Дело 1-73/2019 

32RS0027-01-2019-001172-26

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

город Брянск 29 мая 2019 года 

Советский районный суд г.Брянска в составе 

председательствующего судьи – Козлова В.И., 

при секретарях судебного заседания – Азаренковой Н.Ю., Чепиковой Ю.С., Данченковой В.Ф., 

с участием государственных обвинителей – Луговой Т.В., Дятлова В.В., Зайцева Е.И., 

потерпевшего и гражданского истца – М., представителей потерпевшего и гражданского истца – Б., адвоката Зайцевой А.И., представившей удостоверение №... и ордер №...,

подсудимой и гражданского ответчика – ФИО1, защитника в ее интересах адвоката Сафронова А.Е., представившего удостоверение №... и ордер №...,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимой, 

обвиняемой в совершении двух преступлений, предусмотренных ч.3 ст.160 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 (до 

<

дата> – ФИО2), работая в период с ноября 2014 года по 21 ноября 2016 года продавцом-консультантом корпусной мебели у ИП М. в отделе, расположенном 

<

адрес>, являясь лицом, уполномоченным заключать от имени ИП М. договоры с покупателями и получать по ним оплату, не позднее 22 февраля 2016 года решила совершить хищение у ИП М. в крупном размере денежных средств, получаемых ею от покупателей в качестве оплаты комплектов (наборов) корпусной мебели для кухни, путем их присвоения и сокрытия от ИП М. сведений о заключенных с покупателями договорах. После чего, действуя с единым умыслом, из корыстных побуждений, ФИО1 в период с 22 февраля 2016 года по 17 ноября 2016 года путем присвоения совершила хищение у ИП М. вверенных ей денежных средств, полученных в качестве оплаты от покупателей К.А., С.Н., С.О., П.К., при следующих обстоятельствах. 

22 февраля 2016 года в период с 10 часов 00 минут до 20 часов 00 минут в отдел «Кухни Белоруссии», расположенный 

<

адрес> (далее также – торговый отдел), к ФИО1 как продавцу-консультанту с заказом о приобретении комплекта (набора) корпусной мебели для кухни «Алеся» обратился К.А. Реализуя свой умысел, направленных на хищение денежных средств, ФИО1 22 февраля 2016 года в помещении торгового отдела от имени ИП М. заключила с К.А. договор № 430 купли-продажи комплекта кухонной мебели «Алеся» стоимостью 121 000 рублей, после чего в период с 22 февраля 2016 года по 31 марта 2016 года в помещении торгового отдела получила от него в качестве оплаты 121 000 рублей. Факт заключения с К.А. договора и получения от него денежных средств ФИО1 от ИП М. скрыла, после чего изготовила фиктивный договор № 457 от 31.05.2016 купли-продажи комплекта кухонной мебели «Алеся» стоимостью 105 000 рублей, внесла о нем запись в тетрадь заказов и передала ИП М. в качестве предоплаты по договору № 457 от 31.05.2016 денежные средства в размере 45 000 рублей. Остальные денежные средства в размере 76 000 рублей, полученные от К.А., ФИО1 похитила и распорядилась ими по своему усмотрению. 

14 мая 2016 года в период с 10 часов 00 минут до 20 часов 00 минут в отдел «Кухни Белоруссии», расположенный 

<

адрес>, к ФИО1 как продавцу-консультанту с заказом о приобретении комплекта (набора) корпусной мебели для кухни «Алеся» обратилась С.Е. Реализуя свой умысел, направленный на хищение денежных средств, ФИО1 14 мая 2016 года в помещении торгового отдела от имени ИП М. заключила с С.Е. договор № 447 купли-продажи комплекта кухонной мебели «Алеся» стоимостью 343 000 рублей и получила от нее в качестве предоплаты 240 000 рублей. После этого ФИО1 факт заключения с С.Е. договора и получения от нее денежных средств от ИП М. скрыла, денежные средства в размере 240 000 рублей похитила и распорядилась ими по своему усмотрению.

12 октября 2016 года в период с 10 часов 00 минут до 20 часов 00 минут в отдел «Кухни Белоруссии», расположенный 

<

адрес>, к ФИО1 как продавцу-консультанту с заказом о приобретении комплекта (набора) корпусной мебели для кухни обратилась С.О. Реализуя свой умысел, направленный на хищение денежных средств, ФИО1 12 октября 2016 года в помещении торгового отдела от имени ИП М. заключила со С.О. договор № 4104 купли-продажи комплекта кухонной мебели стоимостью 132 500 рублей и получила от нее в качестве предоплаты 80 000 рублей. После этого ФИО1 факт заключения со С.О. договора и получения от нее денежных средств от ИП М. скрыла, денежные средства в размере 80 000 рублей похитила и распорядилась ими по своему усмотрению.

12 октября 2016 года в период с 10 часов 00 минут до 20 часов 00 минут в отдел «Кухни Белоруссии», расположенный 

<

адрес>, к ФИО1 как продавцу-консультанту с заказом о приобретении комплекта (набора) корпусной мебели для кухни «Алеся» обратилась П.К. Реализуя свой умысел, направленный на хищение денежных средств, ФИО1 12 октября 2016 года в помещении торгового отдела от имени ИП М. заключила с П.К. договор № 1004 купли-продажи комплекта кухонной мебели «Алеся» стоимостью 108 600 рублей и получила от нее в качестве предоплаты денежные средства в размере 50 000 рублей. Кроме того, 17 ноября 2016 года ФИО1 в квартире 

<

адрес> получила от П.К. в качестве оплаты по договору денежные средства в размере 15 000 рублей. Факт заключения с П.К. договора и получения от нее денежных средств ФИО1 от ИП М. скрыла, денежные средства в размере 65 000 рублей похитила и распорядилась ими по своему усмотрению.

Таким образом, ФИО1 путем присвоения похитила у ИП М. вверенные ей денежные средства в крупном размере на общую сумму 461 000 рублей, чем причинила ИП М. имущественный ущерб. 

Кроме того, ФИО1 (до 

<

дата> – ФИО2), работая в период времени с 15 января 2017 года по 08 сентября 2017 года дизайнером-консультантом ООО «МС», офис которого располагался 

<

адрес> (далее также – офис), являясь лицом, уполномоченным заключать от имени ООО «МС» договоры с покупателями и получать по ним оплату, не позднее 07 апреля 2017 года решила совершить хищение у ООО «МС» в крупном размере денежных средств, получаемых ею от покупателей в качестве оплаты комплектов мебели, путем их присвоения и сокрытия сведений о заключенных с покупателями договорах. После чего, действуя с единым умыслом, из корыстных побуждений, ФИО1 в период с 07 апреля 2017 года по 05 сентября 2017 года путем присвоения совершила хищение у ООО «МС» вверенных ей денежных средств, полученных в качестве оплаты от покупателей Л.Т., П.И., К.Л., Б.С., при следующих обстоятельствах. 

07 апреля 2017 года в дневное время ФИО1, находясь во дворе дома 

<

адрес>, от имени ООО «МС» заключила с Л.Т. договор № МС купли-продажи мебели по индивидуальному заказу на сумму 100 000 рублей и получила от Л.Т. в качестве предоплаты денежные средства в размере 20 000 рублей. Кроме того, 23 апреля 2017 года ФИО1 в офисе ООО «МС», расположенном 

<

адрес>, получила от Л.Т. в счет оплаты по указанному договору дополнительно денежные средства в размере 30 000 рублей. Факт заключения с Л.Т. договора и получения от нее денежных средств ФИО1 от генерального директора ООО «МС» Б. скрыла, денежные средства в размере 50 000 рублей похитила и распорядилась ими по своему усмотрению.

18 июля 2017 года в период с 10 часов 00 минут до 20 часов 00 минут в офис ООО «МС», расположенный 

<

адрес>, к ФИО1 как дизайнеру-консультанту с заказом о приобретении комплекта кухонной мебели и кухонного экрана обратилась П.И. Реализуя свой умысел, направленный на хищение денежных средств, ФИО1 18 июля 2017 года в офисе от имени ООО «МС» заключила с П.И. два договора №№ МС 17-33 купли-продажи мебели по индивидуальному заказу стоимостью за комплект кухонной мебели – 133 250 рублей, за кухонный экран – 9 000 рублей и получила от П.И. в качестве предоплаты денежные средства в размере 84 000 рублей. После этого ФИО1 факт заключения с П.И. договора и получения от нее денежных средств от генерального директора ООО «МС» Б. скрыла, денежные средства в размере 84 000 рублей похитила и распорядилась ими по своему усмотрению.

21 августа 2017 года в период с 10 часов 00 минут до 20 часов 00 минут в офис ООО «МС», расположенный 

<

адрес>, к ФИО1 как дизайнеру-консультанту с заказом о приобретении комплекта кухонной мебели обратилась К.Л. Реализуя свой умысел, направленный на хищение денежных средств, ФИО1 21 августа 2017 года в офисе от имени ООО «МС» заключила с К.Л. договор № МС 17-40 купли-продажи мебели по индивидуальному заказу стоимостью 235 950 рублей и получила от нее в качестве предоплаты денежные средства в размере 125 000 рублей. После этого ФИО1 факт заключения с К.Л. договора и получения от нее денежных средств от генерального директора ООО «МС» Б. скрыла, денежные средства в размере 125 000 рублей похитила и распорядилась ими по своему усмотрению.

05 сентября 2017 года в период с 10 часов 00 минут до 20 часов 00 минут в офис ООО «МС», расположенный 

<

адрес>, к ФИО1 как дизайнеру-консультанту с заказом о приобретении комплекта кухонной мебели обратилась Б.С. Реализуя свой умысел, направленный на хищение денежных средств, ФИО1 05 сентября 2017 года в офисе от имени ООО «МС» заключила с Б.С. договор № МС 17 купли-продажи мебели по индивидуальному заказу стоимостью 86 150 рублей и получила от Б.С. в качестве предоплаты денежные средства в размере 51 600 рублей. После этого ФИО1 факт заключения с Б.С. договора и получения от нее денежных средств от генерального директора ООО «МС» Б. скрыла, денежные средства в размере 51 600 рублей похитила и распорядилась ими по своему усмотрению.

Таким образом, ФИО1 путем присвоения похитила у ООО «МС» вверенные ей денежные средства в крупном размере на общую сумму 310 600 рублей, чем причинила ООО «МС» имущественный ущерб. 

Подсудимая ФИО1 виновной себя в совершении преступлений не признала и показала, что с ноября 2014 года по ноябрь 2016 года она без официального трудоустройства работала у ИП М. продавцом-консультантом кухонной мебели. В 2016 году ее рабочее место находилось в отделе, расположенном 

<

адрес>. Как продавец-консультант она принимала заказы от клиентов, заключала договоры, получала оплату. Заключенные договоры записывались в тетрадь учета, а также отправлялись технологу по электронной почте. Полученные от клиентов денежные средства с письменными пометками хранились в отделе в сейфе. Доступ к сейфу имели сотрудники отдела и М., последний периодически приезжал и забирал из сейфа деньги. В феврале 2016 года к ней в отдел обратился К.А. по поводу заказа кухонного гарнитура. Поскольку ремонт у К.А. не был завершен, то с ним был заключен предварительный договор. После того, как у К.А. был завершен ремонт кухни, с ним в мае 2016 года был заключен основной договор, при этом стоимость заказа изменилась. ФИО3 производил двумя платежами, первый раз при заключении договора 22 февраля 2016 года внес около 20 000 рублей, оставшуюся сумму оплатил в течение месяца. После внесения полной суммы она выдала ему товарный чек на всю сумму, оформленный задним числом. В июне 2016 года поступила кухонная мебель по заказу К.А. и находилась на складе, он ее не забирал, т.к. не был завершен ремонт квартиры. В мае 2016 года она заключила договор с С.Н., получила от нее предоплату в размере 240 000 рублей. Договор отправила по электронной почте, деньги положила в сейф для передачи М. При подготовке проекта кухни она по собственной инициативе изменила габариты кухни, т.к. они не соответствовали фабричным стандартам. При установке кухонной мебели С.Н. выяснилось, что она не соответствует ее заказу, и С.Н. отказалась от нее. Так как она по своей инициативе изменила размеры заказа, то под давлением М. и С.Н. написала расписку о том, что вернет С.Н. предоплату в размере 240 000 рублей. Также в октябре 2016 года она заключила договоры со С.О. и П.К., получила от них предоплату. Договоры отправила по электронной почте, деньги положила в сейф для передачи М. После инцидента с С.Н. ей сообщили, что она уволена. 

С января 2017 года по сентябрь 2017 года она работала дизайнером мебели в ООО «МС», офис которого находился 

<

адрес>. В ее обязанности входило оформление заказов кухонной мебели, заключение договоров, получение оплаты от клиентов. Заключенные договоры она отправляла по электронной почте или передавала генеральному директору Б. Полученные от клиентов деньги она хранила у себя, т.к. в отделе не было условий для их хранения, потом передавала Б. Иногда по указанию Б. она передавала деньги сотруднику Б.К. Ее заработная плата состояла из фиксированного оклада и 3% от стоимости принятого заказа и выплачивалась после выполнения заказа. С июня 2017 года Б. перестал выплачивать ей заработную плату, поясняя, что принятые ею заказы еще не выполнены. В апреле 2017 года она заключила договор с Л.Т., получила от нее предоплату 20 000 рублей и затем еще 30 000 рублей. Полученные от Л.Т. денежные средства она передала Б. В июле 2017 года она заключила договор с П.И., получила от нее предоплату в размере до 100 000 рублей. Полученные от П.И. денежные средства она передала Б. В августе 2017 года она заключила договор с К.Л., получила от нее предоплату в размере 125 000 рублей. Полученные от К.Л. денежные средства она передала Б. В начале сентября 2017 года она заключила договор с Б.С., получила от нее предоплату в размере 51 600 рублей. Полученные от Б.С. денежные средства она по поручению Б. передала сотруднику Б.К. После этого она перестала выходить на работу, т.к. ей не платили заработную плату, она заранее предупреждала руководство о своем увольнении и о том, что ей нужно было переезжать в другой город. 

Несмотря на непризнание ФИО1 себя виновной в совершении преступлений, виновность подсудимой подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств. 

Потерпевший М. показал, что в 2016 году как ИП занимался продажей кухонной мебели Белорусского производства. В одном из отделов, расположенном 

<

адрес>, в период с 2014 года по ноябрь 2016 года продавцом-консультантом работала ФИО1 После ее увольнения в конце ноября 2016 года в отдел обратилась С.Н. и стала интересоваться, когда ей поставят кухонный гарнитур. После этого выяснилось, что ФИО1 в мае 2016 года заключила с С.Н. договор, получила от нее предоплату в размере 240 000 рублей, однако о заключении договора никому не сообщила, полученные денежные средства ему не передала. По этому поводу ФИО1 ему пояснила, что хотела исполнить этот договор самостоятельно. Через некоторое время ФИО1 привезла С.Н. комплектующие для кухни и ее знакомый сборщик начал ее установку. После этого ему позвонила С.Н. и сообщила, что эта мебель не соответствует ее заказу. Он, ФИО4 встретились дома у последней. Привезенные ФИО1 детали для мебели оказались кустарного производства. ФИО1 пообещала вернуть С.Н. деньги и написала расписку, однако не вернула их. В связи с этим он из своих средств выплатил С.Н. 240 000 рублей. После этого он получил детализацию номера служебного телефона и по его поручению сотрудники отдела стали обзванивать лиц, которые ранее обращались в отдел. При этом выяснилось, что ФИО1 также скрыла заключение договоров с К.А., С.О. и П.К. Так, согласно имеющимся документам, договор с К.А. ФИО1 заключила в мае 2016 года на сумму 105 000 рублей, он внес предоплату 45 000 рублей, эту сумму ФИО1 ему передала. Заказанный К.А. гарнитур был доставлен с фабрики и в течение нескольких месяцев находился на складке, сотрудники не могли до него дозвониться по указанному в договоре телефону, направленные ему почтой письменные извещения возвращались. Когда смогли связаться с К.А., то последний представил свой экземпляр договора, при этом выяснилось, что договор был заключен в феврале 2016 года на сумму 121 000 рублей, эту сумму он передал ФИО1 Со ФИО5 Н.В. заключила договор в октябре 2016 года и получила у них предоплату в размере 80 000 рублей и 65 000 рублей соответственно, данные денежные средства ФИО1 ему не передавала. Денежные средства К.А. он получил только в размере 45 000 рублей. В связи со сложившейся ситуацией он поставил К.А., С.О. и П.К. кухонные гарнитуры, получил с них оплату только в части ранее не оплаченной ими разницы в цене. В результате действий ФИО1 ему причинен имущественный ущерб на общую сумму 461 000 рублей.

Свидетель Б.В. показала, что в 2016 году работала дизайнером и продавцом-консультантом у ИП М., который занимался продажей кухонной мебели. С сентября по ноябрь 2016 года она вместе со ФИО1 работала в одном отделе, расположенном 

<

адрес>. Заключенные договоры они должны были записывать в специальную тетрадь, сканировать и отправлять на электронную почту. Номера договоров присваивались централизовано по всем отделам города на основании еще одной общей тетради. Денежные средства, которые они получали от покупателей в качестве оплаты, хранились в сейфе с кодовым замком. Периодически М. забирал из сейфа денежные средства, при этом всегда в присутствии работников отдела их пересчитывал, о получении денежных средств М. расписывался в тетради. В конце ноября 2016 года после увольнения ФИО1 в отдел обратилась С.Е. и стала интересоваться, когда ей установят кухонную мебель. После этого выяснилось, что договор с С.Е. заключала ФИО1 и он по документам нигде не проходит. По телефону ФИО1 сказал ей, что С.Е. это ее личный клиент. Об этом она сообщила М., который впоследствии возвратил С.Е. денежные средства, которые она передала ФИО1 Кроме того, выяснилось, что ФИО1 заключила неучтенные договоры с клиентами С.О. и П.К. и получила по ним предоплату, которую М. не передала. Также в феврале 2016 года ФИО1 заключила договор с К.А. и получила с него полную оплату, однако по документам договор провела только в мае 2016 года, при этом занизила сумму полученной оплаты. 

Из показаний свидетелей Н.И., К.Н., Н.Ю., Х., полученных на предварительном следствии следует, что они в 2016 году работали у ИП М., который занимался куплей-продажей кухонной мебели. В соответствии с установленным порядком, при заключении договора с покупателем они должны были записать его в тетрадь учета, сообщить в торговый отдел, договор отсканировать и направить электронной почтой технологу, экземпляр договора поместить в папку, полученные денежные средства с письменными пометками положить в сейф, по окончанию рабочего дня сообщить М. о заключенных договорах. Передача денежных средств М. осуществлялась в присутствии продавцов-консультантов под его роспись в тетради учета договоров. Случаев утраты денежных средств, помещенных в сейф, никогда не было. 

Из показаний свидетеля К.А., полученных на предварительном следствии, следует, что 22 февраля 2016 года он в отделе «Кухни Беларусии» 

<

адрес> с продавцом-консультантом ФИО1 заключил договор купли-продажи кухонного гарнитура стоимостью 121 000 рублей. Сначала он внес предоплату, затем оставшуюся сумму. Всего он передал ФИО1 121 000 рублей, она выдала ему товарный чек на эту сумму. Так как гарнитур ему не был нужен срочно, то он ФИО1 не беспокоил. В декабре 2016 года ему позвонили из торгового отдела и попросили приехать с документами. После этого выяснилось, что экземпляры договора не соответствуют по дате заключения, стоимости, адресу, был неправильно указан его номер телефона. Причины расхождений ему не известны, второй договор он не заключал. После этого сотрудники отдела выдали ему его гарнитур. 

Из договора № 430 от 22.02.2016, банка заказа № 430, спецификации и товарного чека № 430 от 22.02.2016 следует, что ФИО6 от имени ИП М. заключила с К.А. договор купли-продажи комплекта кухонной мебели стоимостью 121 000 рублей и получила оплату в размере 121 000 рублей. При осмотре в ходе предварительного следствия данных документов с участием ФИО1 последняя подтвердила, что содержащиеся в них рукописные записи и подписи от имени продавца выполнены ею собственноручно. 

Из договора № 457 от 31.05.2016 и приложений к нему следует, что ФИО6 от имени ИП М. заключила с К.А. договор купли-продажи комплекта кухонной мебели стоимостью 105 000 рублей. 

Согласно заключению эксперта №579, 580 от 01.11.2019 рукописные записи «с изменениями согласен» в схеме расположения кухонного гарнитура договора № 457 от 31.05.2016, «с изменениями ознакомлен» в бланке заказа № 457 выполнены, вероятно, ФИО6 Подписи от имени К.А. в договоре № 457 от 31.05.2016, бланке заказа № 457, спецификации договора № 457, в схеме расположения кухонного гарнитура выполнены, вероятно, не К.А., а другим лицом.

Из письма К.А. с описью вложения, чека об отправке следует, что 24.10.2016 ИП М. в адрес К.А. направлялось уведомление о готовности его заказа, которое было возвращено отправителю. 

Согласно заключению эксперта №454, 455 от 09.09.2018 рукописные записи на конверте, описи конверта К.А., в договоре № 457 от 31.05.2016 выполнены ФИО6 Имеющиеся на перечисленных документах подписи от имени ФИО6, выполнены, вероятно, ФИО6

Свидетель С.Е. показала, что 14 мая 2016 года в отделе «Кухни Беларусии» 

<

адрес> с сотрудником отдела ФИО1 заключила договор купли-продажи кухонного гарнитура, внесла ей предоплату в размере 240 000 рублей. После истечения указанного в договоре срока она несколько раз звонила ФИО1, которая ей поясняла, что кухонная мебель скоро будет готова. После этого она позвонила непосредственно в отдел, где ей сообщили, что ФИО1 у них уже не работает. В телефонном разговоре ФИО1 подтвердила это, но обещала, что заказ выполнит сама. Через некоторое время ФИО1 позвонила ей и сообщила, что ей привезут кухню. Когда кухню стали устанавливать, то оказалось, что она не соответствует ее заказу и она от нее отказалась, потребовала вернуть деньги. ФИО1 написала расписку, что обязуется вернуть деньги, однако после этого престала отвечать на звонки. Тогда М. вернул ей деньги и забрал привезенную ФИО1 мебель. 

Из договора № 447 от 14.05.2016, товарного чека № 447 от 14.05.2016, схемы-расположения розеток и плитки, копии бланка заказа № 447, копии схемы-расположения кухонного гарнитура, копии спецификации, памятки покупателя, расписки от ФИО6 от 20.12.2016, копии паспорта ФИО6 следует, что 14 мая 2016 года ФИО1 от имени ИП М. заключила с С.Е. договор купли-продажи комплекта корпусной мебели для кухни общей стоимостью 343 000 рублей и получила оплату в размере 240 000 рублей. 20 декабря 2016 года ФИО1 написала С.Е. расписку о том, что обязуется возвратить 240 000 рублей.

Согласно заключению эксперта №454, 455 от 09.09.2018 рукописные записи в товарном чеке № 447 от 14.05.2016, договоре № 447 от 14.05.2016, расписке от 20.12.2016 от имени ФИО6 выполнены ФИО6 Имеющиеся на перечисленных документах подписи от имени ФИО6, выполнены, вероятно, ФИО6

Свидетель Щ. показал, что у ИП М. и в ООО «МС» он никогда не работал. В 2016-2017 гг. он по просьбе ФИО1 несколько раз собирал кухонную мебель. В конце 2016 года ФИО1 попросила его срочно собрать кухонный гарнитур в п.Супонево Брянского района. Он забрал его в одном из гаражей на территории Фокинского района г.Брянска и привез заказчику. По внешнему виду деталей гарнитура было видно, что он не фабричного производства. Когда он стал осуществлять установку гарнитура, то заказчица сказала, что он не соответствует ее заказу, потребовала вернуть деньги. Тогда ФИО1 написала ей расписку о том, что обязуется возвратить оплату. 

Кухонный гарнитур, который ФИО1 предоставила С.Е., в ходе предварительного следствия изъят у потерпевшего М. в ходе выемки, осмотрен и признан вещественным доказательством. 

Согласно заключению эксперта №564э/18 от 24.01.2019 рыночная стоимость кухонного гарнитура, который ФИО1 должна была установить С.Е. по договору № 447 от 14.05.2016 г. с ИП М., на 20 декабря 2016 в рамках затратного подхода составляет 69 874 рубля.

Свидетель С.О. показала, что 12 октября 2016 года в ТЦ 

<

адрес> она с сотрудницей отдела «Кухни Беларусии» ФИО1 заключила договор на изготовление кухни и передала ей в качестве предоплаты 80 000 рублей. В конце декабря 2016 года она пришла в отдел узнать, когда будет выполнен ее заказ, на что ей пояснили, что ее договор нигде не значится и ФИО1 уже не работает. Она позвонила ФИО1, которая ей пояснила, что хотела заказ выполнить лично. В последующем она заключила с ИП М. новый договор и он установил ей кухню по цене за вычетом суммы, которую она передала ФИО1 

Из договора № 4104 от 12.10.2016 и товарного чека № 4104 от 12.10.2016 следует, что ФИО1 от имени ИП М. заключила со С.О. договор купли-продажи комплекта кухонной мебели стоимостью 132 590 рублей и получила оплату 80 000 рублей.

Согласно требованию ФИО1 ИП М. от 11.01.2017 об ее официальном увольнении, о представлении сведений об отчислениях с заработной платы, последняя также требует принять от нее документы и денежные средства в размере 80 000 рублей по договору № 4104 от 12.10.2016 со С.О. 

Согласно заключению эксперта №454, 455 от 09.09.2018 рукописные записи в требовании от 11.01.2017, товарном чеке № 4104 от 12.10.2016, договоре № 4104 от 12.10.2016 выполнены ФИО6 Имеющиеся на перечисленных документах подписи от имени ФИО6, выполнены, вероятно, ФИО6

Из показаний свидетеля П.К., полученных на предварительном следствии следует, что 12 октября 2016 года в ТЦ 

<

адрес> она с сотрудницей отдела «Кухни Беларусии» ФИО1 заключила договор на изготовление кухни и передала ей в качестве предоплаты 50 000 рублей. 17 ноября 2016 года ФИО1 приехала к ней домой для замера и она передала ФИО1 за кухню еще 15 000 рублей. В середине декабря 2016 года ФИО1 ей сообщила, что кухня поступила и необходимо согласовать со сборщиков время установки. В телефонном разговоре сборщик сообщил, что готов начать установку кухни, однако к работе так и не приступил. В конце января 2017 года ее попросили прийти в торговый отдел с документами, после чего выяснилось, что ФИО1 в этом отделе больше не работает и ее заказ нигде не проходит. Тогда она заключила с ИП М. новый договор, и он установил ей кухню по цене за вычетом суммы, которую она передала ФИО1 

Из договора № 1004 от 12.10.2016, товарных чеков №№ 1004 от 12.10.2016 и 17.11.2016 следует, что ФИО1 от имени ИП М. заключила с П.К. договор купли-продажи комплекта кухонной мебели стоимостью 108 600 рублей и получила оплату 12 октября 2016 года в размере 50 000 рублей, 17 ноября 2016 года в размере 15 000 рублей.

Согласно заключению эксперта №454, 455 от 09.09.2018 рукописные записи в товарном чеке № 1004 от 12.10.2016, товарном чеке № 1004 от 17.11.2016 выполнены ФИО6 Имеющиеся на перечисленных документах, а также в договоре № 1004 от 12.10.2016 подписи от имени ФИО6 выполнены, вероятно, ФИО6

Из тетради учета заключенных договоров за 2016 год следует, что договоры №№ 430, 447, 4104 были заключены с покупателями Б.В.В., О., Л.В., в ней имеется запись о договоре № 457, заключенном 31 мая 2016 года с К.А. на сумму 105 000 рублей и внесенной предоплате в размере 45 000 рублей, сведения о договоре № 1004 отсутствуют. 

Из тетради заказов (по отделу, расположенному 

<

адрес>) следует, что в ней отсутствуют записи о заключенных договорах №№ 430, 447, 4104, 1004, в ней имеется запись о договоре № 457, заключенном 31 мая 2016 года с К.А. на сумму 105 000 рублей и внесенной предоплате в размере 45 000 рублей, а также подпись М. о получении 45 000 рублей. 

В тетради, которая использовалась в отеле ИП М. в ТЦ 

<

адрес> для записей ежедневных событий, имеются рукописные записи, выполненные ФИО1, в том числе о полученной ею оплате по заказам. За 31.05.2016 имеется запись о договоре № 457 и полученной предоплате в размере 45 000 рублей. Записи о заказах №№ 430, 447, 4104, 1004 отсутствуют. В судебном заседании ФИО1 подтвердила, что имеющиеся в тетради записи от ее имени выполнены ею собственноручно. 

При осмотре в ходе предварительного следствия электронной почты 

<

данные изъяты> установлено, что информация о заказах № 430 от 22.02.2016, № 447 от 14.05.2016, № 4104 от 12.10.2016, № 1004 от 12.10.2016 отсутствует, при этом имеются сведения о заказе № 457 от 31.05.2016.

Из ответа ООО «Мебельные компоненты» следует, что заявки от ИП М. по договорам № 430 от 22.02.2016 заказчику К.А., № 447 от 14.05.2016 заказчику С.Е., № 4104 от 12.10.2016 заказчику С.О., № 1004 от 12.10.2016 № 1004 заказчику П.К. не поступали.

Из ответа СООО «ЗОВ-ЛенЕвромебель» следует, что заказы по договорам № 430 от 22.02.2016, № 447 от 14.05.2016, № 4104 от 12.10.2016, № 1004 от 12.10.2016 от ИП М. не поступали.

Из ответа ООО «Евро Стайл» следует, что заказ на изготовление мебели по договору № 1004 от 12.10.2016 от ИП М. не поступал. Заявки на выполнение заказов №№ 430, 447, 4104 поступали, однако не соответствуют заключенным договорам № 430 от 22.02.2016, № 447 от 14.05.2016, № 4104 от 12.10.2016. 

Из ответа ИП М. и представленных документов проведения ревизии финансово-хозяйственной деятельности следует, что на торговой точке ИП М. 

<

адрес> выявлена недостача денежных средств. 

Согласно справке от ИП М. задолженность по заработной плате перед ФИО1 (ФИО2) отсутствует.

Из материалов проверки в отношении ИП М. по обращению ФИО6, проведенной Государственной инспекцией труда в Брянской области, следует, что ФИО6 без оформления трудового договора состояла в фактических трудовых отношениях с ИП М. 

При осмотре в ходе предварительного следствия флеш-карты марки «Mirex», изъятой в ходе выемки у М., установлено, что на ней содержатся файлы с записями телефонных разговоров М. со ФИО1 за декабрь 2016 года, из которых следует, что ФИО1 подтверждает факт приема заказов от клиентов, сокрытых от ИП М. При проведении осмотра флеш-карты с участием ФИО1 последняя подтвердила, что на аудиозаписях записан ее разговор с М.

Виновность ФИО1 в совершении преступления в период работы в ООО «МС» подтверждается следующими доказательствами. 

Представитель потерпевшего Б. показал, что с января по сентябрь 2017 года в ООО «МС» дизайнером работала ФИО1 В ее обязанности входило заключение с клиентами договоров купли-продажи мебели и получение от них оплаты. О заключении договора ФИО1 должна была сразу ему сообщать. Денежные средства в качестве оплаты должны были находиться у нее, он по возможности их сразу забирал. Передача денег осуществлялась под роспись в специальном листе. В начале сентября 2017 года он позвонил ФИО1 и сказал, что приедет за деньгами, полученными от заказчиков. Т.к. он не успевал, то попросил сотрудника Б.К. забрать у ФИО1 эти деньги и передать ему. Через некоторое время ему Б.К. сообщил, что ФИО1 нет на рабочем места и ее телефон не отвечает. После этого ФИО1 пропала и на связь не выходила, с ее рабочего места пропали трудовой договор, лист передачи денежных средств. Он восстановил сим-карту номера служебного телефона, который находился у ФИО1, после чего ему стали звонить заказчики мебели и интересоваться, когда будут выполнены их заказы, которые оформляли у ФИО1 При этом выяснилось, что ФИО1 в апреле 2017 года заключила договор с Л.Т. и получила от нее предоплату в размере 50 000 рублей, в июле 2017 года заключила договор с П.И. и получила от нее предоплату в размере 84 000 рублей, в августе 2017 года заключила договор с К.Л. и получила от нее предоплату в размере 125 000 рублей, в сентябре 2017 года заключила договор с Б.С. и получила от нее предоплату в размере 51 600 рублей. Об указанных договорах она ему не сообщала, полученные по ним деньги не передавала. В связи со сложившейся ситуацией он установил данным клиентам кухонные гарнитуры, получил с них оплату только в части ранее не оплаченной им разницы в цене. В результате действий ФИО1 ему причинен имущественный ущерб на общую сумму 310 600 рублей.

Свидетель Л.Т. показала, что в январе 2017 года обратилась в офис ООО «МС», расположенного 

<

адрес>, к сотруднику отдела ФИО1 по поводу приобретения мебельного гарнитура. После этого с учетом ремонта до апреля 2017 года они согласовывали со ФИО1 детали заказа. 07 апреля 2017 года ей позвонила ФИО1, сказала, что в отделе проводится акция и необходимо скорее заключить договор и внести предоплату, чтобы получить скидку. Она встретилась со ФИО7 во дворе дома 

<

адрес>, где подписала договор и передала ей предоплату в размере 20 000 рублей. Через некоторое время она приехала в отдел и внесла ФИО1 еще 30 000 рублей. После истечения указанного в договоре срока она стала звонить в отдел, где ей пояснили, что заключенный с ней договор не значится. После этого с ООО «МС» был заключен новый договор и установлена кухня, оплата за нее была осуществлена с учетом ранее внесенной предоплаты. 

Из договора № МС от 07.04.2017, квитанций к приходным кассовым ордерам от 07 и 23 апреля 2017 года следует, что между ООО «МС» и Л.Т. заключен договор купли-продажи кухни стоимостью 100 000 рублей и 07 апреля 2017 года внесена предоплата в размере 20 000 рублей, 23 апреля 2017 года внесена предоплата в размере 30 000 рублей. 

Согласно заключению эксперта №452,453 от 27.08.2018 рукописные записи в договоре купли-продажи мебели по индивидуальному заказу № МС от 07.04.2017 г., в квитанции к приходному кассовому ордеру от 07.04.2017, в квитанции к приходному кассовому ордеру от 23.04.2017, выполнены ФИО6 Подпись от имени ФИО2 в квитанции к приходному кассовому ордеру от 23.04.2017 выполнена, вероятно, ФИО6

Свидетель П.И. показала, что в июле 2017 года в офисе ООО «МС», расположенном 

<

адрес>, с сотрудником отдела ФИО1 заключила договор на приобретение кухонной мебели и внесла ей предоплату в размере 84 000 рублей. После истечения указанного в договоре срока она стала звонить в отдел, где ей пояснили, что заключенный с ней договор не значится и деньги от нее не поступали. После этого с ООО «МС» был заключен новый договор и установлена кухня, оплата за нее была осуществлена с учетом ранее внесенной предоплаты. 

Из договоров с №№ МС17-33 от 18.07.2017 и квитанции к приходному кассовому ордеру от 18.07.2017 следует, что между ООО «МС» и П.И. заключены договоры купли-продажи кухонного гарнитура стоимостью 133 250 рублей и скиналий стоимостью 9 000 рублей и внесена предоплата в размере 84 000 рублей. 

Согласно заключению эксперта №452,453 от 27.08.2018 рукописные записи в квитанции к приходному кассовому ордеру от 18.07.2017 выполнены ФИО6

Из показаний свидетелей К.Л., К.Ю., полученных на предварительном следствии следует, что 21 августа 2017 года в офисе ООО «МС», расположенном 

<

адрес>, К.Л. с сотрудником отдела ФИО1 заключила договор на приобретение кухонной мебели стоимостью 235 950 рублей и внесла ей предоплату в размере 125 000 рублей. После 11 сентября 2017 года ФИО1 перестала отвечать на ее звонки и К.Л. обратилась в торговый отдел, где ей сообщили, что ФИО1 не выходит на работу, о заключении с ней договора ФИО1 никому не сказала. После этого с ООО «МС» был заключен новый договор и установлена кухня, оплата за нее была осуществлена с учетом ранее внесенной предоплаты. 

Из договора № МС17-40 от 21.08.2017 и квитанции к приходному кассовому ордеру следует, что между ООО «МС» и К.Л. заключен договор купли-продажи кухонного гарнитура стоимостью 235 950 рублей и внесена предоплата в размере 125 000 рублей. 

Согласно заключению эксперта №452,453 от 27.08.2018 рукописные записи в договоре купли-продажи мебели по индивидуальному заказу № МС17-40 от 21.08.2017, в квитанции к приходному кассовому ордеру без номера и без даты на сумму 125000 рублей выполнены ФИО6

Из показаний свидетеля Б.С., полученных на предварительном следствии следует, что 05 сентября 2017 года в офисе ООО «МС», расположенном 

<

адрес>, с сотрудником отдела ФИО1 она заключила договор на приобретение кухонной мебели стоимостью 86 150 рублей и внесла ей предоплату 51 600 рублей. После истечения указанного в договоре срока она стала звонить ФИО1, однако ее телефон был выключен. Она позвонила в торговый отдел, где ей пояснили, что заключенный с ней договор не значится и оплата по нему не поступала. После этого с ООО «МС» был заключен новый договор и установлена кухня, оплата за нее была осуществлена с учетом ранее внесенной предоплаты. 

Из договора № МС17 от 05.09.2017 и квитанции к приходному кассовому ордеру от 05.09.2017 следует, что между ООО «МС» и Б.С. заключен договор купли-продажи кухонного гарнитура стоимостью 86 150 рублей и внесена предоплата 51 600 рублей. При осмотре в ходе предварительного следствия данных документов с участием ФИО1 последняя подтвердила, что содержащиеся в них рукописные записи и подписи от имени продавца выполнены ею собственноручно. 

Свидетель Б.К. показал, что он работает в ООО «МС», офис которого находится 

<

адрес>. Денежные средства, полученные от клиентов, сотрудники всегда передавали генеральному директору Б. по акту. Заработная плата сотрудникам всегда выплачивалась вовремя, на основании отчетов о работе. В начале сентября 2017 года генеральный директор Б. по телефону попросил его забрать у дизайнера фирмы ФИО1 и передать ему денежные средства, полученные от клиентов, т.к. сам не успевает подъехать. Он встретил ФИО1 возле ТЦ 

<

адрес> и передал просьбу Б. ФИО1 ответила, что деньги находятся у нее дома и принесет их после обеда. После этого ФИО1 пропала, перестала отвечать на звонки. 

Свидетель Ж. показал, что с января по апрель 2017 года работал вместе со ФИО1 дизайнером в ООО «МС». В их обязанности входило заключение договоров и получение оплаты от клиентов. После заключения договора он сканировался и направлялся электронной почтой в бухгалтерию. Оплату от клиентов получал либо Б., либо дизайнеры, если Б. отсутствовал. Полученные денежные средства находились у дизайнеров и затем передавались Б. по листу приема-передачи, в котором он расписывался. Заработная плата начислялась на основании отчетов дизайнеров и выплачивалась Б. наличными денежными средствами. Иногда Б. выплачивал заработную плату с небольшими задержками. О наличии задолженности по заработной плате перед ФИО1 ему ничего не известно. 

Из показаний свидетеля Н.А., полученных на предварительном следствии следует, что дизайнеры ООО «МС» о заключении каждого договора должны были сообщать генеральному директору Б. и по окончанию рабочего дня передавать ему денежные средства и квитанции. У каждого дизайнера был свой лист движения денежных средств, куда вносились записи о полученных у клиентов денежных средствах, по окончанию рабочего дня Б. получал денежные средства и расписывался в данном листе. Так же в этот лист вносились сведения о полученной заработной плате и любых расходах. После получения заказа дизайнер был обязан отправить его проект начальнику производства для запуска в работу. В последующем проекты отправлялись через программное обеспечение «Битрикс». Копия договора так же по электронной почте направлялась бухгалтеру. За время ее работы задержки заработной платы были однократно, не превышали пяти дней и были связаны с отсутствием Б. В конце июля – начале августа 2017 года к ней за консультацией обратилась К.Л., она составила для нее проект. К.Л. сказала, что подумает и придет позднее. Через некоторое время К.Л. ей сообщила, что по заказу будет дальше работать со ФИО1 На ее вопрос ФИО1 ей ответила, что договор с К.Л. не заключила, т.к. у нее еще идет ремонт. В последующем ей стало известно, что договор с К.Л. был заключен, денежные средства от данного заказа ФИО1 не передавала и установка производилась за счет ООО «МС».

Из показаний свидетеля К., полученных на предварительном следствии следует, что в июне 2017 года она проходила стажировку в ООО «МС», где в должности дизайнера-консультанта работала ФИО1 Она неоднократно видела, что по всем вопросам, связанным с заключением договоров и срокам поставки, сотрудники связывались с Б. В ее присутствии ФИО1 и Б. задолженность по заработной плате никогда не обсуждали. 

При осмотре в ходе предварительного следствия интернет-приложения «Битрикс24», использовавшегося ООО «МС» для передачи и получения документов, а так же для контроля за сроками исполнения заказов, установлено, что в учетной записи «Наталья» отсутствуют сведения о заказах № МС от 07.04.2017 Л.Т., № МС 17-33 от 18.07.2017 П.И., № МС 17-40 от 21.08.2017 К.Л., № МС 17 от 05.09.2017 Б.С.

Согласно справке ООО «МС» задолженности по заработной плате перед ФИО1 не имеется. 

Анализируя приведенные в приговоре доказательства, положенные в его основу, суд отмечает, что они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства РФ, являются допустимыми, относятся к делу, а их совокупность достаточной для вывода о виновности подсудимой в совершении преступлений.

Показания потерпевшего М., представителя потерпевшего Б. и приведенных в приговоре свидетелей сомнений в своей достоверности у суда не вызывают, поскольку они являются логичными, последовательными, непротиворечивыми, взаимно дополняют друг друга, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, ввиду чего суд признает их достоверными. Суд не усматривает у потерпевшего М., представителя потерпевшего Б. и свидетелей каких-либо оснований для оговора подсудимой.

Оценивая исследованные в судебном заседании показания на предварительном следствии свидетелей П.Н. и С.В. о том, что принятые у них ФИО1 заказы оказались не учтенными в ООО «МС», суд приходит к выводу о том, что они не имеют отношение к предмету доказывания по настоящему уголовному делу. 

Признанные по уголовному делу вещественными доказательствами предметы и документы получены с соблюдением требований УПК РФ, в ходе расследования осмотрены и приобщены в установленном порядке. Протоколы следственных действий свидетельствуют о соблюдении требований действующего законодательства при получении этих доказательств. Относимость и достоверность данных доказательств у суда сомнений не вызывает. 

Доводы стороны защиты о том, что изъятые у ИП М. тетради не являются формой официальной отчетности, на выводы суда об относимости и достоверности данных доказательств не влияют. Использование данных тетрадей ИП М. в своей деятельности помимо его показаний подтверждается показаниями его работников. В судебном заседании подсудимая ФИО1 также показала, что в ее торговом отделе велись тетради учета, при осмотре в судебном заседании представленной М. тетради учета происходящих в отделе событий ФИО1 подтвердила принадлежность ей имеющихся в тетради рукописных записей. 

Выводы проведенных по делу экспертных исследования сомнений у суда не вызывают, поскольку экспертизы проведены лицами, обладающими специальными познаниями, с соблюдением уголовно-процессуальных норм. Порядок назначения экспертиз по делу не нарушен, сами заключения эксперта соответствуют требованиям, предъявляемых к ним уголовно-процессуальным законом.

Оценивая показания подсудимой ФИО1 в судебном заседании суд принимает их в части, не противоречащей установленным фактических обстоятельствам дела. В остальной части суд считает их недостоверными, т.к. они опровергаются другим исследованным судом доказательствам, положенным в основу приговора. 

Доводы подсудимой о том, что полученные от заказчиков денежные средства она передала М. и Б. опровергаются как показаниями данных лиц, так и результатами осмотров тетрадей учета, которые велись у ИП М., электронной переписки ИП М., программного обеспечения «Битрикс» в ООО «МС» и другими доказательствами. 

Работники ИП М. и ООО «МС» подтвердили, что учет заключенных договоров и передача денежных средств осуществлялись с использованием указанных документов. В ООО «МС» передача денежных средств Б. осуществлялась под роспись в специальном листе, который отдельно велся каждым дизайнером. При этом Б. указал, что лист приема-передачи денежных средств ФИО1 пропал с того момента, как она перестала выходить на работу. 

Свидетель Б.К. доводы ФИО1 о передаче через него денежных средств Б. в сентябре 2017 года не подтвердил.

Из показаний свидетеля Н.А. следует, что ФИО1 вводила ее в заблуждение относительно заключения договора с К.Л. 

Из показаний заказчиков кухонной мебели С.Е., С.О., П.К., Л.Т., П.И., К.Л., Б.С. следует, что после истечения срока исполнения договоров при обращении к ИП М. и в ООО «МС» им сообщили, что их заказы отсутствуют и денежные средства от них не поступали. Свидетель К.А. также подтвердил, что сведения по его экземпляру договора у ИП М. отсутствовали, а имелся другой договор, который он не заключал. 

ФИО8 также показали, что после возникновения претензий по поводу срока исполнения заказов ФИО1 говорила им, что хотела исполнить их заказы самостоятельно, т.е. минуя фирмы, в которые они обратились. 

Кроме того, после прекращения трудовых отношений с ИП М. ФИО1 в направленном ему требовании письменно подтвердила нахождение у нее по состоянию на январь 2017 года денежных средств, полученных от С.О. 

Приведенные доказательства в своей совокупности свидетельствуют о том, что ФИО1 сокрыла принятые заказы и похитила полученные по ним вверенные ей денежные средства.

Доводы подсудимой о наличии у ООО «МС» перед ней задолженности по заработной плате суд считает необоснованными. Представитель потерпевшего Б., работники Б.К., Ж., Н.А. показали, что заработная плата в период работы ФИО1 выплачивалась регулярно, задержки имели незначительный характер. 

В судебном заседании установлено несоответствие указанных в обвинительном заключении обстоятельств получения ФИО1 денежных средств от К.А. (22 февраля 2016 года в размере 121 000 рублей) фактическим обстоятельствам произошедшего. Как из оглашенных показаний свидетеля К.А., так и показаний подсудимой ФИО1 следует, что К.А. денежные средства на указанную сумму передал двумя платежами – первую часть внес 22 февраля 2016 году и оставшуюся сумму в течение месяца. После внесения всей суммы ФИО1 задним числом оформила товарный чек от 22.02.2016. С учетом исследованных судом доказательств, указанного в обвинительном заключении общего периода совершения преступления, суд считает возможным уточнить обстоятельства получения ФИО1 денежных средств от К.А. Данное обстоятельство не влечет за собой нарушений прав подсудимой, поскольку данный период входит в период предъявленного подсудимой обвинения.

Действия подсудимой ФИО1 по каждому преступлению суд квалифицирует по ч.3 ст.160 УК РФ, как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное в крупном размере.

Доводы стороны защиты об отсутствии официально оформленных со ФИО1 трудовых отношений, об отсутствии документов, уполномочивающих ее на получение денежных средств, на выводы суда о наличии в ее действиях состава преступления не влияют, поскольку ФИО1 состояла в трудовых отношениях как с ИП М., так и с ООО «МС», в силу выполняемых трудовых обязанностей была уполномочена заключать договоры с клиентами и получать от них оплату, в силу чего правомерно владела принятыми от заказчиков денежными средствами до момента передачи руководству, обеспечивала их хранение. Вместе с тем, вверенные ей денежные средства работодателю не передала, факт их получения скрыла, обратила денежные средства в свою пользу. 

Преступления совершены ФИО1 с прямым умыслом, с корыстной целью, поскольку она осознавала, что полученные от заказчиков денежные средства принадлежат ИП М. и ООО «МС» и совершала целенаправленные действия по обращению их в свою пользу, умышленно не сообщая о заключенных договорах и не отражая их в учетных документах, либо искажая фактические обстоятельства заключения договора и получения оплаты (по эпизоду с К.А.).

При этом по каждому преступлению умысел ФИО1 был направлен на завладение денежными средствами в крупном размере, о чем свидетельствует совершение ею хищений из одних источников (денежных средств, полученных от клиентов) путем совершения ряда тождественных действий, а также общая сумма похищенного, превышающая предусмотренный примечанием 4 к ст.158 УК РФ размер.

Совершение ФИО1 действий по самостоятельному исполнению заказа перед С.Е. на вывод суда о наличии состава преступления не влияет, поскольку данные действия были ею совершены спустя значительный промежуток времени после получения оплаты и истечения указанного в договоре срока и были обусловлены поступившими от С.Е. претензиями. Более того, по другим заказам ФИО1 какие-либо действия по самостоятельному их выполнению не совершала. 

ФИО1 совершила два умышленных тяжких преступления против собственности корыстной направленности. 

Изучением личности подсудимой установлено, что ФИО1 не судима. Состоит в браке, детей или иных нетрудоспособных лиц на иждивении не имеет. По месту регистрации характеризуется с положительной стороны, жалоб и замечаний на нее не поступало. Не работает, постоянных источников дохода не имеет. Супруг имеет постоянное место работы. Хроническими заболеваниями не страдает, на учетах врачей нарколога и психиатра не состоит. 

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимой по каждому преступлению, суд признает совершение преступления впервые. 

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимой, судом не установлено. 

Решая вопрос о наказании, суд в соответствии со ст.6, ч.3 ст.60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенных ФИО1 преступлений, личность виновной, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, и отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи, и приходит к выводу о справедливости назначения ФИО1 за каждое из преступлений наказания в виде лишения свободы. Более мягкий вид наказания, по мнению суда, назначен быть не может, поскольку не позволит обеспечить достижение предусмотренных уголовным законом целей и задач его применения.

При этом суд не усматривает возможности исправления ФИО1 без реального отбытия наказания.

Принимая во внимание наряду с изложенными выше обстоятельствами корыстный мотив совершенных преступлений, суд считает необходимым назначить подсудимой за каждое преступление дополнительное наказание в виде штрафа, при определении размера которого наряду с тяжестью совершенного преступления учитывает имущественное положение подсудимой и ее семьи, ее трудоспособный возраст и состояние здоровья, возможность получения заработной платы или иного дохода. 

Вместе с тем, с учетом обстоятельств совершенного преступления, данных о личности подсудимого, суд считает возможным не назначать ФИО1 дополнительное наказание в виде ограничения свободы. 

Окончательное наказание ФИО1 суд назначает по правилам ч.3 и 4 ст.69 УК РФ путем частичного сложения наказаний. 

С учетом фактических обстоятельств дела, степени общественной опасности совершенного преступления, его корыстной направленности, по делу отсутствуют основания для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ.

В соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ отбывать лишение свободы ФИО1 надлежит в исправительной колонии общего режима. 

Поскольку суд пришел к выводу о назначении ФИО1 реального наказания в виде лишения свободы, ей надлежит избрать меру пресечения в виде заключения под стражу, взяв под стражу в зале суда. 

Срок наказания ФИО1 надлежит исчислять с 29 мая 2019 года, при этом в срок отбытия наказания в виде лишения свободы в соответствии с п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ необходимо зачесть время содержания ФИО1 под стражей с 29 мая 2019 года по дату вступления приговора в законную силу (включительно) из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в колонии общего режима.

Потерпевшим М. и представителем потерпевшего Б. по уголовному делу заявлены гражданские иски о взыскании причиненного в результате преступлений ущерба в размере 461 000 рублей в пользу М. и в размере 310 600 рублей в пользу ООО «МС». Подсудимая ФИО1 исковые требования не признала.

При разрешении гражданских исков суд исходит из положений ст.44 УПК РФ о том, что в рамках уголовного судопроизводства подлежит возмещению вред, причиненный непосредственно преступлением, а также из требований ч.1 ст.1064 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Учитывая, что вред, указанный в гражданских исках, причинен непосредственно в результате совершенных ФИО1 преступлений, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований на суммы заявленных исков. 

Представителем потерпевшего Б. по уголовному делу заявлено о взыскании со ФИО1 расходов на оплату услуг представителя – адвоката Зайцевой А.Е. в размере 30 000 рублей. 

Подсудимая ФИО1 просила в удовлетворении требований о взыскании с нее данных процессуальных издержек отказать. 

При разрешении заявленных требований суд руководствуется ч.3 ст.42 УПК РФ, согласно которой потерпевшему обеспечивается возмещение расходов, понесенных в связи с его участием в суде, включая расходы на представителя. В силу п.1.1 ч.2 ст.131 и ч.1 ст.132 УПК РФ расходы потерпевшего на оплату услуг представителя относятся к процессуальным издержкам и могут быть взысканы с осужденного.

Суду представлены документы, подтверждающие понесенные ООО «МС» заявленные расходы на указанную сумму. Обстоятельств, свидетельствующих об имущественной несостоятельности подсудимой, а также о необходимости полного или частного освобождения ФИО1 от указанных процессуальных издержек, судом не установлено. 

С учетом сложности дела, периода его рассмотрения в суде, присутствия представителя в судебных заседаниях, суд приходит к выводу о необходимости и оправданности расходов на участие представителя и считает необходимым взыскать процессуальные издержки с осужденной.

Решение по вещественным доказательствам суд принимает по правилам ч.3 ст.81 УПК РФ. При этом, с учетом установленных по уголовному делу обстоятельств приходит к выводу, что законным владельцем признанного вещественным доказательством кухонного гарнитура является ФИО1 и он подлежит возврату ей. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.303, 304, 307-309 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновной в совершении двух преступлений, предусмотренных ч.3 ст.160 УК РФ, за каждое из которых назначить наказание в виде 2 (двух) лет лишения свободы со штрафом в размере 10 000 (десяти тысяч) рублей в доход государства.

На основании ч.3 и ч.4 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначить ФИО1 окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года 6 (шесть) месяцев с отбыванием в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 15 000 (пятнадцать тысяч) рублей в доход государства. 

Меру пресечения осужденной ФИО1 до вступления приговора в законную силу изменить с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, взять осужденную ФИО1 под стражу в зале суда. 

Срок отбывания основного наказания в виде лишения свободы ФИО1 исчислять с 29 мая 2019 года. В соответствии с п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 29 мая 2019 года по дату вступления приговора в законную силу (включительно) зачесть в срок отбытия наказания в виде лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в колонии общего режима.

Сумма штрафа подлежит перечислению по следующим реквизитам: 

ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, КПП: 325701001, ОКАТО: 15401000000, ОКТМО: 157010000, БИК 041501001, отделение Брянск г.Брянск, УФК по Брянской области (УМВД России по г. Брянску л/с 

<

***>), р/с 

<

***>, КБК 18811621010016000140. 

Гражданские иски потерпевших М., ООО «МС» удовлетворить. Взыскать со ФИО1 причиненный преступлением материальный ущерб: в пользу М. в размере 461 000 (четыреста шестьдесят одна тысяча) рублей, в пользу ООО «МС» в размере 310 600 (триста десять тысяч шестьсот) рублей. 

Процессуальные издержки в виде расходов потерпевшего на оплату услуг представителя в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей взыскать с осужденной ФИО1 пользу ООО «МС». 

Вещественные доказательства по делу: 

- договор №1004 от 12.10.2016, товарный чек №1004 от 12.10.2016, товарный чек №1004 от 17.11.2016; договор №457 от 31.05.2016; договор №4104 от 12.10.2016, товарный чек №4104 от 12.10.2016; договор №447 от 14.05.2016, товарный чек №447 от 14.05.2016, схему-расположения розеток и плитки, копию бланка заказа №447, копию схемы-расположения кухонного гарнитура, копию спецификации, памятку покупателю, расписку от ФИО1 (ФИО2) от 20.12.2016, копия паспорта ФИО1 (ФИО2); договор №МС17 от 05.09.2017 со схемой и квитанцию к приходному кассовому ордеру от 05.09.2017; квитанции к приходному кассовому ордеру от 07.04.2017 и от 23.04.2017; договор №МС от 07.04.2017; квитанцию к приходному кассовому ордеру от 18.07.2017; договор №МС17-33 от 18.07.2017; квитанцию к приходному кассовому ордеру на сумму 125000 рублей; договор №МС17-40 от 21.08.2017; общую тетрадь учета заключенных договоров за 2016 год ИП М.; общую тетрадь ежедневных событий ИП М.; флеш-карту «Mirex» «8 Gb» с аудиофайлами телефонных разговоров М. со ФИО1; письмо К.А. с описью вложения, чек об отправке конверта; требование от ФИО1 (ФИО2) от 11.01.2017 – хранить при уголовном деле;

- кухонный гарнитур, находящийся на хранении у ИП М. – возвратить ФИО9 либо или иному лицу по доверенности от нее.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Брянский областной суд в течение 10 дней со дня провозглашения, а осужденной ФИО1, содержащейся под стражей, - в тот же срок с момента вручения ей копии приговора. 

В случае подачи апелляционной жалобы осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий В.И. Козлов