Дело № 1-46/2018

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Невельск 9 июня 2018 года

Невельский городской суд Сахалинской области в составе:

председательствующего судьи – Храмович И.Г.,

с участием государственного обвинителя – помощника прокурора г.Невельска Гапуненко О.С.,

защитника – адвоката Шевченко Е.А., 

секретаря Гущиной И.С., 

при участии подсудимого ФИО3,

потерпевшего Потерпевший №1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО3, 

<

данные изъяты> ранее судимого приговором Невельского городского суда от 15 сентября 2010 года по ч.1 ст.105 УК РФ к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИК строгого режима, постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 21 июня 2016 года освобожденного от дальнейшего отбывания наказания условно-досрочно на 2 года 9 месяцев 16 дней; содержащегося под стражей по настоящему уголовному делу с 06 февраля 2018 года; обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ; 

у с т а н о в и л:

ФИО3 совершил убийство, то есть умышленно причинила смерть ФИО1. 

Преступление совершено ФИО3 в г.Невельске Сахалинской области при следующих обстоятельствах.

ФИО3 05 февраля 2018 года, примерно с 18 часов 00 минут по 21 час 51 минуту, будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь в квартире 

<

адрес>, в ходе произошедшей при распитии спиртного ссоры с находившимися в этой же квартире Свидетель №1 и ФИО1, на почве личной неприязни, возникшей к ФИО1, словесно заступившемуся за Свидетель №1, реализуя умысел на убийство, схватил со стола кухонный нож и умышленно нанес им не менее четырех ударов в грудь, шею и в голову ФИО1, чем причинил потерпевшему: 

- квалифицирующееся, как причинившее тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни, проникающее колото-резаное ранение 

<

данные изъяты>;

- квалифицирующуюся, как причинившую легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья не более 21 дня, слепую колото-резаную рану 

<

данные изъяты>; 

- квалифицирующиеся, как не причинившие вреда здоровью, так как не вызвали кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности поверхностную колото-резаную рану 

<

данные изъяты>.

Смерть потерпевшего ФИО1 наступила в результате возникшей на фоне проникающего колото-резаного ранения 

<

данные изъяты>. 

В судебном заседании подсудимый ФИО3 полностью признал вину в совершении убийства потерпевшего и, воспользовавшись правом, предоставленным ему ст.51 Конституции РФ, в полном объеме подтвердил свои данные на предварительном следствии показания, дополнительно пояснив, что ФИО1 оскорбил его такими словами и выражениями, которые не только нельзя употреблять в разговоре, но и категорически не допустимы в среде лиц, отбывавших наказание в местах лишения свободы. 

При допросе в судебном заседании свидетель Свидетель №1 пояснил, что у него действительно проживали братья ФИО и что к нему в гости приходил Невидомый, с которым он вместе с ФИО1 распивал спиртное, в то время, как Потерпевший №1 готовил им в кухне закуску, поэтому никакого ножа на стоящем в комнате журнальном столе не было. Подтвердив, что находился в состоянии сильного опьянения, заявил суду, что сидя в кресле, все время употреблял спиртные напитки и периодически засыпал, поэтому не видел какого-либо конфликта между Невидомым и ФИО1, а также, не видел, чтобы Невидомый наносил какие-либо удары ФИО1. Обо всем произошедшем у него в квартире узнал от сотрудников полиции, а при допросе, ничего не читая, подписал все, что написал в протоколе следователь.

Не смотря на изменённые в суде показания свидетеля Свидетель №1, помимо признания вины подсудимым, виновность ФИО3 в совершении преступления подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.

Из показаний на предварительном следствии, оглашённых в порядке п.3 ч.1 ст.276 УПК РФ, подсудимого ФИО3 следует, что после освобождения из мест лишения свободы, не имел постоянного места жительства и регистрации на территории РФ, проживал по различным адресам, нигде не работал и перебивался случайными заработками, и когда появлялись деньги, злоупотреблял спиртным. Был хорошо знаком с Свидетель №1, который проживает в своей квартире один и злоупотребляет спиртным, имеет неконфликтный спокойный характер, в связи с чем, в его квартире часто собираются также злоупотребляющие спиртными напитками лица. Поэтому также заходил в гости к Свидетель №1 и вместе с ним распивал спиртное. Примерно с 20 января 2018 года в квартире Свидетель №1 стали проживать братья ФИО, которые тоже не имели постоянного места жительства и ожидали какой-то пароход, чтобы уйти на нем работать в море. При этом, братья ФИО, проживая у Свидетель №1, достаточно часто злоупотребляли спиртными напитками, но каких-либо конфликтов у него с ними никогда не возникало. Вечером 05 февраля 2018 года пришел в гости к Свидетель №1, где уже находился ФИО1. Они втроем расположились в комнате следующим образом: Свидетель №1 сидел в кресле, ФИО1 сидел на диване, в то время как он сам сидел на табурете напротив Свидетель №1. При этом, диван и кресло располагались вдоль правой стены от входа, а они все расположились вокруг журнального столика, на котором находилось спиртное. В ходе распития спиртного между ним и Свидетель №1 произошел конфликт, суть которого не помнит, но они с Свидетель №1 стали ругаться и выяснять отношения. Когда в их конфликт вмешался ФИО1, который стал заступаться за Свидетель №1 и успокаивать его, это не понравилось, поэтому стал ругаться уже с ФИО1 В ходе этой ссоры, которая вот-вот должна была перерасти в обоюдную драку, подошел к сидящему на диване ФИО1, который оскорбил его нецензурно, чем унизил его человеческое достоинство. В результате высказанного ФИО1 оскорбления, обидевшись, и не сумев сдержаться, схватил лежавший на журнальном столике нож, и быстро нанес им ФИО1 5 или 6 ударов, один из которых пришелся ему в грудь, а остальным задели его лицо и шею по касательной, вероятно потому, что ФИО1 уворачивался от его ударов. Как конкретно им были нанесены удары ФИО1, точно сказать не может, так как был в состоянии опьянения, а все произошло очень быстро. После нанесенных им ранений ФИО1 сначала присел на диван, а затем лег на спину так, что его лицо было направлено вверх, а ноги свисали с дивана и упирались в пол, и в дальнейшем, он так и оставался в этой позе. Поскольку был уверен, что от полученных ранений ФИО1, скорее всего, умрет, вернулся на свое место, сев на стул, стоящий возле журнального столика. При этом, Свидетель №1 продолжал сидеть в кресле и не вмешивался в их с ФИО1 конфликт. Поскольку комната освещалась только работающим телевизором, в ней было достаточно темно, поэтому не может сказать, заметил или нет пьяный Свидетель №1, что он ножом нанес ранения ФИО1 После того, как вернулся к столу и сел на свое место на стул, Свидетель №1 у него ничего не спросил и они продолжили распивать спиртное. Через какое то время в квартиру пришел брат ФИО1 - Потерпевший №1. Зайдя в квартиру, Потерпевший №1 спросил, почему его брат лежит на диване, на что они с Свидетель №1 ответили, что ФИО1 спит, поскольку сильно пьян. Сказал так Потерпевший №1, чтобы ввести его в заблуждение, а Свидетель №1 мог заблуждаться относительно состояния ФИО1, хотя вероятнее всего, ФИО1 к тому времени уже был мертв. Поверив его словам, Потерпевший №1 побыл в квартире, выпил вместе с ним и Свидетель №1 спиртного, собрал вещи брата и ушел. Почти сразу же в квартиру Свидетель №1 пришел Свидетель №2, который тоже стал распивать с ними спиртное. Поскольку Свидетель №2 также поинтересовался, почему ФИО1 лежал на диване, ему тоже пояснили, что тот пьяный и поэтому спит. Когда, сходив куда-то и принеся еще водку, Свидетель №2 вновь стал интересоваться состоянием ФИО1, рассердился на него и поскольку уже был сильно пьян, взяв со стола вилку, сказал Свидетель №2: «Сейчас ты ляжешь вместе с ним!». В результате между ним и Свидетель №2 завязалась ссора, в ходе которой Свидетель №2 выбил из его рук вилку и усадил его на диван. При этом, пощупав у ФИО1 пульс, Свидетель №2 понял, что ФИО1 мертв и тут же стал звонить в скорую помощь и Потерпевший №1. Когда в квартиру пришли сотрудники скорой помощи и Потерпевший №1, начались крики и паника, поэтому решил уйти из квартиры, но на выходе был задержан сотрудниками полиции, которым сразу признался, что совершил убийство. С первых дней расследования полностью признал свои вину, в содеянном искренне раскаивается и считает, что совершил преступление, поскольку был пьян и не смог сдержаться (т.1 л.д.215-217, 221-222, 233-236, т.2 л.д.10-13).

Согласно показаниям потерпевшего Потерпевший №1 в суде и на предварительном следствии, оглашенным в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ, 5 февраля 2018 года в обеденное время он вместе с братом и Свидетель №2 находились в квартире Свидетель №1. Все, кроме него, распивали спиртное, а он готовил еду для закуски, используя для этого нож с деревянной рукояткой. Примерно через час они с Свидетель №2 ушли из квартиры, в то время как брат остался с Свидетель №1 распивать спиртное. Примерно в 16 часов, договорившись по телефону, встречался с братом в городе и расстался с ним примерно в 19 часов, после чего пошел по своим делам. Примерно в 20 часов брат снова позвонил по сотовому телефону и сказал, что его хочет убить Невидомый. Поскольку находился в нетрезвом состоянии, подумал, что брат пьян и не придал значения его словам, пообещав скоро прийти в квартиру. Зашел в гости к своему знакомому, где распил спиртное, и только после этого вернулся в квартиру Свидетель №1, где увидел, что Свидетель №1 и Невидомый продолжают распивать водку, которая стояла перед ними на журнальном столике. При этом, Свидетель №1 сидел в стоящем возле столика кресле, Невидомый сидел на табурете напротив Свидетель №1. Так же увидел, что брат в это время лежит на диване, лицом вверх, на спине, а ноги брата свисают с дивана в сторону кресла так, что ступни находятся на полу. Обратил внимание на то, что Свидетель №1 и Невидомый находятся в хорошем расположении духа и, услышав от них, что все хорошо, решил, что брат сильно пьян, поэтому спит на диване. Собрав принадлежащие брату сумку и телефон, ушел из квартиры Свидетель №1, не подозревая, что брат уже мертв. Примерно в 21 час 30 минут по телефону позвонил Свидетель №2, который сообщил о смерти брата, поэтому сразу же побежал в квартиру Свидетель №1. По пути вызвал на адрес Свидетель №1 скорую помощь, предполагая, что брату стало плохо от повышенного давления. Зайдя в квартиру Свидетель №1, увидел, что Невидомый вместе с Свидетель №1 находятся на тех же местах, где они сидели раньше, а брат в той же позе лежит на диване. Убедившись, что пульса у брата не прослушивается, попытался сделать ему искусственное дыхание, однако приехавшие сотрудники скорой помощи, показали ему ножевое ранение и констатировали смерть брата (т.1 л.д. 52-55)

Из оглашенных в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель №1 на предварительном следствии следует, что с 20 января 2018 года у него в квартире периодически проживали братья ФИО. Братья часто вместе с ним распивали спиртные напитки, еду себе готовили сами, пользуясь его кухонной утварью и ножами. Плохо ориентируясь во времени, помнит, что 5 февраля 2018 года в своей квартире вместе братьями ФИО и Свидетель №2 распивал спиртное, а когда Потерпевший №1 и Свидетель №2 ушли, они с ФИО1 продолжили пить спиртное. Когда на улице стемнело к ним присоединился пришедший в квартиру Невидомый, который принес еще одну бутылку водки. Они втроем расположились в зале вокруг журнального столика, на котором стояло спиртное. При этом, он сидел в кресле, Невидомый сидел на табурете напротив него, а ФИО1 сидел на диване. В процессе распития спиртного Невидомый сначала стал ссориться с ним, а затем с ФИО1. В ходе этой ссоры, Невидомый подошел к дивану, на котором сидел ФИО1 и они оба вскочили и стали размахивать руками. Сидя в кресле, видел, как в какой-то момент Невидомый схватил со столика кухонный нож и не менее пяти раз взмахнул им в сторону ФИО1, который тоже стал махать руками, вероятно, отбиваясь о Невидомого. Поскольку в квартире было темно, а он уже был изрядно пьян, поэтому не видел, как конкретно и сколько точно сделал взмахов ножом Невидомый, однако заметил, как после этих взмахов ФИО1 сначала присел на диван, а затем лег на него со словами: «Ты что творишь?». Невидомый же вернулся на свое место и сел на свой стул возле стола. Предположив, что конфликт исчерпан, а ФИО1 заснул на диване, продолжил распивать спиртное с Невидомым, в то время, как ФИО1 оставался лежать на диване в той позе, в которой его позже обнаружили сотрудники полиции. Через некоторое время в квартиру пришел брат ФИО1 – Потерпевший №1, который спросил, почему брат лежит на диване. Вместе с Невидомым ответил Потерпевший №1, что ФИО1 напился и заснул, поскольку действительно был в этом уверен. Удовлетворившись ответом, Потерпевший №1 недолго посидел, вместе с ними распивая спиртное, после чего собрал вещи ФИО1 и ушел из квартиры. Почти в это же время в квартиру снова пришел Свидетель №2, который присоединился к распитию спиртных напитков и даже сходил еще за водкой. Поскольку в ходе распития спиртного Свидетель №2 несколько раз интересовался, почему ФИО1 спит, Невидомый, сказав Свидетель №2: «Сейчас ты ляжешь вместе с ним!», схватил со стола вилку, которой стал угрожать Свидетель №2. Однако Свидетель №2 смог выбить вилку из рук Невидомого и, обнаружив, что у ФИО1 нет пульса, стал звонить по телефону в скорую помощь и Потерпевший №1 (т.1 л.д.42-45).

Из показаний свидетеля Свидетель №3 на предварительном следствии, оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ следует, что примерно в 20 часов 05 февраля 2018 года к нему пришел Потерпевший №1, которому разрешил переночевать в своей квартире вместе с его братом. После чего Потерпевший №1 ушел к Свидетель №1 за братом, однако вернулся один, пояснив, что брат пьян и поэтому остался спать у Свидетель №1. Примерно в 21 час 30 минут, когда по телефону какой-то мужчина сообщил Потерпевший №1, что его брат не дышит, он ушел. Подождав Потерпевший №1 примерно полтора часа, тоже пошел к Свидетель №1, где увидел, что в квартире находится следственно-оперативная группа, а на диване лежит труп ФИО1 (т.1 л.д.46-48).

Из оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель №2 на предварительном следствии следует, что утором 05 февраля 2018 года находясь в квартире Свидетель №1, вместе с ним и проживавшими у него братьями ФИО, распивал спиртные напитки. Опьянев, ушел из квартиры Свидетель №1 и вернулся туда только вечером, когда стемнело. В это время в гостях у Свидетель №1 находился Невидомый, которого знал, как конфликтного и агрессивного в пьяном состоянии человека. Свидетель №1 и Невидомый распивали спиртное, сидя возле журнального столика – Свидетель №1 в кресле, а напротив него Невидомый на табурете. Так же, в квартире находился ФИО1, который лежал спиной на диване, вверх лицом, раскинув руки и опустив ноги на пол и как ему показалось, спал. Сходив в магазин за водкой, присоединился к распитию спиртного. Периодически поглядывая на лежащего на диване ФИО1, выразил свое недоумение по поводу его неподвижности, на что Невидомый, со словами «Да ты сейчас также рядом с ним ляжешь!», схватил со стола вилку. Восприняв это, как угрозу, смог выбить вилку из рук Невидомого, который сразу успокоился и сел на свое место. Через какое-то время, не смотря на то, что комната освещалась только работающим телевизором, обратил внимание, что на груди лежащего на диване ФИО1 через кофту просачивается кровь, поэтому сразу же стал прощупывать у него пульс, но его не было. После чего, позвонил Потерпевший №1 и сообщил ему о смерти брата, а также пытался вызвать по телефону скорую помощь, а Невидомый в это время ничего не говоря, вышел из квартиры Свидетель №1 (т.1 л.д.34-38).

В судебном заседании свидетель Свидетель №4, пояснил, что уголовное дело находилось в его производстве, поэтому им проводился допрос свидетелей. С уверенностью заявил, что детальные обстоятельства произошедшего в квартире, т.е., те которые не были известны следствию, были изложены именно свидетелем Свидетель №1, который был допрошен на следующий день после произошедшего. При этом, свидетель сразу пояснял, что плохо ориентируется во времени, поскольку часто и в больших количествах употребляет спиртные напитки. Именно вследствие этих особенностей личности, свидетель известные ему события излагал фрагментарно, но, сориентировавшись по датам, на конкретно поставленные вопросы он отвечал уверенно. С уверенностью может утверждать, что Свидетель №1 им лично был зачитан полный текст протокола его допроса, после чего свидетель этот протокол подписал, не внося никаких замечаний и не заявляя о наличии в изложенном тексте каких-либо неточностей или несоответствий его рассказу. Какого- либо морального, психологического или иного вида давления на Свидетель №1 при его допросе никем не оказывалось. Более того, в применении какого-либо давления к свидетелям объективно не было необходимости, поскольку Невидомый сразу же признался в убийстве и поэтому в ходе допросов свидетелей, в том числе, Свидетель №1, следствие только восстанавливало полную и детальную картину произошедшего. 

В своих показаниях эксперт ФИО2, полностью подтвердив выводы проведенных ею экспертных исследований, суду сообщила, что на теле потерпевшего имелось как минимум 4 травматических воздействий, которые могли быть нанесены колюще-режущим предметом и образованы одномоментно и в тот промежуток времени, который относится к инкриминируемым подсудимому событиям. Эксперт пояснила, что основная проникающая колото-резаная рана 

<

данные изъяты>, была образованна от одного удара клинка колюще-режущего предмета длиной не менее 11,3 см, который был нанесен под острым углом в верхнюю часть грудной клетки, по направлению справа налево так, что клинок вошел в грудную полость через межреберное пространство, без пересечения грудного хряща. При этом, удар колюще-режущим предметом, которым мог быть и нож с представленными в деле параметрами, имел достаточную силу, для того, чтобы произошло пересечение лезвием наполненной по объёму аорты, верхних долей обоих легких. Отвечая на вопросы участников, подтвердила, что показатель обнаруженного количества алкоголя в крови и моче трупа может свидетельствовать не только о сильной степени опьянения, в которой находился потерпевший на момент наступления смерти, но и о том, что алкоголь он начал употреблять задолго до исследуемых событий и в больших количествах.

В свои показаниях суду допрошенная в качестве дополнительного свидетеля Свидетель №5 пояснила, что является экспертом-криминалистом отдела полиции и 5 февраля 2018 года в ходе осмотра квартиры 

<

адрес> изымала нож со следами крови, который предположительно являлся орудием преступления. Изъятие ножа производила в перчатках, что исключает возможность появления на нем её следов. Как обладающая специальными познаниями в области криминалистики, дала пояснения о порядке проведения и вероятностных результатах экспертных исследований на выявление следов ДНК человека. 

Доказательства совершенного подсудимым преступления представлены так же исследованными судом материалами дела.

Согласно протоколу от 13 февраля 2018 года, в ходе проверки показаний ФИО3, уверенно ориентируясь на месте, продемонстрировал свои действия при совершении преступления в отношении ФИО1 и дал подробные пояснения по обстоятельствам произошедшего (т.1 л.д.237-245).

В протоколе от 6 февраля 2018 года ФИО3 собственноручно сделал запись, что согласен с задержанием, поскольку совершил убийство ФИО1 (т.1 л.д.206-209). 

Согласно протоколу от 5 февраля 2018 года, в качестве места происшествия осмотрена квартира 

<

адрес>, а также произведен осмотр трупа ФИО1. В ходе осмотра изъят кухонный нож со следами крови (т.1 л.д.12-25).

Согласно протоколу от 6 февраля 2018 года, в ходе выемки ФИО3 добровольно выдал свою одежду - куртку и спортивные брюки (т.1 л.д.73-75).

В протоколе от 12 февраля 2018 года отражено, что у судебно-медицинского эксперта произведена выемка одежды ФИО1, а также образцов сухой крови ФИО1 (т.1 л.д.84-85).

Из протокола от 23 марта 2018 года следует, что проведен осмотр ножа, вилки, марлевых тампонов со смывами и с образцами слюны подсудимого, потерпевшего ФИО1 и свидетелей, предметов одежды ФИО3 и ФИО1 и дактилоскопической пленки, которые соответствующим постановлением следователя признаны вещественными доказательствами по уголовному делу (т.1 л.д.187-203).

Согласно выводам заключения эксперта №4 от 26 февраля 2018 года, при исследовании трупа ФИО1 выявлены следующие телесные повреждения, которые по времени образования относятся к инкриминируемым подсудимому обстоятельствам:

- квалифицирующееся, как причинившее тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни, образованное от одного ударного воздействия клинком колюще-режущего предмета проникающее колото-резаное ранение 

<

данные изъяты>, которое осложнилось развитием острой и массивной кровопотери, которая явилось непосредственной причиной смерти;

- квалифицирующаяся, как причинившая легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья не более 21 дня, образованная, как минимум, от одного ударного воздействия клинком колюще-режущего предмета, слепая колото-резаная рана 

<

данные изъяты>; 

- квалифицирующиеся, как не причинившие вреда здоровью, так как не вызвали кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности образованная от одного травматического воздействия колюще-режущим предметом поверхностная колото-резаная рана 

<

данные изъяты>, которая могла образоваться от одного травматического воздействия твердого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью, а именно, колющим предметом, колющей частью колюще-режущего предмета или твердым предметом с ограниченной острой травмирующей поверхностью.

Перечисленные телесные повреждения определены экспертом, как причинённые при жизни, в том числе, указано, что проникающее колото-резаное ранение 

<

данные изъяты> причинено в пределах нескольких единиц или десятков минут до наступления смерти потерпевшего, а также, что после получения такого ранения совершение потерпевшим активных действий маловероятно, но он мог сделать пассивно несколько шагов, сесть, лечь, пассивно поднять руку. 

Кроме этого, в экспертном исследовании по данным медико-криминалистического исследования определены идентификационные свойства клинка травмирующего орудия, которым могли быть причинены указанные телесные повреждения, а по результатам химического исследования установлено наличие в крови и моче потерпевшего такой концентрации этилового спирта, которая соответствует у живых лиц тяжелой степени алкогольного опьянения (т.1 л.д.92-98).

Согласно выводам заключения эксперта №6 от 06 февраля 2018 года, при медицинском обследовании ФИО3 он пояснил эксперту, что в драках не участвовал, никто его не избивал, и в подтверждение этого экспертом на теле подозреваемого каких-либо травматических телесных повреждений обнаружено не было (т.1 л.д.109-110).

Согласно выводам заключения эксперта №19 от 14 марта 2018 года, на представленных для экспертизы предметах и вещах обнаружена кровь человека, а на рукоятке ножа – кровь человека смешанная с потом, а также, приведены сведения об отнесении обнаруженных следов крови к конкретному лицу, чьи образцы были представлены на исследование эксперту. В том числе, указано, что кровь, обнаруженная на рубашке, пуловере «свитере» ФИО1, клинке ножа, на планке левой полы и на левом рукаве куртки ФИО3, могла образоваться от ФИО1, и не происходит от Свидетель №2, Свидетель №1, Потерпевший №1 и ФИО3 Так же из экспертизы следует, что в обнаруженной на рукоятке ножа крови, смешанной с потом, выявлен смешанный генотип минимум трех индивидуальных ДНК (мужской и женский), один из которых может быть образован, как от ФИО1, так и от Потерпевший №1, либо при смешении их биологического материала, но эти ДНК не принадлежат Свидетель №2, Свидетель №1 и ФИО3 (т.1 л.д.120-150).

Из заключения эксперта №34 от 19 марта 2018 года и справки о результатах проверки объекта по экспертно–криминалистическому учету №7 от 21 марта 2018 года, следует, что следы рук, изъятые в ходе осмотра квартиры 

<

адрес> принадлежат ФИО1 (т.1 л.д.180-181,184).

Согласно выводам заключения эксперта №35 от 20 марта 2018 года, на свитере и рубашке, которые были надеты на потерпевшем в момент причинения ему ножевых ранений, выявлены повреждения, которые могли быть образованы колюще–режущим предметом одной групповой принадлежности с ножом, изъятым следственно-оперативной группой при осмотре квартиры 

<

адрес> (т.1 л.д.171-173).

Выводами заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов №33 от 20 марта 2018 года, установлено, что ФИО3, при выявленных у него индивидуально психологических особенностях личности, хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, в период совершения преступления, на момент производства по уголовному делу мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности у него не обнаруживается, по своему психическому состоянию может нести ответственность за содеянное и не нуждается применении к нему каких-либо принудительных мер медицинского характера (т.1 л.д.159-161).

Давая оценку приведенным в приговоре показаниям подсудимого, свидетелей, потерпевшего и материалам дела суд приходит к следующему.

Анализируя и сопоставляя исследованные доказательства, суд приходит к выводу, что данные в ходе предварительного следствия показания свидетелей Свидетель №3, Свидетель №2 и Свидетель №1, показания в суде и на предварительном следствии потерпевшего Потерпевший №1, а также показания свидетелей Свидетель №5, Свидетель №4 и эксперта ФИО2 в судебном заседании являются достоверными доказательствами, поскольку указанные показания последовательны, логичны, дополняют и подтверждают друг друга, согласуются с другими доказательствами по делу, нашли объективное подтверждение в ходе судебного разбирательства, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом в ходе судебного следствия. 

При этом, признавая в качестве достоверных и наиболее правдивых показания свидетеля Свидетель №1 данные им в ходе предварительного следствия, суд исходит из того, что именно эти показания не противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам, полностью согласуются с показаниями других свидетелей и потерпевшего, и были даны свидетелем практически сразу после совершенного подсудимым преступления, т.е., когда предшествующие события еще не были искажены вследствие их давности, а так же осознанно в личных целях. Свидетель Свидетель №4 суду безоговорочно подтвердил, что при даче показаний Свидетель №1 был трезв, поскольку накануне был предупрежден о проведении этого допроса, отвечал на вопросы уверенно, в том числе, представив сведения, которые следствию на тот момент не были известны, ему по окончанию допроса был зачитан полный текст протокола, после чего этот свидетель протокол подписал без каких-либо замечаний.

Оценивая данные в суде и изменённые свидетелем Свидетель №1, показания о том, что он ничего не видел, поскольку спал, о чем и сообщил следователю, подписав протокол допроса, не читая его, суд учитывает, что суду свидетель подтвердил свое длительное злоупотребление спиртными напитками и связанное с этим снижение своей способности ориентироваться в датах и временных промежутках. Указанные особенности своей личности свидетель продемонстрировал и в ходе проведенного в суде допроса, не отрицая употребление алкоголя накануне судебного заседания. При этом, данные свидетелем Свидетель №1 в суде показания не соответствующие установленным судом фактическим обстоятельствам, противоречат не только показаниям иных свидетелей, потерпевшего и эксперта, но и показаниям самого подсудимого, который полностью признал свою вину и представил сведения о своих действия, которые согласуются с показаниями Свидетель №1, ранее данными им на предварительном следствии. Суд считает, что дача в суде свидетелем Свидетель №1 показаний, не соответствующих установленным судом фактическим обстоятельствам, связана с имеющимися у него особенностями его личности и памяти, вытекающими из его злоупотребления спиртными напитками, может быть продиктована желанием не представлять о себе сведения, негативно характеризующие его личность и его асоциальный образ жизни. В связи с чем, суд не принимает указанные показания в качестве достоверных доказательств.

В то же время, признанные судом достоверными показания свидетелей, потерпевшего и эксперта давались указанными лицами с предварительным предупреждением их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, с соблюдением иных требований уголовно-процессуального законодательства. Оснований не доверять этим показаниям у суда не имеется. Показания свидетелей Свидетель №5, Свидетель №4 и эксперта ФИО2 относятся к осуществлению ими служебной либо профессиональной деятельности. Показания потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №3 и Свидетель №2, а также данные на предварительном следствии показания свидетеля Свидетель №1 содержат сведения о событиях, очевидцами которых указанные лица являлись. Данных о наличии оснований для оговора подсудимого свидетелями, потерпевшим и экспертом, судом не установлено, как и не установлено наличия личной заинтересованности указанных лиц в исходе дела либо получении ими от этого иной выгоды. Показания большинством свидетелей и потерпевшим даны через непродолжительное время после произошедших событий, потерпевший после оглашения ранее данных им на предварительном следствии показаний, подтвердил их в полном объеме, как наиболее точно соответствующие фактическим установленным судом обстоятельствам, объяснив наличие несоответствий в ранее данных показаниях.

Признанные достоверными показания вышеуказанных лиц нашли свое объективное подтверждение в ходе судебного разбирательства, в материалах дела, они последовательны, каких-либо противоречий по значимым фактическим обстоятельствам совершенного ФИО3 преступления не имеют. Незначительные расхождения в показаниях указанных лиц могут быть отнесены к проявлениям разницы восприятия одних и тех же событий разными субъектами с учетом индивидуальных особенностей каждого из допрошенных лиц (особенности памяти, внимательности к деталям, разницы в возрасте и в оценочных категориях, физиологическом состоянии и т.п.). Кроме того, указанные расхождения в деталях по описываемым свидетелями и потерпевшим обстоятельствам не затрагивают значимых для дела обстоятельств и не влияют на юридическую оценку действий подсудимого. Притом, что в своих показаниях о преступных действиях ФИО3 или их последствиях указанными лицами предоставлена информация о времени, месте и обстоятельствах совершенного подсудимым преступления. 

Оценивая показания подсудимого, суд считает их также достоверными, поскольку они согласуются с показаниями свидетелей, потерпевшего, эксперта и другими доказательствами, представленными в материалах дела и полностью соответствуют установленным в суде фактическим обстоятельствам. Эти показания последовательны, представленные в них сведения, первоначально изложенные подсудимым в явке с повинной, были подтверждены им в ходе проверки показаний на месте происшествия и оставались неизменными на всем протяжении предварительного следствия, вплоть до настоящего судебного заседания. Оснований для признания показаний подсудимого недопустимым доказательством не усматривается, поскольку они получены с соблюдением требований УПК РФ, перед дачей показаний ФИО3 разъяснялись его права, предусмотренные ч.4 ст.46 УПК РФ, возможность их использования в качестве доказательства по уголовному делу, в том числе и при последующем отказе от них, перед дачей показаний разъяснялись положения ст.51 Конституции РФ, гарантирующей право каждого гражданина не свидетельствовать против себя. Показания даны подсудимым в присутствии адвоката и перед началом, в ходе, либо по окончании допроса каких-либо заявлений, замечаний и дополнений от него и защитника не поступило. Обстоятельств, порочащих показания подсудимого, судом не установлено, как и не установлено данных о самооговоре. 

Каждое из перечисленных доказательств, суд считает относимым, так как все они имеют значение для установления обстоятельств совершенного преступления, а так же допустимыми, поскольку получены с соблюдением порядка, установленного требованиями действующего уголовно-процессуального закона. Заключения проведенных по делу экспертиз даны соответствующими экспертами в пределах их компетенции, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Они обоснованы, соответствуют обстоятельствам дела, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, подтверждены показаниями свидетелей и потерпевшего, мотивированы, сомнений у суда не вызывают, поэтому суд расценивает их, как полноценные источники доказательств и признает их достоверными доказательствами.

Результаты проверки показаний на месте, осмотров мест происшествия и вещественных доказательств объективно подтверждают вину подсудимого в совершении им преступления. Как и все иные исследованные судом доказательства, протоколы проведенных с подсудимым следственных действий, получены с соблюдением требований УПК РФ, сами следственные действия производились в присутствии защитника подсудимого, каких-либо замечаний от их участников, в том числе и от самого подсудимого, не поступало. Правильность составления указанных документов подтверждается подписями участвовавших в следственных действиях лиц, самим подсудимым, поэтому их достоверность сомнений у суда не вызывает.

Проанализировав и оценив все собранные по данному уголовному делу доказательства, суд признает их совокупность достаточной для разрешения уголовного дела и квалификации действий подсудимого в соответствии с уголовным законом.

Суд считает обоснованной и соответствующей уголовному закону квалификацию действий ФИО3 по факту причинения смерти ФИО1, как убийства, т.е. умышленного причинения смерти другому человеку.

Суд приходит к выводу, что подсудимым совершено именно убийство потерпевшего, поскольку ФИО3, нанося ФИО1 удары ножом в грудную клетку, от которых, безусловно, могли наступить тяжкие последствия вплоть до смерти потерпевшего, осознавал общественную опасность, противоправность и фактический характер своих действий в виде причинения смерти другому человеку, предвидел реальную возможность наступления указанных последствий в данной конкретной обстановке и именно от его действий, и относился к этому безразлично.

Механизм образования, локализация причинённых потерпевшему телесных повреждений, их направленность на нарушение функций жизненно важных органов человека (проникающее колото-резаное ранение 

<

данные изъяты>, слепая колото-резаная рана 

<

данные изъяты>, поверхностная колото-резаная рана 

<

данные изъяты>), применённое опасное орудие (нож), глубина раневого канала наиболее опасного телесного повреждения (не менее 11,3 см), в совокупности свидетельствуют о невозможности образования этих ножевых ранений случайно или по неосторожности, а также о том, что умысел ФИО3 был направлен именно на умышленное причинение смерти ФИО1 Об умысле именно на убийство свидетельствует и то, что ФИО3, встав со своего места, подойдя к потерпевшему, взял именно нож, а не какой-либо другой менее опасный предмет, и нанес именно этим опасным орудием удары по телу потерпевшего, направленные, в том числе, в верхнюю переднюю часть грудной клетки и шею, то есть в места наибольшего скопления жизненно-важных органов, а удары наносил со значительной силой, поскольку эти удары повлекли, в том числе, повреждение одного из основных магистральных кровеносных сосудов – аорты, и такое массивное кровотечение, от которого смерть потерпевшего наступила через незначительный промежуток времени. Смерть потерпевшего ФИО1 наступила на месте происшествия от острой массивной кровопотери после причинённых ему подсудимым телесных повреждений и состоит в прямой причинно-следственной связи с этими телесными повреждениями, отнесенными к категории опасных для жизни и причинивших тяжкий вред здоровью. При этом, суд принимает во внимание, что причинение подсудимым именно выявленных у потерпевшего и отнесенных к исследуемым событиям телесных повреждений ни одной из сторон не подверглось сомнению. 

Так же, ФИО3 в момент причинения смерти потерпевшему не находился в состоянии необходимой обороны либо в состоянии физиологического аффекта, а реализовал возникший у него умысел на убийство. Так в судебном заседании достоверно установлено, что жизни и здоровью ФИО3 ничего не угрожало, ФИО1 никаких активных действий по отношению к нему не предпринимал, каких-либо представляющих опасность предметов в руках не держал, и, более того, потерпевший находился в такой степени опьянения, которая не позволяла ему производить какие-то особо активные, наступательные действия. Фактически возникший между подсудимым и потерпевшим конфликт не развивался, никакой угрозы для жизни и здоровья ФИО3 от потерпевшего или находившегося в квартире свидетеля не исходило, и подсудимый должен был объективно оценить степень и характер возникшей ситуации, однако, алкогольное опьянение и неприязнь к потерпевшему, помешало сделать это. Таким образом, в судебном заседании достоверно установлено, что со стороны потерпевшего по отношению к ФИО3 не было такого посягательства либо угрозы посягательства, которое вызывало бы у последнего опасение за свое здоровье и свою жизнь и повлекло бы необходимость брать нож для своей защиты, подходить к сидящему на диване человеку и наносить ему удары ножом.

Так же со стороны потерпевшего ФИО1 по отношению к подсудиму не было высказано таких оскорблений, предпринято таких поступков, противоречащих нормам морали, которые могли оказаться поводом для возникновения аффекта и затруднили бы для подсудимого самоконтроль и критическую оценку своих действий, лишили бы его возможности всесторонне взвесить последствия своего поведения. Допущенное потерпевшим в адрес подсудимого единичное оскорбление, по словам ФИО3, вызвало у него злость и обиду, однако, учитывая специфику межличностного общения лиц, злоупотребляющих алкоголем, к которым принадлежали все участники конфликта, в том числе, обыденность и привычность сложившейся ситуации, высказанное потерпевшим оскорбление не имело характер тяжелого и психологически непереносимого, которое могло бы спровоцировать у подсудимого такой психоэмоциональный всплеск, который влечет за собой возникновение аффекта. Напротив, ФИО3 после оскорбительных слов потерпевшего продолжал осуществлять активные и осознанные действия, руководил и контролировал их. В том числе, после нанесения им ударов ножом, подсудимый вернулся на свое место и продолжал общаться с Свидетель №1, с пришедшими позже Потерпевший №1 и Свидетель №2, не проявляя признаков какого-либо волнения, поддерживал с ними нормальный речевой контакт и ориентировался в происходящих событиях. В данном случае, при высказанном ФИО1 оскорблении, ФИО3 должен был объективно оценить степень и характер возникшей ситуации, но состояние алкогольного опьянения, особенности его характера помешали ему правильно ориентироваться и выбрать иной, мирный вариант разрешения конфликта и реализации своей внезапно возникшей неприязни к потерпевшему. Отсутствие признаков аффективного поведения также подтверждается последовательными и подробными показаниями ФИО3 на предварительном следствии и данными им в судебном заседании пояснениями о событиях, предшествующих убийству ФИО1, после него, о поведении иных лиц, находившихся в квартире. Указанное, наряду с выводами психиатрической экспертизы, свидетельствует о том, что подсудимый дефектами памяти не страдал и действовал не под влиянием сильного душевного волнения. 

На основании изложенного, суд квалифицирует действия подсудимого ФИО3 по ч.1 ст.105 УК РФ, как убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку.

При назначении наказания за совершенные преступления суд учитывает цели наказания, определенные ст.43 УК РФ – восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений. В силу положений ст.60 УК РФ, суд при назначении наказания учитывает характер и степень общественной опасности содеянного подсудимым, личность виновного, обстоятельства смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия его жизни.

При исследовании личности подсудимого установлено следующее. Согласно сведениям ИЦ УМВД России по Сахалинской области, ГИАЦ МВД России и копиям судебных решений ФИО3 ранее привлекался к уголовной ответственности, является судимым, освобожден условно-досрочно и имеет не отбытое уголовное наказание (т.2 л.д.18-19,20,23-35); на учетах у врачей психиатра, нарколога и фтизиатра не состоит (т.2 л.д.39,40,42,44); на учете в ВКСО г.Невельска и Невельского района не состоит (т.2 л.д.49); в связи с отсутствием места жительства в г.Невельске участковым уполномоченным полиции охарактеризоваться не имеет возможности, за нарушение общественного порядка к административной ответственности не привлекался (т.2 л.д.37); по месту отбывания наказания в ФКУ ИК-1 УФСИН России по Сахалинской области и в ФКУ ИК-8 УФСИН России по Республике Бурятия характеризуется положительно (т.2 л.д.54). 

При решении вопроса о психическом состоянии ФИО3, суд учитывает документальные сведения материалов дела, а также принимает во внимание поведение подсудимого в судебном заседании, свидетельствующее об активной позиции по защите своих интересов, в связи с чем, у суда не возникает сомнений по поводу вменяемости подсудимого, либо его способности осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими. Суд считает, что ФИО3, как лицо вменяемое, подлежит уголовной ответственности за совершенное преступление. 

Обстоятельств, влекущих освобождение подсудимого от уголовной ответственности или от наказания, предусмотренных главами 11 и 12 УК РФ, судом не установлено.

Суд учитывает, что подсудимый изначально предоставил явку с повинной, в ходе предварительного следствия давал подробные признательные показания, добровольно принимал участие в следственных мероприятиях, направленных на установление обстоятельств и полную реконструкцию событий преступления, принес в судебном заседании в адрес родственника погибшего публичные извинения, а также, принимает во внимание полученные в ходе судебного заседания сведения о допущенных в адрес подсудимого потерпевшим оскорбительных высказываниях, послуживших причиной обострения конфликта. Поэтому, в соответствии с п.п.«и,к,з» ч.1 ст.61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО3, суд признает явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

На основании ч.2 ст.61 УК РФ, в качестве иных смягчающих обстоятельств для подсудимого суд учитывает выраженное им в судебном заседании раскаяние в содеянном, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого преступлением.

Решая вопрос о наличии в действиях ФИО3 обстоятельств

<

данные изъяты> отягчающих его наказание, суд руководствуется действующим уголовным законом, которым регламентировано, что состояние опьянения может быть определено в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, в тех случаях, когда установлена взаимосвязь этого состояния и совершенного деяния, свидетельствующая о повышенной степени общественной опасности. Смысловое содержание указанной нормы закона свидетельствует о том, что в качестве отягчающего обстоятельства состояние опьянения, как величина «переменного характера», может быть признано и тогда, когда состояние опьянения «проявляет» социопатические особенности личности виновного, которые в трезвом состоянии тщательно скрываются, например, агрессивность, жестокость, мстительность и др. Поэтому, оценивая фактически установленные обстоятельства совершенного преступления, совокупность данных о личности подсудимого, а также, принимая во внимание представленные самим подсудимым пояснения, суд считает, что нахождение ФИО3 в состоянии опьянения состояло в прямой взаимосвязи с повышенной степенью опасности совершенного им преступления, поскольку не только стало одним из поводов для совершения преступления, но и повлекло проявление социопатических особенностей личности подсудимого. В связи с чем, учитывая указанные обстоятельства и степень общественной опасности совершенного преступления, суд, на основании ч.1.1 ст.63 УК РФ, признаёт отягчающим наказание ФИО3 обстоятельством совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя. 

Также, суд учитывает, что ФИО3 ранее судим за совершение особо тяжкого преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, за которое он осуждён приговором Невельского городского суда от 15 сентября 2010 года и отбывал наказание в виде лишения свободы в колонии строгого режима, откуда был освобождён условно-досрочно на 2 года 9 месяцев 16 дней. 

Преступление, за которое ФИО3 осуждается настоящим приговором, отнесено к категории особо тяжких и совершено подсудимым в период не отбытой части наказания, ранее назначенного ему за совершение особо тяжкого преступления против личности, в связи с чем, согласно положениям п. «а» ч.3 ст.18 УК РФ, в действиях ФИО3 имеет место особо опасный рецидив преступления, что согласно ст.63 УК РФ, является обстоятельством отягчающим наказание подсудимого. В связи с чем, суд при назначении наказания не учитывает правила ч.1 ст.62 УК РФ и определяет его по правилам, регламентированным ч.2 ст.68 УК РФ, согласно которым, наказание при любом виде рецидива не может быть менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление 

Суд, с учётом конкретных обстоятельств совершенного деяния и сведений о личности подсудимого, при наличии признанных судом смягчающих и отягчающих обстоятельств, не находит оснований для изменения категории тяжести совершенного подсудимым преступления в сторону смягчения, либо назначения ему наказания с применением ст.64 УК РФ, поскольку исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного им, судом не установлено. 

Исходя из требования закона об общих началах назначения наказания, согласно которому при его назначении должна учитываться возможность реального достижения его целей, а именно, его неотвратимость, восстановление социальной справедливости и возможность реального исполнения, суд при определении вида наказания учитывает не только тяжесть совершенного преступления, но и характеризующие подсудимого сведения. 

Исходя из нормативных положений уголовного закона об общих началах назначения наказания, при его определении должна учитываться возможность реального достижения его целей, а именно, неотвратимость, восстановление социальной справедливости и возможность реального исполнения. Суд учитывает, что подсудимый постоянного и законного источника дохода не имеет, ранее судим и отбывал наказание в местах лишения свободы, притом, что ранее ФИО3 правосудием оказывалось доверие и он освобождался из мест лишения свободы досрочно, то есть, ему представлялась возможность доказать своё исправление без изоляции его от общества. Однако оказанного доверия ФИО3 не оправдал и через непродолжительное время после условного освобождения от отбытия срока наказания за совершение умышленного особо тяжкого преступления против жизни человека, вновь совершил аналогичное особо тяжкое преступление. Суд считает, что указанное в своей совокупности характеризует ФИО3 как социально опасную личность и приходит к выводу, что исправление и перевоспитание подсудимого возможно только в условиях изоляции его от общества. 

По указанным основаниям и в соответствии с регламентацией норм уголовного закона, суд не находит оснований для применения к ФИО3 положений ст.73 УК РФ, то есть определения условное отбытие наказания. 

При этом, наличие признанных судом смягчающих наказание ФИО3 обстоятельств, а так же мнение потерпевшего, не настаивавшего на суровом наказании, даёт суду основание не назначать подсудимому наказание в максимальных размерах санкции статьи, по которой он признан виновным. 

Учитывая смягчающие наказание подсудимого обстоятельства, принимая во внимание выказанное подсудимым в судебном заседании раскаяние в содеянном, при отсутствии у него определенного места жительства, суд считает возможным так же не назначать ему дополнительное альтернативное наказание - ограничение свободы.

Поскольку ФИО3 ранее осужден приговором Невельского городского суда от 15 сентября 2010 года по ч.1 ст.105 УК РФ к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, и постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 21 июня 2016 года был условно- досрочно на 2 года 9 месяцев 16 дней освобожден от дальнейшего отбывания наказания, суд, на основании п.«в» ч.7 ст.79 УК РФ отменяет условно-досрочное освобождение по приговору Невельского городского суда от 15 сентября 2010 года, и при назначении наказания по совокупности приговоров к наказанию, назначенному по настоящему приговору суд частично присоединяет не отбытую часть наказания по указанному приговору.

Согласно положениям, установленным п.«г» ч.1 ст.58 УК РФ, суд определяет для отбывания наказания ФИО3 исправительную колонию особого режима, как лицу, совершившему особо тяжкое преступление при особо опасном рецидиве.

Время содержания подсудимого под стражей до судебного разбирательства, суд, в соответствии с ч.3 ст.72 УК РФ, учитывает в отбытие назначаемого наказания, исчисляя срок отбытия наказания с даты водворения подсудимого под стражу.

На основании ч.3 ст.81 УПК РФ, по вступлению приговора в законную силу, хранящиеся при настоящем уголовном деле вещественные доказательства: 

<

данные изъяты> – подлежат уничтожению;

- 

<

данные изъяты> – подлежит хранению при уголовном деле.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.307, 308 и 309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде 8 лет 6 месяцев лишения свободы. 

На основании ст.70 УК РФ и п.«в» ч.7 ст.79 УК РФ, отменить условно-досрочное освобождение по приговору Невельского городского суда от 15 сентября 2010 года и к наказанию, назначенному по настоящему приговору частично присоединить не отбытую часть наказания по приговору Невельского городского суда от 15 сентября 2010 года, окончательно назначить по совокупности приговоров ФИО3 наказание в виде 9 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Меру пресечения ФИО3 – заключение под стражей, до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Срок отбытия наказания ФИО3 исчислять с 06 февраля 2018 года.

Вещественные доказательства: 

- 

<

данные изъяты> - уничтожить; 

- 

<

данные изъяты> – хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в Сахалинский областной суд через Невельский городской суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденным, в тот же срок со дня получения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный в течение 10 суток вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должен указать в своей апелляционной жалобе.

Судья Невельского городского суда И.Г. Храмович