РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

дело №

г. Великий Новгород

21 сентября 2020 года 

Новгородский районный суд Новгородской области в составе председательствующего судьи Ионова И.А.,

при участии в судебном заседании в качестве:

секретаря судебного заседания – Пригода Ю.В.,

истца – ФИО1,

представителя ответчика – ГОБУЗ «ОДКБ» – ФИО2, 

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, – ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ГОБУЗ «ОДКБ» о признании незаконными приказов о применении дисциплинарных взысканий, взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

В Новгородский районный суд Новгородской области (далее также – суд) обратился гражданин ФИО1 с иском к государственному областному бюджетному учреждению здравоохранения «Областная детская клиническая больница» (далее также – Учреждение), в котором просит суд:

признать приказ главного врача ГОБУЗ «Областная детская клиническая больница» Великого Новгорода ФИО4 № 80 от 30 марта 2020 года о наложении на ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде выговора незаконным;

отменить наложенный на ФИО1 приказом главного врача ГОБУЗ «Областная детская клиническая больница» Великого Новгорода ФИО4 № 80 от 30 марта 2020 года дисциплинарное взыскание в виде выговора;

признать приказ главного врача ГОБУЗ «Областная детская клиническая больница» Великого Новгорода ФИО4 № 353 от 27 апреля 2020 года о наложении на ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде выговора незаконным;

отменить наложенный на ФИО1 приказом главного врача ГОБУЗ «Областная детская клиническая больница» Великого Новгорода ФИО4 № 353 от 27 апреля 2020 года дисциплинарное взыскание в виде выговора;

признать приказ главного врача ГОБУЗ «Областная детская клиническая больница» Великого Новгорода ФИО4 № 406 от 14 мая 2020 года о наложении на ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде выговора незаконным;

отменить наложенный на ФИО1 приказом главного врача ГОБУЗ «Областная детская клиническая больница» Великого Новгорода ФИО4 № 406 от 14 мая 2020 года дисциплинарное взыскания в виде выговора;

взыскать с ответчика, ГОБУЗ «Областная детская клиническая больница» Великого Новгорода в пользу истца в счет компенсации морального вреда 300 000 руб.

Судом к участию в деле привлечены в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, ФИО3, министерство здравоохранения Новгородской области.

В судебном заседании истец поддержал иск по изложенным в нем основаниям. Представитель ответчика иск не признала по основаниям, изложенным в письменном отзыве, полагая оспариваемые приказы о наложении дисциплинарных взысканий законными и обоснованными. Третье лицо ФИО3 полагала иск подлежащим удовлетворению. 

Иные участники процесса в судебное заседание не явились, извещались о месте и времени его проведения надлежащим образом. Третье лицо – министерство здравоохранения Новгородской области направило в суд письменный отзыв, в котором просило отказать в удовлетворении исковых требований. Третье лицо ФИО5 в судебном заседании 3 сентября 2020 года полагал иск подлежащим удовлетворению, просил рассмотреть дело 21 сентября 2020 года без его участия.

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 1) замечание; 2) выговор; 3) увольнение по соответствующим основаниям (часть первая); к дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основаниям, предусмотренным пунктами 5, 6, 9 или 10 части первой статьи 81, пунктом 1 статьи 336 или статьей 34811 данного Кодекса, а также пунктом 7, 71 или 8 части первой статьи 81 данного Кодекса в случаях, когда виновные действия, дающие основания для утраты доверия, либо соответственно аморальный проступок совершены работником по месту работы и в связи с исполнением им трудовых обязанностей (часть третья); при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая).

Статьей 193 «Порядок применения дисциплинарных взысканий» ТК Российской Федерации предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение; если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт (часть первая); дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников (часть третья); дисциплинарное взыскание, за исключением дисциплинарного взыскания за несоблюдение ограничений и запретов, неисполнение обязанностей, установленных законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции, не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения (часть четвертая); за каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание (часть пятая); приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе; если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт (часть шестая); дисциплинарное взыскание может быть обжаловано работником в государственную инспекцию труда и (или) органы по рассмотрению индивидуальных трудовых споров (часть седьмая).

Требования добросовестно выполнять свои трудовые обязанности и соблюдать трудовую дисциплину (абзацы второй и четвертый статьи 21 ТК Российской Федерации) предъявляются ко всем работникам. Данные требования могут конкретизироваться в локальных нормативных актах, принимаемых работодателем. При этом трудовое законодательство устанавливает требования к содержанию локальных нормативных актов, в частности правило о недопустимости ухудшения ими положения работников по сравнению с установленным трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями (часть четвертая статьи 8 ТК Российской Федерации).

Решение работодателя о наложении на работника дисциплинарного взыскания может быть проверено судом, который действует не произвольно, а исходит из общих принципов юридической, а следовательно, и дисциплинарной ответственности (в частности, таких как справедливость, соразмерность, законность) и устанавливает как факт совершения дисциплинарного проступка, так и соразмерность наложенного на работника дисциплинарного взыскания, оценивая всю совокупность конкретных обстоятельств дела, предшествующее поведение работника, его отношение к труду и др. (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2013 года № 675-О).

В пункте 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм. В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 ТК Российской Федерации), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен. Однако в указанном случае суд не вправе заменить увольнение другой мерой взыскания, поскольку в соответствии со статьей 192 Кодекса наложение на работника дисциплинарного взыскания является компетенцией работодателя.

Согласно Федеральному закону от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские работники и фармацевтические работники имеют право на основные гарантии, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе на создание руководителем медицинской организации соответствующих условий для выполнения работником своих трудовых обязанностей, включая обеспечение необходимым оборудованием, в порядке, определенном законодательством Российской Федерации (пункт 1 части 1 статьи 72); медицинские работники и фармацевтические работники осуществляют свою деятельность в соответствии с законодательством Российской Федерации, руководствуясь принципами медицинской этики и деонтологии; медицинские работники обязаны в том числе оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями (часть 1, пункт 1 части 2 статьи 73).

Из письменных материалов дела и объяснений участников процесса судом установлено, что ФИО1 принят на работу в Учреждение приказом от 29 апреля 2013 года № 141-к в отоларингологическое отделение в качестве врача-отоларинголога на основании трудового договора от 29 апреля 2013 года № 116, заключенного по основной работе на неопределенный срок.

На основании дополнительного соглашения к данному трудовому договору от 1 июня 2013 года ФИО1 с указанной даты переведен в том же отделении на должность заведующего отделением – врача-отоларинголога.

24 марта 2020 года ФИО1 получено уведомление Учреждения о необходимости дать письменные объяснения по факту нарушений, указанных в акте проверки медицинской документации (сводный) в оториноларингологическом отделении Учреждения, проведенной ФГБОУВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет».

26 марта 2020 года Учреждением получены соответствующие объяснения ФИО1

Согласно приказу Учреждения от 30 марта 2020 года № 80 «О дисциплинарном взыскании» к ФИО1 применено дисциплинарное взыскание в виде выговора за ненадлежащее исполнение пункта 2.2 критериев оценки качества медицинской помощи приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», должностной инструкции заведующего отделением в части пункта 18 раздела II «Обязанности»: осуществляет контроль за правильностью ведения и оформления медицинской документации отделения.

С данным приказом ФИО1 ознакомлен под роспись 31 марта 2020 года.

9 апреля 2020 года ФИО1 получено уведомление Учреждения о необходимости дать письменные объяснения по факту нарушения пункта 2.1 трудового договора в части: не давать интервью, не проводить встречи и переговоры, касающиеся деятельности работодателя, без разрешения его администрации, – в связи с интервью, данным ФИО1 Интернет-газете «Ваши новости», опубликованным 23 марта 2020 года.

13 апреля 2020 года Учреждением получены соответствующие объяснения ФИО1

Согласно приказу Учреждения от 27 апреля 2020 года № 353 «О дисциплинарном взыскании ФИО1» к ФИО1 применено дисциплинарное взыскание в виде выговора за неисполнение подпункта 2.1 пункта 2 трудового договора в части: не давать интервью, не проводить встречи и переговоры, касающиеся деятельности работодателя, без разрешения его администрации.

С данным приказом ФИО1 ознакомлен под роспись 28 апреля 2020 года.

29 апреля 2020 года ФИО1 получено уведомление Учреждения о необходимости дать письменные объяснения по выявленным в актах медико-экономической экспертизы АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД» фактам нарушения пункта 18 раздела II «Обязанности» должностной инструкции заведующего отделением: осуществляет контроль за правильностью ведения и оформления медицинской документации отделения; приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»; приказа Учреждения от 28 октября 2019 года № 248 «Об утверждении Положения о порядке организации и проведения внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности в ГОБУЗ «ОДКБ», а именно в медицинских картах стационарных больных оториноларингологического отделения выявлены нарушения в оформлении медицинской документации.

6 мая 2020 года Учреждением получены соответствующие объяснения ФИО1

Согласно приказу Учреждения от 14 мая 2020 года № 406 «О дисциплинарном взыскании» к ФИО1 применено дисциплинарное взыскание в виде выговора за ненадлежащее исполнение пункта 2.2 критериев оценки качества медицинской помощи приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», приказа Учреждения от 28 октября 2019 года № 248 «Об утверждении Положения о порядке организации и проведения внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности в ГОБУЗ «ОДКБ», должностной инструкции заведующего отделением в части пункта 18 раздела II «Обязанности»: осуществляет контроль за правильностью ведения и оформления медицинской документации отделения.

С данным приказом ФИО1 ознакомлен под роспись 15 мая 2020 года.Доказывая законность оспариваемых приказов, ответчик должен в том числе доказать соблюдение срока применения дисциплинарного взыскания.

Между тем в судебном заседании из объяснений обеих сторон установлено, что об указанных в акте проверки медицинской документации (сводный) в оториноларингологическом отделении Учреждения, проведенной ФГБОУВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет», от 7 февраля 2020 года нарушениях в оформлении конкретных медицинских карт пациентов работодатель знал еще в ноябре 2019 года, о чем указывал ФИО1 

Следовательно, привлекая ФИО1 за данные нарушения к дисциплинарной ответственности приказом от 30 марта 2020 года № 80, Учреждение нарушило требование части третьей статьи 193 ТК Российской Федерации, согласно которой дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников (с учетом нахождения ФИО1 в отпуске с 3 февраля по 2 марта 2020 года).

Кроме того, Учреждением не представлено достаточных и допустимых доказательств того, что указанные нарушения в оформлении медицинских карт допущены именно по вине ФИО1, при том что сами медицинские карты заполнялись не ФИО1, что признавалось обеими сторонами по делу.

Не доказана вина ФИО1 и в совершении дисциплинарного проступка при нарушениях в оформлении медицинских карт, выявленных в актах медико-экономической экспертизы АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД».

В нарушение статьи 192 ТК Российской Федерации и приведенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации Учреждением не представлены доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Применяя к ФИО1 дисциплинарные взыскания в виде выговоров, не являющихся низшими в иерархии дисциплинарных взысканий, Учреждение не учло, что ФИО1 ранее к дисциплинарной ответственности не привлекался. Довод ФИО1 о существенно увеличившейся в 2019 году рабочей нагрузки на врачей оториноларингологического отделения Учреждения достаточными и допустимыми доказательствами ответчиком не опровергнут.

Как пояснила в судебном заседании представитель ответчика, к ФИО1 применены дисциплинарные взыскания именно в виде выговоров в связи с тем, что ранее ему выносились устные замечания за выявленные нарушения в оформлении медицинской документации. Между тем доказательства применения таких устных замечаний суду не представлены.

Таким образом, приказы Учреждения от 30 марта 2020 года № 80 «О дисциплинарном взыскании», от 14 мая 2020 года № 406 «О дисциплинарном взыскании» не могут быть признаны законными.

Оценивая приказ Учреждения от 27 апреля 2020 года № 353 «О дисциплинарном взыскании ФИО1», суд отмечает следующее.

Согласно подпункту 2.1 пункта 2 трудового договора от 29 апреля 2013 года, заключенного между Учреждением и ФИО1, работник обязан не давать интервью, не проводить встречи и переговоры, касающиеся деятельности работодателя, без разрешения его администрации.

Между тем содержание трудового договора регулируется статьей 57 ТК Российской Федерации, согласно которой в трудовом договоре могут предусматриваться дополнительные условия, не ухудшающие положение работника по сравнению с установленным трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами. По соглашению сторон в трудовой договор могут также включаться права и обязанности работника и работодателя, установленные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, локальными нормативными актами, а также права и обязанности работника и работодателя, вытекающие из условий коллективного договора, соглашений.

Согласно статье 29 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли и слова.

При этом в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Однако, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если они отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, не имеют обратной силы и не затрагивают само существо конституционного права; при допустимости ограничения того или иного конституционного права государство, обеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, должно использовать не чрезмерные, а только строго обусловленные конституционно одобряемыми целями меры; чтобы исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации, норма должна быть формально определенной, четкой, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения.

Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации полностью применимы к регулированию федеральным законодателем свободы мысли и слова, которая гарантируется каждому статьей 29 Конституции Российской Федерации и означает, что никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них и каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (части 1, 3 и 4).

По смыслу статьи 45 (часть 1) Конституции Российской Федерации, гарантирующей государственную защиту прав и свобод человека и гражданина, во взаимосвязи с ее статьями 2, 17 и 18, государство призвано создавать наиболее благоприятные условия для общественного контроля за деятельностью органов публичной власти и их должностных лиц, обеспечения открытости их деятельности, предоставления гражданам полной и достоверной информации, касающейся процесса и результата выполнения возложенных на них функций. Из этого следует, что свобода слова - не только гарантированная государством возможность беспрепятственно выражать посредством устного или печатного слова свои суждения по самым разным вопросам, но и условие эффективности общественного контроля за действиями публичной власти и что конституционное требование о недопустимости принуждения к отказу от своих мнений и убеждений адресовано государственным органам, органам местного самоуправления, политическим партиям, другим общественным объединениям, их должностным лицам, всем членам общества.

При этом Конституция Российской Федерации не устанавливает для свободы слова какие-либо идеологические рамки: конституционные нормы о свободе слова действуют в единстве с положениями Конституции Российской Федерации о признании идеологического и политического многообразия, недопущении установления какой бы то ни было идеологии в качестве государственной или обязательной (статья 13). Реально гарантированная – в рамках возможных ограничений в соответствии с требованиями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации - свобода выражения разнообразных взглядов, мнений, убеждений, свобода критики, оппозиции являются конкретным показателем демократизма общества.

Специфика государственной службы как профессиональной деятельности по обеспечению исполнения полномочий государственных органов предопределяет, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, правовой статус государственных служащих, исходя из особенностей которого, обусловленных характером выполняемой ими деятельности и предъявляемыми к ним квалификационными требованиями, законодатель вправе в рамках своей дискреции определять с помощью специального правового регулирования права и обязанности государственных служащих, налагаемые на них ограничения, связанные с государственной службой, а также предоставлять им соответствующие гарантии с учетом задач, принципов организации и функционирования того или иного вида государственной службы (определения от 2 апреля 2009 года № 472-О-О и от 19 января 2011 года № 48-О-О).

В постановлении от 30 июня 2011 года № 14-П Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что в общей системе правового регулирования отношений государственной службы, специфика которой обусловливает особый правовой статус государственных служащих, обязывающий их, по общему правилу, к лояльности и сдержанности, нормативное положение пункта 10 части 1 статьи 17 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» во взаимосвязи со статьей 201 Закона Российской Федерации «О милиции» (частью 2 статьи 29 Федерального закона «О полиции») не может рассматриваться как содержащее абсолютный запрет на публичное выражение государственным служащим своего мнения, в том числе в средствах массовой информации, относительно деятельности органов государственной власти и как таковое не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку предполагает при оценке правомерности действий государственного служащего необходимость учета содержания публичного высказывания, суждения, оценки, его общественной значимости и мотивов, соотношение причиненного (могущего быть причиненным) ими ущерба для государственных или общественных интересов с ущербом, предотвращенным в результате соответствующих действий государственного служащего, наличие либо отсутствие возможности у государственного служащего защитить свои права или государственные либо общественные интересы, нарушение которых послужило поводом для его публичного выступления, иными предусмотренными законом способами и другие значимые обстоятельства.

Между тем ФИО1, замещая должность заведующего отделением – врача-отоларинголога в ГОБУЗ «ОДКБ», на государственной службе не состоит, государственным служащим не является.

Федеральным законом не установлен запрет для работников государственных учреждений, в том числе учреждений здравоохранения, давать интервью, проводить встречи и переговоры, касающиеся деятельности работодателя, без разрешения его администрации. Работа заведующего отделением – врача-отоларинголога в ГОБУЗ «ОДКБ» не обладает той спецификой, которая могла бы позволить даже на законодательном уровне ввести такой запрет.

Следовательно, дача ФИО1 Интернет-газете «Ваши новости» интервью, опубликованного 23 марта 2020 года, не может образовать состав дисциплинарного проступка по смыслу статьи 192 ТК Российской Федерации. А значит, приказ Учреждения от 27 апреля 2020 года № 353 «О дисциплинарном взыскании ФИО1» подлежит признанию незаконным.

В соответствии со статьей 237 данного Кодекса моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора; в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости (пункт 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»).

Учитывая данные обстоятельства, принимая во внимание, что истцом не приведены какие-либо доводы и доказательства, подтверждающие несение истцом особых физических и (или) нравственных страданий, а допущенные ответчиком нарушения трудового законодательства при издании трех оспариваемых приказов не привели к существенным и невосполнимым негативным последствиям для истца, суд полагает заявленный истцом размер компенсации морального вреда явно завышенным и считает разумным и справедливым определить данную компенсацию в размере 20 000 руб.

Поскольку исковые требования удовлетворены, на основании статей 98, 103 ГПК Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета надлежит взыскать государственную пошлину в размере 600 руб. (300 руб. – по требованию о признании незаконными приказов Учреждения, 300 руб. – по требованию о взыскании компенсации морального вреда).

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194 – 198, 209, 321 ГПК Российской Федерации, Новгородский районный суд Новгородской области

р е ш и л :

Исковое заявление ФИО1 к ГОБУЗ «ОДКБ» удовлетворить.

Признать незаконными приказы государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Областная детская клиническая больница» от 30 марта 2020 года № 80 «О дисциплинарном взыскании», от 27 апреля 2020 года № 353 «О дисциплинарном взыскании ФИО1», от 14 мая 2020 года № 406 «О дисциплинарном взыскании».

Взыскать с государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 20 000 руб.

Взыскать с государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Областная детская клиническая больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 600 руб.

Настоящее решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, путем подачи апелляционной жалобы в Новгородский областной суд через Новгородский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Новгородского районного суда Новгородской области

И.А. Ионов

Решение принято в окончательной форме 9 октября 2020 года.