УИД №

Дело №

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Тавда 16 марта 2026 года

(мотивированное решение составлено 30 марта 2026 года)

Тавдинский районный суд Свердловской области в составе председательствующего судьи Чеблуковой М.В., при секретаре судебного заседания Караваевой Ю.Н.,

с участием: старшего помощника Тавдинского городского прокурора Тугульдуровой Е.Л.,

истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по исковому заявлению Тавдинского городского прокурора в интересах ФИО1 ФИО8 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» о взыскании материального ущерба,

УСТАНОВИЛ:

Тавдинский городской прокурор в порядке ст. 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в интересах ФИО1 обратился в Тавдинский районный суд с исковым заявлением к ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», в котором просит взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

В обоснование иска указано, что Тавдинской городской прокуратурой проведены надзорные мероприятия по обращению ФИО1 в интересах своего сына ФИО13 содержащему сведения о нарушении федерального законодательства в сфере здравоохранения в деятельности ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ». Согласно экспертному заключению АО «АСТРАМЕД-МС» от 15 декабря 2025 года установлено, что ФИО15. неоднократно обращался в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» за медицинской помощью к профильным специалистам включая лор-врача, терапевта с прохождением «Д» осмотров с 27 октября 2023 года, в том числе осмотрен в кабинете проф. осмотра для трудоустройства 30 октября 2023 года и признан трудоспособным. Проведен 1 этап диспансеризации 02 ноября 2023 года врачом терапевтом без определения патологии в гражданин В период с 24 апреля 2024 года по 28 апреля 2024 года гражданин находился под наблюдением терапевта с диагнозом гражданин», при этом в медицинской документации указано: «гражданин». 23 августа 2024 года проведена повторная диспансеризация, также без выявления патологических изменений в гражданин. Вместе с тем, как следует из экспертного заключения, наличие у ФИО14 злокачественного новообразования гражданин объективно не могло остаться незамеченным при осмотре гражданин. Следовательно, медицинские записи об отсутствии патологических изменений не соответствуют фактическому состоянию пациента и не отражают реальных данных его осмотра. При специализированном осмотре 27 марта 2025 года врачом-оториноларингологом у ФИО11. выявлена опухоль гражданин. В этот же день врачом-онкологом подтверждена клинически запущенная стадия злокачественного новообразования. В медицинской документации оформлен отказ пациента от направления в ГАУЗ СО «СООД» по причине отсутствия денежных средств. Однако, несмотря на данный отказ, в нарушение требований Федерального закона № 323-ФЗ и клинических рекомендаций Минздрава России № 164/2020, в день выявления подозрения на злокачественное новообразование не проведен морфологический забор материала, в том числе из гражданин. Указанное относится к дефектам оказания специализированной медицинской помощи и квалифицируется как невыполнение обязательных диагностических мероприятий (код дефекта № Кроме того, в медицинской карте зафиксировано направление на компьютерную томографию в г. Ирбит на 14 августа 2025 года, однако в последующих записях указана иная дата — 15 августа 2025 года, что свидетельствует о несоответствии и недостоверности медицинской документации. Указанные нарушения квалифицируются как дефект медицинской помощи по коду 2.14. Также согласно экспертному заключению от 02 декабря 2025 года по профилю «Скорая медицинская помощь» установлено, что ФИО10 не проведена оценка сознания по шкале Глазго. Указанные нарушения привели к несвоевременной диагностике онкологического заболевания, лишили ФИО12 возможности получения специализированной помощи. МО МВД России «Тавдинский» по факту обращения ФИО1 о возможных нарушениях законодательства о здравоохранении в деятельности ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» проведена проверка, по результатам которой 16 декабря 2025 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 124 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 306 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В обоснование размера компенсации морального вреда указано, что смерть ФИО9. стала для ФИО1 невосполнимой утратой и тяжелейшим жизненным потрясением. Он был ее опорой и поддержкой. Его уход лишил ФИО1 смысла привычной жизни, ощущения защищенности и будущего. ФИО5 помогал ФИО1 материально, заботился о ней, поддерживал в быту и лечении. После его смерти ФИО1 осталась одна, без поддержки и помощи. ФИО1 является пенсионеркой, состояние ее здоровья неудовлетворительное: постоянно принимает лекарственные препараты, проходит лечение в условиях дневного стационара. Смерть ФИО5 резко ухудшила ее психологическое и физическое состояние, она испытывает постоянную тревогу, бессонницу, чувство безысходности и утраты от осознания несправедливости произошедшего и невозможностью вернуть самого близкого ей человека.

Помощник Тавдинского городского прокурора Тугульдурова Е.Л. в судебном заседании исковые требования поддержала, просила иск удовлетворить по указанным в иске доводам. Считает, что при оказании медицинской помощи ФИО5 в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» имелись существенные недостатки, повлекшие ухудшение состояние пациента.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала заявленные требования, просила иск удовлетворить. Суду пояснила, что ее сын ФИО5 проживал один по адресу: 

<

адрес>. Работал в сушильном цехе ООО «ТФПК», ранее на протяжении 28 лет работал электриком в ОАО «РЖД», но последнюю комиссию пройти не смог, так как у него болели уши, уволился в 2020 году. Состоял на учете врача–оториноларинголога на протяжении 10 лет. ДД.ММ.ГГГГ у сына заболело гражданин, он обратился в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» к лор-врачу. В августе 2025 года сдал кровь на анализ, 19 августа 2025 года выдали направление в больницу г. Ирбита к онкологу на обследование. 21 августа 2025 года сын приехал в г. Ирбит, но опоздал. По возвращению они снова пошли к онкологу, диагноз ему не говорили. 01 сентября 2025 года снова дали направление на анализы. Состояние было тяжелое, у сына образовался гражданин, он не мог говорить, принимать пищу, так как гражданин. Она обратилась к заведующей поликлиники, чтобы сына положили в больницу, его госпитализировали на 5 дней, сделали переливание крови, после чего отпустили домой. Выдали направление в г. Екатеринбург на вскрытие челюсти, но 16 октября 2025 года сын умер. Считает, что онкологическое заболевание у сына с 2023 года, однако ему не была обеспечена своевременная, полная и надлежащая медицинская диагностика, в результате этого болезнь была запущена и не подлежала лечению. На учет к онкологу сына поставили только 27 августа 2025 года. С апреля по 19 августа 2025 года больничный лист не выдавали, сын ходил на работу, работал по графику сменности, в том числе в ночную смену. У нее два сына, с гражданин были близкие, доверительные отношения, он помогал ей по хозяйству. Смерть сына стала для нее психологическим потрясением, для нее это большая утрата, она испытывала беспомощность, тревогу и страх, утратила интерес к жизни, у нее ухудшилось состояние здоровья.

Представитель ответчика ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, просила в удовлетворении иска отказать. Суду предоставила отзыв на исковое заявление, доводы которого поддержала. В отзыве указано, что из протокола заседания врачебной комиссии по случаю оказания медицинской помощи ФИО5 следует, что 27 марта 2025 года ФИО5 обратился на прием к врачу-оториноларингологу с жалобами на боль в горле постоянную, усиливается при глотании более 1 месяца. При осмотре: в гражданин. 27 марта 2025 года консультирован онкологом ЦРП, DS: гражданин). Показана консультация онколога в СООД. От направления в СООД пациент отказался, ввиду отсутствия материальных средств, оформлен письменный отказ. С пациентом проведена беседа о необходимости обследования и дальнейшей тактики лечения. С 15 по 21 мая 2025 года прошел диспансеризацию, определена 3б группа здоровья. DS: гражданин. Рекомендовано дообследование у ЛОР, онколога. От сдачи анализа кала на ИХА скрытую кровь отказался. 21 июля 2025 года повторно обратился на прием к онкологу ЦРП с жалобами на боли гражданин. Записан на КТ в ЦОАП г. Ирбит на 14 августа 2025 года, которой было отменено, в связи с неисправностью аппарата КТ. 14 августа 2025 года проведено УЗИ, выдано заключение: гражданин. С 13 по 27 августа 2025 года находился на амбулаторном лечении у врача-оториноларинголога, жалобы на боли при глотании, отек шеи справа. DS: гражданин. 21 августа 2025 года консультация онколога СООД, DS:: гражданин Назначено дообследование: КТ шеи и ОГК в СООД для уточнения степени распространенности процесса переход на смежные отделы, наличие МТС в л/узлах шеи и степень их распространенности, исключение вторичного поражения ОГК. Гистологическое исследование. Назначен очный консилиум для решения вопроса о дальнейшей тактике лечения на 01 сентября 2025. План лечения: процесс нерезектабельный, адекватное обезболивание (вплоть до наркотических анальгетиков) под контролем онколога. 1 сентября 2025 года консультирован в СООД, проведен консилиум. С учетом распространенности процесса показано проведение индукционной химиотерапии. Курсы ХТ назначено проходить в г. Ирбите 17сентября 2025 года. Курс ХТ не начал по причине опоздания на лечение, повторно записан на 29 сентября 2025 года, на лечение не явился по причине нахождения на стационарном лечении в паллиативном отделении. 22 сентября 2025 года пациенту присвоен статус паллиативного пациента. С 22 сентября 2025 года по 13 октября 2025 года находился на стационарном лечении в паллиативном отделении с DS: гражданин. Пациенту было предложено формирование гастростомы, в связи с нарушением глотания, от операции отказался - оформлен письменный отказ. Выписан на дальнейшее амбулаторное лечение. 16 октября 2025 года обращение к хирургу ЦРП, выданы направления на анализы, оформлено направление в СОКБ № 1 к челюстно-лицевому хирургу. 16 октября 2025 года в 12.34 вызов бригады СМП, проведен осмотр, снято ЭКГ, пациент паллиативный, состояние терминальное, показаний для госпитализации нет, оставлен на месте. 16 октября 2025 года в 15.45 повторный вызов бригады СМП, констатация смерти.

Из экспертного заключения от 15 декабря 2025 года следует, что при лечении ФИО5 нарушены требования Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в части организации диагностики заболевания, непроведения минимального диагностического объема медицинских услуг для подтверждения злокачественного новообразования, непроведение своевременной телемедицинской консультации при очевидном запущенном процессе наружной локализации для паллиативной химиотерапии и своевременной маршрутизации в ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер» усугубило течение опухолевого заболевания. Прямая причинно-следственная связь между выявленными нарушениями и смертью ФИО16 при проведении экспертизы не установлена. Выявленные нарушения на течение заболевания пациента не повлияли, не способствовали ухудшению состояния здоровья, не являлись причиной неблагоприятного исхода течения заболевания. Отсутствие допущенных дефектов в диагностике, лечении и оформлении медицинской документации не позволило бы избежать неблагоприятного исхода в виде наступления смерти. Наличие недостатков оказанной медицинской помощи при отсутствии сведений о том, что именно они привели к смерти пациента, не порождает каких-либо правовых последствий для истца, поскольку материалы дела не содержат доказательств наступления смерти ФИО5 в связи с допущенными нарушениями. Выявленные недостатки при оказании медицинской помощи ФИО5 могли свидетельствовать о причинении морального вреда только самому ФИО5, но не его матери. Страдания и переживания родственников по поводу болезни и смерти близкого им человека сами по себе основанием для взыскания компенсации морального вреда не являются, переживаемые в таких случаях страдания неизбежны в силу родственных связей, морально-этических норм.

Суд, изучив исковое заявление, заслушав прокурора, истца, представителя ответчика, исследовав представленные доказательства, считает исковые требования прокурора подлежащими удовлетворению в части по следующим основаниям.

Согласно ст. 38 Конституции Российской Федерации семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Здоровье, как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования, возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи. (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Согласно ст. 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относится в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Согласно п.п. 3, 4 ст. 2 названного Федерального закона медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

В соответствии с п. 21 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Согласно ч. 2 ст. 64 Закона критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 указанного Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно п. 3, 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" пациент имеет право на получение консультаций врачей-специалистов и возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно ч. 2 и ч. 3 ст. 98 Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей при наличии общих условий и одновременно юридически значимым обстоятельством наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда.

Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

В соответствии с п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

В силу ст. 15 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 "О защите прав потребителей" моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Кроме того, разъяснения по вопросу применения норм, регулирующих правоотношения, возникшие в связи с необходимостью взыскания компенсации морального вреда, содержатся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда".

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, право на охрану здоровья и медицинскую помощь.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно п. 14 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда(п. 48 постановления Пленума).

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (п. 49 постановления Пленума).

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно п. 27 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 Пленума).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания, устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судом установлено и подтверждается сведениями о физическом лице, предоставленными по запросу суда посредством электронного взаимодействия, что ФИО2 приходится матерью ФИО5

Согласно представленным в материалы дела медицинским документам, 26 марта 2025 года ФИО5 обратился в ГАУЗ СО «Тавдинская стоматологическая поликлиника», с диагнозом «гражданин». В ходе осмотра проведено стоматологическое обследование, визуальный скрининг онкостоматологических заболеваний; выявлен о злокачественное образование полости рта, направлен к хирургу стоматологу для консультации.

27 марта 2025 года проведено стоматологическое обследование врачом стоматологом хирургом, выявлено образование, выходящее за пределы одной и более локализаций, установлен предварительный диагноз гражданин выдано направление в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» к онкологу и оториноларингологу.

27 марта 2025 года ФИО5 обратился в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» на прием к врачу-оториноларингологу с жалобами на боль в горле постоянную, усиливающуюся при глотании более 1 месяца. После осмотра установлен диагноз: гражданин. Показана консультация онколога в СООД.

В этот же день ФИО5 консультирован онкологом ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ». Жалобы на боль при гражданин).Установлен диагноз: гражданин (подозрение на ЗНО). Рекомендована консультация онколога в Свердловский областной онкологический диспансер. От направления в СООД отказался, по причине отсутствия денежных средств. Отказ оформлен в письменной виде.

В период с 15 по 21 мая 2025 года ФИО5 прошел первый этап диспансеризации, определена 3б группа здоровья. DS: гражданин. Рекомендовано дообследование у ЛОР, онколога. От сдачи анализа кала на ИХА скрытую кровь отказался.

21 июля 2025 года ФИО5 вновь обратился на прием к онкологу ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» с жалобами на боли при глотании, боль в горле, образование во рту длительное время DS: гражданин (подозрение на ЗНО). Назначено прохождение КТ в ЦОАП г. Ирбит на 14 августа 2025 года, выданы направления на анализы.

13 августа 2025 года ФИО5 обратился на прием к оториноларингологу с жалобами на сильную боль в горле при глотании, отек шеи справа. Установлен диагноз: гражданин. Рекомендовано наблюдение у онколога, консультация в СООД. г. Екатеринбурга.

14 августа 2025 года КТ не выполнено в связи с неисправностью аппарата. В этот же день проведено УЗИ, согласно заключение которого у ФИО5 установлена гражданин

21 августа 2025 года проведена консультация онколога - голова, шея ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер» г. Екатеринбург, DS: гражданин. Взята инцизионная биопсия. Назначено: КТ шеи и ОГК в СООД для уточнения степени распространенности процесса перехода на смежные отделы, наличие МТС в л/узлах шеи и степень их распространенности. Исключение вторичного поражения ОГК. Назначен очный консилиум для решения вопроса о дальнейшей тактике лечения на 01 сентября 2025. План лечения: процесс нерезектабельный, адекватное обезболивание (вплоть до наркотических анальгетиков) под контролем онколога по месту жительства.

26 августа 2025 года ФИО5 осмотрен онкологом ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», диагноз: гражданин), ему открыт больничный лист с 28 августа 2025 года по 5 сентября 2025 года.

1 сентября 2025 года ФИО5 вновь осмотрен врачом онкологом- голова, шея ГАУЗ СО «СООД» г. Екатеринбург, выполнена тонкоигольная аспирационная биопсия подозрительного ЛУ шеи слева (1б). В этот же день проведен консилиум врачей ГАУЗ СО «СООД» с целью определения тактики лечения, по итогам которого принято решение, в соответствии с клиническими рекомендациями Минздрава РФ, с учетом распространенности процесса провести 3 курса ПХТ в режиме СрР, далее КТ области шеи+органов грудной клетки с контрастным усилением, повторный консилиум для решения вопроса о проведении ДЛТ.

5 сентября 2025 года ФИО5 вновь осмотрен онкологом ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», диагноз: гражданин выданы направления на анализы для курса терапии в г. Ирбите на 17 сентября 2025 года, продлен больничный лист по 11 сентября 2025 года. 11 сентября 2025 года больничный лист продлен по 22 сентября 2025 года.

В ходе осмотра онкологом ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» 19 сентября 2025 года установлено, что на 1 первый курс химиотерапии в г. Ирбите, назначенный на 18 сентября 2025 года ФИО5 опоздал, лечение не проведено. Повторно записан на 29 сентября 2025 года. Лист нетрудоспособности продлен по 2 октября 2025 года.

22 сентября 2025 года состоялось заседание врачебной комиссии ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» для определения наличия у ФИО5 показаний для паллиативной медицинской помощи, по итогам которого принято решение о нуждаемости ФИО5 в паллиативной помощи в стационарных и амбулаторных условиях.

Из записей медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара и выписного эпикриза из истории болезни № следует, что с 22 сентября 2025 года по 13 октября 2025 года ФИО5 находился на стационарном лечении в паллиативном отделении с гражданин

При поступлении состояние средней степени тяжести за счет онкопроцесса с распадом. Мычит, машет руками эмоционально на лечение не настроен. Сбор жалоб и анамнеза был затруднен в связи с выраженным нарушением функции речи, объясняется жестами; гражданин снижение аппетита. От установки гастростомы ФИО5 отказался, отказ оформлен в письменном виде, правила нахождения в стационаре не соблюдал, ежедневной уходил домой. С 10 по 13 октября 2025 года ФИО5 отсутствовал в отделении. 13 октября 2025 года ФИО5 выписан на амбулаторное лечение в связи с длительным отсутствием пациента, регулярным нарушением режима отделения, низкой приверженностью к лечению. При выписке рекомендовано: ежедневные перевязки, промывание с хлоргексидином; нуждается в постоянном постороннем уходе. Рекомендован осмотр челюстно-лицевого хирурга для решения вопроса об оперативном лечении гражданин; консультация хирурга по месту жительства амбулаторно. На руки выдана смесь для энтерального питания «Нутиен элементаль».

16 октября 2025 года выданы направления на анализы и направление на консультацию к челюстно-лицевому хирургу.

16 октября 2025 года в 15.45 бригадой скорой медицинской помощи установлена смерть ФИО5

Согласно медицинскому свидетельству о смерти серия 65 № от ДД.ММ.ГГГГ причиной смерти ФИО5 является гражданин.

6 ноября 2025 года ФИО1 обратилась в Тавдинскую городскую прокуратуру с заявлением о взыскании в ее пользу морального вреда ввиду несвоевременного оказания медицинской помощи ее сыну ФИО5 Данное заявление было направлено для рассмотрения в МО МВД России «Тавдинский», был зарегистрирован в КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ.

16 декабря 2025 года следователем СО МО МВД России «Тавдинский» по результатам проведенной проверки по факту обращения ФИО1 о возможных нарушениях законодательства о здравоохранении в деятельности ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 124 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 306 Уголовного кодекса Российской Федерации

По запросу Тавдинского городского прокурора в связи с обращением ФИО1 в интересах ФИО5 о некачественном оказании медицинской помощи АО«Астрамед-МС» (страховая медицинская компания) проведена вневедомственная экспертиза медицинской документации ФИО5, по результатам которой выявлены нарушения прав застрахованного на получение качественной и своевременной медицинской помощи на амбулаторно-поликлиническом и этапе оказания скорой медицинской помощи в ГАУЗ СО Тавдинская ЦРБ», а именно: при неоднократных за последние два года обращениях пациента за медицинской помощью, патологии гражданин выявлено не было, что невозможно было не обнаружить при осмотре гражданин, следовательно, записи о болезни и состоянии пациента не отвечают реальности; при определении опухоли и подтверждения клинически запущенной стадии ЗНО 27 марта 2025 года не проведено минимального диагностического объема медицинских услуг для подтверждения ЗНО, не проведена своевременная ТМК при очевидном запущенном процессе наружной локализации для проведения паллиативной ПХТ и своевременной маршрутизации в ГАУЗ СО «СООД»; По профилю «Скорая медицинская помощь» пациенту не проведена оценка сознания. Дефектов оказания медицинской помощи ГАУЗ СО «СООД» не усмотрено.

По поручению СМК «Астрамед-МС» экспертом качества медицинской помощи системы ОМС на основании представленных медицинских документов проведена экспертиза качества медицинской помощи ФИО5 по результатам которой составлено экспертное заключение от 15 декабря 2025 года, в котором указано, что с 27 октября 2023 года пациент ФИО5 неоднократно обращался за медицинской помощью в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» к профильным специалистам, включая лор-врача, терапевта с прохождением «Д» осмотров, в том числе был осмотрен в кабинете профилактического осмотра для трудоустройства 30 октября 2023 года и признан трудоспособным. Проведен 1 этап диспансеризации 02 ноября 2023 года врачом терапевтом без определения патологии в гражданин (опухоль, подозрительная на ЗНО). С 24 апреля 2024 года по 28 апреля 2024 года находился на приеме у терапевта с «гражданин». Проведен осмотр: «гражданин», что вызывает сомнения, в том числе повторная диспансеризация с 23 августа 2024 года - также без патологии в гражданин. По рентгенографии органов грудной клетки 04 марта 2025 года выявлена гражданин, с лечением амбулаторно и повторной рентгенографией 12 марта 2025 года с выпиской к труду с 13 марта 2025 года. Очевидно, что при выписке к труду и закрытию листа нетрудоспособности гражданин никто не смотрел, так как это не заметить невозможно. Следовательно, записи о болезни и состоянии пациента не отвечают реальности и фиктивны. Во время специализированного осмотра лор врачом 27 марта 2025 года определена опухоль гражданин. В этот же день имеется запись приема врача-онколога с подтверждением клинически запущенной стадии ЗНО. Оформлен отказ от направления в СООД из-за отсутствия денег. Несмотря на оформленный отказ, нарушен ФЗ-323 и требование КР.МЗ.РФ. №164/2020 года по не проведению морфологического забора материала, включая из подозрительных, увеличенных метастатических лимфоузлов в день обращения. Нарушение относится к невыполнению должностной инструкции при проведении специализированного приема. (Код дефекта гражданин). На приеме онколога 21 июля 2025 года, с нарушением сроков обследования, с записью на КТ в г. Ирбит 14 августа 2025 года В документации далее будет новая дата плана на КТ в г. Ирбит-15 августа 2025 года, что подтверждает фиктивность ведения документации в амбулаторной карте пациента. (Код 2.14) В соответствии с маршрутизацией пациента и протоколом ТМК от 15 августа 2025 года пациенту подтверждена явка в ГАУЗ СО «СООД» на очную консультацию 21 августа 2025 года для определения тактики лечения. Повторная явка в ГАУЗ СО «СООД» 01 сентября 2025 года на консилиум № с подтверждением ЗНО гражданин». На приеме клинический случай расценен неоперабельным, и пациент ФИО5 направлен на паллиативную химиотерапию в ЦАОП по месту жительства. В связи с тяжестью состояния с 22 сентября 2025 года до 13 октября 2025 года ФИО5 находился в паллиативном отделении ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», а 16 октября 2025 года зафиксирована смерть ФИО5.

Эксперт пришел к мнению, что не проведение минимального диагностического объема медицинских услуг для подтверждения ЗНО, не проведение своевременной телемедицинской консультации при очевидном запущенном процессе наружной локализации, для паллиативной ПХТ и своевременной маршрутизации в ГАУЗ СО «СООД» усугубило течение опухолевого заболевания ФИО5. (Код дефекта 3.2.2.), чем нарушены требования ФЗ-323, и КР.МЗ.РФ. № года п. 6 в части организации диагностики заболевания.

Оснований не доверять выводам эксперта не имеется, поскольку экспертиза выполнена квалифицированным экспертом, имеющим длительный стаж работы в онкологии - 34 года, к.м.н..

Кроме того, проведена оценка качества медицинской помощи при оказании медицинской помощи ФИО5 ГАУЗ СО «Тавдинская СП» и скорой медицинской помощью, по результатам которых составлены заключения №, № и №2 от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно выводам экспертов в действиях ГАУЗ СО «Тавдинская СП» нарушений не выявлено. При оказании медицинской помощи работниками Скорой медицинской помощи выявлены дефекты оказания медицинской помощи: не проведена оценка сознания о шкале Глазго, в карте вызова не описаны ранние трупные изменения (Код дефекта 3.1.1).

Стороной ответчика не указано, а судом не установлено объективных фактов, предусмотренных ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, на основании которых можно усомниться в правильности или обоснованности заключения экспертов. Неясности или неполноты заключения экспертов не установлено. Заключения экспертов изложены четко, в понятных формулировках. Выводы экспертов в судебном заседании ответчиком не опровергнуты.

Согласно ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Разрешая заявленные истцом требования о возмещении вреда, причиненного смертью близкого родственника в результате некачественно оказанной медицинской услуги, исходя из предмета и оснований иска суд учитывает, что значимым обстоятельством по делу является установление причинно-следственной связи между неправомерными действиями персонала медицинского учреждения и наступившими последствиями в виде смерти ФИО5

В обоснование своей позиции по делу ответчик сослался на отказ пациента от направления в ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер» 27 марта 2025 года, а также указал, что выявленные нарушения на течение заболевания пациента не повлияли, не способствовали ухудшению состояния здоровья и не являлись причиной неблагоприятного исхода течения заболевания; отсутствие допущенных дефектов в диагностике, лечении и оформлении медицинской документации не позволило бы избежать неблагоприятного исхода в виде наступления смерти.

Суд принимает во внимание, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, и их защита должна быть приоритетной, а также учитывает, что сыну истца – ФИО5, при прохождении медицинских осмотров при трудоустройстве и диспансеризации, а также наблюдения у лор-врача, врача терапевта в связи с имеющимися у него заболеваниями, в том числе при лечении гражданин в период с 2023 по март 2025 года, осмотр и лечение проводилось поверхностно, формально, что не позволило своевременно, на ранней стадии выявить у ФИО5 образование гражданин, злокачественное образование было обнаружено уже в клинически запущенной стадии. После выявления образования 27 марта 2025 года ФИО5 требовалась, но не была оказана качественная и своевременная медицинская помощь, не был произведен морфологический забор материала, что не позволило своевременно установить диагноз, не была организована своевременная маршрутизация в спецализированное медицинское учреждение - ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер» для назначения необходимого лечения.

По мнению суда, своевременная диагностика заболевания, и как следствие направление пациента в лечебное учреждение более высокого уровня для проведения лечения, позволило бы избежать ухудшения течения болезни и могли отсрочить наступление летального исхода ФИО5

Ответчиком не доказано отсутствие вины в оказании ФИО5 медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации проведения диагностических мероприятий, исследований и лечебного процесса, оказать пациенту необходимую своевременную помощь.

Разрешая спор, суд, руководствуясь положениями ст. 151, 1079, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исследовав и проанализировав представленные сторонами доказательства в их совокупности, признав их надлежащими доказательствами, приняв во внимание пояснения сторон, суд пришел к выводу о наличии правовых оснований к частичному возмещению компенсации морального вреда истцу исходя из отсутствия прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи и смертью ФИО5, наличия косвенной причинной связи между нравственными страданиями истца в результате наступившей смерти ее сына ФИО5 и действиями работников медицинского учреждения, ограничивающими право пациента ФИО5 на получение своевременной и отвечающего установленным стандартам медицинской помощи.

Суд обращает внимание, что при разрешении возникших правоотношений юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания медицинским персоналом ответчика медицинской помощи ФИО5 могли ограничить его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. При этом, из заключения эксперта следует, что ухудшение состояния здоровья ФИО5 явилось вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременная диагностика заболевания, не проведение медицинских услуг для подтверждения злокачественного образования, не проведение своевременной телемедицинской консультации для паллиативной химиотерапии и своевременной маршрутизации в ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер».

Суд учитывает, что при наличии симптомов тяжелого заболевания на протяжении длительного периода времени ФИО5 необходимого лечения не получал, на учет онколога поставлен только в августе 2025 года, листок нетрудоспособности ему был открыт с 28 августа 2025 года, соответственно до указанного времени истец вынужден был выполнять свои трудовые обязанности. Из-за имеющегося заболевания и образовавшегося гражданин в течение нескольких месяцев практически не мог принимать пищу, не мог говорить, что приносило ему дополнительные страдания, что, безусловно, причиняло страдания, то есть причиняло вред, как самому пациенту, так и его родственникам,

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику.

В обоснование требования о компенсации морального вреда и ее размера истец ссылается на то, что тяжестью перенесенных переживаний в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи родному человеку - сыну, очевидностью ухудшения состояния его здоровья в период наблюдения и лечения в ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» ей причинены нравственные страдания. После смерти сына и до настоящего времени она испытывает переживания в связи с осознанием того, что в результате недостаточной и не своевременной диагностики заболевание у ее сына ФИО5 было выявлено на запущенной стадии, возможность лечения была существенно утрачена. Видя страдания сына она испытывала беспокойство, тревогу, чувство беспомощности, состояние ее здоровья резко ухудшилось. что является достаточным основанием для компенсации такого вреда. Смерть сына стала для нее невосполнимой утратой и тяжелым потрясением, она утратила смысл жизни.

Суд учитывает, смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, подобная утрата является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания. Истцу ФИО1 в течение длительного периода времени наблюдавшей физические страдания сына вследствие несвоевременной и не в полном объеме оказанной ему медицинской помощи, равнодушного отношения к нему со стороны медицинских работников, и впоследствии его смертью, причинены нравственные страдания, вызванные ее глубокими душевными переживаниями.

Суд считает, что смерть родного человека – сына, безусловно, влечет для истца очевидные нравственные переживания, а также нарушение ее неимущественных прав на семейные связи, привычный образ жизни в семье. В связи со смертью сына истец испытала сильный стресс, чувство горя, связанные с невосполнимой потерей родного близкого человека, что негативно отразилась на ее состоянии здоровья, как физического, так и морального.

Поскольку судом достоверно установлен факт оказания ФИО5 некачественной медицинской услуги, суд приходит к выводу, что ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» допущено нарушение стандарта медицинской помощи, вследствие чего усматривается нарушение прав истца по защите ее нематериальных благ, связанных со смертью сына.

Так как моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

С учетом с учетом всех обстоятельств дела, суд считает возможным взыскать с ответчика ГАУЗ СО «Тавдинская ЦРБ» в пользу истца ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

По мнению суда, компенсация морального вреда в указанном размере не превышает разумных пределов, является соразмерной перенесенным истцом физическим и нравственным страданиям, отвечает признакам справедливого возмещения за перенесенные истцом страдания вследствие смерти близкого человека, и обеспечивает баланс частных и публичных интересов, направленных на то, чтобы выплата компенсации морального вреда истцу также не нарушала права бюджетного лечебного учреждения, который должен компенсировать моральный вред за счет бюджетных средств.

Согласно ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 настоящего Кодекса.

В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации от оплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, освобождаются истцы по требованиям, вытекающим из исков о защите прав потребителя.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Поскольку прокурор, истец освобождены от уплаты государственной пошлины, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в связи с удовлетворением иска имущественного характера, не подлежащего оценке, в размере 3000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 -199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

Исковые требования Тавдинского городского прокурора в интересах ФИО1 ФИО17 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» о взыскании материального ущерба, удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» (ИНН № ОГРН № в пользу ФИО1 ФИО18, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт серия гражданин) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Тавдинская центральная районная больница» (ИНН гражданин ОГРН №) в доход местного бюджета Тавдинского муниципального округа государственную пошлину в размере 3000 (три тысячи) рублей.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Тавдинский районный суд Свердловской области в течение месяца со дня составления мотивированного решения 30 марта 2026 года.

Судья Чеблукова М.В.