Дело № 2-13/2020 

УИД 18RS0011-01-2019-001899-13

Решение

 

Именем Российской Федерации

г. ФИО1 21 мая 2020 года 

Глазовский районный суд Удмуртской Республики в составе

председательствующего судьи Джуган И.В. 

при секретаре Беккер И.А., 

с участием представителя истца ФИО2 – адвоката Вариной А.Я., действующей на основании ордера № 031 от 10.07.2019,

представителя ответчика ФИО3, действующего на основании доверенности от 07.05.2020 № 5,

третьего лица ФИО4, 

прокурора Максимова Н.С.

рассмотрев в открытом судебном заседании исковое заявление ФИО2 к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» о взыскании расходов на лечение и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО2 обратился в суд с исковым заявлением к БУЗ УР «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (далее «БУЗ «РОКБ МЗ УР») о взыскании компенсации морального вреда. Мотивировал требование тем, что в июне 2018 года по направлению из БУЗ УР «Глазовская межрайонная больница МЗ УР» был на приеме у врача в БУЗ «РОКБ МЗ УР» с жалобой на 

<

данные изъяты>. Врачами БУЗ «РОКБ МЗ УР» принято решение на хирургическое исправление 

<

данные изъяты>, в связи с чем истцу выдано направление на операцию в БУЗ «РОКБ МЗ УР». 05.07.2018 врачом ФИО5 была проведена хирургическая операция на левом глазу по исправлению 

<

данные изъяты>. После операции левый глаз сильно сместился вверх по вертикали, вследствие чего двоение в глазу увеличилось. В связи с жалобами на сильное двоение, смещение глаза 09.07.2018 проведена повторная хирургическая операция. После операции улучшения не произошло. После операции упало зрение на правом глазу с 0,9 до 0,7 по таблице ФИО7, что явилось следствием того, что истцу приходится с большой нагрузкой постоянно пользоваться правым глазом, из-за проблем с левым глазом. В связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи истцу причинены физические и нравственные страдания, выразившиеся в ухудшении зрения, в переживаниях по поводу ухудшения здоровья, в ухудшении качества жизни.

Просил взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 500 000,00 рублей.

В ходе рассмотрения дела истец уточнил исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, просил взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 500 000,00 рублей и расходы на лечение в размере 101 450,00 рублей. В обоснование указал, что ООО «АВА-ПЕТЕР» истцу предложено лечение, стоимость которого составляет 101 450,00 рублей.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежащим образом. Извещение о времени и месте судебного заседания направлено истцу по адресу, указанному самим истцом (

<

адрес>). Истец представил письменное заявление о рассмотрении дела в его отсутствие посредством электронной почты. Заявление поступило с электронного почтового ящика 

<

адрес> который указывался истцом в его заявлениях (Т.д. 3, л.д. 146-147). Дело рассмотрено по правилам ст.167 ГПК РФ в отсутствие истца. 

Ранее приняв участие в судебном заседании, истец ФИО2 на удовлетворении исковых требований настаивал по основаниям, изложенным в иске. Суду пояснил, что обратился в июне месяце к врачу 

<

данные изъяты>. Врачам объяснил, что в детстве при искусственном подключении глаз наблюдалось небольшое двоение картины. На левом глазу стало падать зрение в возрасте 8 лет. Основной правый глаз смотрит, левый глаз фоном подключается, не работает в полную силу, при этом падает зрение и как следствие глаз начинает косить. Так у истца продолжалось в подростковой и зрелой жизни, но чувствовал себя нормально, занимался активным спортом, позволяли очки. В 2010 году была сделана операция ласик. В 2014 году на правом глазу стали появляться плавающие картинки. Был поставлен диагноз 

<

данные изъяты>. Двоение, которое за счет правого глаза компенсировалось, стало проявляться временами, когда читал мелкий текст на компьютере. В июне 2018 года был направлен в Ижевск, поехал на прием с диагнозом, что 

<

данные изъяты>. Хирург ФИО5 посмотрев истца, сказала, что можно исправить. В Ижевске была проведена операция. После операции истец жаловался на калейдоскоп в глазах. 9 числа утром осмотрела ФИО5, сказала, что на выписку. В последующем истцу рекомендованы призматические очки. Истец обратился в центр им.Федорова. Врач ФИО6 сделала заочный вывод, что истцу оперировали не те мышцы. Считает, что изначально был поставлен не тот диагноз.

Представитель истца ФИО10 в судебном заседании иск поддержала по основаниям, изложенным в иске. Просила назначить повторную судебно-медицинскую экспертизу. Считает, что заключение эксперта по результатам судебно-медицинской экспертизы является ненадлежащим доказательством, так как экспертиза проведена с нарушениями. Кроме того в заключении имеется ссылка на Информированное согласие от 09.07.2018, тогда как согласно заключению эксперта по судебной почерковедческой экспертизе, подпись не принадлежит ФИО2

Представитель ответчика БУЗ УР «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» - ФИО3 в судебном заседании иск не признал. Суду пояснил следующее. При оказании медицинской помощи ФИО2 со стороны БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» критерии качества оказания медицинской помощи были соблюдены в полном объеме. Как следует из имеющихся в материалах дела документов, в частности из медицинской карты ООО «АВА-ПЕТЕР» № от 21.05.2019 года у истца имеется заболевание с детства: 

<

данные изъяты> Следовательно, истец изначально обладал патологией в области зрения. Кроме того, в 2010 году истец был также прооперирован, что также свидетельствует о наличии у истца проблем со зрением. Данные обстоятельства истцом не оспариваются. Заведующая ДОО БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» ФИО5 консультировала ФИО2 по поводу 

<

данные изъяты> 26.06.2018 года. При осмотре выявлена 

<

данные изъяты>, что подтверждалось специальным тестом с призматическим компенсатором. Истцу со стороны ФИО5 был констатирован диагноз: 

<

данные изъяты>. Было предложено оперативное лечение 

<

данные изъяты> с целью устранения имеющегося двоения, определен источник финансирования (из средств ОМС). ФИО2 госпитализирован в травматологическое отделение 04.07.2018 года, оперативное вмешательство проведено 05.07.2018 года - 

<

данные изъяты>. В послеоперационном периоде, при медицинских осмотрах 06.07.2018 года, 09.07.2018 года выявлен гиперэффект проведенного -вмешательства - 

<

данные изъяты>. Принимая во внимание наличие стойкого характера гиперэффекта, истцу была предложена операция по устранению гиперэффекта-

<

данные изъяты>. В первые часы после операции истец сообщил о значительном улучшении состояния и по согласованию с лечащим врачом ФИО13 истец был выписан из стационарного отделения БУЗ УР «РОКБ МЗ УР». Истцу со стороны ФИО5 была дана рекомендация подойти на осмотр через 1,5 - 2 месяца с момента проведенной операции. Послеоперационный осмотр в отношении истца был проведен 28.08.2018 года. ФИО2 было разъяснено, что на момент осмотра этапное оперативное лечение не показано, так как 

<

данные изъяты>. Для устранения двоения истцу был рекомендован подбор призматических очков, истец был отправлен на призматическую коррекцию в «Центр профилактики и лечения близорукости» БУЗ УР «РОКБ МЗ УР». Доказательств, свидетельствующих об оказании некачественной медицинской помощи в отношении ФИО2 со стороны Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», материалы дела не содержат. 

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, Министерство здравоохранения УР в судебное заседание не явились, о времени и месте его проведения извещены надлежащим образом, сведений о причинах неявки суду не представили. Дело рассмотрено по правилам ст. 167 ГПК РФ в отсутствие третьих лиц, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора.

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал. Суду пояснил, что в период с 04.07.2018 по 10.07.2018 истец находился на лечении во взрослом травматологическом отделении БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» с диагнозом 

<

данные изъяты>. Лечащим врачом был он сам - ФИО4 Ведение пациента проводилось согласно МЭС (медико-экономические стандарты), без нарушения со стороны лечащего врача этики и деонтологии. Истцом были подписаны информированные добровольные согласия на лечение. УКЛ составил 1,0. 10.07.2018 истец был выписан стандартно, выписка производилась по согласованию с лечащим врачом ФИО5. Каких-либо возражений истец не имел. В день выписки жалоб не предъявлял. На момент осмотра определялись явные улучшения офтальмологического статуса 

<

данные изъяты>. Заболевание, связанное со зрением, имелось у истца с детства. 

<

данные изъяты> является следствием нарушений в работе нервной системы человека, поэтому ни один врач не может знать, какой будет ответ организма на операцию. После любого лечения могут вновь произойти изменения, так как это зависит от нервной системы в целом.

Третье лицо ФИО5, ранее приняв участие в судебном заседании, пояснила следующее. 26.06.2018 ФИО5 была привлечена к консультации пациента в консультативной поликлинике БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» по просьбе пациента ФИО2 Ее пригласил врач консультативной поликлиники по поводу того, что пациент обратился с 

<

данные изъяты> и с решением вопроса о показаниях к оперативному лечению 

<

данные изъяты>. Пациент совместно с врачом поликлиники ФИО5, был осмотрен: установлен угол 

<

данные изъяты>. Левое глазное яблоко было отклонено книзу на градусов 7 по Гиршбергу. Угол 

<

данные изъяты> был также определен с помощью призматического компенсатора в 15 призменных диоптрий, что совпадает. Две призменные диоптрии это один угол отклонения по Гиршбергу. Также с призматическим компенсатором в 15 призменных диоптрий пациент компенсировал имеющееся у него двоение в первичной позиции взора. Для решения вопроса об оперативном лечении 

<

данные изъяты>, именно сопровождающегося двоением, имеет значение в какой позиции взора имеется двоение. Двоение в первичной позиции взора является мучительным по определению, а двоение при отклонении взора вверх, вниз, в стороны в каких-либо направлениях считается не мучительным и может не проводиться лечение такого 

<

данные изъяты>. А когда имеется двоение в первичной позиции взора, то показано лечение 

<

данные изъяты> известными способами. Допустим способом призматической коррекции, если это аккомодационное 

<

данные изъяты>, еще с помощью корригирующих стекол, либо оперативным путем. Угол в 7 градусов можно лечить оперативным путем. Это минимальный угол при котором проводится оперативное вмешательство. К тому же тест с призматическим компенсатором позволяет показать пациенту возможности компенсации двоения в случае проведения успешного оперативного вмешательства и следствием которого является установление глаз в симметричном положении относительно друг друга. Что пациенту и было продемонстрировано, что устранение 

<

данные изъяты> возможно и был предложен такой способ лечения с целью устранения двоения. Пациент согласился с решением о показаниях к оперативному лечению и явился на оперативное лечение по поводу 

<

данные изъяты>, которое ему и было проведено 5 июля. Диагноз при поликлиническом приеме был установлен на основании, во-первых жалоб, во-вторых анамнеза, в-третьих данных объективного осмотра и инструментального исследования. Жалобы на двоение предъявлял пациент –это субъективная часть вопроса. Истрия развития заболевания –

<

данные изъяты> с детства, это написано в амбулаторной карте. То есть в анамнезе это заболевание было. После первой операции наблюдался гиперэффект, что в определенном проценте существует при хирургии. Так как двоение было обратным было понятно, что тут слишком превалирует действие по усилению верхней прямой мышцы. Поэтому было принято решение сделать обратную операцию. В день повторной операции пациент сказал, что стало значительно лучше. При выписке он не жаловался на двоение.

Суд, выслушав доводы сторон, мнение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, ФИО2 наблюдался у врача офтальмолога в БУЗ УР «Глазовская межрайонная больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» с 2001 года. 

18.05.2018 врачом-офтальмологом рекомендовано обследование, консультация в Республиканской офтальмологической клинической больнице с диагнозом 

<

данные изъяты> (выписка из амбулаторной карты, Т.д. 1, л.д. 11).

18.06.2018 истцом получено направление на консультацию БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» Назначен прием врачом – офтальмологом ФИО8 (Т.д. 1, л.д. 62).

26.06.2018 и 04.07.2018 офтальмологом БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» ФИО8 проведен прием пациента ФИО2 Также истец консультирован врачом ФИО5 Диагноз: 

<

данные изъяты>. В плане обследования и лечения указано «оперативное исправление 

<

данные изъяты>» 04.07.2018 истцом дано согласие на проведение оперативного вмешательства (медицинская карта №, Т.д. 1, л.д. 63- 65).

04.07.2018 истец поступил в травматологическое отделение БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» с жалобами на 

<

данные изъяты>. Диагноз клинический: 

<

данные изъяты> Лечащим врачом назначен ФИО4 (Т.д. 1, л.д. 29).

04.07.2018 ФИО2 подписано информированное согласие на лечение в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР». Из указанного документа следует, истец получил от сотрудников БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» полную информацию о состоянии своего здоровья, а именно: об имеющемся заболевании 

<

данные изъяты>, о наличии, характере и степени тяжести и возможных осложнениях заболевания. Получив полные и всесторонние разъяснения, включая исчерпывающие ответы на заданные им вопросы, подтвердил, что ему понятны суть его заболевания, положенного ему лечения и возможного результата, возможных рисков и опасности, связанных с дальнейшим развитием этого заболевания. Истцу разъяснено и он осознал, что возможно ожидаемый им результат лечения может быть не достигнут, что может потребоваться дальнейшее лечение с целью достижения возможного лучшего зрения (Т.д. 1, л.д. 40).

Истец, понимая суть своего заболевания, предложенного ему лечения и возможного результата, возможных рисков и опасности, связанных с дальнейшим развитием этого заболевания, добровольно дал свое согласие на операцию по исправлению косоглазия левого глаза (Т.д. 1, л.д. 65).

05.07.2018 истцу проведена операция: 

<

данные изъяты>. Операция проведена хирургом ФИО5 (Т.д. 1, л.д. 46)

Согласно записям в медицинской карте №, 06.07.2018 проведен осмотр истца врачом ФИО4 При осмотре истец жаловался на боль при движении ОС (то есть левый глаз, от латинского Oculus Sinister). При осмотрах 07 и 08 июля 2018 установлено, что боль при движениях уменьшается. При осмотре 09.07.2018 от истца поступили жалобы на двоение при рассматривании предметов. Рекомендована репозиция верхней прямой мышцы левого глаза. (Т.д. 1, л.д. 43-44).

09.07.2018 истцу проведена операция: репозиция верхней прямой мышцы левого глаза (Т.д. 1, л.д. 45). 

При осмотре врачом 10.07.2018 пациент жалоб не предъявлял, двоения перед объектом исследования не было. Пациент выписан (Т.д. 1, л.д. 44). 

15.08.2018 истец вновь обратился в БУЗ УР «Глазовская межрайонная больница МЗ УР» с жалобами на двоение. Рекомендована консультация в РОКБ (Т.д. 3, л.д. 101, оборот). 

28.08.2018 истец проконсультирован врачом ФИО5 Рекомендован подбор призматических очков. (Т.д. 3, л.д. 109).

03.09.2018 истец проконсультирован заведующей миопическим центром РОКБ ФИО12 Подобрана призматическая коррекция (Т.д. 3, л.д. 108).

11.10.2018 истец обратился в ФГАУ «НМИЦ «МНКТ «Микрохирургия глаза» с жалобами на 

<

данные изъяты>. 31.10.2019 истцу проведена операция по устранению 

<

данные изъяты> – рецессия нижней косой мышцы 7 мм. (Т.д. 3, л.д. 111-112, 116).

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО2 усматривается, что основанием для обращения в суд с требованиями к БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» о компенсации морального вреда, возмещении материального вреда явилось некачественное оказание ему в этой больнице медицинской помощи (не достигнуты обещанные результаты операции, ухудшение зрения), тем самым нарушено его право на здоровье как нематериальное благо.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав гражданина в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи он вправе заявить требования о взыскании с соответствующей медицинской организации компенсации морального вреда.

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Как разъяснено в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (абзац второй пункта 1 названного постановления).

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 названного постановления).

Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с некачественным оказанием медицинской помощи сотрудниками БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

С целью проверки доводов истца об оказании ответчиком медицинской помощи ненадлежащего качества по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза.

Согласно выводам проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы (Заключение по результатам дополнительной судебно-медицинской экспертизы № 101/20 от 18.02.2020) у истца до проведения 05.07.2018 медицинской операции в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» имелось заболевание, связанное с нарушением зрения (в том числе связанное с нарушением бинокулярного зрения). Конкретно, у него много лет имелась 

<

данные изъяты>. В 2018 году выявлено 

<

данные изъяты>. Причиной его была признана гиперфункция (чрезмерно сильная работа) нижней прямой мышцы глаза слева. Диагноз установлен независимо друг от друга несколькими офтальмологами (ФИО8, ФИО9, ФИО5) на основе жалоб пациента и результатов офтальмологического обследования.

По второму вопросу «Имелись ли показания для хирургических вмешательств, которые проведены врачом Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» 05.07.2018 и 09.07.2018?» экспертом дано следующее заключение: Абсолютных показаний для хирургических вмешательств, которые проведены врачом Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской. Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» 05.07.2018 и 09.07.2018, не было. То есть пациенту не угрожало ни ухудшение зрения, ни еще какие-либо осложнения, если бы он отказался от операций. Однако его беспокоило 

<

данные изъяты>, поэтому было относительное показание к оперативному лечению, основанное на жалобах и пожеланиях самого пациента. Имело смысл попробовать исправить 

<

данные изъяты>. Решение о том, соглашаться на операцию или отказаться от нее, по российскому законодательству принимает сам пациент. Врач обязан лишь проинформировать его о существующих методах лечения и о связанном ними риске (который есть всегда). В случае ФИО2 он был проинформирован и принимал решение сам, о чем свидетельствует его подпись на вклеенных в начало медицинских карт документах под названием «Информированное добровольное согласие». Если информация, предоставленная врачами, показалась ему неполной или непонятной, он мог попросить объяснить нужные пункты дополнительно.

По третьему вопросу «Произошло ли ухудшение либо улучшение состояния здоровья ФИО2, связанное с нарушением зрения (в том числе связанное с нарушением бинокулярного зрения), после оперативных вмешательств 05.07.2018 и 09.07.2018?» экспертом дано следующее заключение: Произошло небольшое ухудшение состояния здоровья ФИО2, связанное с нарушением зрения (в том числе связанное с нарушением бинокулярного зрения), после оперативных вмешательств 05.07.2018 и 09.07.2018. До операций истец жаловался на двоение в глазах, и после операций жаловался на него же, так что в этом отношении состояние пациента не изменилось. Оценка наличия и величины 

<

данные изъяты> для пациента особого значения не имеет, ему важно, есть двоение в глазах или его нет. Но острота зрения его правого глаза до и сразу после операции составляла 0,9, а через несколько месяцев после операции снизилась до 0,7, что могло явиться следствием сопутствующих заболеваний, таких как 

<

данные изъяты>, установленных независимо в разное время врачами офтальмологами (ФИО8, ФИО9, ФИО5) по результатам анамнеза и физикального обследования (идеальной считается величина 1,0, а 0 означает полную слепоту, поэтому чем выше величина, тем лучше зрение).

По четвертому вопросу «Были ли нарушены со стороны Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» критерии качества и стандарты предоставления медицинской помощи ФИО2 при осуществлении медицинских операций 05.07.2018 и 09.07.2018? Если подобные нарушения имели место быть, в чем они выражались?» экспертом дано следующее заключение: Критерии качества и стандарты предоставления медицинской помощи ФИО2 при осуществлении медицинских операций 05.07.2018 и 09.07.2018 не были нарушены со стороны Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики». Проведенное лечение было стандартным и соответствовало принятым в медицине методикам. Дефекты медицинской помощи в представленных медицинских документах не обнаружены.

По пятому вопросу «Имеется ли прямая причинно-следственная связь между действиями врачей Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республика» и ухудшением состояния здоровья ФИО2, связанное с нарушением зрения (в том числе связанное с нарушением бинокулярного зрения), если такое ухудшение наступило?» экспертом дано следующее заключение: Прямая причинно-следственная связь между действиями врачей Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республика» и ухудшением состояния здоровья ФИО2, связанным с нарушением зрения (в том числе связанным с нарушением бинокулярного зрения), отсутствует. Ухудшение касается правого глаза, тогда как операции проводились на левом и не могли повлиять на работу и состояние правого глаза. Операции на левом глазу были неэффективны в том смысле, что они не принесли ожидавшегося от них улучшения. Но и ухудшения они тоже не принесли. Причина таких результатов операции, видимо, состоит в индивидуальных особенностях организма истца, которые невозможно было выявить до операции. Об этом говорит, прежде всего, тот факт, что после первой операции истец испытывал боль и дискомфорт, которых в типичных случаях не бывает. Врачи Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» расценили их причину как чрезмерную реакцию мышц на операцию, что и заставило их провести еще одно оперативное вмешательство 09.07.2018. Точно рассчитать параметры такого вмешательства при нетипичных индивидуальных реакциях невозможно, поэтому и приходится повторять хирургическое вмешательство до тех пор, пока не будет получен желаемый результат. Поэтому вторая операция, выполненная врачом Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» 09.07.2018, тоже оказалась неэффективной и только третья, проведенная в МНТК «Микрохирургия глаза» им. акад. С.Н. Федорова 31.10.2019, оказалась эффективной. Кроме того, снижение зрения на втором глазу, который не оперировали, тоже является необычной реакцией и, следовательно, результатом индивидуальных особенностей организма истца, учитывая наличие у него 

<

данные изъяты>, что возможно при 

<

данные изъяты>. Иначе говоря, снижение зрения на втором глазу, который не оперировали, связано не с операцией, а с имеющимися у истца заболеваниями этого глаза.

Также по делу проведена судебная почерковедческая экспертиза. Согласно заключению № 1008/19 от 20.02.2020, подпись, выполненная от имени ФИО2 в медицинской карте стационарного больного № в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» на листе «Информированное согласие на лечение в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» от 09.07.2018 после слов «подпись пациента или его законного представителя (ближайшего родственника или опекуна)» не самим ФИО2, образцы почерка и подписи которого были представлены на экспертизу в качестве сравнительного материала, а иным лицом с подражанием какой-то подлинной подписи (подписям) ФИО2 

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона.

При вынесении решения суд руководствуется экспертным заключением АНО "Судебный эксперт» (судебно медицинская экспертиза). Указанная экспертиза проведена специалистами в области судебной медицины, которые в установленном законом порядке были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Не доверять данному экспертному заключению у суда оснований не имеется. В экспертном заключение указаны методы исследования, использованные экспертами при его составлении, приведен анализ представленных на экспертизу медицинских документов, на основании которых эксперты пришли к своим выводам, указана использованная экспертами научная литература.

Выводы экспертов подтверждаются иными доказательствами, имеющимися в материалах дела. В частности, факт наличия диплопии (двоения) до проведения операций в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» подтверждается показаниями истца (исковое заявление, Т.д. 1, л.д. 3), показаниями третьего лица ФИО5 (протокол судебного заседания от 15.10.2019, Т.д. 1, л.д. 64, оборот), записями в медицинских картах (Т.д. 1, л.д. 11, 31, 63). 

Судом установлено, что одновременно с учреждением ответчика истец посещал и другие медицинские учреждения: БУЗ УР "Глазовская межрайонная обльница МЗ УР», ООО «АВА-ПЕТЕР», ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохиругия глаза», заключения которых не входили в противоречия, с диагнозом, выставленным в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР», методы лечения соответствуют методам лечения, избранным врачами ответчика.

В частности, врачом ООО «АВА-ПЕТЕР» ФИО11 по результатам приема истца 21.05.2019 установлен окончательный диагноз: 

<

данные изъяты>. Рекомендовано: 1. Очки призматические до операции прежние. 2. Показано хирургическое лечение 

<

данные изъяты>. О возможном сохраняющемся двоении при определенных положениях взора предупрежден (Т.д.1, л.д. 10).

В ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» истцу установлен диагноз 

<

данные изъяты> (Т.д. 3, л.д. 116).

То есть, во всех учреждениях, в которые обращался истец, установлен диагноз: 

<

данные изъяты>. Методы лечения схожи: призматические очки, расслабление либо укрепление мышц глаза.

Согласно частям 2, 5 статьи 70 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 названного федерального закона (донорство органов и тканей человека и их трансплантация (пересадка). Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента.

Из медицинской карты стационарного больного № следует, что именно лечащим врачом ФИО4 организовано обследование и лечение пациента, установлен диагноз и составлен план лечения.

Материалами дела подтверждается, что все специалисты, к которым обращался истец, при постановке одного и того же диагноза, рекомендовали хирургическую операцию. 

Ни один специалист не указал на неправильность выбора способа лечения.

Таким образом, правильность выбранной специалистами ответчика тактики лечения не опровергается материалами дела, что согласуется с выводом эксперта о том, что проведенное лечение было стандартным и соответствовало принятым в медицине методикам.

На основании показаний врача ФИО5, врача ФИО4, объяснений ФИО12, записей клиник, и заключения судебно-медицинской экспертизы судом установлено, что действия врачей ответчика не привели к ухудшению здоровья истца.

В частности, врач ФИО5 в судебном заседании пояснила, что истец обратился с жалобой на двоение в первичной позиции взора. При 

<

данные изъяты> предполагается, что одна из мышц, в данном случае верхняя прямая мышца, которая двигает глаз к верху, слабая. И в результате того, что эта мышца слабая, то нижняя прямая мышца становится значительно сильнее ее и поворачивает глаз книзу. Учитывая механизм формирования этой патологии нужно уравновесить движение мышц. То есть верхнюю прямую мышцу усилить, а нижнюю прямую мышцу ослабить, что и было сделано. Лечение по устранению 

<

данные изъяты> является этапным. В связи с гипереффектом операции (индивидуальная реакция) была проведена повторная операция по ослаблению верхней прямой мышцы. При выписке пациент не жаловался на двоение. Окончательный результат операции достигается по истечении 6-8 недель. На дополнительном осмотре у пациента были жалобы на двоение именно в первичной позиции взора, но 

<

данные изъяты>, глаз стоял прямо, и он компенсировал двоение призмой в шесть призменных диоптрий. До операции было 15 диоптрий, то есть произошло улучшение. Проведения хирургической операции при таком малом угле может навредить пациенту. В связи с чем была рекомендована призматическая коррекция. (Т. 2, л.д. 64-69)

Согласно записям в медицинской карте №, при поступлении в травматологическое отделение БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» двоение устраняется призмой в 15 диоптрий (Т. 1, л.д. 36).

Заведующая Республиканским центром профилактики и лечения близорукости БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» ФИО12 в заключении указала, что при осмотре истца 03.09.2018 был выявлен 

<

данные изъяты>, что является вариантом нормы при наличии фузионных компенсирующих резервов. Также было выявлено 

<

данные изъяты>. По тесту Мэдокса был произведен подбор призматической коррекции, компенсирующей двоение в прямой позиции взора 

<

данные изъяты>. Нормализация соостности глаз в других позициях взора не требует дополнительного хирургического вмешательства. При правильном положении глаз может наблюдаться двоение, так как оно является непривычным, а привычная неправильная позиция глаз при 

<

данные изъяты> устраняет двоение. Выработка новой бинокулярной функции без двоения у взрослых пациентов может занимать несколько лет, а у детей 7 лет от нескольких часов до нескольких месяцев. Именно эта особенность и делает операции по устранению 

<

данные изъяты> у взрослых очень проблематичным (Т.д. 1, л.д. 119-120).

Таким образом, на момент осмотра истца врачом ФИО12, двоение компенсировалось призмой в 6 призменных диоптрий (по 3 на каждый глаз). Данное обстоятельство подтверждается также письмом ООО «АВА-ПЕТЕР» (Т.д. 1, л.д. 11). Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что после операции произошло улучшение состояния здоровья истца. 

Из заключения эксперта следует, что изменилась острота зрения правого глаза истца: до и сразу после операции составляла 0,9, а через несколько месяцев после операции снизилось до 0,7, что могло явиться следствием сопутствующих заболеваний, таких как 

<

данные изъяты>, установленных независимо в разное время врачами офтальмологами (ФИО8, ФИО9, ФИО5) по результатам анамнеза и физикального обследования.

Выводы экперта подтверждаются материалами дела. Так из материалов дела установлено, что при поступлении в травматологическое отделение ответчика (04.07.2018), острота зрения обоих глаз составляла 0,9. При выписке острота зрения обоих глаз также была 0,9. (Т.д. 1, л.д. 3, 47) На приеме у врача ФИО12 01.09.2018 острота зрения была на правом глазу – 1,0, на левом – 0,9. (Т.д. 3, л.д. 108). При осмотре ФИО9 15.08.2018 – 0,9 на обоих глазах. При осмотре ФИО9 03.10.2018 - 0,9 на обоих глазах. И лишь при осмотре врачом ФИО9 в октябре 2019 (то есть спустя год после операции) было обнаружено ухудшение зрения на правом глазу до 0,7. (Т.д. 3, л.д. 101 (оборот) 102, 103)

Учитывая изложенное, суд находит не противоречащими материалам дела выводы эксперта о снижении зрения истца вследствие сопутствующих заболеваний.

Суд соглашается с выводами эксперта о не информативности осмотра истца в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы. 31.10.2019 (то есть после назначения судебно-медицинской экспертизы) истцу была проведена операция в МНКТ микрохирургия глаза им. Академика С.Н. Федорова по устранению 

<

данные изъяты> – рецессия нижней косой мышцы 7 мм, которая изменила состояние органа зрения истца (со слов истца двоение устранено). Кроме того, могла иметь место адаптация органов зрения истца к новым условиям работы. Поэтому состояние органов зрения истца в процессе получения медицинской помощи МНКТ микрохирургия глаза им. Академика С.Н. Федорова и после него не несет никакой информации по вопросам о качестве и результатах лечения у врачей БУЗ УР «РОКБ МЗ УР».

Относительно доводов истца о не информировании его о лечении, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" при оказании гражданину медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи он имеет право на выбор медицинской организации в порядке, утвержденном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, и на выбор врача с учетом согласия врача.

При выборе врача и медицинской организации гражданин имеет право на получение информации в доступной для него форме, в том числе размещенной в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" (далее - сеть "Интернет"), о медицинской организации, об осуществляемой ею медицинской деятельности и о врачах, об уровне их образования и квалификации.

Для получения первичной медико-санитарной помощи при выборе врача и медицинской организации на срок их выбора дают информированное добровольное согласие на определенные виды медицинского вмешательства, которые включаются в перечень, устанавливаемый уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство или отказ от медицинского вмешательства содержится в медицинской документации гражданина и оформляется в виде документа на бумажном носителе, подписанного гражданином, либо формируется в форме электронного документа, подписанного гражданином.

Порядок дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства, в том числе в отношении определенных видов медицинского вмешательства, форма информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форма отказа от медицинского вмешательства утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Приказом Минздрава России от 20.12.2012 N 1177н утвержден порядок дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, формы информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и формы отказа от медицинского вмешательства.

Принимая во внимание пункт 4 Приложения N 1 к Приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 г. N 1177н "Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства", согласно которому информированное добровольное согласие на виды медицинских вмешательств, включенных в Перечень определенных видов медицинских вмешательств, оформляется после выбора медицинской организации и врача при первом обращении в медицинскую организацию за предоставлением первичной медико-санитарной помощи, суд приходит к выводу об отсутствие обязанности ответчика отбирать согласие на медицинское вмешательство при каждом обращении истца по форме, утвержденной соответствующим органом.

В материалах дела имеется три информированных согласия, в которых имеется подпись истца. При этом, из заключения эксперта № 1008/19 от 20.02.2020 следует, что подпись, выполнена от имени ФИО2 в медицинской карте стационарного больного № в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» на листе «Информированное согласие на лечение в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» от 09.07.2018 после слов «подпись пациента или его законного представителя (ближайшего родственника или опекуна)» не самим ФИО2, образцы почерка и подписи которого были представлены на экспертизу в качестве сравнительного материала, а иным лицом с подражанием какой-то подлинной подписи (подписям) ФИО2

При этом в день обращения в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» 26.06.2018 истец дал добровольное согласие на проведение оперативного вмешательства. Истцу разъяснено и он осознал, что окончательный исход операции во многом зависит от сопутствующих заболеваний глаза и общих заболеваний, индивидуальных (физиологических) особенностей его организма и связанных с этим процессов заживления (Т.д. 1, л.д. 65).

04.07.2018 ФИО2 подписано информированное согласие на лечение в БУЗ УР «РОКБ МЗ УР». Из указанного документа следует, истец получил от сотрудников БУЗ УР «РОКБ МЗ УР» полную информацию о состоянии своего здоровья, а именно: об имеющемся заболевании глаза, о наличии, характере и степени тяжести и возможных осложнениях заболевания. Получив полные и всесторонние разъяснения, включая исчерпывающие ответы на заданные им вопросы, подтвердил, что ему понятны суть его заболевания, положенного ему лечения и возможного результата, возможных рисков и опасности, связанных с дальнейшим развитием этого заболевания. Истцу разъяснено и он осознал, что возможно ожидаемый им результат лечения может быть не достигнут, что может потребоваться дальнейшее лечение с целью достижения возможного лучшего зрения. Информированное согласие по форме и содержанию соответствует требованиям Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 г. N 1177н (Т.д. 1, л.д. 40).

В медицинской карте стационарного больного № имеется обязательство истца о соблюдении правил внутреннего распорядка для пациентов. В этом же обязательстве имеется ссылка на интернет-сайт ответчика (Т.д. 1, л.д. 5). То есть истец имел возможность ознакомиться с информацией о медицинской организации. 

В исковом заявлении истец указал, что врач ФИО5 предложила провести повторно операцию по расшивке швов на глазных мышцах, то есть истцу было известно о характере второй операции. Отказ от медицинского вмешательства истец не заявлял. 04.07.2018 им дано согласие на исправление 

<

данные изъяты> левого глаза. Истец предупрежден, что во время лечения, медицинского вмешательства (операции) могут быть осложнения, как в ближайшем, так и в отдаленном периоде, связанные с глазными и общими заболеваниями, имеющимися у истца и также зависящие от соблюдения ограничительного режима во время и после операции: аллергическая реакция, низкое зрение, увеит, кератопатия, птоз, гипо-гиперкоррекция, диплопия.

Из пояснений истца, ответчика, третьих лиц и медицинской документации следует, что повторная операция 09.07.2018 также была направлена на исправление 

<

данные изъяты> левого глаза. Причиной проведения повторной операции послужил гиперэффект, о котором истец был предупрежден.

Учитывая изложенное, суд находит необоснованными доводы истца о не информировании его в установленном законом порядке о состоянии его здоровья, методах лечения, рисках и последствиях.

На основании оценки представленных сторонами спора доказательств, а именно относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца ввиду не подтверждения в ходе рассмотрения настоящего дела факта оказания ему медицинской помощи ненадлежащего качества, причинения ответчиком вреда его здоровью. Материалами дела не подтверждено наличие совокупности условий для возникновения у ответчика обязанности по возмещению истцу морального вреда.

Поскольку факт некачественного оказания медицинской помощи истцу материалами дела не подтвержден, требования истца о взыскании с ответчика расходов на предстоящее восстановительное лечение в размере 101 450,00 рублей суд находит не подлежащими удовлетворению. 

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Решил:

Исковые требования ФИО2 к БУЗ УР «Республиканская офтальмологическая клиническая больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» о взыскании компенсации морального вреда, о взыскании расходов на лечение оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд УР в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Глазовский районный суд.

В окончательной форме решение суда изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Судья И.В. Джуган