66RS0006-01-2025-000671-45

Дело № 33-2461/2026 (2-1789/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Ковелина Д.Е.,

судей Орловой Е.Г.,

ФИО1,

при помощнике судьи Стельмах А.А., рассмотрела в открытом судебном заседании 24.03.2026 гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании недействительными договоров купли-продажи транспортного средства, истребовании автомобиля из чужого незаконного владения, поступившее по апелляционной жалобе ответчика ФИО3 на решение Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 01.12.2025,

заслушав доклад судьи Орловой Е.Г., пояснения истца, представителя истца, представителя ответчика ФИО3,

установила:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи от 08.02.2025, заключенного в отношении транспортного средства Шкода Йети, рег. номер: 

<

№> VIN: 

<

№>, 2012 г.в., применении последствий недействительности сделки в виде возврата автомобиля Шкода Йети, рег. номер: 

<

№> VIN: 

<

№>, 2012 г.в.

В обоснование иска указано, что 08.02.2025 между истцом ФИО2 и ответчиком ФИО3 был заключен договор купли-продажи вышеуказанного автомобиля за 600 000 руб. При заключении договора истец действовала вопреки собственной воле, под влиянием заблуждения и обмана; сделка была заключена на крайне невыгодных условиях. С 05.02.2025 истец находилась под влиянием обмана неустановленной группы лиц, которые, представляясь сотрудниками ФСБ, Росфинмониторинга и иных компетентных органов, убедили истца в необходимости принять участие в операции по задержанию мошенников, намеревающихся совершить противозаконные действия в отношении принадлежащего ей имущества. ФИО2 убедили, что ей необходимо совершить действия по продаже своего транспортного средства, приобретать которое будет лицо, осуществляющее мошеннические действия; сразу после сделки злоумышленника задержат, а автомобиль вернут законному собственнику. По договору купли-продажи от 08.02.2025 истец получила 600 000 руб., которые по указанию телефонных мошенников положила на специальный счет. По факту совершения в отношении ФИО2 мошеннических действий 13.02.2025 было возбуждено уголовное дело, истец признана потерпевшей. Поскольку реального намерения продать свой автомобиль истец не имела, сумма продажи транспортного средства ниже рыночной в два раза, истец, ссылаясь на совершение сделки на крайне невыгодных условиях и под влиянием обмана, просила признать заключенный договор купли-продажи транспортного средства от 08.02.2025 недействительным, применить последствия недействительности сделки, обязав ФИО3 вернуть транспортное средство.

В ходе рассмотрения дела стороной истца было заявлено об изменении оснований иска (фактически требования дополнены еще одним основанием признания договора недействительным). Указано, что оспариваемая сделка была заключена истцом в то время, когда она не могла в полной мере формировать свою волю и осознанно руководить своими действиями. В подтверждение наличия оснований для признания сделки недействительной на основании ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации представлено комиссионное заключение специалистов МНЭО ООО «Независимая экспертиза» № 11/81и-25 от 14.03.2025.

Определением суда от 12.05.2025 к производству принято уточненное исковое заявление, согласно которому истец просит признать недействительным договор купли-продажи от 08.02.2025, заключенный в отношении транспортного средства Шкода Йети, рег. номер: 

<

№> VIN: 

<

№>, 2012 г.в., истребовать транспортное средство из владения нового собственника – ФИО4; ФИО4 привлечен к участию в деле в качестве соответчика.

Решением Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 01.12.2025 исковые требования удовлетворены.

Не согласившись с таким решением, ответчик ФИО3 подал апелляционную жалобу, в которой ставит вопрос об отмене решения суда как незаконного и необоснованного, просит решение суда отменить и принять по делу новое решение, которым в удовлетворении иска ФИО2 отказать. В обоснование доводов указывает на отсутствие оснований для признания истца в момент совершения сделки в таком состоянии, при котором она не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Само по себе наличие у лица 

<

...> на момент совершения сделки не является достаточным основанием для признания сделки недействительной на основании ст. 177 ГК РФ, установленное 

<

...> не могло повлечь за собой невозможность для лица понимать значение своих действий и руководить ими, а ошибочное понимание цели сделки с учетом мошеннических действий со стороны третьих лиц не является невозможностью понимать значение своих действий.

До судебного заседания от ответчика ФИО4 представлен отзыв, в котором он указал на то, что он является добросовестным приобретателем транспортного средства. Просил провести судебное заседание без его участия.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ФИО3 поддержала доводы апелляционной жалобы.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец, представитель истца возражали против доводов апелляционных жалоб, просили оспариваемое решение оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились.

Учитывая, что в материалах дела имеются доказательства заблаговременного извещения лиц, участвующих в деле о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, в том числе, путем публикации извещения на официальном сайте Свердловского областного суда, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав пояснения явившихся лиц, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО2 являлась собственником транспортного средства – автомобиля Шкода Йети, рег. номер: 

<

№>, VIN: 

<

№>, 2012 г.в., цвет кузова – синий.

08.02.2025 на платформах «auto.ru» и «Дром» была размещена информация о продаже указанного транспортного средства, цена объекта установлена в размере 800000 руб.

08.02.2025 между ФИО2 (продавец) и ФИО3 (покупатель) был заключен договор купли-продажи, согласно которому последний приобрел у истца вышеуказанное транспортное средство по цене 600000 руб. Согласно указанию в договоре, за проданный автомобиль продавец деньги в сумме 600000 руб. получил полностью, покупатель деньги передал, транспортное средство получил.

При этом, договор заключался сторонами после личного осмотра автомобиля ФИО3, по результатам осмотра автомобиля между истцом и ответчиком ФИО3 достигнуто соглашение о заключении договора по меньшей, чем указано в объявлении, цене. Данное обстоятельство истцом не оспаривалось.

Также судом установлено и следует из материалов дела, что 12.02.2025 между ФИО3 и ФИО4 был заключен договор купли-продажи, согласно которому ФИО3 продал указанный ранее автомобиль по цене 840000 руб. 20.02.2025 транспортное средство поставлено на учет за ФИО4

13.02.2025 ФИО2 обратилась в ОП № 10 УМВД России по г.Екатеринбургу с заявлением о совершении в отношении нее преступления.

Следователем отдела по РПТО ОП № 10 СУ УМВД России по г. Екатеринбургу 13.02.2025 вынесено постановление о возбуждении уголовного дела 

<

№> в отношении неустановленного лица, в действиях которого усматриваются признаки преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Из постановления о возбуждении уголовного дела от 13.02.2025 следует, что в период времени с 05.02.2025 по 08.02.2025 неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, обманным путем, похитило у ФИО2 денежные средства на общую сумму 1500000 руб., причинив последней материальный ущерб в особо крупном размере.

Постановлением следователя от 13.02.2025 ФИО2 признана потерпевшей по уголовному делу.

В ходе производства по уголовному делу ФИО2 была допрошена в качестве потерпевшей, пояснив, что под влиянием звонивших ей лиц, оказывавших на нее психологическое давление, в целях обеспечения сохранности своего имущества, она осуществила переводы денежных средств со своих банковских счетов, а также внесение наличных средств на счета по указанию неизвестных лиц. Кроме того, она согласилась на «ложную продажу» принадлежащего ей транспортного средства, ввиду его попадания в залоговый реестр. Автомобиль был продан ею 08.02.2025 ФИО3 по цене 600000 руб., которые двумя платежами по 300000 руб. были внесены ею по указанию неизвестных лиц на неизвестные банковские счета. Объявления о продаже автомобиля должны были выставить звонившие ей лица.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО2 указывает на заключение договора купли-продажи с ФИО3 под влиянием обмана, заблуждения, на кабальность указанного договора, а также на заключение договора в то время, когда она не могла в полной мере формировать свою волю и осознанно руководить своими действиями.

С целью установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, судом была назначена судебная стационарная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ГАУЗ Свердловской области «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению комиссии экспертов ГАУЗ СО «СОКПБ» 

<

№> от 

<

дата>, на момент заключения договора купли-продажи от 

<

дата> у ФИО2 имелось 

<

...> на момент заключения договора купли-продажи от 

<

дата> ФИО2 при направленном воздействии со стороны третьих лиц, находилась в таком состоянии (в том числе обусловленном имеющимся 

<

...>), при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими; на момент заключения сделки на 

<

...>. У ФИО2 выявляется средний уровень внушаемости, что определяет относительную устойчивость к внушению в знакомых нейтральных ситуациях и возможность поддаваться внушению при вовлечении в ситуацию повышенной значимости, которой явилась юридически значимая ситуация.

Разрешая заявленные требования, руководствуясь положениями ст.ст. 153, 167, 177, 178, 179, 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, оценив представленные доказательства, в том числе выводы судебной экспертизы, пояснения сторон, установив, что в момент заключения договора купли-продажи от 08.02.2025 с ФИО3 истец не способна была в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими, суд первой инстанции пришел к выводу о недействительности договоров купли-продажи от 08.02.2025, от 12.02.2025, а также пришел к выводу о необходимости возврата спорного автомобиля его законному владельцу - истцу в связи с выбытием спорного автомобиля из ее владения помимо ее воли и, как следствие, удовлетворил исковые требования в полном объеме.

С учетом признания сделок недействительными, в рамках применения последствий их недействительности суд первой инстанции взыскал с ФИО2 в пользу ФИО3 уплаченную им по договору денежную сумму в размере 600000 руб., а с ФИО3 в пользу ФИО4 уплаченную по договору от 12.02.2025 сумму в размере 840000 руб.

С выводами суда первой инстанции о наличии оснований для удовлетворения требований ФИО2 о недействительности договоров купли-продажи и истребовании имущества из чужого незаконного владения, судебная коллегия согласиться не может по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (п. 2).

В силу ст. 301 названного кодекса собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно п. 1 ст. 302 этого же кодекса, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Поскольку добросовестное приобретение в смысле ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно тогда, когда имущество приобретается не непосредственно у собственника, а у лица, которое не имело права отчуждать это имущество, последствием сделки, совершенной с таким нарушением, является не двусторонняя реституция, а возврат имущества из незаконного владения (виндикация).

В связи с этим права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного п.п. 1, 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника или лица, которому собственник передал имущество, помимо их воли и др.).

Исходя из этого, правовая природа таких способов защиты прав, как признание сделки недействительной или применение последствий недействительности сделки и истребование имущества из чужого незаконного владения, исключает одновременное их избрание лицом при выборе способа защиты своих прав.

Однако, это не было учтено судом первой инстанции при рассмотрении заявленных ФИО2 требований.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой прав собственности и других вещных прав», собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражений ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли. Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что в момент заключения договора купли-продажи от 08.02.2025 истец не способна была в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку согласно выводам судебной экспертизы на момент заключения договора купли-продажи от 08.02.2025 ФИО2, при направленном воздействии со стороны третьих лиц, находилась в таком состоянии (в том числе, обусловленном имеющимся 

<

...>), при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Как указывала истец в ходе рассмотрения дела, у нее отсутствовало объективное желание и необходимость в продаже автомобиля, заключение сделки было совершено с умышленным воздействием на ее волю и подавлением останавливающих факторов третьими лицами, в связи с чем ФИО2 не могла в полной мере формировать свою волю и осознанно руководить своими действиями.

Согласно ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (ст. 166, п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (п. 4 ст. 178, п. 2 ст. 171 и п. 2 ст.172 Гражданского кодекса Российской Федерации соответственно).

Природа совершенной истцом сделки - купли-продажи движимого имущества, сущность которой и порождаемые ею гражданско-правовые последствия (переход права собственности на движимое имущество) является общеизвестной.

При этом понижение стандарта понимания природы сделки купли-продажи, в том числе с учетом субъективного критерия, не могло бы являться в рассматриваемом случае разумным. Как следует из материалов дела и не оспаривалось сторонами при разрешении спора, истец с 1991 по 2019 гг. осуществляла трудовую деятельность в сфере страхования, в том числе в качества страхового агента (т.2 л.д.151). В таких условиях любое лицо, обладающее сходным с истцом уровнем познаний и опыта, проявляя должную степень осмотрительности и заботливости, ожидаемую от данного участника гражданского оборота при вступлении в правоотношения, объективно должно было осознавать наличие правовых последствий у каждой совершаемой им сделки как юридического акта.

Дееспособный гражданин должен в первую очередь самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует, в том числе из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Изложенное исключает возможность удовлетворения исковых требований ФИО2

Выводы судебной экспертизы о том, что при наличии направленного воздействия на ФИО2 со стороны третьих лиц, она находилась в таком состоянии, при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими, не могут достоверно свидетельствовать о наличии оснований для признания сделки недействительной на основании ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 настоящего Кодекса.

Как указано в ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Так, согласно позиции, изложенной в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 10.04.2025 № 907-О и от 29.05.2025 № 1444-О, совершение мошеннических действий в отношении собственника имущества может быть квалифицировано как выбытие имущества из его владения помимо его воли, так и при ее наличии в зависимости от обстоятельств передачи вещи.

Конституционным Судом Российской Федерации отмечено, что если судом установлено, что воля собственника (иного законного владельца), направленная на передачу вещи независимо от целей такой передачи, была сформирована под влиянием обмана или злоупотребления доверием (в том числе, в результате мошеннических действий), такая передача в целях применения ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации не должна расцениваться как совершенная по воле этого лица.

В то же время, отсутствуют основания для вывода о том, что любые злонамеренные действия третьих лиц, которым собственник добровольно передал имущество во владение, позволяют безоговорочно рассматривать утрату им владения как произошедшую помимо его воли и, по смыслу п. 1 ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, должны устранять риски неблагоприятных последствий его действий, возлагая их при этом на добросовестного приобретателя. Тем более данный вывод справедлив для тех случаев, когда намерение собственника реализовать имущество и совершение им с этой целью юридически значимых действий (включая заключение сделок и передачу имущества) очевидны.

Добровольная, пусть и под влиянием обмана, передача имущества во владение другому лицу создает для третьих лиц видимость наличия у нового владельца либо права собственности, либо - если в соответствующих отношениях с учетом особенностей вещи приобретателю не могло не стать очевидным, что отчуждатель не является собственником, - надлежащего уполномочия от собственника на совершение действий в его интересе. Тем самым создаются условия для разумных ожиданий добросовестного приобретателя, что его право на приобретенное имущество не может быть поставлено под сомнение.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (ч. 2 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, должны определяться судом на основании норм материального права, подлежащих применению. При определении закона и иного нормативного правового акта, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и установлении правоотношений сторон следует иметь в виду, что они должны определяться исходя из совокупности данных: предмета и основания иска, возражений ответчика относительно иска, иных обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дела (абз. 2 п.п. 5,6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству»).

В силу ст. 67, ч. 4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении. В мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства.

Нормы процессуального права, предусматривающие обязанность суда указывать в мотивировочной части своего решения доказательства, на которых основаны выводы суда об установленных им обстоятельствах, мотивы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, закрепляют одну из фундаментальных процессуальных гарантий реализации права на судебную защиту.

То обстоятельство, что суд оценивает доказательства и их совокупность по своему внутреннему убеждению, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом. Результаты оценки доказательств суд должен указать в мотивировочной части судебного постановления, в том числе доводы, по которым он отвергает те или иные доказательства или отдает предпочтение одним доказательствам перед другими.

Оценка доказательств предполагает анализ представленных сторонами доказательств на предмет того, подтверждает ли соответствующее доказательство обстоятельство, которое положено в основу требований или возражений, сопоставление этих доказательств друг с другом, а также с обстоятельствами, наличие которых стороны признают, а также выводы, к которым суд пришел на основании такой оценки.

В нарушение вышеуказанных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, норм процессуального законодательства и разъяснений по их применению, суд первой инстанции, сделав вывод об отсутствии воли ФИО2 на отчуждение транспортного средства, не установил, что воля собственника, направленная на передачу автомобиля ФИО3, была сформирована под влиянием обмана или злоупотребления доверием со стороны последнего, не установил критерии, сформированные Конституционным Судом Российской Федерации с целью применения ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае установления факта совершения мошеннических действий в отношении собственника имущества.

Судом установлено и истцом не оспаривается, что ФИО2 сама передала автомобиль с документами и ключом от него ФИО3, который в последующем его продал ФИО4

Обстоятельства, позволяющие сделать вывод о недобросовестности приобретателей, в том числе о недобросовестности ФИО4, истцом не доказаны и судом не установлены.

Напротив, из установленных судом обстоятельств следует, что в законности приобретения спорного автомобиля не усомнился ни ФИО3, ни ФИО4, а также органы ГИБДД, зарегистрировавшие этот автомобиль за ФИО4

При таких обстоятельствах у суда отсутствовали основания для вывода о выбытии автомобиля из владения помимо воли лица, которому собственник сам передал имущество.

Из заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы от 08.09.2025 следует, что непонимание ФИО2 значения своих действий и неспособность руководить ими, связаны не с фактом заключения сделки и с пониманием сути сделки, а связаны с заблуждением относительно мотивов сделки, которые возникли в результате действий третьих лиц, к каковым ответчики не относятся, о мотивах заключения оспариваемого договора купли-продажи истец покупателя в известность не ставила.

Таким образом, судом первой инстанции верно отмечено, что заблуждение ФИО2 относительно мотивов (обстоятельств, характеризующих основной мотив сделки), полагавшей, что она заключает оспариваемый договор для обеспечения сохранности своего имущества, равно как и ее заблуждение относительно последствий («ложная сделка»), в данном случае основанием для признания совершенной ею сделки купли-продажи недействительной являться не может.

Доказательств того, что покупатель ФИО3 при заключении сделки очевидно знал или должен был знать о совершаемых в отношении продавца мошеннических действиях, об истинных мотивах продажи истцом автомобиля, в ходе рассмотрения настоящего дела не представлено.

Недобросовестное поведение ФИО3 при заключении оспариваемой сделки судом не установлено. Покупатель, согласно материалам дела, будучи лицом, на регулярной основе осуществляющим сделки по купле-продаже транспортных средств, осуществил обычный для себя алгоритм проверки приобретаемого автомобиля (визуальный осмотр, заказ отчетов о транспортном средстве); оснований для проведения большего количества проверочных мероприятий в отношении транспортного средства, выяснения большего количества обстоятельств перед сделкой, у него не имелось.

Добросовестность поведения ФИО4 при покупке транспортного средства под сомнение также не ставится.

Кроме того, судом первой инстанции не установлено оснований для признания сделки недействительной как совершенной на крайне невыгодных условиях. С такими выводами судебная коллегия соглашается.

Согласно п. 3 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Как следует из материалов дела, изначально спорное транспортное средство было выставлено на продажу по цене 800000 руб., вместе с тем после ознакомления покупателя с отчетами по автомобилю, содержащими сведения об участии транспортного средства в дорожно-транспортных происшествиях, о виде и характере его повреждений, произведенных ремонтных работах, визуального осмотра транспортного средства, его продажная стоимость согласована в размере 600000 руб.

Доказательств, очевидно указывающих на то, что сделка была совершена истцом вследствие тяжелых обстоятельств и покупатель был об этом осведомлен, в материалы дела не представлено.

С учетом изложенного, решение суда первой инстанции об удовлетворении исковых требований ФИО2 требованиям закона не соответствует, обоснованным не является, в связи с чем, в соответствии с ч. 3,4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с одновременным принятием по делу нового судебного решения об отказе в удовлетворении требований истца о признании договоров купли-продажи недействительными, истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Руководствуясь ст. ст. 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 01.12.2025 отменить в части удовлетворения исковых требований ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании недействительными договоров купли-продажи транспортного средства, истребовании автомобиля из чужого незаконного владения, вынести в данной части новое решение, которым в удовлетворении иска ФИО2 отказать.

В остальной части это же решение суда оставить без изменения.

Мотивированное апелляционное определения изготовлено 07.04.2026.

Председательствующий: Д.Е. Ковелин

Судьи: Е.Г. Орлова

ФИО1