дело № 2-26/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Благовещенск 06 февраля 2019 года

Благовещенский районный суд Амурской области в составе:

председательствующего судьи Комогорцева И.Ю.,

при секретаре Умец О.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки.

В исковом заявлении в обоснование заявленных требований истец указал, что ФИО1 являлся собственником квартиры и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ истец вступил в брак с Т.В.Н., которой на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ подарил указанные объекты недвижимого имущества. Однако, подписывая договор дарения квартиры истец в силу своего возраста, наличия хронических заболеваний, отсутствия соответствующего образования, заблуждался относительно природы совершаемой сделки, поскольку полагал, что заключает договор ренты, в соответствии с которым Т.В.Н. будет оказывает ему уход и материальную поддержку, и не намеревался в результате совершаемой сделки лишиться права собственности на спорное имущество. ДД.ММ.ГГГГ Т.В.Н. умерла. При обращении истца к нотариусу ему стало известно о совершении сделки дарения от ДД.ММ.ГГГГ и о регистрации права собственности на принадлежащие ему ранее квартиру и земельный участок за Т.В.Н. У Т.В.Н. имеется трое совершеннолетних детей, которые наряду с истцом являются наследниками имущества Т.В.Н. В случае принятия ими наследства истец фактически лишится своего имущества, которое является для него единственным жильем.

Ссылаясь на положения ст. 167, 178 ГК РФ, просил суд признать недействительным договор дарения земельного участка с кадастровым номером 

<

номер> и расположенной на нем квартиры по адресу: 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и Т.В.Н.; применить последствия недействительности сделки путем возврата спорных объектов недвижимости в собственность истца; погасить в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о государственной регистрации права собственности Т.В.Н.

В письменных дополнениях к исковому заявлению истец ФИО1 привел доводы о мнимости оспариваемой сделки в соответствии со ст. 170 ГК РФ, указав, что с момента заключения сделки истец остался зарегистрированным по месту жительства и постоянно проживает в спорном жилом доме, продолжает пользоваться спорным земельным участком, несет бремя содержания спорного имущества. Споры о порядке пользования имуществом, выселении между сторонами договора дарения заявлены не были. По соглашению сторон имущество перешло в собственность Т.В.Н. формально, фактически спорным имуществом стороны продолжили пользоваться совместно.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель – адвокат Хакало О.В. заявленные требования поддержали, просили суд их удовлетворить, настаивая, что оспариваемый договор был заключен формально с единственной целью - получением истцом постороннего ухода. Полагают, что Т.В.Н. действовала недобросовестно, извлекая собственную материальную выгоду. Кроме того, в данном случае отсутствует безвозмездность дарения, поскольку истец получал от Т.В.Н. встречное предоставление в виде ухода за истцом и его содержания.

Представитель ответчиков ФИО5, ФИО3, ФИО4 – ФИО6 возражал против удовлетворения исковых требований, суду пояснил, что сделка была заключена без порока. В ходе судебного заседания ФИО1 пояснил, что никто не понуждал его заключать сделку, это было обоюдное совместное решение. Свидетели в ходе рассмотрения дела поясняли о совместной любви между Т.В.Н. и ФИО1, и их доверительных отношениях, а также отмечали, что ФИО1 обладает лидерскими качествами и иными качествами гражданского оборота. Указанные обстоятельства в совокупности с заключением судебно-психиатрической экспертизы свидетельствуют о том, что истец понимал существо совершенной сделки. Кроме того, отметил, что ответчики не препятствуют проживанию ФИО1 в доме. После смерти Т.В.Н. ее дети поддерживали контакт с истцом. ФИО2 приезжала к ФИО1, убиралась в доме, готовила еду, оказывала заботу об истце. Впоследствии между сторонами возникла конфликтная ситуация, о причине которой ответчики не знают. 

В судебное заседание не явились: ответчики ФИО5, ФИО3, ФИО4, обеспечили явку своего представителя; 

<

данные изъяты> третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариус Благовещенского нотариального округа Амурской области ФИО7, Управление Росреестра по Амурской области, о времени и месте рассмотрения дела судом извещались. В соответствии со ст. 167 ГПК РФ рассмотрел дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, оценив доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО1 на праве собственности принадлежали квартира с кадастровым номером 

<

номер> площадью 81,1 кв.м. и земельный участок с кадастровым номером 

<

номер> площадью 1 771 кв.м., расположенные по адресу: 

<

адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (даритель) и его супругой Т.В.Н. (одаряемый) был заключен договор дарения, по условиям которого ФИО1 подарил Т.В.Н. спорные объекты недвижимого имущества.

Договор дарения в установленном порядке прошел государственную регистрацию ДД.ММ.ГГГГ, право собственности на указанное имущество зарегистрировано за Т.В.Н.

ДД.ММ.ГГГГ Т.В.Н. умерла, что подтверждается свидетельством о смерти серии I-ОТ 

<

номер> от ДД.ММ.ГГГГ.

Как следует из наследственного дела 

<

номер> к имуществу Т.В.Н., наследниками первой очереди по закону имущества умершей являются ее супруг ФИО1 и совершеннолетние дети Т.В.Н. – ФИО4, ФИО3 и ФИО2, которым нотариусом выданы свидетельства на наследство по закону на ? доли имущества каждому, в том числе в отношении квартиры и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>.

Ссылаясь на заключение договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ под влиянием заблуждения относительно природы сделки и обмана со стороны Т.В.Н., а также приводя доводы о мнимости договора дарения спорного имущества, истец обратился в суд с требованиями о признании совершенного дарения недействительным и применении последствий недействительности сделки.

Согласно положениям п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178 ГК РФ).

По смыслу указанной нормы права, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны сформировалась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные ст. 167 настоящего Кодекса (п. 6 ст. 178 ГК РФ).

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основании своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Согласно п. 2 ст. 195 ГПК РФ суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, то есть представлены сторонами. Разрешая гражданско-правовой спор в условиях конституционных принципов состязательности и равноправия сторон и связанного с ними принципа диспозитивности, осуществляя правосудие как свою исключительную функцию (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ), суд не может принимать на себя выполнение процессуальных функций сторон.

В обоснование заявленных требований истцом даны пояснения в суде о том, что воли на дарение, то есть на безвозмездную передачу квартиры Т.В.Н. у него не было; заключая договор дарения, истец в силу своего возраста, наличия хронических заболеваний, отсутствия соответствующего образования, заблуждался относительно природы сделки и считал, что подписывает договор ренты, в соответствии с которым Т.В.Н. будет осуществлять за ним уход, заботиться о нем.

Допрошенные в судебном заседании свидетели П.В.М. и И.Т.Н. показали суду, что истец в силу своего возраста, предполагая свою быструю смерть, заключил оспариваемый договор для того, чтобы не оставить свою супругу Т.В.Н. без жилья.

Из показаний свидетелей П.В.И., К.Н.В., К.Н.В. следует, что истец не высказывал намерение подарить принадлежащее ему имущество Т.В.Н.

При этом все свидетели подтвердили наличие между супругами ФИО1 и Т.В.Н. теплых, дружеских отношений, основанных на доверии, супруга истца заботилась о нем и осуществляла уход.

По ходатайству стороны истца в целях установления психологического и физиологического состояния истца на момент совершения оспариваемой сделки дарения, способного оказать влияние на его способность осознавать значение своих действий при подписании договора дарения, судом была назначена судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено обособленному структурному подразделению ГБУЗ АО «Амурская областная психиатрическая больница».

Согласно выводам судебно-психиатрической экспертизы 

<

номер> от ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты> в материалах гражданского дела и медицинской документации отсутствуют сведения о таком состоянии, которое лишало бы ФИО1 в момент совершения сделки дарения ДД.ММ.ГГГГ способности понимать значение своих действий (природы, существа сделки) или руководить ими.

Оснований не доверять выводам эксперта, предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения и показаний, у суда не имеется. Экспертное заключение соответствуют требованиям ст. 86 ГПК РФ, содержит подробное описание проведенных исследований и ответы на поставленные судом вопросы.

Анализируя обстоятельства дела, судом установлено, что на момент подписания оспариваемого договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ истец находился в возрасте 78 лет, состоял с ДД.ММ.ГГГГ в браке с Т.В.Н., какими-либо психическими заболеваниями, способными оказать вливание на его способность осознавать значение своих действий при подписании договора дарения, не страдал, имел общие заболевания, соответствующие его возрасту, между супругами сложились теплые, дружеские отношения, основанные на доверии, при этом истец высказывал намерение обеспечить жильем супругу на случай его смерти. Сведения о том, что истец нуждался в постоянном постороннем уходе, в материалах дела отсутствуют.

Учитывая изложенное, суд привходит к выводу, что оснований полагать, что ДД.ММ.ГГГГ истец совершил сделку дарения спорного имущества Т.В.Н. под влиянием заблуждения относительно ее природы, не имеется.

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В п. п. 86, 87, 88 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

Исходя из изложенного, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения, стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. Наличие данных обстоятельств по делу не усмотрено.

В судебном заседании установлено, что договор дарения квартиры и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и Т.В.Н., содержит все существенные условия, отвечает требованиям действующего законодательства и содержащиеся в нем намерения сторон исполнены, результаты сделки зарегистрированы в установленном законом порядке.

То обстоятельство, что ФИО1 после совершения оспариваемой сделки сохранил регистрацию в жилом помещении, продолжил в нем проживать и пользоваться как своим собственным, нести бремя содержания переданного в дар Т.В.Н. имущества, не свидетельствует о ничтожности совершенной сделки по отчуждению недвижимого имущества, поскольку, как было ранее установлено судом, ФИО1 и Т.В.Н. состояли в браке, совместно проживали в спорном жилом помещении, вели общее хозяйство, отношения между супругами вплоть до смерти Т.В.Н. были теплыми и доброжелательными, ввиду чего, основания полагать, что истец должен был покинуть квартиру после совершения оспариваемой сделки, отсутствуют.

В силу п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Как было установлено судом и подтверждается показаниями свидетелей, между супругами ФИО1 и Т.В.Н. сложились доброжелательные отношения, основанные на доверии; Т.В.Н. высказывала опасения по поводу лишения жилья, однако принятие ею мер, направленных на переход права собственности на спорное жилое помещение путем обмана истца, в ходе рассмотрения дела не нашли своего подтверждения.

Истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что он заблуждался относительно природы сделки, относительно совокупности свойств сделки, характеризующих ее сущность, а также доказательств отсутствия его воли на совершение сделки дарения квартиры и земельного участка, либо того, что воля сформировалась под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования. Также не представлено доказательств того, что стороны, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения.

Спорный договор содержит все существенные условия договора дарения, который совершен в надлежащей форме, содержание договора позволяло истцу оценить сущность и последствия совершения сделки, переход права собственности на спорные объекты недвижимого имущества.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что доказательств, свидетельствующих о порочности сделки дарения квартиры и земельного участка, совершенной между ФИО1 и Т.В.Н., стороной истца не представлено, суд приходит к выводу о том, что предусмотренных законом оснований для признания сделки недействительной не имеется, следовательно, исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки – отказать.

Решение может быть обжаловано в Амурский областной суд через Благовещенский районный суд 

<

адрес> в течение месяца со дня его принятия в окончательно форме.

В окончательной форме решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий: