (У.Г.М., Д.С.Р. и С.А.В.), чем нарушено гарантированное им право на личную безопасность.

При этом данный недостаток приговора нарушением, влекущим его отмену, не является, поскольку из содержания приговора, являющегося единым документом, видно, что данные последствия приведены судом.

Существенных процессуальных нарушений при производстве по делу не допущено. Из протокола судебного заседания усматривается, что суд принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Председательствующий, соблюдая все принципы уголовного судопроизводства, создал сторонам необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В ходе всего судебного разбирательства суд не выступал на чьей-либо стороне, был объективен и беспристрастен, действовал в пределах своей компетенции.

Вопреки мнению стороны защиты, обвинительное заключение в полной мере соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем при описании преступного деяния указаны все обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе существо обвинения, место и время совершения преступления, способ, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Выводы суда о виде и размере основного наказания являются мотивированными и обоснованными, а назначенное осужденному наказание - справедливым и соразмерным содеянному. Суд при этом учел положения ст. 60 УК РФ, принял во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, в том числе смягчающее наказание обстоятельство - наличие малолетнего ребенка.

Каких-либо иных смягчающих обстоятельств, подлежащих безусловному учету при назначении наказания, но не установленных судом или не учтенных им в полной мере на момент постановления приговора, по делу не усматривается.

С доводами апелляционного представления о необоснованном применении положений ст. 73 УК РФ суд согласиться не может.

Выводы в данной части судом в достаточной степени мотивированы, оснований считать их неправильными у суда не имеется.

С учетом характера и степени общественной опасности содеянного, суд назначил ФИО1 наказание в виде лишения свободы, поэтому доводы представления о том, что данные обстоятельства не учтены судом в полной мере, не основаны на принятом решении.

Несогласие осужденного с обвинением, непризнание им вины, не может быть учтено при назначении наказания.

По смыслу закона, решающее значение для применения условного осуждения является вывод суда о том, что осужденный может исправиться без реального лишения свободы при условии выполнения осужденным определенных требований.

Суд с учетом данных о личности ФИО1, который характеризуется положительно, ранее не судим, принимая во внимание наличие смягчающего наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих, пришел к правильному выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, с чем суд апелляционной инстанции согласен.

При этом на основании положений ч. 3 ст. 47 УК РФ суд обоснованно счел необходимым назначение дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности.

В то же время, как справедливо отмечено в апелляционном представлении, по смыслу разъяснений, содержащихся в п.п. 8, 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, по общему правилу, может быть назначено за преступление, которое связано с определенной должностью или деятельностью лица. Лишение права занимать определенные должности состоит в запрещении занимать должности только на государственной службе или в органах местного самоуправления. В приговоре необходимо указывать определенный конкретными признаками круг должностей, на который распространяется запрещение (например, должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий).

Назначенное судом наказание не в полной мере соответствует приведенным требованиям, в частности, в нем упомянуты органы местного самоуправления, с которыми преступление не связано.

Учитывая изложенное, суд считает необходимым назначить наказание в предложенной прокурором редакции.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 30.06.2025 в отношении ФИО1 изменить:

- в описательно-мотивировочной части приговора квалифицировать содеянное ФИО1 как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства;

- в качестве дополнительного наказания ФИО1 вместо лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти на государственной службе и в органах местного самоуправления, сроком на 1 год 6 месяцев, назначить дополнительное наказание виде лишения права занимать должности на государственной службе в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 1 год 6 месяцев.

В остальном приговор оставить без изменений, а апелляционные жалобу и представление – без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу. В случае пропуска указанного срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) подается непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденный вправе заявить ходатайство о своем участии в заседании суда кассационной инстанции.

Судья А.В. Чудецкий