Дело № 22-2030/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург 11 декабря 2025 года

Ленинградский областной суд в составе председательствующего – судьи Антоненко А.А.,

судей Гулевича С.А. и Сушенцовой О.В.,

с участием прокурора отдела управления прокуратуры Ленинградской области Дзуцевой А.Р.,

представителя потерпевшего ФИО32,

осужденного ФИО1,

защитников – адвокатов Меркурьева Л.В. и Заваруева А.В.,

при секретаре Макаревич Р.В.,

рассмотрел в апелляционном порядке в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 и его защитника Рединой А.А., на приговор 

<

адрес> от 20 ноября 2024 года, которым:

- ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимый, осужденный 28.03.2022 

<

адрес> по ч. 3 ст. 33, ч. 4 ст. 159 УК РФ, к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима,

осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ, к 5 годам лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором 

<

адрес> от 28.03.2022 года, окончательно ФИО1 назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 7 лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, до вступления в законную силу приговора данная мера пресечения оставлена без изменения.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено ФИО1 в срок отбывания наказания время содержания его под стражей в порядке меры пресечения в период с 15 марта 2018 года по 23 апреля 2018 года, а также с 20 ноября 2024 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, срок нахождения под домашним арестом с 24 апреля 2018 года по 06 июня 2019 года, из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы, а также наказание, отбытое по приговору 

<

адрес> от 28 марта 2022 года, а именно: на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей в период с 08 июня 2021 года по 03 августа 2022 года, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также наказание в виде лишения свободы, отбытое по данному приговору, в период с 04 августа 2022 года по 19 ноября 2024 года, из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

- ФИО2 (до 13.11.2020 ФИО3), 

<

данные изъяты>, не судимая,

осуждена по ч. 4 ст. 159 УК РФ, к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 1 ст. 82 УК РФ ФИО2 реальное отбывание наказания в виде лишения свободы отсрочено до достижения ее младшим ребенком, ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, четырнадцатилетнего возраста.

Приговором разрешен вопрос о вещественных доказательствах и процессуальных издержках по уголовному делу.

Заслушав доклад судьи Гулевича С.А., изложившего обстоятельства дела и существо обжалуемого судебного решения, доводы апелляционных жалоб, выслушав выступления осужденного ФИО1, его защитника Меркурьева Л.В. и защитника ФИО2 – Заваруева А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы осужденного ФИО1 и просивших об отмене приговора и о возвращении уголовного дела прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, выступление прокурора Дзуцевой А.Р. и представителя потерпевшего ФИО32, полагавших необходимым приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции,

у с т а н о в и л:

Приговором суда ФИО1 и ФИО2, каждый, осуждены за мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, а ФИО1 также осужден за совершение данного преступления с использованием своего служебного положения.

Преступление совершено в отношении ПАО «

<

данные изъяты>», связано с хищением денежных средств банка на общую сумму 50 000 898 рублей 07 копеек, в период с 25.08.2016 по 06.09.2016, по адресу: 

<

адрес>,4, обстоятельства преступления подробно приведены в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, необоснованным, постановленным с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и основанным на неправильном применении уголовного закона, подлежащим отмене.

Указывает на то, что приговор не отвечает требованиям ст.ст. 297, 305, 307 УПК РФ, а также разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре». Приговор не содержит анализ и оценку доказательств, представленных стороной обвинения, содержит доказательства, которые не относятся к рассматриваемому уголовному делу, в приговоре только перечислены доказательства как они были приведены следователем в обвинительном заключении, без проведения их оценки по результатам проведенного судебного следствия. Описательно-мотивировочная часть приговора не содержит мотивированных выводов суда о том, какие из исследованных доказательств приняты судом как достоверные, а какие отвергнуты и на каком основании. Сторона защиты представляла суду доказательства о невиновности подсудимых в преступлении, в совершении которых они обвинялись, предлагала свою версию событий, проанализировала представленные обвинением доказательства, при этом выступая в судебных прениях, предложила собственную оценку доказательств, которая судом фактически дана не была. Приведенные в обосновании позиции стороны защиты доводы о невиновности подсудимых, судом надлежащим образом проверены не были и не получили оценки в приговоре. Суд ограничился только общими тезисами о том, что вина подсудимых полностью доказана, а доводы стороны защиты не нашли своего подтверждения в ходе судебного следствия.

Обращает внимание на то, что оценка и проверка представленных стороной защиты суду доказательств была проведена без учета требований ст.ст. 73, 85 87, 88 УПК РФ. По своей структуре постановленный судом приговор представляет собой представленное суду обвинительное заключение с формальным перечислением доказательств стороны обвинения. Выводы суда о том, что ООО «

<

данные изъяты>» не вело нормальную хозяйственную деятельность и не выполняло свои обязательства по агентскому договору, не подтверждаются доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства. Излагая доказательства в приговоре, суд исказил показания свидетеля Свидетель №16 о том, что фактически ООО «

<

данные изъяты>» хозяйственную деятельность не вело, показания которой, данные в суде и на стадии предварительного следствия, имеют существенные противоречия. Свидетель Свидетель №2 в своих показаниях раскрывает суть подписанного в декабре 2014 г. ею агентского договора и показала о произведенных оплатах по этому договору, подтверждая, что ООО «

<

данные изъяты>» вело реальную хозяйственную деятельность и выполняла свои обязательства по вышеуказанному договору. Свидетель Свидетель №13 в своих показаниях подтвердил реальность деятельности ООО «

<

данные изъяты>», выполнения своих обязательств по договору, сообщив о том, что все работы по условиям договора были выполнены, до подписания актов оказанных услуг он (Свидетель №13) проверял объем выполненных работ. В данной части показания указанных свидетелей, как и подсудимых, судом никак оценены не были. Выводы суда о хищении денежных средств путем обмана является немотивированными, более того, нелогичными и по факту голословными в силу того, что поддельность чеков не может быть установлена судом без проведения судебной экспертизы. При этом способ совершения мошенничества не установлен представленными суду доказательствами. Приведенные на странице 34 абзацы 1-6 приговора показания свидетелей стороны обвинения относятся к обстоятельствам снятия денежных средств с расчетного счета ООО «

<

данные изъяты>», содержат оценку соответствия требованиям и инструкциям ЦБ РФ, при этом противоречия действий банковским правилам о вкладах наличных денежных средств по чекам, не основаны на выводах экспертов. Приведенные в приговоре показания свидетеля Свидетель №6 искажены, при этом опровергаются показаниями свидетелей Свидетель №4 и Свидетель №7 Приговор не содержит мотивированных выводов относительно того, на основании каких норм законодательства РФ, каким конкретно нормативным документом ЦБ РФ, подтверждаются выводы о неправильности заполнения денежных чеков. Из приговора также неясно, в нарушение каких банковских правил были предоставлены чеки. Суду стороной защиты были предоставлены доказательства, которые подтверждают факт отсутствия в действиях подсудимых обмана. При этом суд необоснованно отказал в ходатайстве подсудимых об истребовании выписок с расчетного счета ООО «

<

данные изъяты>» и ИП «ФИО3». В приговоре оставлены без внимания мотивированные доводы стороны защиты об отсутствии в действиях подсудимых состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, изложенные в прениях, которые судом рассмотрены не были. Предъявленное ему и ФИО2 обвинение не конкретизировано в части способа совершения мошенничества.

Акцентирует внимание на том, что суд незаконно квалифицировал действия ФИО2 по снятию денежных средств с расчетного счета ООО «

<

данные изъяты>», как мошенничество и признал ее виновной по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Согласно п. 5 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 30.11.2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», в случае если предметом преступления являются безналичные денежные средства, его следует считать оконченным с момента их изъятия с банковского счета владельца, в результате которого их владельцу причинен ущерб. В соответствии с обвинением оплатой по договору между ООО «

<

данные изъяты>» и ПАО «

<

данные изъяты>» ущерб был причинен банку, который является собственником денежных средств. Банковским счетом ПАО «

<

данные изъяты>», в соответствии с п. 2.4 Инструкции ЦБ РФ от 30.06.2021 г. № 204-4 «Об открытии, ведении и закрытии банковских счетов», на основании п. 5 ст. 4 ФЗ от 10.07.2002 г. № 86 ФЗ «О Центральном банке РФ», является корреспондентский счет банка, открытый в территориальном (филиале) ЦБ РФ, Отделения по 

<

адрес> Главного управления ЦБ РФ, расположенного по адресу: 

<

адрес>. Денежные средства в сумме, указанной в приговоре, были переведены с банковского счета расходов № транзитом через счет № на расчетный счет ООО «

<

данные изъяты>» №, который, в соответствии с планом счетов и инструкцией ЦБ РФ от 30.06.2021 г. № 204-П, является лицевым счетом юридического лица. Таким образом, обвинение ФИО2 в мошенничестве не основано на требованиях закона и приведенных выше разъяснениях Пленума Верховного суда РФ. Отмечает, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ. В нарушение ч. 1 ст. 32, ст. 73, п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, обвинительное заключение не содержит сведений о месте совершения преступления, не установлено оно также судом, в связи с чем при рассмотрении уголовного дела нарушены правила подсудности. Местом совершения хищения путем мошенничества безналичных денежных средств является место открытия банковского счета потерпевшего. В этой связи местом совершения преступления применительно к данному уголовному делу является местонахождение подразделения ЦБ РФ, в котором владельцем денежных средств был открыт банковский счет. Неверное установление места совершения преступления в представленном суду обвинительном заключение является основанием для возвращения в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовного дела прокурору.

Просит приговор суда отменить, уголовное дело на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ вернуть прокурору.

В апелляционной жалобе защитник Редина А.А. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, необоснованным, в связи с неправильным применением уголовного закона, подлежащим изменению.

Защитник в апелляционной жалобе указывает о том, что суд, исследовав представленные сторонами доказательства, неверно квалифицировал действия ФИО1 и ФИО2 по ч. 4 ст. 159 УК РФ, в то время как обстоятельства дела свидетельствовали о необходимости переквалификации их действий на ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Просит приговор суда изменить, переквалифицировать действия ФИО1 и ФИО2 на ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Доводы стороны защиты о непричастности осужденных ФИО1 и ФИО2, каждого, к вмененному преступлению, об отсутствии в их действиях состава преступления и доказательств их виновности, неверной квалификации их действий, нарушении уголовно-процессуального закона при проведении предварительного и судебного следствия, тщательно проверялись судом первой инстанции, однако не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства и обоснованно отвергнуты, как несостоятельные.

Постановленный судом приговор в полной мере отвечает требованиям ст.ст. 307 - 309 УПК РФ. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, целях и об иных данных, позволяющих установить событие преступления, причастность к нему осужденных и их виновность, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной оценки содеянного. Все представленные сторонами доказательства были исследованы судом и получили оценку в приговоре.

Вывод суда о виновности осужденных ФИО1 и ФИО2, каждого, в совершении инкриминируемого им преступления при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре, вопреки доводам апелляционных жалоб, подтверждены следующими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Показаниями представителя потерпевшего ФИО32, который подтвердил обстоятельства совершения ФИО1 и ФИО2 преступления, приведенные в приговоре, причинение ПАО «

<

данные изъяты>» имущественного ущерба в сумме 50 000 898 рублей 07 копеек. 07.09.2016 у ПАО «

<

данные изъяты>» была отозвана лицензия Центральным банком РФ. 12.12.2016 был назначен конкурсный управляющий из Агентства страхования вкладов (ГК «

<

данные изъяты>»), где он работает. Ему были переданы все полномочия по управлению банком. В ходе проведенной проверки Агентством страхования вкладов были установлены хищения денежных средств с банковского счета банка и причастность к этому первого заместителя Председателя Правления банка ФИО1 и бенефициарного владельца банка, владеющей 68% акций банка ФИО2 В результате совершения приведенных в приговоре совокупности действий ФИО1 и ФИО2 данная сумма денежных средств была переведена на счет ООО «

<

данные изъяты>» с счета ПАО «

<

данные изъяты>», на основании сформированной фиктивной кредитной задолженности банка перед ООО «

<

данные изъяты>», которая являлась результатом якобы имевших место договорных отношений. Сделка между ПАО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» была оспорена ГК «

<

данные изъяты>» в арбитражном суде, была признана недействительной и по решению суда ООО «

<

данные изъяты>» обязано возвратить данные денежные средства. До настоящего момента причиненный ущерб не возмещен.

Показаниями свидетеля Свидетель №2, которая показала о том, что с 2003 по 2016 год работала Председателем правления ПАО «

<

данные изъяты>», ее рабочее место располагалось в головном офисе, по адресу: 

<

адрес>. ФИО1 и ФИО2 также работали в данном банке, ФИО1 был первым заместителем Председателя правления банка. 07.09.2016, то есть в день отзыва лицензии у банка, она узнала, что главным бухгалтером было обнаружено «красное сальдо» на 50 миллионов рублей, и что ДД.ММ.ГГГГ данные денежные средства были выданы из кассы банка в офисах банка в 

<

адрес> и в 

<

адрес>. При этом документов, обосновывающих правомерность перевода денег со счета банка на счет ООО «

<

данные изъяты>», представлено не было. Какие сведения были отражены в чеках, по которым были получены денежные средства, ей неизвестно. Между банком и ООО «

<

данные изъяты>» в конце 2014 года был заключен агентский договор, в котором был прописан порядок взаиморасчетов. Так, для производства выплат по данному договору были необходимы три документа, подтверждающие обоснованность выплаты: отчет агента, расчет стоимости услуг, акт выполненных работ. При переводе денежных средств ООО «

<

данные изъяты>» таких документов представлено не было. Кто дал распоряжение на перевод денежных средств на счет ООО «

<

данные изъяты>» и на их выдачу из кассы на основании чеков, ей неизвестно. Данные 50 миллионов рублей должны были войти в конкурсную массу и должны были быть распределены между кредиторами банка.

Показаниями свидетеля Свидетель №1, главного бухгалтера ПАО «

<

данные изъяты>», которая показала о том, что головной офис банка находился в 

<

адрес>. ФИО1 и ФИО3 (ФИО2) являлись акционерами и руководителями банка. Утром ДД.ММ.ГГГГ, когда она стала закрывать баланс предыдущего дня, то обнаружила выдачу денежных средств со счета банка в размере на сумму 50 000 804,20 рублей по счету ООО «

<

данные изъяты>». Ночью через офисы банка «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>» по денежным чекам ООО «

<

данные изъяты>» были выданы денежные средства на эту сумму, хотя таких денег на счету ООО «

<

данные изъяты>» не было. Утром ДД.ММ.ГГГГ на счете ООО «

<

данные изъяты>» был нулевой остаток, а ДД.ММ.ГГГГ из кассы были выданы деньги со счета ООО «

<

данные изъяты>». В банковской программе она увидела, что данная сумма была переведена в ночь с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ несколькими банковскими проводками. При этом все эти банковские проводки были неправомерными и не соответствовали требованиям, которые предъявляются к данным операциям. Она зашла в выписку движения денежных средств по расчетному счету ООО «

<

данные изъяты>» и увидела, что с расчетного счета ООО «

<

данные изъяты>» были сняты наличные денежные средства по денежным чекам в трех офисах банка (ККО «

<

данные изъяты>», ККО «

<

данные изъяты>» и ОО «

<

данные изъяты>»). Далее, она стала связываться с сотрудниками вышеуказанных офисов, которые согласно информации ЦАБС «

<

данные изъяты>», принимали участие в выдаче наличных денежных средств представителям ООО «

<

данные изъяты>». Она связалась по телефону и по электронной почте с сотрудниками вышеуказанных офисов банка - Свидетель №15, Свидетель №4 и Свидетель №10, которые данный факт подтвердили.

Показаниями свидетелей Свидетель №4, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №10, Свидетель №14, Свидетель №15, Свидетель №11, Свидетель №17, Свидетель №24, Свидетель №21, Свидетель №16, Свидетель №18, Свидетель №19, каждого в отдельности, сотрудников офисов банка, которые подтвердили приведенные в приговоре при описании преступления обстоятельства его совершения, то есть факт поступления указаний от руководителей банка ФИО1 и ФИО2 в связи с отзывом лицензии у банка, связанных с обналичиванием и выдачей из кассы банка денежных средств в офисах банка, путем использования соответствующего модуля в ЦАБС «

<

данные изъяты>», оформления расходных банковских операций по выдаче наличных денежных средств по предъявленным ФИО2 денежным чекам, заполнением и подписанием чеков из чековой книжки ООО «

<

данные изъяты>» от имени номинального директора Свидетель №3, на основании которых происходила проводка, обналичивание, выдача и получение наличных денежных средств аккумулированных в кассе банка.

Показаниями свидетеля Свидетель №5, заместителя начальника экономического отдела департамента финансов и расчетов офиса банка «

<

данные изъяты>», которая подтвердила, что по указанию одного из руководителей ПАО «

<

данные изъяты>» ФИО1 она при указанных в приговоре обстоятельствах выполнила внутрибанковские технические проводки. ФИО1 заверил ее в наличии задолженности банка перед ООО «

<

данные изъяты>» и предоставил ей посредством корпоративной электронной почты копии актов оказанных услуг. На основании данных материалов 06.09.2016 ей были проведены в тестовом режиме проводки в ЦАБС «

<

данные изъяты>» по перечислению денежных средств с корреспондентского счета банка на расчетный счет ООО «

<

данные изъяты>» на сумму более 50 000 000 рублей, то есть равную общей сумме по вышеуказанным актам оказанных услуг, подписанных Свидетель №13 Она под своей учетной записью (профилем) в банковской программе ЦАБС «

<

данные изъяты>» провела проводку по перечислению на расчетный счет ООО «

<

данные изъяты>» денежных средств, деньги поступили на счет организации. При этом она не была осведомлена о том, что акты являются фиктивными либо подложными, она выполняла прямые указания руководителя банка – ФИО1 В ходе телефонных разговоров с ФИО1, последний сообщил, что за денежными средствами с кассы банка должен прийти директор ООО «

<

данные изъяты>» и получить их по денежному чеку.

Показаниями свидетеля Свидетель №13, который показал о том, что в 2016 году он работал в ПАО «

<

данные изъяты>» заместителем председателя правления. ФИО1 и ФИО2 работали вместе с ним в ПАО «

<

данные изъяты>». ФИО1 был акционером и членом совета директоров, а ФИО2 была руководителем управления кредитования. В период времени с конца августа 2016 года до ДД.ММ.ГГГГ ему на мобильный телефон позвонил ФИО1 и сообщил, что в связи с тем, что председатель правления банка Свидетель №2 была на больничном, а право подписи кроме нее на актах выполненных работ ООО «

<

данные изъяты>» имел лишь он (Свидетель №13), ему (Свидетель №13) необходимо подписать акты выполненных работ ООО «

<

данные изъяты>», которые отправят на электронную почту. Впоследствии ему на электронный почтовый ящик поступил электронный файл, содержащий акты выполненных работ между ПАО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» в рамках агентского договора. Сколько именно было актов, он не помнит, примерно около 10, за различные периоды. Проверив правильность их заполнения, он подписал все акты от лица банка, после чего по указанию ФИО1 отсканировал подписанные акты и отправил сканкопии в электронном виде в секретариат банка, а оригиналы актов направил почтой. Имелись ли на указанных актах подписи от имени директора ООО «

<

данные изъяты>», он не помнит. Данной организацией ООО «

<

данные изъяты>» фактически руководил ФИО1

Показаниями свидетелей ФИО29 и ФИО30, каждого в отдельности, сотрудников ПАО «

<

данные изъяты>», в которых они подтвердили, что утром 07.06.2016 ФИО2 и ФИО1 сообщили об отзыве ЦБ РФ лицензии у банка, где они работали, просили проконтролировать вывоз дорогостоящей мебели из банка, заменить регистраторы видеонаблюдения.

Показаниями свидетеля Свидетель №3, который подтвердил, что по просьбе знакомого ФИО46 он являлся номинальным директором ООО «

<

данные изъяты>», фактически финансово-хозяйственную деятельность в данной организации он не осуществлял, обязанности генерального директора не выполнял. За то, что он формально числился генеральным директором данной организации, он ежемесячно получал 15 000 рублей, оформил от своего имени у нотариуса доверенность и открыл банковский счет. Фактически никакого отношения к осуществлению финансово-хозяйственной деятельности ООО «

<

данные изъяты>» он не имел, являлся лишь номинальным директором указанной организации и выполнял прямые указания, поступающие от женщины по имени Свидетель №16. Люди, которые использовали в своих нуждах ООО «

<

данные изъяты>» имели непосредственное отношение к деятельности ПАО «

<

данные изъяты>» и использовали ООО «

<

данные изъяты>» в своих личных целях. Он не знает, где располагается офис ООО «

<

данные изъяты>», и существует ли он вообще, никаких денежных средств из касс отделений «

<

данные изъяты>», в том числе в 

<

адрес>, он не получал.

Показаниями свидетеля Свидетель №25, согласно которым ООО «

<

данные изъяты>», как и руководители либо лица, представляющие данную организацию, ему неизвестны. Никогда ранее о данной организации не слышал, какие-либо денежные средства от имени ООО «

<

данные изъяты>» он не получал, в том числе в ККО «

<

данные изъяты>» и ККО «

<

данные изъяты>» ПАО «

<

данные изъяты>». В 

<

адрес> в период времени с 06.09.2016 до ДД.ММ.ГГГГ он не находился, о существовании ПАО «

<

данные изъяты>» также не имел представления. Он никогда не был трудоустроен в ООО «

<

данные изъяты>», не являлся представителем данного Общества. В мае 2016 года он через электронную сеть «Интернет» оправлял онлайн заявки в различные банки с приложением копии своего паспорта гражданина РФ для получения кредита, однако в предоставлении ему кредита, кредитные учреждения ему отказали, так как у него была плохая кредитная история.

После предъявления в ходе допроса Свидетель №25 для ознакомления изъятых в ходе предварительного следствия оригиналов денежных чеков ООО «

<

данные изъяты>» от 06.09.2016 № № НЛ № на сумму 19699206,41 рублей, НЛ № на сумму 11136143,59 рублей, НЛ № на сумму 4165650 рублей, он пояснил, что данные документы он ранее не видел и не подписывал.

Показаниями свидетеля ФИО4, дочери ФИО1, согласно которым примерно в начале 2015 года, ей позвонил ее отец и попросил подъехать к нотариусу, приехав туда, она по просьбе отца подписала какие-то бумаги и передала их со своим паспортом нотариусу. Отец, не объясняя причин, переоформил на нее ранее ей неизвестную организацию ООО «

<

данные изъяты>», в которой ранее он являлся учредителем. О том, для чего ФИО1 включил ее в число учредителей данного Общества, а также какую финансово-хозяйственную деятельность вело данное Общество, она не знала, отец ей этого не сообщал. О данной организации ей ничего неизвестно.

Содержание приведенных выше показаний представителя потерпевшего и свидетелей, на которые сослался суд в обоснование доказанности вины осужденных, которые были даны ими не только в суде, но и на стадии предварительного следствия, суд подробно раскрыл в обжалуемом приговоре.

Данные показания являются последовательными, дополняют друг друга и согласуются между собой, с другими доказательствами, исследованными судом, создавая тем самым целостную картину произошедшего события.

Показания данных очевидцев, которые либо работали в ПАО «

<

данные изъяты>», либо в той или иной форме имели к данному банку отношение, вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1, прямо указывают на осужденных как на лиц, совершивших преступление при установленных судом обстоятельствах.

Содержание показаний представителя потерпевшего и свидетелей, приведенные выше, подтверждают направленность умысла осужденных, их корыстные мотивы, распределение ролей и планирование преступления, которое было осужденными совершено, несмотря на выбранный способ и сложную схему, за несколько дней, что позволило соучастникам достичь преступного результата, похить денежные средства потерпевшей стороны.

Не выявлено в судебном заседании и оснований для оговора осужденных потерпевшей стороной, а равно свидетелями, не приведено таких оснований стороной защиты, в том числе в суде апелляционной инстанции.

Существенных противоречий в показаниях представителя потерпевшего и свидетелей обвинения, которые бы ставили под сомнение их объективность и беспристрастность, судебная коллегия не усматривает.

Установленные в суде отдельные противоречия в показаниях свидетелей относительно обстоятельств совершения приведенных в приговоре по указанию осужденных действий, иных обстоятельств преступления, на что внимание обратила сторона защиты, касаются деталей известного им события и не влияют на существо принятого судом решения, а в ходе исследования доказательств, в частности оглашения показаний на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, судом первой инстанции были устранены.

При этом решение об оглашении показаний представителя потерпевшего и свидетелей суд первой инстанции принял при соблюдении требований ч.ч. 1, 3 ст. 281 УПК РФ, о чем были вынесены мотивированные постановления, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.

Признавая достоверность сведений, сообщенных представителем потерпевшего и свидетелями, суд исходил из соблюдения процедуры их получения, а также из согласованности полученных сведений между собой, что отражает хронологию рассматриваемого события и подтверждается письменными материалами уголовного дела.

Виновность осужденных ФИО1 и ФИО2, каждого в отдельности, также подтверждается исследованными в суде в порядке ст. 285 УПК РФ письменными доказательствами, которые в полной мере подтверждают приведенные выше показания представителя потерпевшего и свидетелей, подробное содержание которых раскрыто в описательно-мотивировочной части приговора:

- сообщениями о преступлении, которые зафиксированы органом дознания в заявлениях представителей потерпевшего о преступлении и хищении денежных средств,

- предписанием Северо-Западного главного управления ЦБ России от 24.08.2016,

- приказом ЦБ России № ОД-2965 от 07.09.2016, на основании которого у кредитной организации ПАО «

<

данные изъяты>» отозвана лицензия на осуществление банковских операций,

- решением Арбитражного суда 

<

адрес> и 

<

адрес> от 12.12.2016, на основании которого ПАО «

<

данные изъяты>» признано несостоятельным (банкротом), в отношении ПАО «

<

данные изъяты>» открыто конкурсное производство,

- решением Арбитражного Суда 

<

адрес> от 20.03.2018, на основании которого взыскано с ООО «

<

данные изъяты>» в пользу ПАО «

<

данные изъяты>» задолженность в размере 50 000 804,20 рублей,

- агентским договором № от 31.12.2014, заключенным ПАО «

<

данные изъяты>» с ООО «

<

данные изъяты>», копиями актов оказанных услуг № от 30.06.2015 к агентскому договору № от 31.12.2014; № от 31.07.2015, № от 31.08.2015, № от 30.09.2015, № от 31.10.2015, № от 30.11.2015 на общую сумму 50 000 898,07 рублей,

- выпиской о движении денежных средств по лицевому счету клиента ПАО «

<

данные изъяты>» - ООО «

<

данные изъяты>» за период с 21.08.2015 по 13.10.2016, 06.09.2016 на расчетный счет ООО «

<

данные изъяты>» № с счета банка переведены денежные средства в размере 50 000 804,20 рублей,

- ответом на запрос из ПАО «

<

данные изъяты>» от 06.09.2017,

- должностной инструкцией заместителя председателя Правления банка от 27.05.2014, содержащей сведения о полномочиях Свидетель №13,

- доверенностью № от 29.08.2016 ПАО «

<

данные изъяты>», содержащей сведения о полномочиях Первого Заместителя председателя Правления банка ФИО1,

- уставом ПАО «

<

данные изъяты>»,

- результатами обыска от 09.12.2016, проведенного в помещении головного офиса ПАО «

<

данные изъяты>», по адресу 

<

адрес>,

- результатами обыска от 13.12.2016, проведенного в помещении ОО «

<

данные изъяты>» ПАО «

<

данные изъяты>», по адресу: 

<

адрес>,

- результатами обыска от 13.12.2016 и от 23.01.2017, проведенного в помещении 

<

адрес>, по адресу: 

<

адрес>,

- результатами выемки от 15.02.2017, проведенной в помещении головного офиса ПАО «

<

данные изъяты>», по адресу: 

<

адрес>,

- результатами обыска от 17.02.2017, проведенного в жилище Свидетель №3, по адресу: 

<

адрес>,

- результатами обыска от 05.09.2017, проведенного в жилище ФИО1 и ФИО3, по адресу: 

<

адрес>),

- результатами обыска от 26.01.2018, проведенного в жилище Свидетель №12, по адресу: 

<

адрес>,

- результатами обыска от 10.01.2018, проведенного в жилище ФИО1 и ФИО3, по адресу: 

<

адрес>,

- результатами выемки от 12.04.2018, в помещении ИФНС России № по 

<

адрес>, по адресу: 

<

адрес>, изъято регистрационное дело ООО «

<

данные изъяты>»,

- результатами осмотра, изъятых по делу объектов и документов, признанных по делу вещественными доказательствами,

- заключением эксперта № 1 от 09.03.2017 компьютерно-технической экспертизы, в ходе которой экспертом исследовались четыре кассовых чека, по снятию наличных денежных средств со счета ООО «

<

данные изъяты>» № на общую сумму 50 001 000 рублей 00 копеек, двенадцать внутрибанковских проводок (банковские ордера и платежные поручения) по переводу средств с банковского счета расходов № на счет ООО «

<

данные изъяты>» № в сумме 50 000 898 рублей 07 копеек, которые после исполнения кассовых чеков были удалены, что привело к недостаче на сумму 50 000 804 рублей 20 копеек.

- заключением эксперта № 17/Э/221-18 от 29.05.2018 сравнительной почерковедческой экспертизы, согласно которому рукописные тексты: «ФИО57 Четыре миллиона сто шестьдесят пять тысяч шестьсот пятьдесят рублей» на лицевой стороне денежного чека ООО «

<

данные изъяты>» НЛ № от 06.09.2016; «ФИО48 ФИО6 миллионов сто тридцать шесть тысяч сто сорок три рубля 59 копеек» на лицевой стороне денежного чека ООО «

<

данные изъяты>» НЛ № от 06.09.2016; «ФИО48» ФИО7 миллионов шестьсот девяносто девять тысяч двести шесть рублей 41 копейка» на лицевой стороне денежного чека ООО «

<

данные изъяты>» НЛ № от 06.09.2016 – выполнены Свидетель №14. Рукописные тексты: «Возврат займа 4165650 паспорт РФ № № Отделением № УФМС России по 

<

адрес> в 

<

адрес>е 

<

адрес> 

<

данные изъяты>» на оборотной стороне денежного чека ООО «

<

данные изъяты>» НЛ № от 06.09.2016; «возврат займа 

<

данные изъяты> паспорт РФ 

<

данные изъяты> № Отделением № УФМС России по 

<

адрес> в 

<

адрес>е 

<

адрес> 28.06.2010 

<

данные изъяты>» на оборотной стороне денежного чека ООО «

<

данные изъяты>» НЛ № от 06.09.2016; «№ паспорт РФ № № отделением № УФМС России по 

<

адрес> в 

<

адрес>е 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ КП 

<

данные изъяты>» на оборотной стороне денежного чека ООО «

<

данные изъяты>» НЛ 6743273 от ДД.ММ.ГГГГ, выполнены, вероятно, Свидетель №14. Рукописные тексты: «Свидетель №3 ФИО8 миллионов рублей 00 копеек Свидетель №3» и «по дог.займа № Свидетель №3 паспорт № отделением по району 

<

адрес> ОУФМС России по гор 

<

адрес> 

<

данные изъяты>» на лицевой и оборотной сторонах денежного чека ООО «

<

данные изъяты>» НЛ № от 06.09.2016 – выполнены не Свидетель №14, а каким-то другим лицом. Подписи от имени Свидетель №3, в денежных чеках ООО «

<

данные изъяты>»: НЛ № от 06.09.2016; НЛ № от 

<

данные изъяты>.09.2016; НЛ № от 06.09.2016 – выполнены, вероятно, Свидетель №14. Подписи от имени Свидетель №3 в денежном чеке ООО «

<

данные изъяты>» НЛ № от 06.09.2016 – выполнены не Свидетель №14, а каким-то другим лицом.

Все письменные доказательства, положенные в основу приговора, получены с соблюдением требований УПК РФ, содержат сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела в соответствии со ст. 73 УПК РФ. Суд первой инстанции исследовал по правилам, предусмотренным ст. 285 УПК РФ, протоколы осмотра вещественных доказательства, заключения судебных экспертов и иные документы, положенные судом первой инстанции в основу приговору.

Вопреки доводу апелляционной жалобы осужденного ФИО1, в соответствии с требованиями закона, суд надлежащим образом раскрыл в приговоре содержание названных доказательств, без искажения их содержания, то есть изложил существо показаний свидетелей, сведения, содержащиеся в письменных доказательствах.

В силу требований ст.ст. 87, 88 УПК РФ каждое из исследованных доказательств было подвергнуто судом проверке и оценено с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Совокупность приведенных в приговоре доказательств обоснованно признана судом достаточной для постановления в отношении осужденных обвинительного приговора.

Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании или оценке доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела и приведших к судебной ошибке, не допущено.

Предусмотренных ст. 75 УПК РФ оснований для признания недопустимыми доказательств, положенных судом в обоснование выводов о виновности осужденных в совершении преступления, не имеется.

Протоколы следственных действий (выемки, обыска, осмотра) были составлены в полном соответствии с требованиями ст. 166 УПК РФ, удостоверены подписями участников следственных действий и не содержат таких недостатков процессуального характера, которые лишали бы эти протоколы доказательственного значения.

Судебная коллегия не находит оснований ставить под сомнение указанные протоколы следственных действий, заключения экспертов, иные письменные доказательства, непосредственно исследованные в судебном следствии.

Исследованные в суде заключения судебных экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ.

Суд первой инстанции правомерно использовал в качестве доказательств заключения экспертов, проверив их на предмет допустимости, достоверности и относимости, учитывал при этом полноту проведенных исследований, логичность сделанных выводов во взаимосвязи с другими доказательствами по делу, руководствовался также положениями ч. 2 ст. 17 УПК РФ.

Заключения экспертов, положенные в основу приговора, даны уполномоченным лицом, в рамках процедуры, установленной уголовно-процессуальным законом и ведомственными нормативными актами, с соблюдением методик исследования, содержат ответы на поставленные перед экспертом вопросы, научно обоснованы, аргументированы, не имеют каких-либо противоречий и не вызывают сомнений в своей объективности.

Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Нарушений требований уголовно-процессуального закона и ограничений прав осужденных при назначении экспертиз, их проведении, оформлении результатов экспертных исследований, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность состоявшихся судебных решений, судом апелляционной инстанции не установлено.

Какие-либо неустраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденных, по делу отсутствуют.

Всем доказательствам, собранным по делу, исследованным в ходе судебного разбирательства и приведенным в приговоре, как каждому в отдельности, так и в их совокупности суд дал надлежащую оценку, при этом указал основания, по которым одни доказательства приняты, а другие отвергнуты.

Предварительное расследование проведено объективно, в соответствии с требованиями восьмого раздела УПК РФ. Процедура возбуждения уголовного дела соблюдена. Обвинительное заключение по уголовному делу в отношении осужденных соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, предъявляемым к нему.

Вопреки доводам апелляционной жалобы и заявлениям стороны защиты в суде апелляционной инстанции, оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ не имеется.

При рассмотрении уголовного дела суд, убедился в том, что обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, предъявляемым к нему, утверждено надлежащим должностным лицом и не имеет недостатков, которые исключали бы возможность отправления на его основе судопроизводства по делу и постановление приговора, каких-либо препятствий к рассмотрению дела по существу и влекущих его возвращения прокурору, как поставлен вопрос в апелляционной жалобе, не установлено.

Не усматривает оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд апелляционной инстанции, исходя из следующего.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 27 февраля 2018 года N 274-О, возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его судебному рассмотрению может иметь место лишь в случае, если допущенное органами предварительного расследования процессуальное нарушение является таким препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

Статья 237 УПК РФ закрепляет порядок и основания возвращения уголовного дела прокурору по ходатайству стороны или по собственной инициативе для устранения препятствий его рассмотрения судом. Перечень оснований для возвращения уголовного дела прокурору является исчерпывающим.

Как следует из разъяснений Постановления Пленума Верховного суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ имеет своей целью устранение таких препятствий его рассмотрения судом, которые исключают возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора или иного итогового судебного решения.

Возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ должно рассматриваться как исключительное обстоятельство и осуществляться в тех случаях, когда невозможно в судебном заседании устранить недостатки, препятствующие рассмотрению дела.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Под допущенными при составлении обвинительного заключения, нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ следует понимать такие нарушения изложенных в ст. 220 УПК РФ, а также других взаимосвязанных с ними нормах УПК РФ, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа.

При этом уголовное дело не подлежит возвращению прокурору, если допущенное органами предварительного расследования нарушение требований уголовно-процессуального закона может быть устранено в судебном заседании, когда это не влечет изменения обвинения на более тяжкое либо существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам, не ухудшает положения обвиняемого и не нарушает его права на защиту.

В частности, не имеется препятствий для рассмотрения дела, в случаях, когда в обвинительном документе и предъявленном обвинении отсутствует указание на обстоятельства, не являющиеся с учетом характера и фактических обстоятельств совершенного преступления существенными для разрешения уголовного дела.

Исходя из указанных норм закона и разъяснений порядка их применения, приведенные в апелляционной жалобе основания по которым, по мнению стороны защиты, суд должен был вернуть уголовное дело прокурору, не относятся к нарушениям закона, которые служат препятствием для рассмотрения судом уголовного дела по существу.

Так, согласно ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится в отношении обвиняемого лишь по предъявленному ему обвинению.

При этом в соответствии с ч. 2 ст. 171 и ч. 1 ст. 220 УПК РФ постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение должны содержать описание преступного деяния, с указанием места, времени, способа его совершения, а также иные обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, и подлежащие обязательному доказыванию в соответствии с п.п. 1, 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление. В представленном суду обвинительном заключении, в частности при описании преступления, подробно указано время, место, способ совершения преступления, роль в группе каждого из осужденных, их действия, которые составляли объективную сторону преступления, данные о потерпевшей стороне и сумме, причиненного имущественного ущерба.

Принимая во внимание разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", под мошенничеством следует понимать хищение чужого имущества, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, и оно признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению.

При этом, если предметом преступления при мошенничестве являются безналичные денежные средства, в том числе электронные денежные средства, то по смыслу положений пункта 1 примечаний к статье 158 УК РФ и статьи 128 Гражданского кодекса Российской Федерации содеянное должно рассматриваться как хищение чужого имущества.

Такое преступление следует считать оконченным с момента изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этих денежных средств причинен ущерб.

Местом совершения мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств, исходя из особенностей предмета и способа данного преступления, является, как правило, место совершения лицом действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие денежных средств.

Таким образом, приведенные выше разъяснения определяют зависимость места совершения преступления исходя из особенностей предмета и способа данного преступления, применительно к каждому конкретному делу и обстоятельствам преступления.

Согласно предъявленному ФИО1 и ФИО2 обвинению предметом хищения являлись безналичные денежные средства, владельцем которых являлось юридическое лицо, находящиеся на банковском счете ПАО «

<

данные изъяты>», расположенного по адресу: 

<

адрес>, где также находился головной офис банка, велся контроль и учет принадлежащих банку и его клиентам денежных средств, осуществлялось общее руководство банком и иными офисами банка.

Исходя из сложной схемы совершения соучастниками ФИО1 и ФИО2 преступления, поэтапного совершения за короткий промежуток времени в разных местах и в разное время совокупности преступных действий, которые совершались с целью хищения денежных средств, находящихся на банковском счете, орган следствия в обвинительном заключении и суд в приговоре, верно, определил место совершения данного преступления - местонахождение ПАО «

<

данные изъяты>», расположенного по адресу: 

<

адрес>

Как было установлено судом, осужденные ФИО1 и ФИО2, действуя с единым преступным умыслом, обеспечив при описанных в приговоре обстоятельствах осуществление проводок с банковского счета расходов №, не только открытого, но и обслуживаемого в головном офисе ПАО «

<

данные изъяты>», по адресу: 

<

адрес>, а именно, 12 внутрибанковских технических проводок транзитом через счет № по переводу денежных средств банка в сумме 50 000 898 рублей 07 копеек на расчетный счет ООО «

<

данные изъяты>» №, совершили хищение денежных средств. В результате совершения данных преступных действий денежные средства банка поступили на счет подконтрольной ФИО1 организации ООО «

<

данные изъяты>», который был открыт и обслуживался в филиале (офисе) ПАО «

<

данные изъяты>», расположенного в 

<

адрес> (ККО «

<

данные изъяты>»).

Тем самым соучастники ФИО1 и ФИО2 обеспечили фактическую возможность осуществления с указанной суммой расходных операций в централизованной автоматизированной банковской системе «

<

данные изъяты>», то есть получили возможность распорядиться данными денежными средствами по своему корыстному усмотрению.

Совокупность совершенных осужденными действий, связанные с выбором способа распоряжения деньгами, перевода их из безналичной формы в наличную форму, решающего значения для разрешения дела по составу инкриминируемого деяния не имеет, однако совершение данных действий являлась частью их совместного преступного замысла и совокупность таких действий, которые также сопровождались обманом, в приговоре приведена.

При этом номер банковского счета № (банковский счет о расходах – № - расходы), на котором как отмечено выше находились похищенные денежные средства, вопреки доводу апелляционной жалобы осужденного ФИО1, не имеет отношения к корреспондентскому счету (корсчет), открытому ПАО «

<

данные изъяты>» в Центральной банке РФ.

Корреспондентский счет ПАО «

<

данные изъяты>», который имеет № (тип счета) и в обязательном порядке подлежит открытию банковской организацией в ЦБ РФ, который является основным платежным центром в стране, регулирующим расчеты и финансовые операции банков, а также осуществляющий контроль за деятельностью банков, участниками преступления не использовался.

Фактически незаконно проведенные осужденными банковские операции с использованием банковского счета расходов, связанные с выводом и хищением денежных средств, проводились внутри банка, также с использованием для придания законности перевода и конспирации преступной деятельности транзитного банковского счета (номер транзитного счета № … «Расчеты с поставщиками, подрядчиками и покупателями»), который использовался для подтверждения якобы состоявшейся сделки между ПАО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>».

Признавая верным установленное место совершения данного преступления, судебная коллегия также обращает внимание на следующие обстоятельства преступления.

Как было установлено судом, активные совместные мошеннические действия соучастники ФИО1 и ФИО2, каждый, связанные с обманом сотрудников банка, совершали в неустановленных местах, в том числе, находясь на территории 

<

адрес>, но от имени руководства ПАО «

<

данные изъяты>».

При этом сотрудники банка, неосведомленные о преступном умысле осужденных, в интересах последних совершали действия по хищению денежных средств, хоть и, находясь не в головном офисе банка, осуществляя свою деятельность в офисах банка, находящихся на территории 

<

адрес> и 

<

адрес>, но действовали, как и осужденные исключительно от имени ПАО «

<

данные изъяты>», адрес местонахождения и функционирования которого, согласно учредительным документам: 

<

адрес>.

Так, заведомо подложные акты об оказанных услугах были направлены для подписания представителю банка через электронную почту секретариата банка, внутрибанковские проводки по перечислению денежных средства с одного банковского счета на другой, расходные кассовые операции по выдаче похищенных денежных средств также были произведены с использованием корпоративной почты банка, профилей сотрудников банка, имеющих доступ к базе данных ПАО «

<

данные изъяты>», расположенного по адресу: 

<

адрес> где находился центр принятия решений по финансовым операциям.

При таких обстоятельствах, доводы апелляционной жалобы осужденного ФИО1 о рассмотрении уголовного дела незаконным составом суда с нарушением правил подсудности противоречат разъяснениям, приведенным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", согласно которому местом окончания мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств, применительно к данному конкретному делу, является место нахождения подразделения банка, которому принадлежит банковский счет расходов, с которого были похищены денежные средства и где велся учет денежных средств.

Таким образом, в контексте положений ч. 2 ст. 34 УПК РФ оснований полагать, что рассмотрение уголовного дела 

<

адрес> каким-либо образом нарушило права осужденных, повлияло на возможность их полноценной реализации, не имеется. Уголовное дело расследовано органом следствия и рассмотрено в соответствии с положениями ст.ст. 32, 152 УПК РФ.

В данной части судебная коллегия обращает внимание на то, что на начальных этапах производства по делу уголовное дело было направлено в 

<

адрес> 

<

адрес> по подсудности из иного суда, решение которого вступило в законную силу, принято, как то и предписывают положения ст. 36 УПК РФ, судом к производству.

По смыслу закона (ст. 330 УК РФ) самоуправство заключается в самовольном, вопреки установленному порядку совершении каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином. Данные действия совершаются вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку.

Заявленные осужденным ФИО1 доводы о возможном наличии в его действиях признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ, с которыми на стадии всего предварительного следствия соглашалась также осужденная ФИО2, фактически противоречат занятой им же защитной позиции по делу, которая заключается в том, что он действовал исключительно в рамках правового поля и в пределах заключенной гражданско-правовой сделки.

В то же время, признанную судом квалификацию действий осужденных ФИО1 и ФИО2, каждого, по ч. 4 ст. 159 УК РФ, судебная коллегия признает правильной по следующим основаниям.

Из диспозиции ст. 159 УК РФ следует, что под мошенничеством следует понимать хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п. 2, 4 Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года N 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», обман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может состоять в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставлении фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги или при игре в азартные игры, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение. Сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям.

О наличии умысла на совершение мошенничества могут свидетельствовать, в частности распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условию договора.

Как было установлено в суде и следует из содержания приведенных выше доказательств, каждое действие ФИО1 по выводу из банка денежных средств, приведенное в приговоре при описании преступления, вплоть до этапа обналичивания денежных средств, было в той или иной форме сопряжено с обманом.

Так, со стороны соучастников обман начался с изготовления актов оказанных ООО «

<

данные изъяты>» услуг ПАО «Выборг-банк» как способ обмана.

Далее обман продолжился сообщением сотрудникам банка заведомо ложных сведений об оказанных ООО «

<

данные изъяты>» услугах ПАО «

<

данные изъяты>» и предоставлением данных фиктивных актов для подписания представителю банка Свидетель №13, которого также обманул ФИО1 в части реального и надлежащего оказания ООО «

<

данные изъяты>» услуг банку, который подписал данные акты без какой-либо проверки результатов оказанных услуг, находясь при этом в ином субъекте РФ.

В данной части судебная коллегия обращает внимание на заключенный между ПАО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» так называемый «агентский договор № от 31.12.2014», в рамках которого якобы оказывались услуги ПАО «

<

данные изъяты>» и были составлены приведенные выше акты.

Из данного договора видно, что он заключен руководством ПАО «

<

данные изъяты>» в лице председателя правления Свидетель №2 и генерального директора ООО «

<

данные изъяты>» Свидетель №3, который, как было установлено судом, такую должность занял по просьбе неизвестного лица по имени «

<

данные изъяты>» за 15 000 рублей, фактически являясь номинальным директором данной фирмы.

Допрошенный свидетель Свидетель №3 показал, что он не имел фактически никакого отношения к ООО «

<

данные изъяты>», не знал и не мог знать в силу приведенных обстоятельств предмет и юридические последствия заключенной сделки, что уже само по себе ставит под сомнение законность заключенного агентского договора.

Более того, о данном договоре фактически ничего не знала председатель правления банка Свидетель №2, которая просто подписала данный договор, доверившись ФИО1, при этом при подписании данного договора Свидетель №3 также не присутствовал, участники сделки фактически друг друга не знают и не видели.

Как показала Свидетель №2, данный договор ей был подписан с номинальным генеральным директором ООО «

<

данные изъяты>», о чем она также знала, учредителем которого также является номинальный учредитель дочь ФИО1 – ФИО4

Свидетель ФИО4 в показаниях данный факт подтвердила и сообщила, что также никакого отношения к ООО «

<

данные изъяты>» не имеет, по просьбе ФИО1 подписала необходимые учредительные документы, не имея никакого отношения к ведению предпринимательской деятельности данной организации.

Данные обстоятельства, которые достоверно установлены судом, не опровергнуты стороной защиты, ставят в целом под сомнение правоспособность ООО «

<

данные изъяты>», как она определена в ст. 49 ГК РФ, деятельность ООО «

<

данные изъяты>» как юридического лица в гражданско-правовых отношениях, генеральным директором которого являлось номинальное лицо.

При этом, заявляя, в том числе в суде апелляционной инстанции, о законности деятельности ООО «

<

данные изъяты>» и реальности заключенной сделки, осужденный ФИО1 умолчал о том, почему в данной организации органы управления состоят из лиц, которые никакого отношения к организации не имеют.

Как следует из положений ст. 8 ГК РФ, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, в том числе из сделок.

Согласно п. 1 ст. 1005 ГК РФ по агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала.

В силу п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенным условием агентского договора является предмет, в том числе оказание посреднических услуг, к которым относятся как нематериальные услуги, так и юридические и фактические действия.

Агентский договор, заключенный ПАО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» данным требованиям не отвечает, из его содержания невозможно установить предмет договора, который является существенным условием заключения данного вида договора.

Как следует из договора, его предметом является оказание банку «комплексной услуги», при этом из договора неясно, что это за услуга, в какой области она оказывается.

Заявляя, в том числе в суде апелляционной инстанции, о реально оказанных ООО «

<

данные изъяты>» в интересах ПАО «

<

данные изъяты>» услугах, стороной защиты доказательства этого не представлены.

При этом исследованным судом решением Арбитражного суда установлено, что ООО «

<

данные изъяты>» в ходе рассмотрения арбитражного дела не было представлено доказательств, которые бы подтверждали факт оплаты ПАО «

<

данные изъяты>» услуг, оказанных ООО «

<

данные изъяты>».

Приведенные в приговоре при описании преступления акты и отчеты об оказании услуг в рамках указанного агентского договора не подтверждают, что денежные средства являются оплатой банка.

На основании данного решения требования ПАО «

<

данные изъяты>» о неосновательном обогащении были удовлетворены, с ООО «

<

данные изъяты>» взыскана сумма, приведенная в приговоре в качестве причиненного преступлением имущественного ущерба.

Стороной защиты суду также не представлены доказательства о том, кто работал в ООО «

<

данные изъяты>», на каком основании, кто из сотрудников данной организации непосредственно оказывал услуги банку, когда, при каких обстоятельствах и в каком объеме, в судебном заседании данные лица не допрашивались, стороной защиты явка в суд данных лиц не обеспечивалась.

Далее обман продолжился формированием участниками преступления фиктивной задолженности ПАО «

<

данные изъяты>» перед ООО «

<

данные изъяты>» путем подписания все тем же номинальным директором Свидетель №3 денежных чеков из чековой книжки ООО «

<

данные изъяты>», сообщением ФИО1 недостоверных сведений сотруднику экономического отдела банка Свидетель №5 о задолженности банка перед ООО «

<

данные изъяты>», предоставлением ей фиктивных актов о выполненных работах и как итог проведением на основании приведенных данных внутрибанковских проводок по перечислению через подконтрольные счета банка денежных средств на счет ООО «

<

данные изъяты>» подконтрольной осужденным.

Завершил ФИО1 обман сотрудников банка, при соучастии ФИО2, дачей им указаний об оформлении и подписании расходных кассовых операций по выдаче денежных средств на основании поддельных чеков ООО «

<

данные изъяты>» через филиалы ПАО «

<

данные изъяты>», то есть обналичиванием денежных средств.

В этой связи совокупность приведенных в приговоре действий соучастников ФИО1 и ФИО2, каждого, указанные выше обстоятельства, процедура выдачи наличных денежных средств, не отвечающая требованиям и инструкциям ЦБ РФ и ПАО «

<

данные изъяты>», совершение данных операций в нерабочее время, за сутки до отзыва ЦБ РФ лицензии ПАО «

<

данные изъяты>», действия ФИО2 по срочной организации вывоза из головного офиса банка мебели и иного ценного имущества, удалению видеозаписей с камер видеорегистраторов, фактически фальсификация каждого финансово-бухгалтерского документа, датированных 2015 годом, а предъявляемых к исполнению в один из дней в период совершения преступления, на основании которых перечислялись и обналичивались денежные средства, показания свидетеля ФИО31, данные которого указаны в качестве лица получившего деньги от имении ООО «

<

данные изъяты>», отношения к которому он не имеет, который данные деньги не получал, свидетельствует о том, что ФИО1 и ФИО2, вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1, совершили хищение денежных средств путем обмана, а подконтрольная соучастникам преступления ООО «

<

данные изъяты>», в которой был номинальный генеральный директор и учредитель, нормальную хозяйственную деятельность не вело, услуги по договору ПАО «

<

данные изъяты>» не оказывало, использовалось осужденными исключительно для совершения преступления, придания законности сделки и хищения денежных средств путем вывода денег через подконтрольные счета внутри банка.

С учетом обстоятельств совершения преступления, приведенных в приговоре, суд первой инстанции верно определил способ совершения мошенничества – обман, который заключался в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, предоставлении заведомо поддельных документов, умолчании об истинных фактах, в умышленных действиях, направленных на введение участников уголовного судопроизводства в заблуждение.

Приведенным в апелляционной жалобе осужденного ФИО1 доводам об отсутствии состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ судом первой инстанции в приговоре дана надлежащая оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1, в действиях осужденных нашли свое подтверждение не только признаки преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, но и квалифицирующие признаки мошенничества в составе группы лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, а в части действий ФИО1 также с использованием служебного положения.

По смыслу закона, для признания преступления, совершенного с использованием своего служебного положения, необходимо установить, что лицо использовало для совершения хищения свои служебные полномочия, включая организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции, что судом было выполнено в полной мере.

Суд, с учетом показаний свидетелей, исследованных в суде учредительных документов ПАО «

<

данные изъяты>», приказов данной банковской организации, трудового договора и доверенности, сделал обоснованный вывод, что осужденный ФИО1, принимал юридически значимые решения, контролировал движение денежных средств, обладая приведенными подробно в приговоре при описании преступления полномочиями, давал указания о совершении тех или иных действий подчиненным сотрудникам, то есть обладал организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями, напрямую специально использовал свое служебное положение как первого заместителя председателя правления ПАО «

<

данные изъяты>», то есть выполнял управленческие функции в банковской организации, для совершения хищений путем обмана, что в соответствии с положениями п. 1 примечаний к ст. 201 УК РФ и правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ, изложенной в п. 29 Постановления от 30.11.2017 N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", указывает на то, что ФИО1 использовал свое служебное положение для совершения хищения имущества потерпевшей стороны.

Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, при этом участие в совершении преступления группой лиц должны принимать не менее двух соисполнителей, то есть лиц, обладающих признаками субъекта преступления.

По результатам судебного следствия было установлено, что ФИО1 и ФИО2 заранее договорились о совместном совершении преступления, четко распределили между собой обязанности в преступлении, а характер совместных и согласованных действий осужденных, которые фактически должны были взаимодействовать и поддерживать контакт друг с другом, согласно распределенным ролям, а также поделить преступный доход (наживу), совершенных в короткий промежуток времени, обстоятельства совершения преступления, указывают на то, что преступление было совершено ими по предварительному сговору, а каждый из соучастников выступал в качестве соисполнителя преступления.

При этом тот факт, что ФИО2, согласно отведенной ей преступной роли, активное участие в преступлении стала принимать на стадии процесса изъятия денежных средств из касс филиалов банка и их обналичивания, на что в суде апелляционной инстанции обратил внимание осужденный ФИО1, не исключает ее виновность в преступлении.

Совершая приведенную в приговоре при описании преступления совокупность действий, ФИО2 действовала с ФИО1 с единым корыстным умыслом, имела единую с ним цель, которая могла быть достигнута только путем обмана, достоверно зная преступный план действий, выполняла ту преступную роль, которая ей была отведена согласно преступному замыслу соучастников.

Признавая правильной квалификацию действий осужденных по ч. 4 ст. 159 УК РФ, судебная коллегия отмечает, что без использования служебного положения ФИО1, наделенного полномочиями руководителя банка, без оказания ФИО1 содействия ФИО2, совершение данного преступления при обстоятельствах, приведенных в приговоре, было бы невозможным.

Особо крупный размер как квалифицирующий признак преступления, установлен на законодательном уровне, сумма ущерба достоверно установлена путем исследования по делу письменных доказательств, в частности сведений о движении денежных средств по банковским счетам, сомнений не вызывает.

Таким образом, оснований для иной правовой оценки действий осужденных не имеется.

Анализируя доводы апелляционных жалоб, выступления осужденного ФИО1 и защитников в суде апелляционной инстанции, судебная коллегия приходит к выводу о том, что их содержание фактически сводится к изложению собственной оценки доказательств по делу, представляющейся осужденному и защитникам правильной и являющейся, по существу, процессуальной позицией защиты.

Несогласие стороны защиты с доказательствами, положенными в основу приговора, с приведенной оценкой, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности в содеянном, неправильном применении уголовного закона.

Оспаривание стороной защиты положенных в основу приговора доказательств вызвано явным формированием линии защиты от обвинения в совершении тяжкого преступления с целью избежать соразмерной уголовной ответственности за содеянное.

Судебное следствие по делу проведено полно, всесторонне и объективно, в соответствии с требованиями ст.ст. 273 - 291 УПК РФ, в открытом судебном заседании, с соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в том числе, принципов состязательности и равноправия сторон в процессе, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации процессуальных прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей.

Право сторон на представление доказательств, заявление ходатайств, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым в суде вопросам, не ограничивалось, было реализовано. Сторона защиты активно пользовалась правами, предоставленными законом, исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание. Оставление ряда ходатайств стороны защиты, в том числе о назначении судебной бухгалтерской экспертизы, без удовлетворения, с учетом соблюдение процедуры их рассмотрения, не является нарушением уголовно-процессуального закона.

Нарушений права на защиту при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции не допущено.

Вопреки заявлениям осужденного ФИО1 в суде апелляционной инстанции, каких-либо обстоятельств, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, исключающих участие председательствующего в деле, судом апелляционной инстанции не установлено. В материалах уголовного дела отсутствуют данные о том, что со стороны председательствующего по делу в суде первой инстанции, проявлялись предвзятость, необъективность или иная заинтересованность в исходе дела.

Из протокола судебного заседания усматривается, что представленные суду доказательства исследованы, заявленные в судебном следствии ходатайства рассмотрены, по ним судом приняты решения в установленном законом порядке.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, содержит сведения о разъяснении участникам судебного разбирательства прав, обязанностей, ответственности, полно отражает ход и результаты судебного заседания.

Несостоятельны доводы заявлений осужденного ФИО1 о несоответствии письменного протокола судебного заседания его аудиозаписи, поскольку приговор суда не противоречит протоколу судебного заседания, и смысл показаний допрошенных в суде лиц, исследованных материалов дела, приведены в приговоре в соответствии с данными, отраженными в протоколе судебного заседания, который полностью соответствуют предъявляемым требованиям и отражает все предусмотренные ч. 3 ст. 259 УПК РФ обстоятельства. Письменный протокол не является стенограммой хода судебного заседания, потому не должен дословно отражать все показания допрошенных лиц, в соответствии со ст. 256 УПК РФ в протоколе фиксируется ход судебного заседания.

При этом осужденный ФИО1, оспаривая в суде апелляционной инстанции содержание протоколов судебных заседаний, указывая на отсутствие аудиопротоколов отдельных заседаний, в порядке ст. 260 УПК РФ в установленные данной нормой закона сроки и порядке замечания на протоколы судебных заседаний не приносил.

Заявления осужденного ФИО1 о том, что отсутствие аудиопротокола отдельного судебного заседания относится к существенным нарушениям закона, безосновательны. Данный довод противоречит требованиям п. 11 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, в соответствии с которым существенным нарушением закона является отсутствие протокола судебного заседания, составленного в письменной форме.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 30 мая 2023 года N 1079-О, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации относит отсутствие протокола судебного заседания к числу оснований отмены или изменения судебного решения (пункт 11 части второй статьи 389.17). При этом данный Кодекс не отождествляет протокол судебного заседания, который составляется в письменной форме, с аудиозаписью судебного заседания (аудиопротоколированием) при помощи технических средств, применяемой для обеспечения полноты протокола. Тем самым, по смыслу положений данного Кодекса, протокол судебного заседания, выполненный в письменной форме, является основным и обязательным средством фиксации хода и результатов судебного заседания, а аудиозапись судебного заседания - дополнительным (вспомогательным). Конституционный Суд Российской Федерации также отметил, что отсутствие в установленных законом случаях обязанности у суда вести аудиозапись хода судебного заседания не препятствует гарантированному статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации доступу к правосудию, не нарушает предусмотренные ее статьей 123 принципы открытого судебного разбирательства, равноправия и состязательности сторон, а также не затрагивает право на справедливое судебное разбирательство.

Таким образом, по смыслу закона, аудиопротокол не подменяет письменной его формы, а лишь способствует проверке достоверности сведений, изложенных в печатном варианте, удостоверяемом подписями председательствующего судьи и секретаря судебного заседания, либо помощника судьи. Как следует из дела, в каждом судебном заседании велся протокол судебного заседания, то есть письменный протокол судебного заседания имеется, на который стороны имели возможность принести замечания. К протоколам судебных заседаний в дни, упомянутые осужденным, приложены акты, составленные сотрудниками суда, в которых указаны причины, из-за которых не велось аудиопротоколирование.

Утверждения осужденного ФИО1 о том, что после постановления приговора он был ограничен в праве ознакомления с протоколом судебного заседания и аудиопротоколами, несостоятельны, так как материалы дела содержат расписку о вручении ему копии протоколов судебного заседания и акты об ознакомлении с аудиопротоколами, с которыми он пожелал ознакомиться.

При этом до направления уголовного дела в апелляционную инстанцию, осужденный в суд первой инстанции не заявлял о том, что он не был ознакомлен с тем или иным аудиопротоколом, не поступало таких ходатайств и в суд апелляционной инстанции до начала судебного разбирательства.

Отдельно в данной части судебная коллегия считает необходимым обратить внимание на поведение осужденной ФИО2, которая после постановления в отношении нее приговора явно злоупотребляла своими правами, предоставленными УПК РФ.

Несмотря на то, что ФИО2 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении была оставлена без изменения, принимая участие в судебном заседании, последняя вплоть до направления уголовного дела в суд апелляционной инстанции не получила копию приговора.

Однако в суд апелляционной инстанции осужденная явилась и заявила, что не понимает, за что она была осуждена, в каком процессуальном статусе она находится, копия приговора ей не вручена, в связи с чем она была лишена возможности обжаловать приговор, чем нарушено ее право на защиту.

Такие заявления осужденной судебная коллегия расценивает как явное злоупотребление правом, желание затянуть производство по делу.

Так, осужденная ФИО2 во время провозглашения приговора участие принимала, порядок обжалования приговора ей был разъяснен, о чем имеется отметка в протоколе судебного заседания.

В установленные сроки ни осужденной ФИО2, ни ее защитником, который представлял интересы последней по соглашению, приговор в установленные сроки и порядке обжалован не был.

До рассмотрения судом апелляционной инстанции материалов дела, ходатайства о восстановлении срока обжалования приговора по уважительным причинам от осужденной не поступали.

При этом, проживая в ином субъекте РФ, осужденная вплоть до поступления уголовного дела в суд апелляционной инстанции, для получения приговора в суд не явилась, каких-либо уважительных причин неявки в суд на протяжении почти года для получения приговора не привела.

Заявления осужденной о том, что суд препятствовал получению ей приговора, о том, что она не могла несколько месяцев явиться в суд по уважительной причине, надуманы. При этом воспитание несовершеннолетних детей не может быть признано уважительной причиной неполучения приговора, пропуска срока его апелляционного обжалования.

В суде апелляционной инстанции осужденная так и не смогла пояснить, почему она не явилась в суд для получения приговора, когда достоверно знала, что он постановлен, почему она не реализовала свое право через защитника, лишь заявляя о том, что она проживает в ином субъекте.

В то же время, несмотря на то, что осужденная ФИО2 устранилась от реализации своего права на получение приговора, суд предпринимал всевозможные меры к тому, чтобы осужденной приговор был вручен.

Копия приговора направлялась осужденной почтой по имеющимся в деле адресам, предпринимались меры к вызову осужденной с этой целью в суд посредством телефонной связи, однако последняя фактически на связь с судом не выходила.

В данной части судебная коллегия отмечает, что копия приговора участникам процесса, в том числе осужденному ФИО1, была вручена. Не ограничивалась осужденная ФИО2 в таком праве, как и в праве ознакомления с делом, в суде апелляционной инстанции, однако на стадии апелляционного производства такое право она также не реализовала.

Таким образом, при изложенных выше обстоятельствах, заявления стороны защиты о том, что ФИО2 судом первой инстанции не вручена копия приговора как основания отмены состоявшегося судебного решения, судебной коллегией отвергаются, судебное решение направлялось осужденной, а сам по себе факт того, что отсутствуют сведения о получении ей копии приговора не свидетельствует о том, что она лишена судом прав на ее получение.

О занятой осужденными тактике затягивания производства по делу также свидетельствует и то, что осужденный ФИО1, злоупотребляя своим правом, затянул процесс вручения ему приговора, при первом ему направлении отказавшись в условиях следственного изолятор приговор получать, о чем сотрудники следственного изолятора составили акт.

Вопреки заявлению стороны защиты, вручение копии приговора участникам уголовного судопроизводства за пределами срока, предусмотренного ст. 312 УПК РФ, не влияет на законность судебного решения и не является основанием для его отмены.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, его категорию, все данные о личности осужденных, смягчающие наказание обстоятельства, установленные и подробно приведенные в приговоре.

Иных смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст. 61 УК РФ, суд первой инстанции не установил, не установлены они и судом апелляционной инстанции.

Каких-либо оснований считать, что суд первой инстанции недостаточно учел как все имевшиеся данные о личности осужденных, а также смягчающие наказание обстоятельства при определении осужденным вида и размера наказания, равно как и при определении им вида исправительного учреждения, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Принимая во внимание все имеющиеся по делу обстоятельства, общественную опасность преступления, которое относится в категории тяжких, корыстной направленности и обладает повышенной общественной опасностью, суд пришел к обоснованному выводу о невозможности исправления осужденных без изоляции от общества, в связи с чем, назначил наказание в виде лишения свободы, не усмотрев оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции также не признает совокупность установленных судом смягчающих обстоятельств основанием к применению ст. 64 УК РФ при назначении осужденным наказания, поскольку отсутствуют исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, ролью виновных, их поведением во время и после совершения преступления, и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции и полагает, что исправление осужденных возможно только в условиях изоляции от общества в исправительном учреждении, где органами ФСИН России в отношении них будут проводиться, предусмотренные УИК РФ профилактические и иные мероприятия, направленные на их исправление, формирование у них уважительного отношения к человеку, обществу, труду.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что назначение осужденным более мягкого вида наказания, либо назначение наказания условно, даже с учетом вышеперечисленных смягчающих обстоятельств, в данном случае не обеспечит достижение целей наказания. Оснований для смягчения назначенного осужденным наказания не имеется, поскольку все юридически значимые обстоятельства были учтены судом в полной мере при решении вопроса о виде и размере наказания, которое является соразмерным и справедливым, и не может быть признано чрезмерно суровым.

Вид исправительного учреждения для отбывания осужденным наказания определен судом правильно в соответствии с требованиями ст. 58 УК РФ.

Заявленный потерпевшей стороной гражданский иск судом первой инстанции был в установленном законом порядке рассмотрен, приобщен к делу, сумма исковых требований основана на причиненном преступлением имущественном ущербе, выводы суда о необходимости удовлетворения гражданского иска надлежащим образом в приговоре мотивированы.

При таких обстоятельствах апелляционные жалобы, удовлетворению не подлежат.

В то же время приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями изменения судебного решения в апелляционном порядке являются существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Такие нарушения, допущенные судом первой инстанции по делу, судебной коллегией установлены.

Так, согласно положениям ст. 7 УПК РФ судебное решение должно быть законным и обоснованным.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Согласно ст. 308 УПК РФ в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны, в том числе решение о зачете времени предварительного содержания под стражей, нахождения под домашним арестом, если подсудимый до постановления приговора был задержан, или к нему применялись меры пресечения в виде заключения под стражу, домашний арест.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы назначено осужденным ФИО1 и ФИО2 в исправительной колонии общего режима.

Согласно п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы подлежит зачету время содержания осужденного под стражей, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Как следует из приговора, суд зачел время содержания осужденного ФИО1 под стражей в указанные во вводной части определения периоды.

При этом суд оставил без внимания, что на начальных стадиях предварительного следствия ФИО1 содержался под стражей на основании постановления 

<

адрес> от 26.01.2018 (т. 15 л.д. 115-118) в период с 26.01.2018 по 20.02.2018, когда данное постановление было вышестоящей инстанцией отменено (т. 15 л.д. 131-137).

Также не был произведен зачет времени содержания под стражей в связи с задержанием осужденной ФИО2 с 05.09.2017 по 06.09.2017 (т. 14 л.д. 192, 193-196) и время нахождения ее под домашним арестом с 07.09.2017 по 11.01.2018 (т. 15 л.д. 228-232, т. 16 л.д. 26-29).

При этом, производя зачет времени нахождения осужденной ФИО2 под домашним арестом, судебная коллегия исходит из того, что согласно ст. 10 УК РФ уголовный закон, улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого закона в силу.

В связи с тем, что осужденная ФИО2 в указанный период времени находилась под домашним арестом в срок назначенного наказания судебной коллегией данный период нахождения под домашним арестом на основании ст. 72 УК РФ (в редакции ФЗ от 07.12.2012 № 420 ФЗ) засчитывается из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы, так как действующая редакция ст. 72 УК РФ ухудшает положение последней.

Нарушений уголовного и уголовно–процессуального закона, влекущих изменение в иной части, или отмену приговора, судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

Приговор 

<

адрес> от 20.11.2024 года, в отношении ФИО1 и ФИО2 – изменить.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбывания наказания время содержания осужденного ФИО1 под стражей в связи задержанием и избранием меры пресечения в виде заключения под стражу с 26.01.2018 по 20.02.2018, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбывания наказания время содержания осужденной ФИО2 под стражей в связи задержанием с 05.09.2017 по 06.09.2017, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы.

На основании ст. 72 УК РФ (в редакции ФЗ от 07.12.2012 № 420 ФЗ) зачесть в срок отбывания наказания в виде лишения свободы время нахождения ФИО2 под домашним арестом с 07.09.2017 по 11.01.2018, из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и защитника Рединой А.А. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденными, содержащимся под стражей - в тот же срок со дня вручения им копии апелляционного определения. Кассационная жалоба, представление подаются через суд первой инстанции в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в соответствии с требованиями главы 471 УПК РФ. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в соответствии с главой 471 УПК РФ. Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий - судья

Судьи