Дело № 2-1271/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 июня 2018 года г. Сарапул УР

Сарапульский городской суд Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Мосалевой О.В.,

при секретаре Ветелиной Н.В., 

с участием прокурора Нуретдинова Р.Н., 

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2, действующей на основании устного ходатайства с общими полномочиями,

представителей ответчика: ФИО3, действующего на основании доверенности от 21.06.2018 года, ФИО4, действующего на основании доверенности от 01 августа 2017 года, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Ижевскхиммаш» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «Ижевскхиммаш» о компенсации морального вреда. 

В обоснование иска истцом приведены доводы о том, что с 10 августа 2011 года он состоял в трудовых отношениях с ООО «Ижевскхиммаш», где работал в должности слесаря по ремонту оборудования в Сарапульском филиале, находящемся по адресу: УР, 

<

адрес>.

25 мая 2012 года в начале смены ФИО1 и водитель ФИО7 получили задание от главного механика ФИО11 провести ремонт и усиление борта кузова автомобиля ГАЗ 33021(газель). Для ремонта было необходимо снять кузов с газели и поставить его на левый борт, подперев его подпорками, которые предварительно были изготовлены из швеллера. Затем ФИО1 с ФИО7 ушли в слесарку, в которой ФИО7 остался для того, чтобы перебить шарниры, а ФИО1 вернулся к месту нахождения газели и начал менять шлифовальный круг на УШМ 125, для дальнейшей зачистки околошовной зоны.

В 14.45 подул сильный ветер, от которого каркас кузова автомобиля опрокинулся и упал на ФИО1. Некоторое время после этого он находился без сознания. Коллеги его обнаружили не сразу. Когда был поднят кузов газели, то сразу была вызвана «скорая помощь», которая его доставила в СГБ № 2 г.

Согласно акту №18, составленному 25 мая 2012 года в 14.20 комиссией по расследованию несчастного случая на производстве установлено, что причиной стало отсутствие контроля за безопасными условиями труда.

В результате произошедшего с ним несчастного случая на производстве ему причинены телесные повреждения: открытый перелом обеих костей обеих голеней; закрытая травма живота; перелом рёбер; закрытая черепно-мозговая травма; перелом костей таза; болевой шок.

Согласно акту судебно-медицинского обследования данные телесные повреждения причинили ФИО1 тяжкий вред здоровью.

На стационарном лечении он находился с 25 мая по 15 июня 2012 года. Перенёс операцию в области обеих стоп и голеней, выравнивание тазовой кости.

После стационарного лечения длительное время находился на амбулаторном лечении. Выйдя на работу, ФИО1 понял, что не сможет работать в прежней должности. Работодатель не обеспечил его лёгким трудом и предложил уволиться.

«Программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания», составленной 19 марта 2018 года от последствий производственной травмы от 25 мая 2012 года установлен диагноз: стойкое незначительное нарушение нейромышечных, скелетных и связанных с движением функций. ФИО1 установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 30%.

В связи с причинением вреда здоровью ФИО1 причинен моральный вред - физические и нравственные страдания, которые он испытывал после произошедшего несчастного случая и испытывает до настоящего времени. После травмы ФИО1 испытывает острую физическую боль, как от воздействия травмирующих элементов, так и в результате хирургических операций. После травмы утратил многие жизненные навыки, вследствие утраты трудоспособности его уволили с работы. ФИО1 не имеет возможности реализовать свое право на труд.

Согласно акту о несчастном случае на производстве причины несчастного случая сводятся к тому, что на предприятии отсутствует контроль за безопасными условиями труда, признана неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в нахождении работника опасном месте, нарушение дисциплины труда, выразившееся в несоблюдении требований охраны труда.

Вследствие ненадлежащего исполнения работодателем обязанности по обеспечению безопасных условий труда был причинен тяжкий вред здоровью; в результате полученной производственной травмы ФИО1 проходил длительное стационарное и амбулаторное лечение; как непосредственно в момент получения травмы, так и в дальнейшем в процессе лечения испытывал физическую боль, перенес ряд медицинских вмешательств, хирургические операции; в результате несчастного случая на производстве ему была установлена 3 группа инвалидности, определена 30% степень утраты профессиональной трудоспособности. До настоящего времени не может долго ходить, вынужден передвигаться на машине, которая требует денежных вложений.

В 2016 году 3 группа инвалидности была снята. В настоящее время ФИО1 остался без средств существования, находится на иждивении жены, которая получает пенсию.

С учетом изложенного, принимая во внимание требования разумности и справедливости, просит взыскать с ООО «Ижевскхиммаш» в его пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей; взыскать с ООО «Ижевскхиммаш» в его пользу судебные расходы в размере 3 000 рублей за составление искового заявления.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал, привел доводы аналогичные изложенным в исковом заявлении, указав, что в результате необеспечения работодателем безопасных условий труда он получил травму в результате опрокидывания кузова автомобиля, причинившую тяжкий вред здоровью. Перенес операцию, находился на стационарном лечении, затем длительное время – на амбулаторном лечении. В связи полученными травмами ног не мог самостоятельно передвигаться, ездил на коляске, потом на костылях. Ему была установлена 3 группа инвалидности, он был уволен в связи с отсутствием у работодателя возможности обеспечить ему работу необходимую по состоянию здоровья. В настоящее время группу инвалидности у него сняли, однако в связи с полученными травмами его трудоспособность ограничена. Он испытал физическую боль и нравственные страдания в связи с указанными обстоятельствами. Его здоровье по настоящее время не восстановилось, он не может трудиться как прежде, ему установлены ограничения. Он не может долго ходить, потому что начинают болеть ноги. Из-за полученной травмы он не может трудоустроиться, находится на иждивении супруги.

Представитель истца ФИО2 исковые требования истца поддержала, привела аналогичные доводы. 

Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании исковые требования истца признал частично, указав, что факт получения истцом производственной травмы ответчик не оспаривает, однако полагает, что заявленная ко взысканию сумма компенсации морального вреда чрезвычайно завышена. 

Представитель ответчика ФИО5 представил письменный отзыв на иск, согласно которому каких-либо доказательств того, что полученные в результате несчастного случая на производстве телесные повреждения, причинили истцу тяжкий вред здоровью истцом не представлено. Нахождение на стационарном лечении с 25.05.2012 по 15.06.2012, что не может признано длительным лечением. Доказательств, что находился на длительном амбулаторном лечении, истцом также не предоставлено. Каких-либо доказательств о невозможности длительного хождения ФИО1 не представлено. Довод о невозможности реализации права на труд опровергается трудовой книжкой истца, согласно которой он с 01.09.2016 г. по 10.04.2018 г. (т.е. более полутора лет) работал дворником в ТСЖ «Путейская 5», уволился по собственному желанию. 

Истцом не доказана причинная связь между полученной травмой в 2012 году и отсутствием средств к существованию в 2018 году, учитывая факт его работы в ТСЖ. 

Согласно программе реабилитации истца (карта № 10.20.18/2018 к акту освидетельствования от 19.03.2018 г.) ФИО1 установлена 30%-ая утрата профессиональной трудоспособности. Нуждается в проведении реабилитационных мероприятий. Высокий реабилитационный потенциал, благоприятный реабилитационный прогноз при проведении соответствующих мер реабилитации позволяет ожидать стабилизацию в течение заболевания, восстановление трудоспособности. Может выполнять работу по профессии с незначительным снижением объема профессиональной деятельности.

Таким образом, указанной программой дан благоприятный прогноз о восстановлении трудоспособности истца. ФИО1 на момент составления программы имеет возможность работать по профессии.

Просит суд учесть, что ООО «Ижевскхиммаш» добровольно после получения истцом травмы длительное время оказывал последнему материальную помощь. Выплаты в виде наличных денежных средств производились истцу непосредственно Сарапульским филиалом ответчика. Перечисление денег на счет истца осуществлялось ООО «Ижевскхиммаш» в г. Ижевске, что подтверждается платежными поручениями от 28.06.2012 г. и 28.02.2013 г. Выдача денег по указанным поручениям осуществлялась по заявлениям истца от 20.06.2012 г. и 19.02.2013 г. об оказании материальной помощи для приобретения лекарств и возмещения его расходов на приобретение средств реабилитации, медицинское обследование, на поездки в больницы г. Ижевска.

Заявленный истцом размер компенсации в размере 1 000 000 рублей является явно завышенным, несоизмерим с нравственными и физическими страданиями, перенесенными истцом, и не отвечает принципам разумности и справедливости.

С учетом вышеприведенных доводов возражения, а также добросовестного содействия ответчика в расследовании несчастного случая, добровольного оказания материальной помощи истцу, считает, что разумной и справедливой является компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей.

Представитель ответчика ФИО4 поддержал доводы письменных возражений. 

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора полагавшего исковые требования истца подлежащими удовлетворению, исследовав письменные доказательства, суд приходит следующему.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что ФИО1 состоял с ответчиком ООО «Ижевскхиммаш» в трудовых отношениях, работал в должности слесаря по ремонту оборудования, что подтверждается соответствующей записью в трудовой книжке ФИО1 

В соответствии со ст. 22 ТК РФ работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В силу ст. 212 ТК РФ обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя, который обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

25.02.2012 года ФИО1 получил производственную травму при следующих обстоятельствах: 25.05.2012 года в 08.00 ФИО1 и водитель ФИО7 получили задание от главного механика ФИО11 провести ремонт и усиление борта кузова автомобиля ГАЗ 33021 гос.№ В267НА/18. Для этого им необходимо было снять кузов с газели и поставить его на левый борт, подперев при этом распорками, которые предварительно были изготовлены из швеллера. В 14.00 ФИО1 вернулся к месту работы, чтобы поменять шлифовальный круг на УШМ 125, для дальнейшей зачистки оклошовной зоны. В 14.45 подул сильный ветер и каркас кузова автомобиля ГАЗ 33021 гос.№В267НА/18 опрокинулся и спал на ФИО1 ФИО9 – начальник производства, ФИО10 – слесарь ремонтник подняли каркас кузова с пострадавшего, в срочном порядке была вызвана скорая помощь, которая приехала приблизительно через 7 мин. ФИО1 доставили в СГБ №2 г.Сарапула.

Согласно п.9 акта о несчастном случае на производстве №18 от 08.06.2012 года, причинами несчастного случая явилось отсутствие контроля за безопасными условиями труда. Нарушение ст.212 ТК РФ. Отсутствие технологической карты (неудовлетворительная организация работ, выразившаяся в необеспечении устойчивости конструкции (кузова ГАЗ 33021) при проведении ремонтных работ. Нарушение п.2.5.,2.12 должностной инструкции главного механика и п.3.5 должностной инструкции главного инженера.

Приговором мирового судьи судебного участка №4 города ФИО6 установлено, что ФИО11, являясь лицом, на котором лежали обязанности по соблюдению правил техники безопасности и иных правил охраны труда, понимал, что данные работы будут производиться в нарушение Межотраслевых правил по охране труда на автомобильном транспорте, однако ненадлежащим образом исполнил свои обязанности вследствие недобросовестного и небрежного отношения к их выполнению, что повлекло причинение тяжкого вреда здоровью ФИО1 При этом ФИО11 не предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

В результате преступных действий ФИО11 слесарю по ремонту оборудования ФИО1 причинены повреждения характера оскольчатого 2-х лодыжечного правой голени с отрывом заднего края большеберцовой кости и разрывом дистального межберцового синдесмоза с подвывихом стопы кнаружи, перелома 6-го ребра справа, ушибленной раны правой брови. Повреждения причинили потерпевшему тяжкий вред здоровью, вызвавший значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

На основании статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1). В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (часть 2).

Размер компенсации морального вреда определяется по правилам, установленным статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. При определении размера компенсации морального вреда судом учитываются степень вины нарушителя, характер причиненных лицу физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости.

В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии со статьей 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции от 06 февраля 2007 года).

Из содержания приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Определяя размер подлежащей взысканию с ответчика компенсации морального вреда, суд учитывает следующее: ФИО1 получил производственную травму, причинившую тяжкий вред здоровью в результате неосторожных действий ответчика (работника ответчика). В связи с полученной травмой ФИО1 испытывал значительные физические страдания, находился на стационарном лечении с 25.05.2012 года по 15.06.2012 года, перенес операцию, что следует из выписки из истории болезни истца, кроме того, исходя из содержания амбулаторной карты истца следует, что ФИО1 проходил лечение, испытывал болезненные ощущения, был нетрудоспособен (находился на больничном) более 203 дней. ФИО1 был уволен из ООО «Ижевскхиммаш» в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением, 16.10.2013 года, что следует из трудовой книжки истца. Следствием полученной травмы явилось установление ФИО1 инвалидности (3 группы), что следует из программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая от 19.03.2013 года. Трудоспособность истца полностью не восстановлена до настоящего времени (более 6 лет после получения травмы): согласно справке МСЭ от 01.03.2016 года установлена бессрочно степень утраты профессиональной трудоспособности 30 %.

Учитывая указанные обстоятельства, исходя из принципов разумности и справедливости, суд полагает необходимым взыскать с ООО «Ижевскхиммаш» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 300 000 рублей.

Доводы ответчика об оказании истцу материальной помощи не могут быть учтены при решении вопроса о компенсации морального вреда, поскольку исходя из содержания представленных ответчиком документов выплаты производились, материальная помощь выплачивалась (6000 рублей) в связи с обращениями ФИО1 на приобретение лекарств и возмещение расходов на приобретение лекарств, медикаментов и лечение в связи с полученной травмой.

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

С учетом изложенного, на ООО «Ижевскхиммаш» подлежат отнесению расходы ФИО1 по составлению искового заявления в размере 3000 рублей, подтвержденные квитанцией от 04.06.2018 года.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к ООО «Ижевскхиммаш» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «Ижевскхиммаш» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 300 000 рублей, в счет возмещения расходов по составлению искового заявления 3000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Удмуртской Республики в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме. 

Апелляционная жалоба подается через Сарапульский городской суд.

В окончательной форме решение изготовлено судом 03 июля 2018 года.

Судья- О.В. Мосалева