№ 2-109/2017 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 октября 2017 г. гор. Красноярск 

Красноярский гарнизонный военный суд в составе председательствующего судьи Зачёсова Р.В., при секретаре судебного заседания Коремблюме А.Г., с участием заместителя военного прокурора Красноярского гарнизона ... юстиции ФИО1, истца ФИО2, представителя Министерства финансов Российской Федерации и управления федерального казначейства по Красноярскому краю ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении военного суда гражданское дело по иску ФИО2 о взыскании в ее пользу с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации денежной компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

установил:

ФИО2 просит возместить ей, как реабилитированной, моральный вред, причиненный незаконным уголовным преследованием, взыскать в ее пользу с Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации его денежную компенсацию в размере 1000000 рублей.

В обоснование требований она привела доводы о том, что с 31 августа 2015 г. в отношении нее осуществлялось уголовное преследование, которое было прекращено 27 января 2017 г. и за ней было признано право на реабилитацию.

В ходе уголовного преследования и предшествовавшему периоду проверки сообщения о преступлении проводимые в отношении ее оперативно-розыскные мероприятия порочили ее деловую репутацию, на нее и членов ее семьи оказывалось давление оперативными сотрудниками, чем было ущемлено ее личное достоинство.

Кроме того, в связи с проводимыми в отношении нее следственными действиями ее сослуживцы стали относиться к ней негативно, сослуживец В.Д.А.. оскорблял и угрожал, непосредственный начальник И.Н.В. дал ей отрицательную характеристику, однако командир войсковой части 

<

1> ее не утвердил, а для материалов уголовного дела представлялись положительные характеристики. Также ее неоднократно в связи с незаконным уголовным преследованием привлекали к дисциплинарной ответственности.

В период производства предварительного следствия она неоднократно обращалась за медицинской помощью, и ухудшение ее здоровья было прямым следствием незаконного уголовного преследования.

Так как незаконным уголовным преследованием были нарушены ее личные нематериальные блага и причинены физические и нравственные страдания, то причиненный в связи с этим моральный вред подлежит компенсации в заявленном размере.

Представитель Министерства финансов Российской Федерации и управления федерального казначейства по Красноярскому краю ФИО3, не оспаривая факта причинения истцу в силу закона морального вреда, возражал против заявленного размера денежной компенсации, полагая, что он необоснованно завышен, а также пояснил, что Министерство финансов России является ненадлежащим ответчиком, так как компенсация морального вреда должна быть взыскана за счет казны Российской Федерации, но со Следственного комитета России.

Дело рассмотрено в отсутствие Министра финансов Российской Федерации и руководителя Управления федерального казначейства по Красноярскому краю, поскольку условия для этого были соблюдены.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение заместителя военного прокурора, полагавшего возможным компенсировать причинный истцу моральный вред, но в меньшем, чем заявлено, размере, исследовав представленные доказательства и оценив их допустимость, относимость, достоверность каждого в отдельности, а также достаточность и взаимосвязь доказательств в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно ст. ст. 134, 136 УПК РФ за лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, признается право на реабилитацию, включающее, в том числе право на денежную компенсацию причиненного в связи с этим морального вреда; иски предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В ст. 1070 ГК РФ установлено, что вред, причиненный в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, возмещается за счет казны Российской Федерации независимо от вины органов следствия, прокурора и суда, при этом компенсация морального вреда, в соответствии со ст. 1100 того же Кодекса, осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности.

В соответствии с ч. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из постановлений о возбуждении уголовного дела от 31 августа 2015 г. усматривается, что в этот день в отношении ФИО2 были возбуждены два уголовных дела по признакам двух преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33 и ч. 4 ст. 159 УК РФ. Эти дела были объединены в одно производство, что усматривается из соответствующего постановления от 03 сентября 2015 г.

Как видно из постановления о прекращении уголовного преследования от 27 января 2017 г. и извещения о праве на реабилитацию от той же даты № ..., уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2 прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – в связи с отсутствием состава преступления.

При этом из материалов уголовного дела № ... усматривается, что в отношении ФИО2 меры пресечения и меры процессуального принуждения не применялись, обвинение ей не предъявлялось.

Из вступившего в законную силу постановления судьи Красноярского гарнизонного военного суда от 13 июля 2017 г. видно, что в порядке реабилитации ФИО4 был возмещен имущественный вред, причиненный незаконным уголовным преследованием.

При таких обстоятельствах военный суд приходит к выводу о том, что моральный вред, причиненный ФИО2 незаконным уголовным преследованием, должен быть компенсирован.

Этот вывод основан на том, что в соответствии с действующим законодательством причиненный моральный вред возмещается независимо от вины должностных лиц органов предварительного следствия, прокурора и суда, так как в период незаконного уголовного преследования ФИО2, бесспорно, причинены нравственные страдания.

Определяя размер денежной компенсации, основываясь на установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельствах причинения ФИО2 морального вреда, подтверждающих факт причинения ей нравственных страданий, принимая во внимание длительность уголовного преследования, учитывая требования разумности и справедливости, а также, исходя из степени причиненных страданий, военный суд приходит к выводу о необходимости компенсации морального вреда, однако в меньшем, чем заявлено, размере.

При этом военный суд исходит из того, что истцом не представлено доказательств наличия причинной связи между уголовным преследованием и обращением за медицинской помощью, так как исследованные медицинские документы такого вывода не содержат, запись врача о причине ухудшения состояния здоровья в том числе в связи со стрессом на работе сделано со слов ФИО2, что подтверждается ею самой.

Не доказано и причинной связи снижения авторитета среди сослуживцев и умаления чести и достоинства, так как служебная характеристика от 14 апреля 2015 г. (...), на которую ссылается истец, командиром воинской части утверждена не была и составлена в связи с производством разбирательства по факту совершения дисциплинарного проступка, что видно из объяснений ФИО2

Кроме того, факты привлечения к дисциплинарной ответственности приказом командующего войсками Сибирского регионального командования внутренних войск МВД России от 30 апреля 2015 г. (...) и выговор от непосредственного начальника от 19 марта 2015 г. за упущения по службе в части оформления документов на участников накопительно-ипотечной системы, исходя из текста приказа, были обусловлены упущениями, не являвшихся предметом предварительного расследования, так как касались иных лиц.

Более того, и характеристика, и дисциплинарные взыскания имели место до возбуждения в отношении ФИО2 уголовного преследования, текст характеристики и взыскания в судебном порядке не оспаривались, что видно из объяснений истца.

Представленная в обоснование снижения авторитета среди сослуживцев распечатка переписки с В.Д.А.. (...), содержащая негативные высказывания последнего в адрес ФИО2, также не имеет указаний на связь этих высказываний с производством в отношении истца уголовного преследования.

Вопреки утверждениям истца, представленные в обоснование умаления деловой репутации, ущемления личного достоинства и оказания давления на нее и членов ее семьи оперативными сотрудниками, протоколы оперативно-розыскных мероприятий от 26 сентября 2014 г. и от 22 октября того же года (...), не могут подтверждать причинение морального вреда в связи с незаконным уголовным преследование, поскольку эти мероприятия производились в отсутствие ФИО2 и до возбуждения уголовного дела.

Кроме того, суд отвергает утверждения истца о причинении морального вреда в связи с уголовным преследованием действиями командования по попыткам незаконного перемещения ее на иные должности, поскольку представленные в обоснование этого рапорты и телеграмма (...) свидетельствует о том, что данные действия предпринимались до возбуждения в отношении ФИО5 незаконного уголовного преследования.

Поэтому в случае причинения истцу морального вреда вышеперечисленными действиями, совершенные должностными лицами и отдельными гражданами до возбуждения уголовного дела, возмещение такого вреда в порядке реабилитации не подлежит, что однако не препятствует ФИО2 обратиться с иском в суд к соответствующим гражданам и должностным лицам не в порядке реабилитации, а в рамках защиты чести, достоинства и деловой репутации в общем порядке.

При таких обстоятельствах суд, с учетом требований разумности и справедливости, характера доказанных фактических обстоятельств и нравственных страданий, причиненных незаконным уголовным преследованием в период с 31 августа 2015 г. по 27 января 2017 г., а также учитывая индивидуальные особенности ФИО2, определяет размер денежной компенсации морального вреда в 50000 рублей, а в остальной части иска на сумму 950000 рублей отказывает за необоснованностью.

Определенная судом сумма компенсации в силу указанных выше положений действующего законодательства подлежит взысканию в пользу истца с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации. 

При этом утверждение представителя Министерства финансов Российской Федерации и управления федерального казначейства по Красноярскому краю ФИО3 о том, что компенсация морального вреда должна быть взыскана за счет казны Российской Федерации, но со Следственного комитета России, суд отвергает. как основанный на неверном толковании действующего законодательства.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, 

решил:

Иск ФИО2 о взыскании в ее пользу с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации денежной компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием – удовлетворить частично.

Взыскать в пользу реабилитированной ФИО2 с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации денежную компенсацию морального вреда в размере 50000 (пятидесяти тысяч) рублей.

В удовлетворении остальных требований на сумму 950 000 рублей ФИО2 – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в соответствии с правилами, предусмотренными главой 39 ГПК РФ, в Западно-Сибирский окружной военный суд через Красноярский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий по делу Р.В. Зачёсов