Дело № 2-623/18

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Мысковский городской суд Кемеровской области в составе:

Председательствующего Попова А.А.

При секретаре Порываевой А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Мыски «24» июля 2018 года дело по иску ФИО12, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения к ПАО «Южный Кузбасс» Управление по открытой добыче угля (разрез «Сибиргинский») о взыскании компенсации морального вреда

установил:

ФИО12, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения обратилась в суд с иском к ПАО «Южный Кузбасс» Управление по открытой добыче угля (разрез «Сибиргинский») о взыскании компенсации морального вреда, согласно которого просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, взыскать с ответчика несовершеннолетнего ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей. Требования свои истица мотивировала тем, что ФИО1 отец ФИО12 и дедушка несовершеннолетнего ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения работал 

<

данные изъяты>»,где ДД.ММ.ГГГГ с ним произошел несчастный случай на производстве, в результате которого ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 скончался.

Согласно акта о расследовании несчастно случая от ДД.ММ.ГГГГ несчастный случай произошел при непосредственном исполнении трудовых обязанностей ФИО1 обусловленных работодателем. Также комиссией установлено, что причиной несчастного случая явились нарушения со стороны должностных лиц работодателя, неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в необеспечении безопасности работников при осуществлении технологических процессов, а именно:

в отсутствии защитных ограждений, отсутствии указаний в дополнительных мерах безопасности при выдаче наряда о необходимости применения удерживающих страховочных систем при производстве ремонтных работ на экскаваторе PH- 2300 №, что является нарушением абз. 1 ч. 2 ст. 212 Трудового кодекса РФ, Правил по охране труда при работе на высоте, утвержденные Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 28 марта 2014 г. № 155-н;

в отсутствии организационно-технических мероприятий по обеспечению безопасного производства работ на высоте на экскаваторе РН-2300 №, что является нарушением абз. 1 ч. 2 ст. 212 Трудового кодекса РФ, Правил по охране труда при работе на высоте, утвержденные Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 28 марта 2014 г. № 155-н;

в недостаточном производственном контроле за безопасным производством ремонтных работ со стороны лиц надзора РМУ, что является нарушением пункта 10.10. Дополнения № 2 Положения о нарядной системе на предприятиях филиала ПАО «Южный Кузбасс» - Управление по открытой добыче угля. То есть вина работодателя установлена.

На основании медицинского заключения о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, выданного МБУЗ «ЦГБ» г. Мыски № 3554 от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поступил в медицинское учреждение с диагнозом: 

<

данные изъяты> Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, указанное повреждение относится к категории тяжелой степени.

Согласно ответа врача судебно-медицинского эксперта Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Кемеровской области особо типа «Кемеровское областное клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» Ленинск- Кузнецкого отделения ФИО8, производившей судебно-медицинское исследование, причиной смерти ФИО1 явилось 

<

данные изъяты>

На письменное обращение истицы о выплате компенсации морального вреда ответчик ответил отказом. 

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда.

В соответствии с п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право пользования своим именем, право авторства), либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

На основании ст. 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

На момент гибели отца истицы и дедушки ее несовершеннолетнего сына ФИО2, истица проживала совместно с родителями, поскольку брак с мужем на тот момент был расторгнут. ФИО1 был единственным взрослым мужчиной в семье, кто принимал участие в воспитании несовершеннолетнего ФИО2, поскольку с отцом ребенка отношения не сложились, так как он ведет асоциальный образ жизни и со своим сыном не общается.

Истица вела совместное хозяйство, ее папа принимал активное участие в воспитании и развитии ребенка ФИО2, много времени проводил с ним, читал ему книжки, играл с ним, обучал необходимым трудовым навыкам, в соответствии с возрастом, ездил отдыхать, праздновал вместе все семейные торжества. С момента трагедии прошло больше года, но до настоящего времени истица и ее несовершеннолетний сын не могут смириться с этой невосполнимой потерей. Истица испытывает горе, чувство утраты и боль, которая останется с ней на всю оставшуюся жизнь. Истцу было очень трудно подбирать необходимые слова, когда она вынуждена была сообщить своему ребенку о том, что он больше никогда не увидит своего дедушку. У ребенка после смерти дедушки существенно ухудшилось эмоциональное состояние, ребенок стал более уязвимым, чувствительным, плаксивым, стал капризничать. Истица часто плачет, вспоминая папу, у нее нет такой уверенности в завтрашнем дне, как это было раньше. 

При определении размера компенсации морального вреда за гибель отца и деда в указанной сумме истица учитывает, что это не поставит ответчика в трудное материальное положение, поскольку ответчик ПАО «Южный Кузбасс» является юридическим лицом, ведет деятельность, от которой получает доход, более того - является одним из ведущих угледобывающих предприятий Кузнецкого угольного бассейна. Указанный размер компенсации морального вреда за гибель отца, деда не является существенным по отношению к доходам ответчика, которые являются регулярными и позволяют реально возместить причиненный ущерб (л.д.1а-4).

В судебное заседание истица ФИО12 действующая за себя и в интересах несовершеннолетнего ФИО2 не явилась, направила в суд заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие, с участием ее представителя ФИО13

В судебном заседании представитель истицы ФИО12 – ИвА. А. В., действующая на основании нотариальной доверенности от 23.04.2018 года (л.д.37) исковые требования поддержала в полном объеме, пояснив в судебном заседании, что согласно Акта от 23.12.2016 г. о несчастном случае на производстве «грубой неосторожности в действиях пострадавшего не установлено. Доказательств о наличии правовых оснований для освобождения ответчика от наступления гражданско-правовой ответственности по компенсации морального вреда либо для уменьшения размера возмещения представителем ответчика не представлено. После произошедших по вине ответчика в семье истицы трагических событий ДД.ММ.ГГГГ и резкого ухудшения здоровья мамы ФИО4 и бабушки ФИО3, и ухудшения эмоционального состояния несовершеннолетнего ребёнка ФИО2, из-за чувства постоянного страха и тревоги, что мама и бабушка могут не пережить случившееся горе, истица не ставила на первый план заботу о собственном здоровье, старалась, насколько это было возможно в ее состоянии, максимальное внимание уделять своим близким, при этом сама тяжело переживала случившееся. По вышеуказанным причинам истица до настоящего времени откладывала «на потом» обращение за медицинской помощью. Вскоре после смерти отца истица вынуждена была уволиться с работы, на которую устроилась незадолго до его смерти. До смерти папы истица чувствовала в себе силы и желание работать, имела возможность заняться построением своей карьеры, так как на тот момент ребенок уже посещал детский сад, родители имели возможность помогать с ребенком в случае необходимости.

Истица потеряла работу, продолжать работу не смогла из-за своего физического и душевного состояния, связанного с трагической гибелью отца. Вернуться к полноценной трудовой деятельности истицы не находит в себе сил и по настоящее время.

Возраст несовершеннолетнего лица, в чьих интересах заявлены исковые требования о компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника, может оцениваться судом при определении размера компенсации морального вреда равно как и другие конкретные обстоятельства, такие как характер и объем причиненных истцу нравственных или физических страданий, степень вины ответчика, иные заслуживающие внимания обстоятельства. Утрата близкого родственника бесспорно привела к нравственным страданиям, в связи с чем можно сделать вывод о том, что заявленные исковые требования о взыскании компенсации морального вреда являются обоснованными.

В судебном заседании представители ответчика представитель ответчика ПАО «Южный Кузбасс» - ФИО14, действующая на основании доверенности от 01.11.2016 года (л.д.30) исковые требования не признала, предоставив письменные возражения и пояснив в судебном заседании, что при расследовании причины нечастного случая было установлено, что 

<

данные изъяты> ФИО1. в нарушение пункта 2.1 Общей инструкции по охране труда для работников филиала ПАО «Южный Кузбасс» - Управление по открытой добыче угля выполнял работы на ковше экскаватора РН-2300 № на высоте более 1.8 м без удерживающей страховочной системы. Комиссией принято решение, что одной из причин несчастного случая явилась личная неосторожность ФИО1

При проведении проверки материалов несчастного случая, следователем по ОВД следственного отдела по г. Мыски следственного управления Следственного комитета России по Кемеровской области ФИО9 принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с тем, что со стороны ФИО1 имелась личная неосторожность, послужившая причиной несчастного случая на производстве. Если бы ФИО1 надлежащим образом выполнил требования Обшей инструкции по охране труда, применил при выполнении ремонтных работ на высоте удерживающие страховочные системы, он бы не упал с высоты и не получил бы 

<

данные изъяты> от которого впоследствии скончался. А неудовлетворительная организация работы со стороны ответчика в данной ситуации выступает на второй план.

После смерти ФИО1 в момент похорон жена и дочь приходили в ПАО «Южный Кузбасс» и говорили о том, чтобы бы им выплатили моральный вред в размере 2 000 000 рублей. Истица должна была сама доказывать почему она просит взыскать именно такую сумму, вместо этого истица в судебные заседания не является, обеспечила явку двух свидетелей которые стали близкими подругами в течении трех лет. Ничем не подтвержден моральный вред несовершеннолетнего ФИО2 В период судебного разбирательства истица обратилась к врачу, и если бы суд не стал запрашивать доказательства причиненного истице и ее ребенка морального вреда, то истица бы никуда не обращалась, так как на протяжении 1,5 лет истица не обращалась к специалиста за медицинской помощью.

Истица в своих письменных пояснения говорит о том, что в связи со смертью отца она потеряла работу, но после смерти отца уже прошло 

<

данные изъяты> года и она до сих пор не устроилась на работу. Любая мать видя состояние своего ребенка незамедлительно бы обратилась за помощью к специалисту, но истица сделала это только тогда когда уже началось судебное разбирательство.

Истица не предоставила доказательств причинения ей и ее сыну, ФИО2, нравственных и физических страданий. На момент гибели ФИО1 ФИО2 не было еще 

<

данные изъяты> лет и вряд ли мог осознавать смерть деда, как явление.

Как указывает в заявлении ФИО12, ее нравственные страдания проявляются в том, что она видит тяжело переживают смерть ФИО1 ее мать и бабушка, что влияет на ее нервную систему, то есть речь идет о нравственных переживаниях по поводу матери и бабушки, но не отца (л.д.42-44).

В судебное заседание третьи лица ФИО3 и ФИО4 не явились, направив в суд заявления о рассмотрении дела в их отсутствие, поддерживая заявленные исковые требования истца.

В судебном заседании помощник прокурора г.Мыски Чинькова С.В. дала свое заключение полагая заявленные исковые требования подлежащими удовлетворению в части, а именно о взыскании в пользу ФИО12 компенсацию морального вреда в размере не превышающем 300 000 рублей. Считает возможным отказать в удовлетворении ходатайства во взыскании в пользу несовершеннолетнего ФИО2 компенсацию морального вреда в виду недоказанности его причинения. 

Изучив материалы дела, заслушав стороны, свидетелей, суд пришел к выводу о частичном удовлетворении заявленных требований истца по следующим основаниям.

На основании ч. 2 ст. 12 ГПК РФ суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.

Статьей 15 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В силу ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина или юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо и гражданин, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (в том числе, использование транспортных средств), обязано возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы либо умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В соответствии с п. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" указано, что поскольку причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

Судом установлено:

Согласно свидетельства о рождении, выданного ДД.ММ.ГГГГ ФИО12 ДД.ММ.ГГГГ года рождения является дочерью ФИО1 (л.д.7).

ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ года рождения является сыном ФИО12 и соответственно внуком ФИО1, что подтверждается свидетельством о рождении, выданным ДД.ММ.ГГГГ (л.д.40).

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., работал 

<

данные изъяты> «Сибиргинский» филиала ПАО «Южный Кузбасс». ДД.ММ.ГГГГ с ним произошел несчастный случай на производстве, в результате которого ДД.ММ.ГГГГ он скончался. Согласно акта о расследовании несчастно случая от 23.12.2016 г. несчастный случай произошел при непосредственном исполнении трудовых обязанностей ФИО1 обусловленных работодателем. Также комиссией установлено, что причиной несчастного случая явились нарушения со стороны должностных лиц работодателя, неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в не обеспечении безопасности работников при осуществлении технологических процессов, а именно:

в отсутствии защитных ограждений, отсутствии указаний в дополнительных мерах безопасности при выдаче наряда о необходимости применения удерживающих страховочных систем при производстве ремонтных работ на экскаваторе РН- 23Q0 №, что является нарушением абз. 1 ч. 2 ст. 212 Трудового кодекса РФ, Правил по охране труда при работе на высоте, утвержденные Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 28 марта 2014 г. № 155-н;

в отсутствии организационно-технических мероприятий по обеспечению безопасного производства работ на высоте на экскаваторе РН-2300 №, что является нарушением абз. 1 ч. 2 ст. 212 Трудового кодекса РФ, Правил по охране труда при работе на высоте, утвержденные Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 28 марта 2014 г. № 155-н;

- в недостаточном производственном контроле за безопасным производством ремонтных работ со стороны лиц надзора РМУ, что является нарушением пункта 10.10. Дополнения № 2 Положения о нарядной системе на предприятиях филиала ПАО «Южный Кузбасс» - Управление по открытой добыче угля.

Грубой неосторожности в действиях пострадавшего не установлено. Степень вины пострадавшего – 0.(л.д.10-14).

ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 умер, что подтверждается свидетельством о смерти от ДД.ММ.ГГГГ и справкой о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.16,41).

На основании приказа ПАО «Южный Кузбасс» от ДД.ММ.ГГГГ жене погибшего ФИО4 была выплачена компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей (л.д.53).

Решением Мысковского городского суда от 07.06.2017 года было взыскано с Публичного акционерного общества «Южный Кузбасс», в пользу ФИО3, компенсация морального вреда в размере 300000 рублей (л.д.66-77).

09.01.2017 года истица ФИО12 обращалась к ответчику с заявлением о выплате ей компенсации морального вреда в размере 2 000 000 рублей (л.д.46), на которое 28.02.2017 года ответчик ответил отказом, мотивируя тем, что истица не попадает под действие пункта 2.2.3. Положения о выплате единовременного пособия и компенсации морального вреда ПОА «Южный Кузбасс».

Согласно пунктов 2.1-2.2.3 Положения о выплате единовременного пособия и компенсации морального вреда ПОА «Южный Кузбасс» - В случае гибели работника в результате несчастного случая на производстве, а также смерти инвалида, которая наступила вследствие трудового увечья, работодатель обеспечивает выплаты сверх установленного действующим законодательством Российской Федерации размера возмещения вреда выплату каждому члену семьи погибшего (умершего вследствие трудового увечья), находящемуся на его иждивении, единовременного пособия в размере средней годовой заработной платы, исчисленной из заработной платы за последний год работы, но не менее, чем в размере, установленном действующим законодательством Российской Федерации. Компенсировать семье погибшего (умершего вследствие трудового увечья), проживавшей совместно с ним моральный вред с учетом степени разумности и справедливости, но не менее 500 000 руб. 2.2. С целью исполнения пунктов 2.1.2, 2.1.3, 2.4, 2.5. настоящего Положения к членам семьи погибшего (умершего вследствие трудового увечья) относятся супруг (супруга), родители, находящиеся на иждивении погибшего (умершего вследствие трудового увечья), дети (в том числе усыновленные, удочеренные) в возрасте до 18 лет, а обучающиеся по дневной форме обучения - до 23 лет (л.д.57-65). 

Опрошенная в судебном заседании свидетель ФИО5 суду пояснила, что после смерти ФИО1 его жена и мама плачут и А. вмести с ними плачет. ФИО2 постоянно спрашивает про деда, у них сейчас новый сосед, так ФИО2 его дедом называет (л.д.85-86).

Опрошенная в судебном заседании свидетель ФИО6 суду пояснила, что после смерти отца ФИО1 стала очень замкнутая, внезапно куда-то исчезла, а не брала трубку, скидывала постоянно звонки. До смерти отца ФИО12 была жизнерадостной девушкой, сейчас А. живет вмести со своей мамой в частном доме. ФИО2 рассказывал про дедушку, говорил о том, что его дедушка умер и что он боится, что и бабушка туда же уйдет. После смерти дедушка ФИО2 стал хуже разговаривать, раньше он лучше разговаривал.

Согласно п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (с последующими дополнениями и изменениями), объектом неправомерных посягательств являются по общему правилу любые нематериальные блага (права на них) вне зависимости от того, поименованы ли они в законе и упоминается ли соответствующий способ их защиты.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. (п. 2 вышеназванного Постановления).

Как усматривается из материалов дела, требования о взыскании компенсации морального вреда истицей были заявлены в связи с тем, что в результате несчастного случая ей были причинены нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу смерти ее близкого родственника отца ФИО12 

Из предоставленной медицинской карты ФИО12 следует, что 26.06.2018 года она обращалась к терапевту с жалобами на плохой сон (л.д.79). Из медицинского заключения, составленного ассисентом кафедры психиатрии психотерапии и наркологии ГБОУ ДПО «Новокузнецкий институт усовершенствования врачей» - филиал «Российской медицинской академии последипломного непрерывного образования» ФИО10 следует, что у обследуемой ФИО12 

<

данные изъяты>. Рекомендуется прием антидепрессантов и психотерапевтическая коррекция состояния.

Из предоставленной копи трудовой книжки истицы следует, что 19.12.2016 года она была принята на работу в отдел развития коммунального комплекса МКУ «УЖКХ» на должность 

<

данные изъяты> и 31.01.2017 года была уволена по собственному желанию.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника истицы ФИО12 ее отца суд учитывает, что последствия пережитой трагедии явились тяжелым психологическим ударом для дочери умершего. Суд также учитывает, что жизнь и здоровье человека относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах), а право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от прав на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. В результате смерти ФИО1 нарушено принадлежавшее истцу нематериальное благо, разрушены родственные и семейные отношения с погибшим.

Вместе с тем, истица только в июне 2018 года обратилась к терапевту с жалобой на плохой сон и в июле 2018 года получила медицинское заключение с кафедры психологии о ее посттравматическом стрессовом расстройстве. Ранее истица в медицинские органы не обращалась, также как и ранее не обращалась за психиатрической помощью. Согласно предоставленной истицей трудовой книжке она трудоустроилась на работу уже после несчастного случая, произошедшего с ее отцом и уволилась спустя полтора месяца после его смерти, при этом причины ее увольнения судом не установлены. 

При этом суд учитывает, что для определения степени морального вреда истица в судебное заседание не явилась и не дала показания по поводу ее нравственных переживаний, также как и ее близкие родственники мама ФИО4 и бабушка ФИО3. 

В связи с чем, с учетом указанных обстоятельств, а также принципа разумности и справедливости суд полагает возможным взыскать с ответчика в пользу истицы ФИО12 компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

Суд считает возможным отказать в удовлетворении требований о взыскании с ответчика в пользу несовершеннолетнего ФИО2 компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей по следующим основаниям.

Согласно психологической характеристики выданной кандидатом психологических наук, доцентом кафедры педагогики и психологии НФИ КемГУ ФИО11 установлено, что ФИО2 переживает потерю деда, произошло травмирующее застревание на этой ситуации и несмотря на мобильность и пластичность детской психики (характерной для психики ребенка) ребенок до сих пор испытывает психическую травму (симптомы которой проявляются в поведении, речи, эмоциональных реакциях), последствия которой в дальнейшем могут повлиять отрицательно на развитие личности ребенка. В результате смерти деда ребенок получил психическую травму в возрасте 

<

данные изъяты>, которая до сих пор сказывается неблагополучно на его развитии, приводит к появлению устоявшегося невротического и депрессивного состояния. Рекомендуется осуществлять коррекционно-развивающую работу с соответствующими специалистами, проводить реабилитацию и санаторно- курортное лечение.

Из предоставленной представителем истца психологической характеристики следует, что в поведении ФИО2 и проявлениях психики проявляются не свойственные для данного типа нервной системы и возрастных особенностях ребенка следующие характеристики: периодически замыкается, боится проявлять инициативу, становится тревожным, высказывания ребенка малопонятны сопровождаются невротическими проявлениями (задержкой темпа речи, смешением звуков, заиканием), появляется немотивированный плач, частая смена настроения, отказывается от общения и игры (такая симптоматика не естественна для данного возраста, не отвечает основным потребностям развития ребенка 

<

данные изъяты> лет). 

В материалах дела имеется свидетельство о расторжении брака от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.38), согласно которого брак между ФИО7 и ФИО12 ДД.ММ.ГГГГ. Из показаний свидетелей следует, что бывший муж истицы и отец несовершеннолетнего ФИО2 вел асоциальный образ жизни, что в свою очередь также могло отразится на состоянии психики несовершеннолетнего и это не было отражено в предоставленной характеристике. 

Также суд учитывает, что для определения степени нравственных страданий своего сына истица обратилась только спустя полтора года после несчастного случая ДД.ММ.ГГГГ и ранее не обращалась с ребенком в медицинские учреждения для оказания ему психологической или медицинской помощи, связанной с задержкой темпа речи, заиканием ребенка. 

В связи с чем, суд считает, что так как на момент смерти ФИО1 несовершеннолетнему ФИО2 было 

<

данные изъяты> года он в силу своего малолетнего возраста он не мог испытывать нравственных страданий, связанных с гибелью своего деда, а опрос психологом ребенка уже в более сознательном возрасте проводился с участием его матери, сообщившей ребенку о гибели дедушки, что также подтверждается и тем, что ранее 09.01.2017 года истица ФИО12 уже обращалась к ответчику с заявлением о выплате только ей компенсации морального вреда в размере 2 000 000 рублей (л.д.46). 

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО12, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения к ПАО «Южный Кузбасс» Управление по открытой добыче угля (разрез «Сибиргинский») о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично. 

Взыскать с Публичного акционерного общества «Южный Кузбасс» в пользу ФИО12 компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей, в остальной части заявленных требований отказать. 

Взыскать с Публичного акционерного общества «Южный Кузбасс», в доход местного бюджета сумму государственной пошлины в размере 300 рублей.

Мотивированное решение изготовлено 27.07.2018 года и может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме в Кемеровский областной суд.

Судья А.А. Попов