№ 2-374/2017

Решение

Именем Российской Федерации

06 октября 2017 года г. Оренбург

Промышленный районный суд г. Оренбурга в составе:

председательствующего судьи М.Е. Манушиной,

при секретаре судебного заседания Ю.В.Богатыревой,

с участием старшего помощника прокурора Промышленного района г.Оренбурга Стахиева А.Н.,

истца ФИО1 и её представителя ФИО2, представителей ответчика ФИО3, ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГАУЗ «ГКБ им.Н.И.Пирогова» о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с названным иском, указывая, что её супруг Е. ДД.ММ.ГГГГ поступил в экстренном порядке в ГБУЗ «ГКБ им. Н.И.Пирогова» с жалобами на боли в животе. После проведенной инфузионно-спазмолитической терапии болевой синдром полностью купирован. 

Е. находился в больнице ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: 

<

данные изъяты>.

Лечение – 

<

данные изъяты>. После чего ДД.ММ.ГГГГ Е. выписался.

ДД.ММ.ГГГГ Е. вновь поступил ГБУЗ «ГКБ им. Н.И.Пирогова» с диагнозом: 

<

данные изъяты>. В этом же день ему была проведена операция 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ Е. скончался. Причиной его смерти – 

<

данные изъяты>.

Истец полагает, что смерть супруга наступила вследствие неполного медицинского обследования и неправильного лечения, между действиями врачей, не оказавших надлежащую медицинскую помощь, несвоевременно диагностировавших правильный диагноз больного, и наступившим последствием имеется причинно-следственная связь.

Истец состояла в браке с Е. с 

<

данные изъяты>, у них родились двое детей, в 

<

данные изъяты> должны были отметить 

<

данные изъяты> совместной жизни. 

В результате смерти супруга истице причинен моральный вред, выразившийся в переживаниях о невосполнимой утрате родственной связи с близким человеком, который она оценивает в 500 000 рублей. 

Кроме того, истцом понесены расходы на погребение в общей сумме 149 542 рубля.

Истец ФИО1, с учетом увеличения исковых требований, просит суд взыскать с ГБУЗ «ГКБ им.Н.И.Пирогова» в свою пользу: компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей; расходы на погребение в размере 149 542 рублей; проценты за пользование чужими денежными средствами на дату решения суда; расходы на услуги представителя 20 000 рублей и на оформление доверенности – 1200 рублей, расходы на оплату судебной экспертизы 37500 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель ФИО2, действующая по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в исковом заявлении. 

Представитель ответчика ФИО3, действующий по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, присутствовавший в судебном заседании до объявления перерыва, возражал против удовлетворения исковых требований, считая их необоснованными. Полагал заключение судебной экспертизы недопустимым доказательством. Указал, что истцом не доказано, что врачами больницы своевременно не диагностировано заболевание: 

<

данные изъяты>. Смерть пациента обусловлена тяжелыми 

<

данные изъяты> заболеваниями и их осложнениями, которые усугубились острым хирургическим заболеванием, операцией и тяжелым послеоперационным состоянием диагноза. Кроме того, ФИО1 не представлено доказательств моральных страданий в связи с неустановлением окончательного диагноза при госпитализации с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. 

Старший помощник прокурора Промышленного района г.Оренбурга в своем заключении полагал требования истца подлежащими частичному удовлетворению, поскольку в ходе судебного разбирательства установлены дефекты диагностики и лечения Е., а также причинно-следственная связь между такими дефектами и наступившей смертью пациента. Полагал необходимым определить размер компенсации морального вреда с учетом сложившейся судебной практики. В части возмещения расходов на погребение считал их подлежащими удовлетворению, за исключением расходов, понесенных истцом на 9 и 40 поминальные дни, в соответствии ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Заслушав участвующих в деле лиц, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с п.п.1,2 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

На основании п.1 ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как разъяснил Верховный Суд РФ в п.2 постановления Пленума № 10 от 20.12.1994, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Согласно Выписному эпикризу, больной Е. ДД.ММ.ГГГГ находился в больнице ГАУЗ ГКБ им.Н.И.Пирогова с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: 

<

данные изъяты>.

Выписывается в удовлетворительном состоянии.

В соответствии со справкой Е. находится в ГУЗ ГКБ им.Пирогова Н.И. с ДД.ММ.ГГГГ, диагноз: 

<

данные изъяты>. Проводится симптоматическая терапия, перевязки.

ДД.ММ.ГГГГ Е. умер, что подтверждается Свидетельством о смерти от ДД.ММ.ГГГГ. Согласно медицинскому свидетельству о смерти от ДД.ММ.ГГГГ, болезнь или состояние, приведшее к смерти, - 

<

данные изъяты>, приблизительный период времени между началом патологического процесса и смертью – 25 дней. Такая же причина смерти указана в записи акта о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно тексту протокола пат.анатомического исследования от ДД.ММ.ГГГГ, основным заболеванием Е. является 

<

данные изъяты>. Выполнена экстренная операция. Послеоперационный период протекал неблагоприятно. Смерть вызвана 

<

данные изъяты> недостаточностью.

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ прозектор З., подписавший указанный протокол пат.анатомического исследования, пояснил что 

<

данные изъяты> – это основное заболевания, а причина смерти Е. – 

<

данные изъяты> недостаточность. Связан ли 

<

данные изъяты> с 

<

данные изъяты> недостаточностью пояснить не смог. 

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ, по данным паталогоанатомического вскрытия основным заболеванием, приведшим к смерти Е., является 

<

данные изъяты>. По этому поводу Е. была выполнена экстренная операция. Послеоперационный период протекал неблагоприятно, имели место осложнения в виде 

<

данные изъяты>. Все это привело к развитию тяжелой 

<

данные изъяты>, которые и явились непосредственной причиной смерти. Ведущим фактом в неблагоприятном исходе основного заболевания у Е. является характер и тяжесть самой патологии и её осложнений, протекавших на фоне тяжелых сопутствующих заболеваний. Поздняя диагностика тяжелых послеоперационных осложнений у Е. и вызванная ими тяжелая 

<

данные изъяты> могли способствовать наступлению неблагоприятного исхода. При госпитализации Е. ДД.ММ.ГГГГ необходимо было продолжить обследование больного и установить причину высокого уровня лейкоцитов в общем анализе крови, что позволило бы своевременно установить основной диагноз 

<

данные изъяты> и своевременно начать необходимое лечение. При госпитализации Е. ДД.ММ.ГГГГ не были распознаны вышеуказанные осложнения, не предприняты попытки установления источника 

<

данные изъяты>.

В связи с оспариванием ответчиком выводов комиссии экспертов, определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена дополнительная комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

В описательной и исследовательской частях заключения комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ указано, что ответчик в своем возражении на исковое заявление обращает внимание на то, что повышение уровня 

<

данные изъяты> может носить физиологический характер и зависеть от многих причин: прием пищи, физическая нагрузка, изменение внешней температуры, стрессовая ситуация и другое. В связи с этим для исключения возможных воздействий на показатели, общий анализ крови необходимо брать утром и натощак. При поступлении пациента в клинику уровень 

<

данные изъяты> составил 

<

данные изъяты>, однако, в контрольном анализе от ДД.ММ.ГГГГ, когда забор крови на анализ осуществлялся утром и натощак, число лейкоцитов было равно 

<

данные изъяты>, что уже невозможно объяснить какими-то внешними воздействиями. Также нельзя объяснить повышение уровня 

<

данные изъяты> сопутствующей патологией, так как во время лечения в 

<

данные изъяты> с такой же сердечной патологией, в общем анализе крови от ДД.ММ.ГГГГ число лейкоцитов было в пределах нормы и равнялось 

<

данные изъяты>.

При наличии у пациента болей в животе неясной этиологии, неустановленной причины развития кишечной колики (высокий уровень 

<

данные изъяты> в периферической крови отрицает функциональный характер изменений), любые мероприятия, приводящие к уменьшению степени их выраженности, могут существенно изменить клиническую картину, препятствуя тем самым, установлению точного диагноза. В связи с этим в подобной ситуации запрещается назначать больным слабительные средства и обезболивающие препараты, промывать желудок и кишечник. В то время как пациенту при неясном диагнозе было назначено 12 лекарственных препаратов, в том числе спазмолитики и антибиотики, которые могли изменить клиническую картину заболевания и затруднить постановку правильного диагноза. Больной был выписан из клиники ДД.ММ.ГГГГ при наличии в анализе крови 

<

данные изъяты> (сегментоядерных нейтрофилов – №% норма – до 72%), в биохимическом анализе крови: 

<

данные изъяты> (норма – 2,5-8,2 ммоль/л); 

<

данные изъяты> (норма – 53-115 ммоль/л). Учитывая такие изменения в анализах, больной нуждался в дообследовании.

При постановке диагноза 

<

данные изъяты> необходимо проведение мероприятий, направленных на выявление основной причины, способствующей развитию данного симптомокомплекса. Одной из вероятных причин развития симптома 

<

данные изъяты> являются воспалительные изменения в кишечнике. Указанные изменения требуют назначения специфического лечения, что в случае с больным Е. выполнено не было. 

При развитии воспаления в области 

<

данные изъяты> постепенно формируется инфильтрат, а затем абсцесс и происходит его прорыв в брюшную полость, что сопровождается развитием гнойного перитонита. Образование абсцесса в области 

<

данные изъяты> свидетельствует о длительном течении его воспаления. Послеоперационный период протекал тяжело с осложнениями, которые при жизни не были диагностированы: 

<

данные изъяты>. Кроме того, в дневниковых записях в истории болезни с ДД.ММ.ГГГГ регулярно отмечается 

<

данные изъяты>, что не было оценено лечащим врачом и не было предпринято никаких попыток для выяснения источника таких выделений.

Ведущим фактором в неблагоприятном исходе основного заболевания у Е. является характер и тяжесть самой патологии и её осложнений, протекавших на фоне тяжелых сопутствующих заболеваний. 

Поздняя диагностика тяжелых послеоперационных осложнений у Е. 

<

данные изъяты> и вызванная ими тяжелая интоксикация, могли способствовать наступлению неблагоприятного исхода.

При госпитализации Е. ДД.ММ.ГГГГ в ОАК был высокий уровень 

<

данные изъяты> при норме 5-7 109. При госпитализации необходимо было продолжить обследование больного и установить причину высокого уровня 

<

данные изъяты>, что позволило бы своевременно установить основной диагноз 

<

данные изъяты> и своевременно начать необходимое лечение. При госпитализации Е. был поставлен диагноз 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты> считается симптоматическим проявлением и не является самостоятельным заболеванием. При поступлении хирург предположил наличие 

<

данные изъяты>. В соответствии с национальными рекомендациями по ведению пациентов с сосудистой артериальной патологией необходимо было провести дополнительные исследования: КТ брюшной полости, артериографию. Терапевтом был выставлен предположительный диагноз: 

<

данные изъяты>. Для уточнения диагноза в соответствии с приказом от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с алкогольным, первичным, вторичным и неуточненным билиарным, другими неуточненными циррозами печени» не было выполнено: эзофагогастродуоденоскопия, эхокардиоскопия, эхокардиография, ультразвуковая доплерография сосудов печени, УЗИ средостения, УЗИ забрюшинного пространства, обзорная рентгенография брюшной полости и многие биохимические исследования.

При госпитализации Е. ДД.ММ.ГГГГ не были распознаны вышеуказанные осложнения, не предприняты попытки установления источника каловых масс в ране.

По заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ: 

1. по данным патологоанатомического вскрытия основным заболеванием, приведшим к смерти Е., является 

<

данные изъяты>. По этому поводу Е. была выполнена экстренная операция. Послеоперационный период протекал неблагоприятно, имели место осложнения в виде эвентрации

<

данные изъяты>. Все это привело к развитию тяжелой интоксикации и, как следствие, декомпенсации имеющейся тяжелой 

<

данные изъяты> недостаточностью, которые и явились непосредственной причиной смерти. В свою очередь тяжелая сердечно-сосудистая патология части является причиной 

<

данные изъяты> у лиц пожилого возраста. Прием глюкокортикоидов (с ДД.ММ.ГГГГ) мог дополнительно снизить иммунитет пациента и способствовать прогрессированию воспалительных изменений в 

<

данные изъяты>. 

2. При первой госпитализации Е. был допущен дефект диагностики основного заболевания – 

<

данные изъяты>. Пациенту Е. во время госпитализации в ГАУЗ «ГКБ им.Н.И.Пирогова» от ДД.ММ.ГГГГ был установлен окончательный диагноз 

<

данные изъяты>. При поступлении первичный диагноз предполагал наличие 

<

данные изъяты>. Имеющиеся нормативные рекомендации при заболеваниях, указанных в первичном диагнозе, а именно: рекомендации по ведению пациентов с сосудистой артериальной патологией предусматривают проведение дополнительных исследований: КТ брюшной полости, артериографии. Для уточнения диагноза 

<

данные изъяты> в соответствии с приказом от 26.05.2006 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с алкогольным, первичным, вторичным и неуточненным билиарным, другими неуточненными циррозами печени» не было выполнено: эзофагогастродуоденоскопия, эхокардиоскопия, эхокардиография, ультразвуковая доплерография сосудов печени, УЗИ средостения, УЗИ забрюшинного пространства, обзорная рентгенография брюшной полости и биохимические исследования. Дефект диагностики привел к прогрессированию 

<

данные изъяты> и развитию его осложнений. Однако, нельзя исключить аналогичного ухудшения состояния пациента в результате естественного течения заболевания на фоне тяжелой сопутствующей патологии. Таким образом, основной дефект диагностики реализовывался на фонде объективных факторов тяжелого состояния пациента. 

Во время госпитализации от 10.07. имеется дефект запоздалой диагностики послеоперационных осложнений: 

<

данные изъяты>. Однако, в этом случае даже своевременная диагностика не предотвращает риск высокой смертности от подобных осложнений.

3. Между дефектом оказания медицинской помощи в виде поздней диагностики 

<

данные изъяты> и наступлением неблагоприятного исхода (смерть Е.) имеется прямая причинная связь. Наличие дефекта диагностики основного заболевания привело к несвоевременному началу лечения и является фактором, способствующим развитию осложнений 

<

данные изъяты>, протекающих на фоне соматической патологии.

Таким образом, судом установлено, что между действиями (бездействием) ответчика и смертью Е. имеется прямая причинно-следственная связь. Экспертами подтверждено наличие дефектов в диагностике и лечении пациента Е.. Обязанность доказывания отсутствия вины в причинении вреда в силу ст.1064 ГК РФ лежит на ответчике. Доказательств отсутствия вины в смерти Е. ответчиком не представлено. 

Суд признает несостоятельным довод ответчика о том, что ФИО1 не представлено доказательств своих моральных страданий в связи с неустановлением окончательного диагноза при госпитализации в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Исходя из общечеловеческих ценностей и вышеуказанных разъяснений Верховного Суда РФ, утрата родственника предполагает нравственные страдания и переживания. 

ФИО1 и Е. заключили брак ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается Свидетельством о заключении брака. В браке были рождены двое детей – Н. и И., что подтверждается свидетельствами о рождении. То есть, вместе супруги прожили около 

<

данные изъяты>. Утрата близкого человека, с которым прожито две трети жизни не может не причинить нравственных страданий и переживаний. 

В судебном заседании была допрошена свидетель Р., которая пояснила, что хорошо знакома с семьей Е., их супружеские отношения считает счастливыми. Во время болезни ФИО1 все свое время посвящала супругу, сопровождала его в лечебные учреждения. Его смерть доставила ей сильные переживания.

При указанных обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению. Определяя размер компенсации, суд принимает во внимание возраст умершего Е., тяжесть его заболевания, выводы комиссии экспертов о наличии дефектов в лечении и диагностике, длительность супружеских отношений истца с умершим Е., и полагает справедливым и обоснованным взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 400 000 рублей.

В части требований о взыскании расходов на погребение в размере 149 542 рубля, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Согласно ст.3 ФЗ «О погребении и похоронном деле», погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Соответственно, расходы истца на поминальные обеды на 9 и 40 день, расходы на приобретение бокалов, блюдец, тарелок, расходы установку стола, лавочки, оградки возмещению ответчиком не подлежат, поскольку указанные действия выходят за пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела.

Расходы истца на погребение Е. подтверждаются: квитанцией и кассовым чеком от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 4 250 рублей (приобретение предметов, необходимых для погребения (гроб, постель в гроб и т.п.)), квитанцией к приходному кассовому ордеру от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 64 680 рублей (ритуальные принадлежности), квитанцией от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 47 500 рублей (ритуальные услуги), квитанцией и кассовым чеком от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 1580 рублей (услуги ритуального зала), квитанция к приходному кассовому ордеру от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 9000 рублей (поминальный обед). Таким образом, всего истцом произведено расходов, подлежащих возмещению ответчиком, на сумму 127 010 рублей.

Истцом заявлено также о взыскании с ответчика процентов за пользование чужими денежными средствами на дату решения суда.

Согласно ст.395 ГК РФ, в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга.

Учитывая, что обязанность ответчика по возмещению расходов на погребение и выплате истцу компенсации морального вреда определена только решением суда, суд приходит к выводу, что со стороны ответчика отсутствует неправомерное удержание денежных средств или уклонение от их выплаты, в связи с чем, требование о выплате процентов удовлетворению не подлежит. 

На основании ст.98 Гражданского процессуального кодекса РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Согласно ст.100 Гражданского процессуального кодекса РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В подтверждение расходов на оплату юридических услуг ФИО1 представлены договор о возмездном оказании услуг от ДД.ММ.ГГГГ и квитанция к приходному кассовому ордеру от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 20 000 рублей. 

Определяя пределы расходов, подлежащих возмещению ответчиком, суд учитывает уровень сложности гражданского дела, длительность его рассмотрения судом, и считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца в счет возмещения расходов на оплату юридических услуг 10 000 рублей.

Согласно доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 оплатила за услуги нотариуса по составлению доверенности 1200 рублей.

Как разъяснил Верховный Суд РФ в п.2 постановления Пленума № 1 от 21.01.2016, расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

Как следует из содержания доверенности ФИО1, представителю истца предоставлены полномочия общего характера не представление интересов доверителя во всех судебных, административных органах, организациях и учреждениях, страховых организациях, органах ГИБДД и т.д. В доверенности не указано конкретное дело, предполагающее участие представителя. Соответственно, основания для возмещения ответчиком расходов на удостоверение такой доверенности, отсутствуют.

Также истцом заявлено о возмещении расходов на оплату судебной экспертизы в размере 37 500 рублей. Указанные расходы подтверждаются квитанцией от ДД.ММ.ГГГГ и подлежат возмещению ответчиком, поскольку являются необходимыми судебными расходами, понесенными истцом, в пользу которого принято решение суда.

В силу п.1 ст.103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Учитывая что судом принято решение об удовлетворении требований истца о возмещении имущественного ущерба в сумме 127 010 рублей, а также требований о возмещении морального вреда, с ответчика в доход бюджета муниципального образования «

<

адрес>» подлежит взысканию государственная пошлина в размере 9 740 рублей 20 копеек.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить в части.

Взыскать с ГАУЗ «ГКБ им.Н.И.Пирогова» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда 400 000 рублей, возмещение расходов на погребение 127 010 рублей, возмещение судебных расходов на оплату услуг представителя 10 000 рублей, оплату экспертизы 37 500 рублей, всего 574 510 рублей.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Взыскать с ГАУЗ «ГКБ им.Н.И.Пирогова» в доход бюджета муниципального образования «

<

адрес>» государственную пошлину в размере 9 740 рублей 20 копеек.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через Промышленный районный суд г. Оренбурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

В окончательной форме решение принято 12.10.2017 года. 

Судья М.Е. Манушина