Судья Степанов А.В.

дело № 22-4200/2017 

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Пермь 13 июля 2017 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Фефелова О.Н.,

при секретаре Епишине А.С.,

с участием прокурора Кокоева Э.В.,

осужденного М.,

защитника – адвоката Чегриной Л.Ф.,

потерпевшего С.,

представителя потерпевшего С1.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении М. по апелляционной жалобе адвоката Чегриной Л.Ф., поданной в интересах осужденного М., на приговор Кунгурского городского суда Пермского края (постоянное судебное присутствие в с. Усть-Кишерть) от 23 мая 2017 года, которым

М., родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ст. 116 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2016 года № 323-ФЗ) к наказанию в виде обязательных работ на срок 330 часов.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Постановлено взыскать с М. в пользу С. 20000 рублей в счет компенсации морального вреда и 79600 рублей в возмещение расходов на представителя.

Изложив существо приговора, доводы апелляционной жалобы и возражений на них, заслушав выступления осужденного М. и его защитника Чегриной Л.Ф., поддержавших доводы жалобы, потерпевшего С., его представителя С1., прокурора Кокоева Э.В. об оставлении приговора суда без изменения, а апелляционной жалобы без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

М. признан виновным и осужден за совершение преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2016 года №323-ФЗ), за нанесение побоев, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ.

Согласно приговору преступление совершено им при следующих обстоятельствах:

13 августа 2016 года М., находясь на улице возле дома №** в д. **** Кишертского района Пермского края, в ходе ссоры с ранее ему незнакомым С., из хулиганских побуждений, воспользовавшись незначительным поводом, грубо нарушая общественный порядок, нарушая спокойствие неопределенного круга лиц, выражая явное неуважение к обществу, умышленно уронил С. на землю и, сидя у него на животе, нанес множественные удары кулаками в лицо и по телу. После чего, встал на ноги и нанес С. несколько ударов ногами по различным частям тела. В результате действий М. С. испытал физическую боль, ему были причинены телесные повреждения в виде ушибленной раны на губе, кровоподтеков и ссадин на голове, туловище, правой верхней и нижней конечностях, которые расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Чегрина Л.Ф., ссылаясь на нарушение судом требований ч. 4 ст. 302 УПК РФ, согласно которой обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных доказательств, поставила вопрос об отмене вынесенного в отношении М. приговора и прекращении уголовного дела за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ. В обоснование своих доводов указывает на то, что выводы суда о нанесении М. побоев потерпевшему С. из хулиганских побуждений на исследованных в судебном заседании доказательствах не основаны. Иных доказательств, подтверждающих наличие у ее подзащитного умысла на совершение действий, направленных на грубое нарушение общественного порядка при рассмотрении уголовного дела не добыто. Приведенные в приговоре доказательства, по ее мнению, подтверждают факт произошедшего между М. и С. конфликта, возникшего между ними в связи с тем, что потерпевший стал предъявлять М. необоснованные претензии по поводу нарушения порядка выпаса скота и требовать возмещения причиненных убытков. Неправомерность инициированного С. выяснения отношений явилась причиной возникновения ссоры на почве личных неприязненных отношений, в ходе которой М., освобождаясь от захвата рук потерпевшего, вынужден был применить к нему насилие. Таким образом, содержащиеся в приговоре утверждения суда о том, что М. при применении насилия к потерпевшему использовал сложившуюся ситуацию как малозначительный повод и действовал именно из хулиганских побуждений, противоречат установленным по делу обстоятельствам. Не соответствуют этим обстоятельствам и выводы суда о том, что указанные действия М. сопровождались очевидным для него грубым нарушением общественного порядка, поскольку совершались на улице населенного пункта, в светлое время суток и в присутствии жителей деревни. Из исследованных судом доказательств следует, что конфликт между потерпевшим и ее подзащитным произошел в сумерках, возле дома последнего, расположенного на окраине деревни, в высоких зарослях крапивы, в присутствии только родственницы потерпевшего Х., которая из-за зарослей крапивы не видела никаких ударов. Ссылаясь на не отраженные в приговоре, но содержащиеся в протоколе судебного заседания показания свидетелей С2. и С3. о возникших после конфликта у потерпевшего намерениях избить М., показания свидетеля С4. о наличии у М. телесных повреждений, полученных в ходе ссоры с С., полагает, что суд оставил без какой-либо оценки данные о противоправном поведении потерпевшего и о вынужденном характере действий М. Кроме того, автор жалобы считает, что решение суда о взыскании с М. расходов на представителя, понесенных потерпевшим, незаконно, поскольку принято без учета данных о его имущественном положении, требований необходимости, оправданности, разумности и справедливости этих расходов. При определении размера расходов, подлежащих взысканию, суд не учел время участия представителя В. в производстве по делу, а также необоснованно применил решение Совета Адвокатской палаты Пермского края от 25 февраля 2016 года «Об утверждении рекомендуемых минимальных ставок вознаграждения за юридическую помощь».

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель - заместитель прокурора Кишертского района Пермского края Кокоев Э.В. просит оставить приговор без изменения, а жалобу - без удовлетворения. Считает наличие в действиях М. хулиганского мотива установленным, так как для их совершения им был использован незначительный повод. Данные действия были совершены в общественном месте, в присутствии посторонних лиц, то есть сопровождались очевидным для М. нарушением общественного порядка.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевший С. считает приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Проверив материалы дела, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим отмене в связи с несоответствием изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам уголовного дела и неправильным применением уголовного закона с вынесением оправдательного приговора.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор признается законным обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Судом первой инстанции приведенные требования закона не выполнены.

В судебном заседании суда первой инстанции осужденный М. вину не признал. По существу предъявленного обвинения сообщил, что конфликт, перешедший в ссору, спровоцировал потерпевший С. Вечером 13 августа 2016 года потерпевший, находясь возле дома Х., сам окликнул его, подошел к нему, а затем, спросив о принадлежности коров, вытоптавших его огород, ударил кулаком ему в лицо. Он, отбивая удар рукой, тоже ударил С. в лицо. После чего С. схватил его, они упали в крапиву и стали бороться. Он пытался встать и уйти, но С. удерживал его, нанес ему удар ногой в пах, пытался еще ударить, но он уворачивался, перехватывал ногу, отчего потерпевший неоднократно падал на землю. При окончании ссоры к ним подошла Х., а затем он увидел, как к этому же месту пришел Б. 

Как следует из материалов дела, суд отверг доводы М., выдвинутые им в свою защиту, о том, что потерпевший С. сам спровоцировал ссору и первым применил к нему насилие, и в обоснование виновности М. сослался на следующие доказательства:

показания потерпевшего С. о том, что вечером 13 августа 2016 года он находился вместе с Х. возле ее дома и разговаривал с ней о том, что принадлежащие М. коровы вытоптали посевы в его огороде. Х. указала ему на проходившего мимо М., с которым ранее он знаком не был. Он окликнул М. подошел к нему и попытался выяснить, почему его коровы бродят без надзора, вытаптывают огороды и как тот думает отвечать за нанесенный материальный ущерб. В ответ М. стал кричать, выражаться нецензурной бранью, оттолкнул его руками. Он, чтобы не упасть на спину, ухватил М. за предплечья, в результате они упали за обочину в заросли крапивы. М. сел ему на живот и нанес удары руками по лицу, а затем поднялся и нанес несколько ударов ногами по различным частям тела. Подошедшая к ним Х. потребовала у М. прекратить избиение, однако последний перестал наносить удары только после того, как к ним подбежал Б. В результате действий М. ему были причинены телесные повреждения, которые были зафиксированы в последующем при обращении за медицинской помощью;

показания свидетеля Х. о том, что она являлась очевидцем ссоры С. и М. С., после того как она указала ему на проходившего мимо М. как на хозяина коров, вытоптавших посевы в его огороде, догнал М. и сообщил ему об этом. В ответ М. начал кричать, выражаться нецензурно. В этот момент она ненадолго отвлеклась, а когда повернулась в их сторону, обнаружила, что С. и М. на дороге уже нет. Они находились в крапиве. М. сидел на С. и наносил удары руками по голове, затем встал и стал наносить удары ногами по различным частям тела. Она потребовала М. прекратить свои действия, однако он сделал это только после того, как к ним подбежал Б.; 

показания свидетеля Б., который в ходе предварительного расследования и в судебном заседании показал, что, находясь на улице, услышал крики возле дома Х. Подойдя ближе, увидел Х. и дерущихся в крапиве С. и М. Последний ударил ногой С. в область головы. После того как он подошел, М. прекратил свои действия;

показания свидетеля Ш., подтвердившей факт обращения С. в Медведевский фельдшерско-акушерский пункт по поводу телесных повреждений, полученных, как ей стало известно со слов потерпевшего, в результате избиения его М.;

показания свидетеля Б. о том, что в один из дней начала августа 2016 года он слышал, как С. на жалобы Д1. о том, что в ее огород зашел безнадзорный скот, пообещал разобраться с мужчиной по имени И. Через несколько дней увидел на теле М. гематомы, с его слов узнал, что телесные повреждения получены им в ходе драки с С.;

показания свидетеля С3., пояснившей в судебном заседании, что о событиях 13 августа 2016 года ей стало известно со слов сожителя М. М. рассказал, что С., узнав, что коровы, зашедшие в его огород, принадлежат ему, первым ударил его по лицу. В ответ М. также ударил С. по лицу, потом между ними началась драка. После драки на теле у М. были гематомы; 

показания свидетеля С2. о том, что в августе 2016 года она слышала разговор Б. с М. Б. сообщил М. о том, что С. предлагал ему избить М. Со слов М. узнала, что между ним и С. произошла драка, начал которую С. На руках у М. видела гематомы;

показания свидетеля Д1., сообщившей суду о том, что об обстоятельствах нанесения телесных повреждений С. она узнала с его слов на следующий день, когда М. и С3. приходили к ним в дом выяснять отношения. На лице у М. при этом никаких телесных повреждений не было. Напротив, при осмотре потерпевшего в фельдшерско-акушерском пункте она видела на его теле ссадины;

показания свидетеля Ф. о том, что со слов М. ей стало известно о его драке с С. В день, когда произошла драка, М. вернулся домой раздраженным, однако никаких телесных повреждений на лице она у него не заметила;

показания свидетеля Д1., который подтвердил показания Ф.;

показания свидетеля С1., подтвердившего показания потерпевшего С., и указавшего на то, что об обстоятельствах причинения телесных повреждений С., который приходится ему отцом, он знает с его слов;

заявление С. от 14 августа 2016 года в ОМВД России по Кишертскому району Пермского края о причинении ему в 21:30 13 августа 2016 года в д. **** Кишертского района Пермского края у дома № ** телесных повреждений М. (т.1 л.д.2-3);

протокол осмотра места происшествия, согласно которому установлено, что местом происшествия является участок местности, расположенный в 19 метрах от дома № ** в д. **** Кишертского района Пермского края, на обочине дороги с примятой крапивой площадью 1,5х1 м. (т.1 л.д.10-11);

медицинские документы, подтверждающие факт обращения потерпевшего С. за медицинской помощью по поводу полученных им 13 августа 2016 года телесных повреждений в Медведевский фельдшерско-акушерский пункт ГБУЗ «Кишертская центральная районная больница», в Городскую клиническую больницу № 1 г. Перми - 16 августа 2016 года (т.1 л.д.22, 28, 35);

медицинские документы, подтверждающие факты прохождения С. лечения в период с 16 по 25 августа 2016 года по поводу установленных у него закрытой черепно-мозговой травмы, сотрясения головного мозга, ушиба мягких тканей головы, туловища, перелома верхнечелюстной пазухи слева, у невролога в период с 26 августа по 13 сентября 2016 года, а также факт обращения за медицинской помощью к стоматологу по поводу перелома передней стенки верхнечелюстной пазухи слева со смещением (т.1 л.д.36-48, 49, 77-81, 82, 83-88, 50-56);

протокол выемки и осмотра принадлежащей потерпевшему С. футболки с пятнами бурого цвета на передней и правой плечевой частях, приобщенной к уголовному делу в качестве вещественного доказательства (т.1 л.д.235-238);

заключение специалиста, согласно которому в медицинских документах на имя С. отсутствуют данные, подтверждающие неврологическую симптоматику, характерную для сотрясения головного мозга, а также травматические изменения мягких тканей на уровне передней стенки гайморовой пазухи слева, что исключает перелом кости, поскольку без повреждения мягких тканей перелома быть не может. Установленные у С. изменения передней стенки гайморовой пазухи обусловлены хроническим воспалительным процессом, повлекшим за собой появление костных разрастаний на внутренней кортикальной пластинке, которые были ошибочно приняты за перелом. Аналогичные костные разрастания, но менее выраженные, имеются в правой гайморовой пазухе, лобных пазухах, решетчатом лабиринте. Головные боли и меняющаяся неврологическая симптоматика обусловлена пансинуситом (хроническим воспалением придаточных пазух носа) и соматической патологией (гипертоническая болезнь, бронхиальная астма), что в совокупности может быть причиной вазомоторных головных болей. Данная патология связи с перенесенной травмой от 13 июня 2016 года не имеет (т.2 л.д.31-33);

заключение комиссии экспертов по результатам проведения комплексной судебно-медицинской экспертизы № ** от 17 мая 2017 года, согласно которому у С. имелись следующие телесные повреждения: ушибленная рана на губе, кровоподтеки и ссадины на голове, кровоподтеки и ссадины на туловище, правой верхней и левой нижней конечностях. Указанные телесные повреждения не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека. Локализация, характер и свойства, телесных повреждений, имеющиеся у потерпевшего, свидетельствуют о том, что они образовались в результате неоднократных прямых и тангенциальных (под углом) ударных воздействий твердого тупого предмета (предметов) с зонами приложения травмирующей силы в проекции их локализации. В период стационарного лечения с 16 по 25 августа 2016 года в ГКБ № 1 С. устанавливался диагноз «закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга», а также «перелом верхнечелюстной пазухи слева». Анализ представленных на экспертизу медицинских документов показывает, что диагноз «закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга» был выставлен пострадавшему только на основании жалоб и анамнеза без объективного клинико-неврологического подтверждения. Изучение представленных на экспертизу компьютерных томограмм от 16 августа 2016 года и 15 сентября 2016 года показывает, что костно-травматических изменений костей лицевого скелета, в том числе в области верхнечелюстной пазухи слева, у С. не имеется. Исходя из вышеизложенного, диагнозы «закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга» и «перелом верхнечелюстной пазухи слева» не могут быть приняты во внимание при экспертной оценке тяжести вреда, причиненного здоровью человека (т.2 л.д.120-128).

При оценке приведенных выше доказательств суд первой инстанции, признав заключение комиссии экспертов по результатам проведения комплексной судебно-медицинской экспертизы достоверным, отверг заключения экспертов от 6 и 23 сентября 2016 года, содержащие данные о наличии у потерпевшего С. закрытой черепно-мозговой травмы в виде перелома передней стенки верхнечелюстной пазухи слева и сотрясения головного мозга, квалифицированных как вред здоровью средней тяжести (т. 1 л.д.31-34, 68-72), и установил, что в результате действий М. потерпевшему были нанесены телесные повреждения, не причинившие вреда его здоровью, в виде ушибленной раны на губе, кровоподтеков и ссадин на голове, туловище, правой верхней и левой нижних конечностях. 

При этом суд указал, что действия М. по нанесению побоев были совершены им из хулиганских побуждений, поскольку М., ранее незнакомый с потерпевшим С. и не имевший с ним личных неприязненных отношений, находясь на улице населенного пункта, то есть в общественном месте, в присутствии Х., после предъявления со стороны потерпевшего требований о соблюдении порядка выпаса скота на территории населенного пункта, использовал указанный малозначительный повод для нанесения ему побоев. 

Вместе с тем вывод суда первой инстанции о нанесении М. побоев потерпевшему С. из хулиганских побуждений не соответствует фактическим обстоятельствам, установленным по делу. 

Указанный вывод сделан судом без учета сведений, сообщенных в ходе судебного разбирательства как самим потерпевшим С., так и допрошенными по делу свидетелями, включая свидетеля Х., о наличии у потерпевшего оснований для возникновения личной неприязни к М. в связи с потравой его посевов скотом, принадлежащим М., а также о том, что непосредственно применению насилия к С. со стороны М. предшествовала конфликтная ситуация, инициатором которой был сам потерпевший.

При таких обстоятельствах доводы стороны защиты об отсутствии по делу доказательств о применении М. насилия к потерпевшему не из личных неприязненных отношений, возникших во время указанного конфликта, а из хулиганских побуждений следует признать обоснованными.

Само по себе совершение М. противоправных действий в отношении потерпевшего С. на улице, в присутствии Х., то есть в общественном месте, как на это указал суд первой инстанции, при наличии данных о том, что эти действия были обусловлены личными неприязненными отношениями, не может свидетельствовать о наличии у М. умысла, направленного на грубое нарушение общественного порядка и использование сложившейся ситуации (конфликта с потерпевшим С.) как незначительного повода для применения насилия к потерпевшему.

В тоже время при проверке показаний М. суд пришел к правильному выводу о том, что его показания о нападении со стороны потерпевшего С., нанесении последнему только одного удара опровергаются совокупностью собранных по делу доказательств, в том числе и доказательствами, содержащими объективные данные о характере, степени тяжести, количестве, локализации и механизме образования установленных у потерпевшего телесных повреждений.

Таким образом, судом апелляционной инстанции установлено, что побои, которые М. нанес потерпевшему С. вечером 13 августа 2016 года возле дома №** в д. **** Кишертского района Пермского края, и в результате которых С. были причинены телесные повреждения в виде ушибленной раны на губе, кровоподтеков и ссадин на голове, на туловище, правой верхней и левой нижней конечностях, квалифицированные как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека, были нанесены им из личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры с потерпевшим.

Уголовный закон (ст.116 УК РФ), действовавший на момент совершения М. противоправных действий, не предусматривал уголовной ответственности за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ, совершенных по мотиву личных неприязненных отношений.

Ответственность за противоправные действия такого рода предусмотрена ст. 6.1.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

В связи с тем, что выводы суда о нанесении М. побоев потерпевшему С. из хулиганских побуждений не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, в действиях М. отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2016 года №323-ФЗ). Постановленный в отношении М. обвинительный приговор подлежит отмене. М. подлежит оправданию на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 133, ст. 134 УПК РФ суд апелляционной инстанции признает за М. право на реабилитацию.

Гражданский иск потерпевшего С. с учетом положений ч. 2 ст. 306 УПК РФ подлежит оставлению без рассмотрения.

Вопрос о возмещении потерпевшему С. расходов на представителя при отмене обвинительного приговора суд апелляционной инстанции считает необходимым передать на новое рассмотрение в порядке гл. 47 УПК РФ по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

Согласно п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, относятся к процессуальным издержкам.

Расходы, связанные с производством по делу, по смыслу закона, возложены на орган, в производстве которого находится уголовное дело.

В этой связи расходы потерпевшего по оплате услуг представителя подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета, с последующим взысканием этих процессуальных издержек при наличии к тому оснований с осужденных в доход государства. Взыскание процессуальных издержек в пользу конкретных лиц, а не в доход государства противоречит требованиям закона.

При новом рассмотрении уголовного дела в указанной части в порядке гл. 47 УПК РФ суду надлежит разрешить вопрос о возмещении потерпевшему С. расходов на представителя в соответствии с приведенными выше требованиями закона.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.16, 389.18, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

приговор Кунгурского городского суда Пермского края (постоянное судебное присутствие в с. Усть-Кишерть) от 23 мая 2017 года в отношении М. отменить.

Признать М. невиновным и оправдать его по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2016 года № 323-ФЗ), на основании п. 3 ч.2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Признать за М. право на реабилитацию, направив ему извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием в соответствии с главой 18 УПК РФ. 

Избранную М. до вступления приговора в законную силу меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

Гражданский иск, заявленный потерпевшим С. по уголовному делу, оставить без рассмотрения. Разъяснить С., что оставление гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

Уголовное дело в части разрешения вопроса о возмещении расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, понесенных С., передать на новое рассмотрение в порядке главы 47 УПК РФ.

Вещественное доказательство – хлопчатобумажную футболку, вернуть по принадлежности потерпевшему С.

Апелляционный приговор может быть обжалован в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном ст. 401.2 УПК РФ.

Председательствующий: подпись