Дело № 1-91/2018 

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

27 июля 2018 года г.Владимир 

Ленинский районный суд г.Владимира в составе

председательствующего Урлекова Н.В.,

при секретаре Лошкаревой Е.В.,

с участием государственных обвинителей Дрока А.В.,

ФИО20,

ФИО21, подсудимого ФИО22о, 

защитников - адвокатов Марцыновой Т.А.,

ФИО23,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО24, .... ранее судимого:

1) 27 октября 2009 года .... по ч.3 ст.150 УК РФ с применением ст.73 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года условно с испытательным сроком 3 года;

2) 16 мая 2016 года .... по п.п. «а», «ж», «з», «к» ч.2 ст.105 УК РФ с применением ч.5 ст.74 УК РФ (применительно к приговору от 27 октября 2009 года) и ст.70 УК РФ к пожизненному лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

9 марта 2017 года приговор вступил в законную силу; 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, 

установил:

ФИО22о совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку при следующих обстоятельствах.

В период времени с 14 часов 00 минут до 16 часов 30 минут 3.02.2017г. ФИО22 был помещен в камеру № 26 ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Владимирской области, расположенного по адресу: г.Владимир, ул.9 Января, д.5А.

В период времени с 14 часов 00 минут 3.02.2017г. до 7 часов 30 минут 4.02.2017г. ФИО22 и ФИО1 находились по месту отбывания ими наказания в камере № 26 ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Владимирской области, где последний, находясь в указанные время и месте, наносил ФИО22 побои.

В связи с длительным противоправным поведением ФИО1 у ФИО22 возникла личная неприязнь к ФИО1 и преступный умысел на его убийство.

Реализуя задуманное, в период времени с 6 часов 00 минут до 7 часов 30 минут 4.02.2017г., ФИО22, находясь в помещении камеры № 26 ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Владимирской области по указанному адресу, приискал лежащую на столе указанного помещения шариковую ручку и канцелярские пишущие предметы, после чего, действуя умышленно, с целью причинения смерти ФИО1, по мотиву личной неприязни к последнему, нанес ему острыми концами канцелярских пишущих предметов не менее 22-24 ударов в область головы и шеи.

Далее, действуя в продолжение преступного умысла, в указанные время и месте ФИО22 находящимся у него при себе лезвием умышленно, с целью причинения смерти ФИО1, по мотиву личной неприязни к последнему, нанес не менее 20 скользящих ударов лезвием по его голове и шее.

В продолжение преступного умысла, находясь в указанные время и месте, ФИО22 приискал бельевые простыни, после чего, действуя умышленно, с целью причинения смерти ФИО1., по мотиву личной неприязни к последнему, стоя позади ФИО1., накинул на его шею указанные простыни, повалил последнего на пол помещения, после чего, используя указанные простыни, целенаправленно удерживая концы простыни своими руками, затянул их, тем самым перекрыв поступление воздуха в легкие ФИО1, произведя тем самым его удушение. 

Своими умышленными преступными действиями ФИО22 причинил ФИО1 множественные резаные раны (10) на коже (глубиной в пределах её толщины, до подкожной клетчатки и до подлежащих мышц на шее), расположенные в левой скуловой области, на нижнем веке правого глаза и в правой заушной области головы; множественные (более 10) линейные ссадины (царапины) на коже шеи, которые в своей совокупности у живых лиц вызывают кратковременное расстройство здоровья на срок в пределах 3 недель, по этому признаку относятся к телесным повреждениям, причиняющим легкий вред здоровью; множественные (более 12) округлые и полосовидные ссадины на коже волосистой части головы и лице; два кровоподтека на нижних веках глаз, две неглубокие точечные ранки на коже нижнего века левого глаза, множественные округлые и полосовидные ссадины (более 10) на передней поверхности грудной клетки, которые у живых лиц не вызывают кратковременного расстройства здоровья, по этому признаку относятся к телесным повреждениям, не причиняющим вреда здоровью; два полосовидных кровоподтека на левой переднебоковой поверхности шеи с кровоизлияниями в подлежащих мышцах шеи, признаки острого нарушения внешнего дыхания (асфиксии): пятнистые кровоизлияния в конъюнктиву и белочные оболочки глаз, острое вздутие (эмфизема) легких, резкое повышение количества гликогена в ткани печени (биохимически), множественные мелкие кровоизлияния в ткань легких, мягкие оболочки и в вещество головного мозга (гистологически), признаки быстро наступившей смерти в виде точечных кровоизлияний на поверхности легких и сердца, жидкой крови в полостях сердца и в крупных сосудах, которые, по признаку опасности для жизни относится к телесным повреждениям, причиняющим тяжкий вред здоровью (п.6.2.10 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» приказа № 194н МЗ РФ от 24.04.2008г.), и имеют прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти ФИО1 

Таким образом, смерть ФИО1 наступила от острого нарушения внешнего дыхания – механической асфиксии, развившегося в результате сдавливания органов шеи тупым твердым предметом с ограниченной поверхностью контакта, что подтверждается наличием повреждений в области левой переднебоковой поверхности шеи в виде двух ограниченных полосовидных кровоподтеков с кровоизлияниями в подлежащие мышцы, комплексом специфических и характерных признаков для смерти от асфиксии и установленных как при исследовании трупа, так гистологическом исследовании кусочков внутренних органов и биохимических исследований тканей трупа. 

Из исследованных судом показаний ФИО25 в качестве обвиняемого, установлено, что 3.02.2017г. сотрудники СИЗО-1 по указанию начальника учреждения в нарушение внутренних нормативных документов пытались перевести его из карцера, где он объявил голодовку, в камеру №26, а не в ту, где он содержался до помещения в карцер. Опасаясь противоправного воздействия к себе в новой камере, отказался проходить в данную камеру, ударившись головой об стену, после чего его временно увели в служебное помещение. Через некоторое время сотрудники вновь повели его в указанную камеру, перед входом в которую он порезал себе руки имеющимся при нем лезвием, открылось кровотечение, несмотря на это, его без оказания медицинской помощи насильно завели в камеру №26, где оставили в наручниках.

В камере его встретил осужденный ФИО1, который повалил его на пол животом вниз, связал руки и ноги простыней, так, что он не мог двигаться, после чего снял с него наручники ключом, оставленным ему сотрудниками учреждения, а наручники предал им через смотровое окно камеры. После этого ФИО1 нанес ему несколько ударов кулаком по спине в районе лопаток. Далее вплоть до вечера он периодически подходил к нему и наносил удары ребром ладони, кулаком, а также ногами и резиновыми тапками по лицу и спине в области лопаток. Перед вечерней проверкой около восьми вечера ФИО25 лежащего на полу в углу камеры, накрыли простыней. Когда пришли сотрудники учреждения, то сделали вид, что его не заметили, остальных заключенных вывели из камеры, пересчитали и вернули обратно. После проверки и до отбоя в районе 22ч.00мин. ФИО1 продолжил наносить ему побои, на ночь велел оставить его лежащим на полу связанным, велев следить за ним до утра ФИО2, а сам лег спать. ФИО25 уточнил, что остальные слушались ФИО1, поскольку опасались его, зная о его связи с представителями администрации учреждения. Лежа на полу, ФИО25 провел всю ночь. 

4.02.2017г. после пробуждения в период с 6 до 7 часов утра к нему вновь подошел ФИО1 и снова начал его бить своим кулаком по спине, требовал при этом, чтобы он подписал заявление на отказ от голодовки и другие неизвестные ему бумаги. В начале восьмого через «кормушку» двери подали завтрак. Учитывая плохое физическое состояние и сильную боль в спине от нанесенных ударов, ФИО25 согласился подписать бумаги, которые тот его просил. Тогда ФИО1 велел ФИО3 и ФИО2 развязать его руки и ноги, что те и сделали, подведя его к столу. Он при этом испытывал сильную боль, руки затекли и почернели. Испытывая личную неприязнь к ФИО1 за нанесенные ему побои, решил его убить. С этой целью взял в правую руку находившуюся на столе шариковую ручку, острием которой нанес удар в глаз ФИО1. Тот сразу упал, остальные отошли в сторону и не вступали в конфликт. После этого ФИО25 нанес ФИО1 еще несколько ударов острием другой шариковой ручки, находившейся там же, в область глаз и лица, всего не менее 5 ударов. Затем он схватил канцелярский карандаш и нанес им один удар в область головы ФИО1, отчего карандаш сломался. ФИО1 залез под кровать, расположенную с правой стороны в камере. ФИО25 требовал его вылезти из-под кровати, однако тот не хотел, тогда Мирзоев достал лезвие, спрятанное у него за щекой до помещения в данную камеру, и, желая причинить сметь ФИО1, нанес лезвием не менее 2 скользящих ударов по шее потерпевшего. В этот момент ФИО1 вылез из-под кровати и подбежал к входной двери камеры, начал по ней стучать и звать на помощь. Тогда ФИО25 подошел к нему сзади, предварительно взял простыни, которыми был ранее связан, скрутил из них что-то подобное веревке, после чего накинул их на шею ФИО1, находясь за спиной последнего, повалил его на пол и сильно зажал простыней шею ФИО1, желая перекрыть доступ кислорода, отчего последний через несколько минут перестал подавать признаки жизни. ФИО1 в период всех этих действий угроз не высказывал, активного сопротивления не оказывал, просил прекратить наносить ему телесные повреждения и не лишать жизни. После случившегося ФИО25 подошел к двери камеры и позвал сотрудников учреждения, по прибытию которых ему одели наручники и вывели из камеры (т.3, л.д.14-19). 

Свои показания ФИО25 подтвердил в ходе следственного эксперимента, в ходе которого, находясь в камере для следственных действий ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Владимирской области, на манекене человека показал последовательность нанесения ударов по голове и шее ФИО1, а также механизм удушения последнего (т.5, л.д.37-41).

В судебном заседании ФИО25 уточнил, что изначально знал о том, что камера №26 является «специальной» камерой, в которой содержатся осужденные, «сотрудничающие» с администрацией учреждения и применяющие незаконное воздействие к заключенным. В связи с этим, опасаясь противоправного воздействия, отказался проходить в данную камеру, куда тем не менее был помещен насильно и где подвергнут пыткам. Не оспаривая фактических обстоятельств причинения смерти ФИО1, указал, что умысла на убийство у него не было, личной неприязни к погибшему не испытывал, поскольку до случившегося его не видел и не знал. Его действия носили вынужденный характер и являются необходимой обороной, поскольку, будучи подвергнутым длительным издевательствам, защищал свои жизнь и здоровье. Полагает, что другого выхода в сложившейся ситуации у него не было. 

Вместе с тем, его вина именно в умышленном причинении смерти потерпевшему, помимо показаний, данных им на следствии, подтверждается всей совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, из показаний свидетелей ФИО4, ФИО5, ФИО3 и ФИО2 - очевидцев произошедшего (сокамерники ФИО25) установлено, что 4.02.2017г. после того, как ФИО25 развязали руки и он подошел к столу, он взял со стола шариковую ручку, которой ударил в глаз ФИО1. Тот забился под кровать, подойдя к которой ФИО25 нанес ему несколько ударов лезвием в область лица и шеи. ФИО1 просил его не убивать, при этом активного сопротивления не оказывал. Выбравшись из-под кровати, ФИО1 подбежал к входной двери в камеру, стал стучать по ней и звать на помощь. ФИО25 подошел к нему со спины с простыней в руке, накинул ее на шею ФИО1, повалил его на пол, уперся ему в спину своим коленом и стал с силой тянуть простынь на себя, удерживая ее так до тех пор, пока тот не перестал подавать признаков жизни. 

Указали, что 3.02.2017г. в дневное время ФИО25 был помещен сотрудниками учреждения в камеру №26 против его воли, где ФИО1 и по его указанию ФИО3 его связали, отстегнули наручники, которые передали сотрудникам СИЗО-1, после чего ФИО1 применял к нему насилие, избивал, а потом велел перенести ФИО25 в угол камеры, где он пролежал всю ночь связанным. Во время вечерней проверки он также лежал на полу, прикрытый простыней, что было известно сотрудникам учреждения, но они оставили данный факт без внимания. Видеокамера при этом была заклеена во избежание фиксации противоправных действий ФИО1.

Обратили внимание, что в период избиения ФИО25 ФИО1 требовал от него подписать отказ от голодовки и некоторые другие бумаги, о которых просили оперативные сотрудники, но он отказался. После случившегося эти же сотрудники требовали при даче свидетелями показаний в будущем не сообщать об истинных мотивах действий и противоправном поведении ФИО1, указав на наличие между ним и ФИО25 простой ссоры, бытового конфликта, в ходе которого тот лишил его жизни. 

Свидетели подтвердили и показания ФИО25 о существовании «пресс-хаты» в СИЗО-1, указав, что каждый из них ранее прошел через ту же процедуру, подвергаясь избиению, пыткам, а некоторые и сексуальному насилию со стороны осужденных, «сотрудничающих» с администрацией учреждения на «постоянной» основе, с целью понуждения заключенных к самооговору в совершении преступлений, даче показаний в отношении иных лиц, подписания документов, содержащих заведомо ложные, компрометирующие их сведения и пр. Иногда насилие применялось «для профилактики», в целях формирования «правомерного» поведения в период нахождения в учреждении.

Свидетель ФИО6 пояснил, что в его обязанности входит обслуживание технических средств связи, видео-отдела ФКУ СИЗО-1. 6.02.2017г. при заступлении на службу ему доложили, что в камере № 26 неисправна камера видеонаблюдения. Осмотрев указанное помещение, убедился, что видеокамера находилась в рабочем состоянии, но была занавешена (прикрыта бумагой или чем-то иным), препятствуя фиксации обстановке в камере, в связи с чем он распорядился открыть ее, после этого жалоб на неисправность этой видеокамеры не поступало. Уточнил, что записи с камер наблюдения хранятся по ведомственной инструкции 31 день. Жесткий диск с записью событий от 3.02.2017г. следователь пришел изымать через 3-4 месяца после случившегося, когда запись от указанной даты уже была уничтожена в связи с истечением срока хранения. 

Свидетель ФИО7 общался 3.02.2017г. в дневное время с ФИО25, поскольку тот объявил голодовку, не соглашаясь с нахождением в карцере. 

Из показаний свидетелей ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО13 (сотрудники ФКУ СИЗО-1) установлено, что 3.02.2017г. перевод ФИО25 из карцера в камеру № 26 производился ими по устному указанию и.о. начальника учреждения ФИО14 Какие-либо письменные документы при этом не оформлялись.

ФИО8 (постовой на этаже) знал, что ФИО25 нельзя помещать в эту камеру с иными заключенными, в том числе еще не осужденными, выполнял указание начальника. Указал, что ФИО25 не хотел заходить внутрь, ударился головой об стену, что подтвердили ФИО13, ФИО10 и ФИО9. Его увели сотрудники, потом привели еще раз и поместили в камеру. При вечернем осмотре камеры от 3.02.2017г. и пересчете заключенных ФИО25 из камеры не выходил.

ФИО11, ФИО13 и ФИО10 уточнили, что после того, как ФИО25 первый раз выразил нежелание заходить в камеру № 26, о его поведении было доложено ФИО14, на что он ответил, что ФИО25 необходимо поместить именно в эту камеру «в любом случае».

ФИО9 обратил внимание, что ФИО25, выражая несогласие заходить в камеру №26, кричал, что это «пресс-хата».

Свидетель ФИО14 подтвердил, что дал устное указание на перевод ФИО25 в камеру №26, объяснив это объективными причинами, вызванными капитальным ремонтом в учреждении, большим транзитом спецконтингента и нехваткой на тот момент камер для раздельного содержания различных категорий заключенных. Никаких специальных указаний для применения насилия к ФИО25 или иным заключенным им не давалось. Утверждает, что наличие незаконного воздействия на заключенных в период его руководства учреждением исключалось.

Все свидетели из числа сотрудников СИЗО-1 также указали, что об издевательствах над осужденными в учреждении им ничего не известно. 

Свидетель ФИО15 (младший инспектор контроля) пояснила, что утром 4.02.2017г. услышала крики из камеры № 26. Подойдя к входной двери, открыла форточку и увидела лежащего на полу осужденного ФИО1 без признаков жизни, после чего сразу нажала кнопку тревожной сигнализации и вызвала группу подкрепления в лице ФИО16, ФИО17, ФИО18 и др.

Свидетель ФИО19 (фельдшер учреждения) также прибыла на место происшествия 4.02.2017г. около 7ч.20мин. до приезда следственной группы и бригады скорой помощи, где оказывала осужденному ФИО1 первичные реанимационные мероприятия, которые не дали результата. Изначально на момент осмотра он уже не подавал признаков жизни, пульс не прощупывался, дыхание отсутствовало, на лице и шее имелись многочисленные видимые телесные повреждения – резаные раны, кровоподтеки и пр. По приезду бригады скорой помощи была констатирована смерть ФИО1, о чем составлен протокол (т.1, л.д.68). 

В ходе осмотра места происшествия от 4 февраля 2017 года следователем осмотрено помещение камеры №26 помещения ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Владимирской области по адресу: г.Владимир, ул.9 Января, д.5А, зафиксирована обстановка, место расположение трупа ФИО1 со следами насильственной смерти, обнаружены и изъяты предметы и объекты, имеющие отношение к случившемуся, в частности, предполагаемые орудия преступления – шариковая ручка, карандаш со следами вещества бурого цвета, наволочка и две простыни со следами того же вещества, марлевые тампоны и пр. (т.1, л.д.45-59, т.4, л.д.101-135).

Последующим экспертным исследованием установлено, что на представленных объектах (предметах), включая кофту ФИО25, обнаружена кровь человека, которая произошла от ФИО1. На изъятой следователем в ходе выемки и исследованной одежде ФИО5 ФИО3, ФИО2 и ФИО4, в которой они были одеты 4.02.2017г., следов крови погибшего не установлено (т.4, л.д.70-75). Изложенное дополнительно подтверждает факт совершения Мирзоевым действий по лишению жизни ФИО1. 

Данные объекты осмотрены и признаны по делу вещественными доказательствами (т.4, л.д.155-165).

Заключением медицинской судебной экспертизы № от 27.02.2017г. установлено, что при судебно-медицинском исследовании трупа ФИО1 были обнаружены: множественные резаные раны (10) на коже (глубиной в пределах ее толщины, до подкожной клетчатки и до подлежащих мышц на шее), расположенные в левой скуловой области, на нижнем веке правого глаза и в правой заушной области головы; множественные (более 12) округлые и полосовидные ссадины на коже волосистой части головы и лице; два кровоподтека на нижних веках глаз, две неглубокие точечные ранки на коже нижнего века левого глаза, множественные округлые и полосовидные ссадины (более 10) на передней поверхности грудной клетки; два полосовидных кровоподтека на левой переднебоковой поверхности шеи с кровоизлияниями в подлежащих мышцах шеи; признаки острого нарушения внешнего дыхания (асфиксии): пятнистые кровоизлияния в конъюнктиву и белочные оболочки глаз, острое вздутие (эмфизема) легких, резкое повышение количества гликогена в ткани печени (биохимически), множественные мелкие кровоизлияния в ткань легких, мягкие оболочки и в вещество головного мозга (гистологически), признаки быстро наступившей смерти в виде точечных кровоизлияний на поверхности легких и сердца, жидкой крови в полостях и в крупных сосудах.

Смерть ФИО1 наступила от острого нарушения внешнего дыхания – механической асфиксии, развившегося в результате сдавления органов шеи тупым твердым предметом с ограниченной поверхностью контакта, что подтверждается наличием повреждений в области левой переднебоковой поверхности шеи в виде двух ограниченных полосовидных кровоподтеков с кровоизлияниями в подлежащие мышцы, комплексом специфических и характерных признаков для смерти от асфиксии, и установленных как при исследовании трупа, так и гистологическом исследовании кусочков внутренних органов и биохимическом исследовании тканей трупа.

Комплекс повреждений является частями одного травматического процесса, по признаку опасности для жизни относится к телесным повреждениям, причиняющим тяжкий вред здоровью (п.6.2.10 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» приказа № 194н МЗ РФ от 24.04.2008г.), мог образоваться от сдавления потерпевшего руками постороннего человека и имеет прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти ФИО1 (т.4, л.д.40-43).

Оценивая в совокупности приведенные доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности достаточности для разрешения дела, суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО22о в совершенном преступлении. 

Согласно заключению комиссии экспертов № от 21.04.2017г. у ФИО22о обнаруживается психическое расстройство в форме расстройства личности. Об этом свидетельствуют присущие ему с подросткового возраста такие характерологические черты как своеволие, неподчиняемость, повышенная вспыльчивость, склонность к отклоняющимся формам поведения, упрямство, импульсивность и пр. Однако указанные особенности психики подэкспертного ФИО22 не выходят за рамки характерологических и не лишали его в период совершения инкриминируемого деяния возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. 

В период совершения инкриминируемого деяния у подэкспертного не было и какого-либо временного психического расстройства, (в том числе патологического аффекта), лишавшего его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими: он верно ориентировался в окружающем, вступал в адекватный речевой контакт, совершал последовательные, целенаправленные действия, у него сохранилась память на основные события того времени, отсутствовали бред, галлюцинации и другая психотическая симптоматика. В настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается (т.4, л.д.28-30).

Выводы заключения, данные о личности подсудимого, его отношение к содеянному, поведение в момент и после совершения преступления, а также в период предварительного и судебного следствия свидетельствуют о его вменяемости. 

Противоправность поведения потерпевшего ФИО1, явившаяся поводом совершения ФИО25 преступления и обстоятельством, сформировавшим у него личную неприязнь и стойкий прямой умысел на его убийство, установлена в ходе судебного разбирательства и сомнений не вызывает, поскольку помимо показаний очевидцев объективно подтверждена заключением эксперта № от 27.02.2017г., которым у ФИО25 выявлены кровоподтек на передней поверхности в области левого плечевого сустава, линейные ссадины на предплечьях и левой кисти, ссадины в области лопаток (т.4, л.д.95-96).

Утверждение ФИО25 о том, что противоправные действия ФИО1 совершались по указанию администрации СИЗО-1 и напрямую связаны с превышением должностными лицами своими полномочиями, повлекшими тяжкие последствия, оценке не подлежит исходя из положений ст.252 УПК РФ, поскольку по данному факту проводится отдельная проверка, инициированная прокуратурой Владимирской области в порядке п.2 ч.2 ст.37 УПК РФ, в рамках которой изложенные подсудимым и другими заключенными доводы в настоящее время проверяются и им будет дана самостоятельная юридическая оценка.

Вместе с тем, доводы ФИО25 и его защитника о необходимой обороне либо о превышении ее пределов и переквалификации его действий на ч.1 ст.108 УК РФ не нашли своего подтверждения. По смыслу закона, не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Несмотря на побои и истязание ФИО25, выразившееся в связывании его рук и ног на длительное время, ему были причинены телесные повреждения, не повлекшие вреда здоровью. Изложенное свидетельствует о том, что цели лишить жизни или причинить вред его здоровью ФИО1, имея такую возможность, не преследовал, словесно таких намерений не высказывал, желая лишь склонить ФИО25 к совершению требуемых им действий (подписанию документов, отказу от голодовки и пр.). 

Со своей же стороны ФИО25 совершил совокупность умышленных действий в отношении ФИО1, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства на него самого. Более того, реализуя умысел на лишение ФИО1 жизни, он нанес ему несколько ударов в область лица и глаз, фактически лишив возможности видеть и оказывать сопротивление. Иные заключенные, испугавшись действий ФИО25, в конфликт не вмешивались и угрозы или опасности для него также не представляли. В этот момент ФИО25 имел возможность прекратить свои действия, однако не отказался от задуманного и продолжил наносить порезы лезвием в области шеи потерпевшего, а затем накинул на его шею простынь и с усилием сдавливал до тех пор, пока не убедился, что ФИО1 мертв.

Характер и последовательность действий ФИО25, нанесение многочисленных телесных повреждений в область жизненно важных органов при отсутствии сопротивления со стороны потерпевшего с очевидностью свидетельствует о направленности прямого умысла именно на убийство. Между действиями ФИО25 и наступившими последствиями в виде смерти ФИО1 имеется прямая причинно-следственная связь.

С учетом изложенного, действия ФИО24 суд квалифицирует по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. 

При назначении наказания суд в соответствии со ст.ст.6, 43, 60 УК РФ учитывает характер общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, требования ст.61, ч.1 ст.62 УК РФ и другие обстоятельства.

Так, ФИО22о частично признал вину, раскаялся в содеянном, к административной ответственности не привлекался, на учете у врача нарколога не состоит. 

Активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, суд признает смягчающими наказание обстоятельствами. 

Отягчающих наказание обстоятельств не имеется. Рецидив в действиях ФИО25 отсутствует, поскольку на момент совершения преступления в отношении ФИО1 приговор .... от 16.05.2016г. еще не вступил в законную силу.

Вместе с тем, ФИО22о совершил умышленное особо тяжкое преступление, которое представляет наивысшую степень общественной опасности, поскольку направлено против жизни, в связи с чем предполагает в качестве наказания только лишение свободы, по месту содержания под стражей зарекомендовал себя с неудовлетворительной стороны. 

Фактические обстоятельства и характер общественной опасности содеянного свидетельствуют об отсутствии оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую. Не имеется оснований и для применения положений ст.ст.53.1, 64 и 73 УК РФ.

При указанных обстоятельствах, по мнению суда, только наказание в виде реального лишения свободы в пределах санкции инкриминируемой статьи в отношении ФИО22о будет отвечать целям восстановления социальной справедливости, исправления виновного и предупреждения совершения им новых преступлений. 

По смыслу закона, в случае совершения лицом нового преступления после провозглашения приговора за предыдущее преступление судам следует исходить из того, что, поскольку вынесение приговора завершается его публичным провозглашением, правила назначения наказания по совокупности приговоров применяются и тогда, когда на момент совершения осужденным лицом нового преступления первый приговор не вступил в законную силу. С учетом изложенного, окончательное наказание ФИО22о подлежит назначению по правилам ст.70 УК РФ.

Согласно п. «г» ч.1 ст.58 УК РФ и с учетом приговора Владимирского областного суда от 16.05.2016г., отбывание лишения свободы ФИО22о назначается в исправительной колонии особого режима. 

В силу ч.3 ст.81 УПК РФ с вещественными доказательствами после вступления приговора в законную силу необходимо поступить следующим образом: компакт-диск с видеозаписью от 4.02.2017г. оставить в уголовном деле в течение всего срока его хранения; марлевые тампоны, карандаш, шариковую ручку, наволочку и две простыни уничтожить как не представляющие материальной ценности; нательный крест, олимпийку, тапки (сланцы), брюки, куртку, майку и кофту (фуфайку) вернуть по принадлежности собственникам, возложив данную обязанность на следственный орган. Руководствуясь ст.ст.299, 303, 307-310 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО24 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 7 лет.

В соответствии со ст.70 УК РФ к назначенному наказанию присоединить не отбытую часть наказания по приговору .... от 16 мая 2016 года и окончательно по совокупности приговоров назначить ФИО22о наказание в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислять с 27 июля 2018 года. 

Избрать ФИО22о меру пресечения в виде заключения под стражу, взяв его под стражу в зале суда.

Вещественные доказательства: компакт-диск оставить в уголовном деле в течение всего срока его хранения; марлевые тампоны, карандаш, шариковую ручку, наволочку и две простыни уничтожить; нательный крест, олимпийку, тапки (сланцы), брюки, куртку, майку и кофту (фуфайку) вернуть по принадлежности собственникам.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во Владимирский областной суд через Ленинский районный суд г.Владимира в течение 10 суток со дня его постановления, ФИО22 – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. Если осужденный заявляет ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, об этом указывается в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий Н.В. Урлеков