УИД 19RS0001-02-2025-006052-36

Дело № 33-511/2026

Судья первой инстанции ФИО1

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Хакасия в составе:

председательствующего судьи Топоева А.С.,

судей Балашовой Т.А., Прониной А.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Чебодаевой И.Ю.

с участием прокурора Буйницкого В.Е.,

рассмотрела в открытом судебном заседании от 26 февраля 2026 года гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» ФИО2 на решение Абаканского городского суда Республики Хакасия от ДД.ММ.ГГГГ по делу по иску ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская детская клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Топоева А.С., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО3 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская детская клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда.

В основание иска указано, что ее сын - ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ года рождения в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на амбулаторном лечении в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения Республики Хакасия «Белоярская центральная районная больница» (далее - ГБУЗ РХ «Белоярская ЦРБ») с диагнозом: «Острый шейный лимфаденит», госпитализирован с ДД.ММ.ГГГГ и последовательно находился на стационарном лечении в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская клиническая инфекционная больница» (далее – ГБУЗ РХ «РКИБ»), Государственном бюджетном учреждении здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская детская клиническая больница» (далее – ГБУЗ РХ «РДКБ»), Государственном бюджетном учреждении здравоохранения Республики Хакасия «Черногорская межрайонная больница» (далее – ГБУЗ РХ «Черногорская МБ»), Государственном бюджетном учреждении здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» (далее – ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ»).

ФИО4 скончался в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ».

Согласно заключению экспертов при оказании медицинской помощи ФИО4 в ГКУЗ РХ «РДКБ», имелись дефекты оказания медицинской помощи. Просила взыскать с ответчика в счет компенсации морального вреда 2 000 000 руб.

Также, ФИО3 обратилась с иском к ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» о взыскании компенсации морального вреда, поскольку согласно заключению экспертов при оказании медицинской помощи ФИО4 в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» имелись дефекты оказания медицинской помощи. Просила взыскать с ответчика в счет компенсации морального вреда 2 000 000 руб.

Определениями суда указанные иски объединены в одно производство.

Определениями суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне истца привлечены: ФИО5, ФИО6, ФИО7, на стороне ответчика: ГБУЗ РХ «Белоярская ЦРБ», ГБУЗ РХ «РКИБ», ГБУЗ РХ «Черногорская МБ», Министерство здравоохранения Республики Хакасия, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13

В судебном заседании истец ФИО3, ее представитель ФИО14 исковые требования поддержали по основаниям, указанным в иске.

Представители ответчиков ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО2, ГБУЗ РХ «РКДБ» ФИО15 возражали против удовлетворения исковых требований.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне истца ФИО5, ФИО6 заявили об обоснованности исковых требований.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика ФИО8 указал на необоснованность иска.

Помощник прокурора г. Абакана Республики Хакасия Баканина А.С., полагала, что имеются правовые основания для удовлетворения исковых требований о компенсации морального вреда, размер которого следует определить с учетом степени вины ответчиков, требований справедливости и соразмерности.

Дело на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) рассмотрено в отсутствие третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, Министерства здравоохранения Республики Хакасия, ГБУЗ РХ «Белоярская ЦРБ», ГБУЗ РХ «РКИБ», ГБУЗ РХ «Черногорская МБ», извещенных о времени и месте судебного заседания.

Суд постановил решение, которым исковые требования удовлетворил частично, взыскал с ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в пользу ФИО3 в счет компенсации морального вреда 250 000 руб., присудил возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины в размере 3 000 руб.

Взыскал с ГБУЗ РХ «РДКБ» в пользу ФИО3 в счет компенсации морального вреда 50 000 руб., присудил возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины в размере 3000 руб.

С решением не согласился представитель ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО2, ссылаясь на нарушение и неправильное применение норм материального и процессуального права, просила решение отменить, отказать в удовлетворении исковых требований.

В обоснование требований апелляционной жалобы указано, что из медицинских документов не следует, что ФИО4 сотрудниками ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» были причины какие-либо повреждения или нарушения физиологических функций органов и тканей. Ссылаясь на заключение экспертов, указывала, что ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО4 в медицинских учреждениях не оказало негативного влияния, не привело к развитию и прогрессированию заболевания, развитию осложнений и наступлению неблагоприятного исхода, поскольку проведенные манипуляции не гарантировали выздоровление и сохранение жизни ФИО4 Эксперты пришли к выводу о том, что прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим оказанием медицинской помощи и наступлением смерти не установлено. Указано, что суд не принял во внимание, что на момент обращения в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» у ФИО4 уже были заболевание, врачами были предприняты все меры для выздоровления пациента.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу, прокурор, участвовавший в деле, Баканина А.С. указала, что решение суда является законным и обоснованным.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО2 требования апелляционной жалобы поддержала по изложенным в ней доводам.

Представитель ответчика ГБУЗ РХ «РКДБ» ФИО15 указала, что решение суда в отношении ГБУЗ РХ «РКДБ» является законным и обоснованным.

Истец ФИО3 возразила против требований апелляционной жалобы.

Прокурор, участвовавший в деле, Буйницкий В.Е. полагал, что решение суда является законным и обоснованным.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, Министерство здравоохранения Республики Хакасия, ГБУЗ РХ «Белоярская ЦРБ», ГБУЗ РХ «РКИБ», ГБУЗ РХ «Черногорская МБ» не явились. Дело в соответствии со ст. 167 ГПК РФ рассмотрено в их отсутствии.

Суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления (ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ).

В случае если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части. Суд апелляционной инстанции в интересах законности вправе проверить решение суда первой инстанции в полном объеме (ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ).

Рассмотрев дело по доводам и требованиям апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в обжалуемой части, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

По общему правилу, предусмотренному п. 2 ст. 1064 ГК РФ, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии с пп. 1 и 2 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благам, принадлежащими гражданину от рождения, неотчуждаемыми непередаваемыми иным способом, которые защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума № 33), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье).

В п. 14 Постановление Пленума № 33 указано, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в п. 32 Постановления Пленума № 1, учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В п. 25 Постановления Пленума № 33 разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 Постановления Пленума № 33).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 27 Постановления Пленума № 33).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 Постановления Пленума № 33).

Согласно п. 30 Постановления № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В пункте 48 Постановления Пленума № 33 разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 Постановления Пленума № 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Как установлено судом и следует из материалов дела, родителями умершего ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ года рождения являются ФИО16 (истец), ФИО5 (третье лицо) (л.д. 16, 17).

В рамках расследования уголовного дела № была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы Сибирского филиала (с дислокацией в г. Новосибирске) ФГКУ «Судебно-исследовательский центр следственного комитета РФ» № от ДД.ММ.ГГГГ, на основе анализа материалов дела и представленных медицинских документов, смерть ФИО4 наступила от комбинированного заболевания - диффузная 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ № №, 

<

данные изъяты>), 

<

данные изъяты>

ФИО4 поступил в ГБУЗ РХ «РДКБ» ДД.ММ.ГГГГ, где в приемном покое, учитывая положительный тест на Covid-19 от ДД.ММ.ГГГГ, исходя из заключения экспертизы №, был обоснованно, в соответствии с соответствии с Приказом Минздрава России, порядком и клиническим рекомендациями оказания медицинской помощи, направлен на госпитализацию в детское инфекционное отделение ГБУЗ РХ «Республиканская клиническая инфекционная больница», куда он и поступил ДД.ММ.ГГГГ. При этом в нарушение п. 9 ч. 1 ст. 79 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» и п. 2.2. «а» критериев оценки качества медицинской помощи, утв. Приказом Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», персоналом ГБУЗ РХ «РДКБ» при поступлении ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ в приемный покой медицинской организации, на пациента не был оформлен медицинский документ - медицинская карта стационарного больного с соответствующими записями.

После выздоровления по инфекционному заболеванию и получения отрицательного результата (ПЦР РНК на Covid-19 от ДД.ММ.ГГГГ), ФИО4 был своевременно и обоснованно переведён для дальнейшего обследования (в том числе, консультации врачей хирурга, гематолога, онколога) и лечения в ГБУЗ РХ «РДКБ».

В период оказания медицинской помощи в педиатрическом (соматическом) отделении № ГБУЗ РХ «РДКБ», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ персоналом медицинского учреждения ФИО4 верно установлен диагноз («

<

данные изъяты> в полном объеме проведено соответствующее лабораторно-инструментальное обследование (общий и биохимический анализы крови, общий анализ мочи, исследование кислотно-щелочного состава крови, исследование системы гемостаза, исследование плевральной жидкости, компьютерная томография органов грудной клетки, УЗИ внутренних органов и плевральных полостей с проведением исследования в динамике, рентгенографическое исследование органов грудной полости с динамическим повторным исследованием, ЭКГ, Эхо-КГ, копрология и исследования кала на яйце глист; консультация с врачом-онкологом/гематологом медицинского учреждения третьего уровня; телемедицинский консилиум с ФГБУ «НМЦ Детской гематологии, онкологии и иммунологии им. ФИО17» Минздрава России), проводились динамические осмотры лечащим врачом и детским хирургом, а также соответствующая медикаментозная терапия и, по показаниям, хирургическое лечение (ДД.ММ.ГГГГ пункция и дренирование плевральной полости по Бюлау).

Согласно заключению экспертизы №-М1667-2022, несмотря на объем проведенных диагностических исследований, в период оказания медицинской помощи в ГБУЗ РХ «РДКБ», с целью определения распространенности и вовлечения внутренних органов в патологический процесс, в том числе, наличия/исключения метастатического поражения, ФИО4 не проведена компьютерная томография органов брюшной полости с внутривенным болюсным контрастированием.

В остальном, оказанная ФИО4 медицинская помощь, соответствовала Федеральному закону от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», порядкам и стандартам оказания медицинской помощи по профилям педиатрическая помощь и детская хирургия, критериям качества оказания медицинской помощи, утв. Приказом Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Эксперты, принимая во внимание наличие указанного диагностического недостатка (нарушения/дефекта) при оказании ФИО4 медицинской помощи в ГБУЗ РХ «РДКБ», посчитали медицинскую помощь ненадлежащей.

Помимо вышеизложенного, экспертной комиссией выявлен недостаток ведения медицинской документации - отсутствует запись динамического ежедневного наблюдения за пациентом ДД.ММ.ГГГГ, отражающая состояние здоровья в этот период времени. Данный недостаток (нарушение ведения медицинского документа) не оказал какого-либо негативного влияния на состояние здоровья пациента и полноту оказанной медицинской помощи.

Судя по записям «Медицинской карты стационарного больного» №, ФИО4 поступил в отделение № Covid-19 ГБУЗ РХ «Черногорская межрайонная больница» ДД.ММ.ГГГГ в 21:25 час. по скорой помощи переводом из ГБУЗ РХ «АМКБ» с диагнозом «Covid-19. Лимфома средостения. Гидропневмоторакс справа».

При этом в нарушении п. 9 ч. 1 ст. 79 Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и п. 2.2. «а» критериев оценки качества медицинской помощи, утв. приказом Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», персоналом ГБУЗ РХ «АМКБ» на пациента ФИО4 не был оформлен медицинский документ - медицинская карта стационарного больного с соответствующими записями, в том числе, с обоснованием причин перевода и переводным (выписным) эпикризом.

Экспертная комиссия отметила, что проведенная ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РХ «Черногорская межрайонная больница» ФИО4 операция (биопсия лимфоузлов и костного мозга) была проведена врачом - детским хирургом, хирургом онкологом технически верно, с соблюдением основных этапов и техник данных оперативных вмешательств, с достижением цели данного вмешательства, что позволяет экспертной комиссии считать данную операцию эффективной и правильной.

Данные медицинской карты стационарного больного №, оформленной в ГБУЗ РХ «АМКБ», свидетельствуют о том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 проходил обследование и лечение в детском хирургическом отделении ГБУЗ РХ «АМКБ» с диагнозом «Лимфома средостения IV ст. (с поражением лимфоузлов шеи, надключичной области, подмышечных лимфоузлов, лимфоузлов средостения, лимфоузлов брюшной полости, паховых лимфоузлов), лейкоз, ассоциированный с лимфомой? Состояние после биопсии подмышечного лимфоузла слева от ДД.ММ.ГГГГ, биопсии костного мозга с крыла подвздошной кости (гистологический материал в работе). Осложнения: прогрессирование заболевания, тотальный гидроторакс справа, синдром полиорганной недостаточности». Ввиду тяжести состояния, тотального правостороннего гидропневмоторакса, ДД.ММ.ГГГГ было своевременно проведено оперативное лечение - дренирование правой плевральной полости по Бюлау. За период данной госпитализации ФИО4 было проведено обследование (ОАК, ОAM, УЗИ плевральных полостей и органов брюшной полости, рентгенография органов грудной полости в динамике, кислотно-щелочной состав крови в динамике, определение группы и резус-фактора крови), оперативное и соответствующее консервативное лечение.

Однако, несмотря на проводимое лечение, состояние ФИО4 продолжало прогрессивно ухудшаться, в связи с чем, ДД.ММ.ГГГГ пациент был переведён в отделение анестезиологии и реанимации, где, несмотря на проводимое лечение (интенсивная терапия, включая ИВЛ), в 13-30 час. ДД.ММ.ГГГГ наступила остановка сердечной деятельности по типу асистолии, в связи с чем, своевременно и соответствии с клиническими рекомендациями были проведены реанимационные мероприятия, которые успеха не имели, и, в 14 час. ДД.ММ.ГГГГ была констатирована биологическая смерть («Протокол установления смерти человека» от ДД.ММ.ГГГГ в 14 час.).

Исходя из анализа данных ГБУЗ РХ «АМКБ», отражающих оказанную ФИО4 медицинскую помощи в данном медицинском учреждении в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, экспертной комиссией выявлены следующие нарушения (дефекты): учитывая наличие одышки (ЧДД 32 в мин.) вялость, страдание самочувствия и признаки дыхательной недостаточности на момент поступления пациента в медицинское учреждение (одышка до 32 в мин., тахикардия до 102 в мин., снижение сатурации/насыщение крови кислородом/до 82%), тяжесть состояния была недооценена (вместо оцененного как «средней степени тяжести», состояние следовало расценить как тяжелое). Также, в этот период времени не осуществлена консультация с врачом - анестезиологом реаниматологом для решения вопроса о переводе пациента в отделение анестезиологии и реанимации для осуществления постоянного динамического контроля; кратность динамических врачебных осмотров (один раз в сутки - 04-ДД.ММ.ГГГГ) не соответствовала тяжести общего состояния пациента. В данном случае, учитывая тяжелое состояние пациента ФИО4, кратность динамических врачебных осмотров пациента в хирургическом отделении необходимо было осуществлять не менее 2-4 раз в сутки.

В остальном, оказанная ФИО4 медицинская помощь в ГБУЗ РХ «АМКБ», по мнению экспертов, соответствовала Федеральному закону от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», порядкам, утвержденным приказом Министерства здравоохранения РФ от 31.10.2012 № 562н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «детская хирургия», приказом Министерства здравоохранения РФ от 31.10.2012 № 560н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «детская онкология», клиническим рекомендациями (Методические указания №200/104 «Сердечно-легочная реанимация», утвержденные Министерством здравоохранения Российской Федерации 22.06.2000) и критериям качества оказания медицинской помощи, утв. приказом Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». Принимая во внимание наличие указанных диагностических недостатков (нарушений/дефектов) при оказании ФИО4 медицинской помощи в ГБУЗ РХ «АМКБ», медицинская помощь оценена экспертами в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ как ненадлежащая.

Основываясь на анализе представленных медицинских документов, материалов уголовного дела и данных медицинской литературы о развитии, течении и исходах 

<

данные изъяты> экспертная комиссия определила, что неблагоприятный исход (смерть пациента ФИО4) обусловлен сочетанием 

<

данные изъяты>.

В данном случае, учитывая характер, агрессивность и быстропрогрессирующий темп развития онкологического заболевания в сочетании с инфекционным заболеванием, в данном конкретном случае, ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО4 в медицинских учреждения Республики Хакасия, в том числе ГБУЗ РХ «РДКБ», ГБУЗ РХ «АМКБ», по мнению экспертов, не оказало значимого негативного влияния, не привело к развитию и прогрессированию заболевания, развитию осложнений и наступлению неблагоприятного исхода (смерти), так как исключение допущенных нарушений (дефектов) оказания медицинской помощи в этих учреждениях и своевременное диагностирование объемного образования средостения (даже ДД.ММ.ГГГГ), проведение всех необходимых лечебно-диагностических исследований, не гарантировало выздоровление и сохранение жизни ФИО4

Экспертная комиссия указала, что нередко диффузные злокачественные новообразования кроветворных органов у пациентов детского и подросткового возраста, даже при условии своевременной госпитализации и проведенного в условиях специализированных медицинских учреждениях правильного, полноценного и своевременного лечения, заканчиваются неблагоприятным исходом (смертью пациентов).

Экспертами отмечено, что на сроки проведения ФИО4 диагностических мероприятий, направленных на получение и верификацию онкологического заболевания, негативное влияние оказало инфекционное заболевание Covid-19, которое, в острый период его течения, не позволяли проводить пациенту диагностические оперативные (инвазивные) мероприятия.

Основываясь на вышеизложенном, экспертная комиссия посчитала, что в данном случае, прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим оказанием медицинской помощи ФИО4 в медицинских учреждениях Республики Хакасия, в том числе ГБУЗ РХ «РДКБ», ГБУЗ РХ «АМКБ» и наступлением его смерти, не имеется.

Тяжесть причиненного вреда здоровью ФИО4 экспертами не определена, поскольку, в соответствии с порядком проведения судебно-медицинской экспертизы по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи и п.п. 24 медицинских критериев определения тяжести вреда, причиненного здоровью человека, ненадлежащее оказание медицинской помощи (недостатки), не состоящее в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом (последствиями) не подлежит судебной медицинской оценке по степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

Экспертами отмечено, что представленные на производство экспертизы медицинские документы не содержат объективных данных, свидетельствующих о причинении ФИО4 каких-либо повреждений или нарушения физиологических функций органов и тканей, вызванных оказанной ему медицинской помощью персоналом медицинских учреждения Республики Хакасия, в том числе ГБУЗ РХ «РДКБ», ГБУЗ РХ «АМКБ», которые бы подпадали под медицинские критерии вреда, причиненного здоровью человека (пункт 2 правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, пункт 5 медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека) (л.д. 18-28).

Судебная коллегия не усматривает оснований ставить под сомнение заключение данной экспертизы, поскольку она проведена с соблюдением установленного процессуального порядка, комиссией врачей, обладающих специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, экспертному исследованию был подвергнут необходимый и достаточный материал, содержащийся как в материалах дела, так и медицинских картах. Методы, использованные при экспертном исследовании и сделанные на их основе выводы научно обоснованы, Заключение составлено в соответствии с требованиями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные вопросы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, доказательств, опровергающих выводы экспертов, лицами, участвующими в деле, в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено.

Таким образом, учитывая то, что комиссией экспертов в заключении указано, что благоприятный исход при надлежащем оказании медицинской помощи не исключен, имелись дефекты оказания медицинской помощи, не состоящие в прямой причинной связи со смертью, судебная коллегия приходит к выводу что, сотрудниками больницы допущены дефекты в оказании медицинской помощи, не повлиявшие на исход заболевания, однако, причинили моральный вред истцу ФИО3, как лицу, потерявшему близкого человека, полагавшей, что при отсутствии указанных дефектов не наступила бы смерть близкого человека.

Доводы апелляционной жалобы ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» об отсутствии вины учреждения и причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и ухудшением состояния здоровья ФИО4, повлекшей смерть пациента, отклоняются.

Само по себе отсутствие прямой причинной связи между нарушениями, допущенными ответчиком при оказании медицинской помощи ФИО4, и наступлением смерти последнего, не освобождает ответчиков, допустивших нарушения при оказании медицинской помощи, от обязанности компенсации морального вреда истцу, являющемуся близким родственником умершего.

Принимая во внимание, что материалами дела доказан факт оказания ФИО4 медицинской помощи ненадлежащего качества, связанные с указанными обстоятельствами нравственные страдания и переживания истца являются основанием для взыскания в ее пользу с ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» компенсации морального вреда.

Несмотря на то, что размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, в то же время судебная коллегия отмечает, что при определении его размера недостаточно формально перечислить общие условия для наступления такого вида ответственности как возмещение морального вреда, необходимо учитывать взаимосвязь норм Конституции Российской Федерации с положениями статей 150, 151 ГК РФ, согласно которым моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством. Задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Суды должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Суд первой инстанции определил к взысканию компенсации морального вреда в размере 250 000 руб., полагая, что такая компенсация соразмерна нравственным и физическим страданиям, причиненным ФИО3

Судебная коллегия соглашается с такими выводами суда.

Принимая во внимание, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита является приоритетной, основываясь на требованиях разумности и справедливости, принимая во внимание характер физических и нравственных страданий с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен вред – в медицинском учреждении, характер течения заболевания, агрессивность и быстропрогрессирующий темп развития онкологического заболевания в сочетании с инфекционным заболеванием Covid-19; а также принимая во внимание степень вины ответчика работников ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», ненадлежащее оказание медицинской помощи (недостатки), не состоящее в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом (последствиями) для истца, выразившиеся в утрате сына, чем причинен моральный вред ФИО3, ее индивидуальные особенности (возраст истца 43 года на дату смерти сына) и умершего ФИО4 (13 лет на момент обращения в больницу за медицинской помощью), наличие иных близких родственников, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что денежная компенсация морального вреда в размере 250 000 руб. является соразмерной, установление такого размера компенсации морального вреда отвечает требованиям соразмерности и принципам разумности и справедливости.

Доводы жалобы о том, что сотрудниками ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» не оказано негативного влияния на состояние здоровья умершего ФИО4, на момент поступления у него уже было диагностировано заболевание, в больнице он находился не продолжительное время, подлежат отклонению, поскольку допущенные сотрудниками ответчика дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Решение суда, в части взыскания компенсации морального вреда с ГБУЗ РХ «РДКБ» компенсации морального вреда, распределения судебных расходов не обжалуется, а потому предметом проверки суда апелляционной инстанции в силу требования ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ не является, оснований для выхода за пределы требований апелляционных жалоб и проверки решения суда в полном объеме, судебная коллегия не находит.

Таким образом, выводы суда основаны на достаточной совокупности относимых и допустимых доказательств, оцененных судом в соответствии со ст. 67 ГПК РФ и приведенных в судебном решении, оснований не согласиться с выводами суда по доводам апелляционной жалобы не имеется, нарушения норм материального и процессуального права, влекущие отмену или изменение решение суда, отсутствуют, решение суда является законным и обоснованным.

На основании изложенного, судебная коллегия, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Абаканского городского суда Республики Хакасия от ДД.ММ.ГГГГ по настоящему делу оставить без изменения, а апелляционную жалобу Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» ФИО2 - без удовлетворения.

Настоящее апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий А.С. Топоев

Судьи Т.А. Балашова

А.В. Пронина

Мотивированное апелляционное определение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.