Судья Ревин А.А. дело № 22-2480/2025

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Оренбург 4 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Оренбургского областного

суда в составе:

председательствующего - судьи Яльчибаевой Ю.Р.,

судей: Халепа Т.Е., Иноземцевой И.В.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Оренбургской области Епифановой Н.В.,

осужденного ФИО1,

защитника - адвоката Свистунова А.В.,

потерпевшей П.Н.А.,

при секретаре Потаповой Д.Е.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката Свистунова А.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Бугурусланского районного суда (адрес) от (дата) в отношении ФИО1.

Заслушав доклад судьи Халепа Т.Е., выступления осужденного ФИО1, защитника Свистунова А.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Епифановой Н.В. и потерпевшей П.Н.А. об оставлении приговора суда без изменения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

приговором Бугурусланского районного суда (адрес) от (дата)

ФИО1, родившийся (дата) в (адрес), гражданин Российской Федерации, имеющий среднее общее образование, не состоящий в зарегистрированном браке, работающий машинистом подъемного агрегата ООО «Ойл-Сервис», зарегистрированный по адресу: (адрес), проживающий по адресу: (адрес), не судимый:

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения, в виде заключения под стражу.

Зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей с (дата) до вступления приговора в законную силу по данному делу в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Гражданские иски П.Н.А.. и Потерпевший №2 удовлетворены частично.

Взыскано с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшей П.Н.А. в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 800 000 рублей, в счет возмещения расходов на погребение 76880 рублей.

Взыскано с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшей Потерпевший №2 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 800 000 рублей, в удовлетворении требований в части возмещения материального ущерба отказано.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

ФИО1 осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью П.Л.А.., опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности ее смерть.

Преступление совершено (дата) в (адрес) в период с 05 часов по 09 часов при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Свистунов А.В. в интересах осужденного ФИО1, не соглашается с приговором суда, поскольку в ходе предварительного и судебного следствия не собрано достаточное количество доказательств, подтверждающих вину ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

Приводит описание преступного деяния, изложенное в приговоре, показания осужденного о том, что он по неосторожности задел П.Л.А. рукой в область лица, отчего она получила ускорение и упала с высоты собственного роста и ударилась головой. Отмечает, что очевидцев происшествия не было.

Излагает показания потерпевшей П.Н.А., свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, к которым, по его мнению, следует отнестись критически и признать их недопустимыми, так как они являются заинтересованными лицами, испытывают к ФИО1 личные неприязненные отношения из-за смерти П.Л.А.. При допросах указанные свидетели путались в деталях. Показания данных свидетелей не противоречат показаниям ФИО1 о том, что он по неосторожности задел П Л.А.

Показаниями свидетеля Свидетель №8 не подтверждается факт его общения с П П.С. и дача последним признательных показаний. П П.С. отрицал факт разговора с сотрудником полиции, во время которого он сообщил о причастности к смерти П.Л.А.. По мнению автора жалобы, показания свидетелей Свидетель №3, Свидетель №14, Свидетель №4, Свидетель №5, Свидетель №13, Свидетель №11, Свидетель №12 не несут по делу никакого доказательственного значения. Также не несут доказательственного значения показания свидетелей К.Е.В., К.С.Б., Свидетель №10 А свидетели Свидетель №6 и Свидетель №7 присутствовали в качестве понятых при проверке показаний на месте, в ходе которой ФИО1 показал, как потерпевшая получила телесные повреждения при падении.

Считает, что существенным нарушением УПК РФ, влекущим изменение приговора, является не устранение противоречий в заключениях судебно-медицинских экспертиз, при этом приводит выводы экспертиз и показания экспертов Б.М.И. и Т.П.А. Полагает, что выводы эксперта Т.П.А. являются объективными, научно обоснованными и не опровергнутыми. Несмотря на это, судом было отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отделе сложных экспертиз в ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

По мнению автора жалобы, в приговоре фактически описывается квалификация действий ФИО1 по ч.1 ст.109 УК РФ. В связи с чем в ходе судебного следствия не выяснен главный вопрос, позволяющий правильно квалифицировать действия ФИО1, отчего наступила смерть П.Л.А. от удара или падения и соударения с твердым предметом.

Также считает, что к процессуальным нарушениям относятся: отсутствие в описательной части приговора сведения о потерпевшей Потерпевший №2 и ее представителе Т.В.Н.; в описательной части постановления о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении указаны различные даты рождения ФИО1, в приговоре имеются противоречия формы неосторожной вины в описательной части (л.1) указана преступная «небрежность», на (л.18) «легкомыслие».

Имеющиеся в деле протоколы осмотра места происшествия и предметов, заключения экспертиз, рапорта подтверждают факт смерти П.Л.А.., однако не подтверждают виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УКРФ.

В силу ст.14 УПК РФ и ч.3 ст.49 Конституции РФ все неустранимые сомнения трактуются в пользу обвиняемого, в связи с чем действия ФИО1 должны быть переквалифицированы на ч.1 ст.109 УК РФ.

Кроме того, при назначении наказания не учтены все смягчающие обстоятельства, а именно факт сообщения ФИО1 в правоохранительные органы о смерти П.Л.А. что можно расценить как явку с повинной. Обращение по номеру 112 о плохом самочувствии жены, а не о смерти, как указано в приговоре, и в станцию скорой помощи можно признать как оказание медицинской помощи потерпевшей и раскаяние в содеянном.

В связи с изложенным, а также, что иски потерпевших не мотивированы, они не подлежат удовлетворению.

Просит приговор Бугурусланского районного суда (адрес) от (дата) изменить, переквалифицировать действия ФИО1 на ч.1 ст.109 УК РФ и назначить наказание в пределах санкции данной статьи.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 высказывает несогласие с приговором. Считает, что следствие велось неправильно, с нарушением закона. Все показания даны со слов покойной. Очевидцев происшествия не было. Потерпевшей верить нельзя, так как она состояла на учете у нарколога. В то время, когда он находился на вахте, П.Л.А. запойно употребляла спиртное по 10-12 дней. У него не было умысла на ее убийство. Она упала в состоянии опьянения и ударилась затылком об пол, отчего и умерла. Просит приговор изменить, переквалифицировать его действия с ч.4 ст.111 УК РФ на ч.1 ст.109 УК РФ.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшая П.Н.А., государственный обвинитель – помощник Бугурусланского межрайонного прокурора Голощапова Е.В. просят приговор Бугурусланского районного суда (адрес) от (дата) оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на них, выслушав мнение участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Суд с соблюдением требований уголовно-процессуального закона рассмотрел дело, исследовал все представленные сторонами обвинения и защиты доказательства и в соответствии с ними, оценив их в совокупности, обоснованно признал ФИО1 виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть П.Л.А..

Из протокола судебного заседания видно, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273-291 УПК РФ, выводы суда о виновности осужденного в совершении указанного преступления надлежащим образом мотивированы.

В описательно-мотивировочной части обвинительного приговора суда, в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотива, цели и последствий преступления.

Доказательства подробно изложены в приговоре и оценены судом в соответствии с требованиями закона, что позволило суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного преступления, сделать вывод о виновности ФИО1 в его совершении и верно квалифицировать его действия. Оснований сомневаться в правильности изложенных в приговоре выводов не имеется.

Вина осужденного ФИО1 в совершении преступления при установленных в ходе судебного заседания обстоятельствах полностью подтверждена доказательствами, которые были добыты в ходе предварительного расследования, проверены в судебном заседании и приведены в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал, показал, что П.Л.А.. злоупотребляла спиртными напитками. (дата) они с П.Л.А.. приехали из гостей, поели, выпили спиртное, и он пошел спать. (дата) в утреннее время он проснулся и зашел на кухню, где за столом сидела П.Л.А. которая всю ночь употребляла спиртное, он сказал ей, чтобы шла спать. П Л.А. стала ему возражать, он подошел к ней, обнял и сказал что ему завтра на работу, в ответ П.Л.А. стала брыкаться и в этой суматохе он в какой-то момент схватил П.Л.А.. за шею и своей кистью задел лобную часть П.Л.А. та со всего маху упала головой назад, на пол, между диваном и столом, потом она приподнялась и опять упала и осталась лежать на полу. Он думал, что она притворяется, лежа на полу и не встает, положил ей под голову коврик, вышел покурить. Когда вернулся, П.Л.А. продолжала лежать на полу. Он понял, что она умерла. В дальнейшем вызвал скорую помощь, сотрудников полиции и сообщил о случившемся дочерям П.Л.А.. Считает, что его действия необходимо квалифицировать по ч.1 ст.109 УК РФ.

***

***

Суд обоснованно отверг доводы осужденного о его невиновности и случайном ударе П.Л.А.., как не нашедшие своего подтверждения, и расценил данную версию как способ защиты, поскольку обстоятельства произошедшего, характер действий ФИО1, способ совершения преступления, характер и локализация телесных повреждений, нанесения удара рукой со значительной силой в жизненно-важный орган – голову потерпевшей, приведший к падению и получению ею дополнительных травм, свидетельствует о наличии у ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью П.Л.А. и неосторожного отношения к ее смерти.

Судебная коллегия отмечает, что показания осужденного ФИО1 являются противоречивыми, поскольку первоначально он излагал одну версию о получении П.Л.А. телесных повреждений, а после ознакомления с заключением судебно-медицинской экспертизы (дата), (дата) он изложил иную версию событий.

Причем ни одна из версий осужденного не нашла своего подтверждения по результатам всех проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз.

Так, из заключения судебно-медицинской экспертизы № от (дата), проведенной экспертом Т.П.А., следует:

1. При судебно-медицинской экспертизе трупа П.Л.А.., (дата) года рождения, установлены повреждения:

1.1. Закрытая непроникающая черепно-мозговая травма: кровоизлияние в толще кожно-мышечного лоскута теменной и затылочной областей головы; пятнистые кровоизлияния под паутинной мозговой оболочкой правой теменной, лобных, височных долей и вдоль продольной щели головного мозга; очаги ушиба коры вещества правой теменной и лобных долей головного мозга;

1.2. Кровоизлияние в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы;

1.3. Кровоподтёк левой боковой поверхности шеи;

1.4. Кровоподтёк наружной поверхности левого плеча.

2. Повреждения, перечисленные в пункте 1.1 и 1.2, образовались в срок, исчисляемый несколькими десятками минут до наступления смерти, что подтверждается цветом повреждений (насыщенные тёмно-красные кровоизлияния) и результатами судебно-гистологического исследования (в толще мягких тканей обнаружены кровоизлияния из чётко очерченных эритроцитов с явлениями отёка и скоплением небольшого количества лейкоцитов). Схожая морфологическая картина данных повреждений указывает на то, что они причинены в короткий промежуток времени.

3. Повреждения, перечисленные в пункте 1.1, расцениваются в совокупности как вызвавшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

4. Смерть П.Л.А. наступила от травматического отёка головного мозга с вклинением его ствола в большое затылочное отверстие в результате тяжёлой закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы. Вывод о причине смерти обоснован наличием повреждений, указанных в пункте 1.1, и патологическими изменениями, характеризующими отёк и смещение головного мозга (ткань головного мозга избыточно влажная; у основания миндалин мозжечка, на прямых и парагиппокампальных извилинах видны чёткие борозды вдавления, по форме соответствующие контурам большого затылочного отверстия затылочной кости, малым крыльям клиновидной кости и намёту мозжечка), подтверждёнными результатами судебно-гистологического исследования (венозно-капиллярное полнокровие головного мозга с периваскулярными кровоизлияниями в коре и в стволе, выраженные дистрофические изменения нейроцитов).

Таким образом, между повреждениями, перечисленными в пункте 1.1, и наступлением смерти имеется прямая причинная связь.

5. Повреждение, указанное в пункте 1.2, образовалось от однократного ударного воздействия тупого твёрдого предмета с ограниченной контактирующей поверхностью, структурные особенности которого в повреждении не отразились. Данный вывод обоснован характером повреждения (кровоизлияние) и его размерами. Местом приложения травмирующей силы для этого повреждения явились лобная и теменная области волосистой части головы. Травмирующая сила была направлена спереди назад.

6. Комплекс повреждений, перечисленных в пункте 1.1 (закрытая непроникающая черепно-мозговая травма) характерен для «инерционной» травмы головы – одностороннего кратковременного центростремительного травматического воздействия, при котором травмирующий предмет имеет массу, значительно превышающую массу головы, неограниченную (широкую) травмирующую поверхность и большую энергию удара. Данный вывод подтверждается следующими признаками: наличие обширного кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута теменной и затылочной областей головы, условной центр которого расположен выше уровня наружного затылочного выступа затылочной кости (место приложения травмирующей силы); наличие пятнистых кровоизлияний под паутинной мозговой оболочкой правой теменной доли головного мозга соответственно месту приложения травмирующей силы с «противоударными» пятнистыми кровоизлияниями под паутинной мозговой оболочкой соответственно полюсам лобных и височных долей головного мозга; наличие очагов ушиба коры правой теменной доли головного мозга соответственно месту приложения травмирующей силы с «противоударными» очагами ушиба коры полюсов лобных долей головного мозга.

Данный механизм может быть реализован как при ударе по голове тупым твёрдым предметом с неограниченной контактирующей поверхностью, с местом приложения травмирующей силы в теменной области головы и направлением травматического воздействия сзади-наперёд и справа-налево, так и при ударе головой о тупой твёрдый предмет, например, в условиях падения на плоскость с высоты собственного роста с предшествующим ускорением.

Учитывая «высокое» расположение кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута теменной и затылочной областей головы (п. 1.1) и наличие кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы (п. 1.2), можно предположить, что комплекс повреждений, характеризующих закрытую непроникающую черепно-мозговую травму (п. 1.1), возник при соударении теменной областью головы о твёрдое покрытие (грунт, пол, стена и т.п.) в результате падения с высоты собственного роста вследствие приданного телу инерционного ускорения после однократного удара по голове спереди (п. 1.2).

7. Повреждения, перечисленные в пунктах 1.3 и 1.4, образовались от двух ударных воздействий тупых твёрдых предметов с ограниченной контактирующей поверхностью, структурные особенности которых в повреждениях не отразились, что подтверждается характером повреждений (кровоподтёки) и их размерами. Повреждение в виде кровоподтёка левой боковой поверхности шеи (п. 1.3) образовалось в срок, исчисляемый десятками минут – часами до наступления смерти, что подтверждается цветом кровоподтёка (багрово-красный кровоподтёк) и наличием припухлости подлежащих мягких тканей. Повреждение в виде кровоподтёка наружной поверхности левого плеча (п. 1.4) образовалось в срок около 1-2 суток до наступления смерти, что подтверждается цветом кровоподтёка (сине-фиолетовый кровоподтёк) и отсутствием припухлости подлежащих мягких тканей.

8. Повреждения, перечисленные в пунктах 1.2, 1.3 и 1.4, у живых лиц не влекут кратковременного расстройства здоровья и расцениваются как не причинившие вреда здоровью. В прямой причинной связи с наступлением смерти эти повреждения не состоят.

9. Повреждения, составляющие комплекс закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, сопровождающейся ушибами коры головного мозга (п. 1.1), как правило, сопровождаются потерей сознания, что исключает возможность совершать активные самостоятельные действия (передвигаться, кричать и т.п.) после их причинения.

10. Определить, каково было расположение тела П.Л.А.. в момент причинения выявленных повреждений, в рамках судебно-медицинского исследования трупа не представляется возможным вследствие отсутствия судебно-медицинских признаков, позволяющих ответить на этот вопрос.

11. Для ответа на вопрос о том, какой промежуток времени прошёл с момента смерти П.Л.А. до момента обнаружения её трупа, необходимо изучение протокола осмотра места происшествия и трупа с зафиксированными трупными явлениями. Без указанных сведений ответить на данный вопрос в рамках судебно-медицинской экспертизы трупа не представляется возможным.

12. Каких-либо заболеваний, способствовавших наступлению смерти, у гражданки П.Л.А.. не обнаружено.

13. При судебно-химическом исследовании обнаружен этиловый спирт: в крови – 2,9‰, в моче – 3,6‰. Наличие этанола в крови свидетельствует о том, что к моменту наступления смерти П.Л.А.. находилась в состоянии алкогольного опьянения, а такая концентрация у живых лиц со средней чувствительностью к этанолу соответствует сильной степени алкогольного опьянения.

14. С момента смерти до исследования трупа прошёл промежуток от 6-ти до 9-ти часов, что подтверждается следующими признаками: трупные пятна при надавливании на них динамометром исчезают и восстанавливают свою окраску спустя 68-72 секунды; кожный покров вне трупных пятен холодный на ощупь; мышечное окоченение хорошо выражено в жевательных мышцах, мышцах шеи и конечностей; при ударе по передней поверхности левого плеча образуется определяемый на ощупь плотный валик мышечного сокращения (т.1 л.д.153-160);

Согласно заключению судебно-медицинской ситуационной экспертизы № от (дата), проведенной экспертом Б.М.И., образование телесных повреждений у П.Л.А.., состоящих в прямой причинно-следственной связи со смертью последней при обстоятельствах, указанных ФИО1 при допросе обвиняемого от (дата) и проверке показаний на месте ФИО1 от (дата), а именно при падении П.Л.А. с высоты собственного роста назад на плоскую преобладающую поверхность без предшествующего ускорения, исключается, о чем свидетельствует высокое расположение кровоизлияния в мягких тканях затылочной и теменной областях головы, не характерное для самопроизвольного падения, а также признаки контакта с предметом, имеющим продолговатую поверхность.

Образование телесных повреждений у П.Л.А. не состоящих в прямой причинно-следственной связи со смертью последней при обстоятельствах, указанных ФИО1 при допросе обвиняемого от (дата) и проверке показаний на месте ФИО1 от (дата), а именно при падении П.Л.А.. лицом на плоскую преобладающую поверхность с высоты колен, исключается, так как падение потерпевшей произошло с малой высоты (из положения стоя на коленях).

Образование телесного повреждения в виде кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы у П.Л.А.. от ударного воздействия тупым твердым предметом, как с ограниченной контактирующей поверхностью, так и с неограниченной контактирующей поверхностью в область лба П.Л.А.., не исключается.

Части руки: кулак, ладонь, локоть по отношению к лобной поверхности являются предметами с ограниченной контактирующей поверхностью.

Придание телу человека ускорения в результате удара тупым твердым предметом с ограниченной контактирующей поверхностью возможно.

Образование телесных повреждений у П.Л.А.., состоящих в прямой причинно-следственной связи со смертью последней в результате падения П.Л.А. с высоты собственного роста с ускорением, вызванным ударом тупым твердым предметом в лоб П.Л.А.. и последующем ударе затылочной (теменной) частью головы о твердую поверхность не исключается при условии, что контактирующий предмет с затылочной областью имел продолговатую поверхность (на что указывают форма и размеры кровоизлияния в затылочной и теменной областях волосистой части головы (11,0х6,5 см).

Образование у ФИО1 телесного повреждения в виде кровоподтека правой кисти в результате удара кулаком правой руки об тупой твердый предмет с неограниченной контактирующей поверхностью (лоб человека) не исключается.

Образование у ФИО1 телесных повреждений в виде ссадин левого плеча, левого предплечья, ссадины правого плеча в результате обоюдной борьбы П.Л.А.. не исключается.

Повреждения, состоящие и не состоящие в прямой причинно-следственной связи со смертью П.Л.А.. образоваться при падении с высоты собственного роста при указанных и продемонстрированных обстоятельствах исключается (т.1 л.д.226-236).

В соответствии с заключением судебно-медицинской ситуационной комиссионной экспертизы № от (дата), проведенной экспертами Ч.В.Н. и Ф.А.А., смерть П.Л.А.. наступила от травматического отёка головного мозга с вклинением его ствола в большое затылочное отверстие в результате тяжёлой закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы. На трупе П.Л.А. были обнаружены повреждения в виде закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся кровоизлиянием в мягкие ткани теменной и затылочной областей головы; кровоизлиянием в мягкие ткани лобной и теменной областей справа; пятнистыми кровоизлияниями под паутинную мозговую оболочку правой теменной, лобных, височных долей и вдоль продольной щели головного мозга; очагами ушиба (контузии) коры вещества правой теменной и обеих лобных долей головного мозга. Они образовались от действия тупого твердого предмета (предметов) в срок, незадолго до наступления смерти, что подтверждается их морфологическими свойствами и результатами судебно-гистологического исследования. Схожая морфологическая картина повреждений свидетельствует о том, что они причинены в короткий промежуток времени.

Комплекс повреждений у П.Л.А.., составляющих закрытую непроникающую черепно-мозговую травму, характерен для «инерционной» травмы головы - одностороннего кратковременного центростремительного травматического воздействия, при котором травмирующий предмет имеет массу, значительно превышающую массу головы, удлиненную (продолговатую) травмирующую поверхность и большую энергию удара. Данный вывод подтверждается следующими признаками: наличие обширного кровоизлияния в мягкие ткани теменной и затылочной областей головы, условный центр которого расположен выше уровня наружного затылочного выступа затылочной кости (место приложения травмирующей силы); многочисленные пятнистые кровоизлияния под паутинную мозговую оболочку и очаги ушиба мозга в полюсных отделах лобных и височных долей, которые по механизму образования могут быть расценены как «противоударные»; повреждения такого же морфологического характера в области правой теменной доли головного мозга и по межполушарной щели, которые соответствуют местам приложения травмирующей силы в затылочно-теменной и в лобно-теменной областях и направлению векторов ее распространения.

Данный механизм может быть реализован как при ударе по голове тупым твёрдым предметом с удлиненной (продолговатой) контактирующей поверхностью с местом приложения травмирующей силы в затылочно-теменной области и направлением травматического воздействия сзади-наперёд, так и при ударе головой о тупой твёрдый предмет с такими же параметрами, например в условиях падения с высоты собственного роста с предшествующим ускорением.

Учитывая «высокое» расположение кровоизлияния в мягкие ткани теменной и затылочной областей головы, наличие кровоизлияния в мягкие ткани лобной и теменной областей головы, характер повреждений головного мозга и его оболочек, можно предположить, что комплекс повреждений, составляющих закрытую непроникающую черепно-мозговую травму у П.Л.А. возник при соударении затылочно-теменной областью головы с тупым твёрдым предметом с удлиненной (продолговатой) контактирующей поверхностью в результате падения с высоты собственного роста с приданным телу ускорением после однократного удара по голове спереди.

На голове трупа обнаружены признаки двух контактных взаимодействий с травмирующими предметами - в затылочно-теменной и лобно-теменной областях.

Имевшиеся у П.Л.А. повреждения в области головы причинно связаны между собой, имеют единый механизм образования, не подлежат разграничению и могут оцениваться лишь в совокупности. По признаку опасности для жизни они квалифицируются, как причинившие тяжкий вред здоровью.

Повреждения, составляющие комплекс закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Кроме этого, на трупе были обнаружены кровоподтёк левой боковой поверхности шеи и кровоподтёк наружной поверхности левого плеча. Они могли образоваться от двух ударных либо сдавливающих воздействий тупых твёрдых предметов с ограниченной контактирующей поверхностью, следообразующие особенности которых в повреждениях не отобразились. Кровоподтёк левой боковой поверхности шеи мог образоваться в срок незадолго до наступления смерти, что подтверждается цветом кровоподтёка (багрово-красный кровоподтёк) и наличием припухлости подлежащих мягких тканей. Кровоподтёк наружной поверхности левого плеча мог образоваться в срок около 1-2 суток до наступления смерти, что подтверждается цветом кровоподтёка (сине-фиолетовый кровоподтёк) и отсутствием припухлости подлежащих мягких тканей.

У живых лиц подобные повреждения не влекут кратковременного расстройства здоровья и расцениваются как не причинившие вреда здоровью. В прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти эти повреждения не состоят.

Закрытая непроникающая черепно-мозговая травма у П.Л.А.., в результате которой наступила ее смерть, не могла образоваться при обстоятельствах, указанных ФИО1

Образование закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы у П.Л.А. «в результате нанесения удара тупым твердым предметом с ограниченной контактирующей поверхностью в область лица П.Л.А.. (например, кулаком руки), приданием тем самым ее телу ускорения и последующим падением последней с высоты собственного роста затылочной частью головы на тупой твердый предмет продолговатой формы (труба отопления, порог, подоконник или иные предметы обстановки), зафиксированные с помощью фотофиксации при осмотре места происшествия от (дата) и от (дата)», не исключается (т.4, л.д.157-175).

Допрошенный в судебном заседании эксперт Б.М.И. показал, что у П.Л.А. имелся комплекс повреждений в виде закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы. Вместе с этим у П.Л.А. имелось повреждение в виде кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы, которое образовалось в тот же срок, что и закрытая непроникающая черепно-мозговая травма. Данное телесное повреждение следует рассматривать в едином комплексе с закрытой непроникающей черепно-мозговой травмой, так как при наличии тяжелой закрытой черепно-мозговой травмы невозможно установить, как клинически проявилось ударное воздействие в лобную область головы П.Л.А. и какие последствия в формировании закрытой черепно-мозговой травмы повлекло повреждение в виде кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы, учитывая его площадь 9,5х7,5 см.

Именно комплекс повреждений в совокупности привел к образованию тяжелой закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, в результате которой наступил травматический отек головного мозга с вклинением его ствола в большое затылочное отверстие, который явился причиной смерти П.Л.А.

Данное телесное повреждение в виде тяжелой закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы по механизму образования относится к инерционному типу формирования черепно-мозговой травмы и образовалось в результате падения П.Л.А. назад с предшествующим ускорением, на что указывает наличие кровоизлияние под мягкой мозговой оболочкой в полюсах лобных долей. Наиболее вероятным механизмом образования телесных повреждений, состоящих в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти П.Л.А. явился удар тупым твердым предметом, возможно и кулаком, со значительной силой в лобную область головы П.Л.А.. и последующее падение последней назад с соударением о тупой твердый предмет, имеющий ограниченную контактирующую поверхность продолговатой формы.

Толчок не мог придать ускорение, а также при толчке исключено образование кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы, которое имелось у П.Л.А.

Из показаний эксперта Т.П.А. следует, что у П.Л.А.. были установлены повреждения, в том числе повреждения в виде кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы, которые у живых лиц не влекут кратковременного расстройства здоровья и расцениваются как не причинившие вреда здоровью. По его мнению, ударное воздействие в лобную область не привело бы к черепно-мозговой травме. От толчка большое кровоизлияние не образовалось бы. В данном случае ударение было достаточно сильным. Полагал, что его экспертиза не идет в разногласие с другими проведенными ситуационными экспертизами.

Согласно показаниям, допрошенного в суде апелляционной инстанции эксперта Ч.В.Н., он участвовал в проведении ситуационной судебно-медицинской экспертизы в отношении П.Л.А.. Разграничить имеющиеся у П.Л.А.. телесные повреждения в области головы по степени тяжести невозможно, учитывая тяжелый характер черепно-мозговой травмы у П.Л.А.., наличие обширных кровоизлияний в лобной и затылочной областях, а также многочисленных пятнистых кровоизлияний под мозговой оболочкой в правой теменной, лобных, височных долей и вдоль продольной щели головного мозга. Кровоизлияния в мягкие ткани затылочной и лобной областей можно оценивать только в совокупности, как приведшие к возникновению закрытой черепно-мозговой мозговой травмы. Закрытая непроникающая черепно-мозговая травма у П.Л.А.., явившаяся причиной смерти, образовалась от двух ударных воздействий. Удар в лобную часть был значительной силы, что подтверждается обширным размером кровоизлияния. Падению П.Л.А. предшествовало полученное ускорение, так как комплекс повреждений, составляющий закрытую непроникающую черепно-мозговую травму, характерен для инерционной травмы.

В своем заключении они опровергают выводы первоначальной судебно-медицинской экспертизы, в которой эксперт Т.П.А. разграничил кровоизлияние в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы от комплекса повреждений, образующих закрытую черепно-мозговую травму. Это делать было нельзя, поскольку нельзя утверждать, что оно не повлияло на характер образовавшейся черепно-мозговой травмы. Свои выводы они обосновали специальной научной литературой, которая приведена в заключении.

Оценивая заключения указанных судебно-медицинских экспертиз в совокупности между собой и с пояснениями экспертов, судебная коллегия находит верным выводы суда об отсутствии оснований подвергнуть сомнению экспертные заключения, поскольку они назначены и проведены с соблюдением требований УПК РФ, выполнены компетентными специалистами, их выводы являются понятными и обоснованными и согласуются с иными доказательствами по делу.

Судебная коллегия находит однозначно установленным факт того, что смерть П.Л.А.. наступила от травматического отека головного мозга с вклинением его ствола в большое затылочное отверстие в результате тяжелой закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, который характерен для инерционной травмы. При этом, как следует из заключения судебно-медицинской ситуационной комиссионной экспертизы, имевшиеся у П.Л.А.. повреждения в области головы причинно связаны между собой, имеют единый механизм образования, не подлежат разграничению и могут оцениваться лишь в совокупности и квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека. Что и подтвердили в своих показаниях эксперты Б.М.И. и Ч.В.Н., настаивая, что имеющееся у П.Л.А.. кровоизлияние в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы следует рассматривать в едином комплексе с закрытой непроникающей черепно-мозговой травмой.

При этом суд верно отметил, что эксперты Б.М.И. и Т.П.А. каждый исключили причинение телесных повреждений у П.Л.А. при обстоятельствах, указанных ФИО1 в судебном заседании, а именно при толчке потерпевшей. Это обстоятельство подтвердил и эксперт Ч.В.Н.

Исходя из анализа всех проведенных судебно-медицинских экспертиз в отношении П.Л.А. наряду с иными доказательствами по делу, в том числе показаниями осужденного ФИО1, судебная коллегия находит верными выводы именно ситуационных экспертиз о том, что имевшиеся у П.Л.А. повреждения в области головы причинно связаны между собой, имеют единый механизм образования, не подлежат разграничению, и отвергает, как не нашедшие своего подтверждения, выводы эксперта Т.П.А. о том, что повреждение в виде кровоизлияния в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областей головы у живых лиц не влечет кратковременного расстройства здоровья и расценивается как не причинившее вреда здоровью, не входит в комплекс закрытой черепно-мозговой травмы и в прямой причинной связи с наступлением смерти не состоит.

Свои выводы о невозможности разграничения телесных повреждений в области головы П.Л.А.. эксперты Б.М.И. и Ч.В.Н. научно обосновали со ссылкой на специальную литературу.

При этом судебная коллегия отмечает, что эксперт Т.П.А. (стаж работы с 2021 года) проводил судебно-медицинскую экспертизу, а эксперты Б.М.И. (стаж работы с 1982 года), Ч.В.Н. (стаж работы с 1983 года) и Ф.А.А. (стаж работы с 2019 года), имеющие значительно больший стаж экспертной работы, проводили ситуационные судебно-медицинские экспертизы, результаты которых были обоснованно взяты за основу при описании преступного деяния, инкриминированного ФИО1, признанного судом доказанным.

На основании изложенного, судебная коллегия считает установленным, что закрытая непроникающая черепно-мозговая травма, явившаяся причиной смерти П Л.А., образовалась от двух ударных воздействий в лобно-теменную область и затылочно-теменную область. Кровоизлияние в толще кожно-мышечного лоскута лобной и теменной областях головы является частью закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, от которой наступила смерть потерпевшей П Л.А. Разграничить телесные повреждения в лобно-теменной области и затылочно-теменной области невозможно, а потому они оцениваются в совокупности со всеми другими телесными повреждениями в области головы как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, проведенные по уголовному делу судебно-медицинские экспертизы не содержат противоречий и взаимоисключающих выводов о причине наступления смерти потерпевшей П Л.А., ставящих под сомнение виновность ФИО1 в совершенном преступлении.

Каждая последующая экспертиза дополняет и конкретизирует предыдущую и в своей совокупности согласуется с иными исследованными судом доказательствами, положенными в основу обвинения, и соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом.

При таких обстоятельствах доводы апелляционной жалобы адвоката Свистунова А.В. о наличии не устранимых противоречий в экспертизах и необходимости проведения комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отделе сложных экспертиз являются необоснованными и подлежат отклонению.

Помимо приведенных заключений экспертиз, показаний экспертов, виновность осужденного ФИО1 в совершении вмененного ему преступления подтверждается:

- показаниями потерпевшей П.Л.А.. о том, что ее мать П.Л.А. проживала с ФИО1 в (адрес), где также проживала её бабушка – Потерпевший №2, за которой ухаживала П.Л.А.. Охарактеризовала П.Л.А.. с положительной стороны, как любящую маму, добропорядочную, трудолюбивую женщину.

После того, как ФИО1 приезжал с вахты, начиналось злоупотребление алкоголем и со стороны ФИО1 в отношении П.Л.А.. было рукоприкладство, унижение, иногда выгонял из дома и ей приходилось забирать П.Л.А. и бабушку к себе.

В последующем ее мама оформила развод с ФИО1, но продолжала проживать совместно. Мама обращалась с заявлением в полицию и ФИО1 привлекали к административной ответственности. В дальнейшем, мама неоднократно вызывала участкового по поводу насилия ФИО1, но дело до конца не доводилось, так как ФИО1 уговаривал маму, и та забирала заявления, она боялась ФИО1

(дата) в начале 9 часов утра ей позвонил ФИО1 и сообщил, что её мама умерла. Со своей сестрой П.Л.А. они поехали в (адрес). Когда они приехали, скорая медицинская помощь уже отъезжала от дома. Зайдя в дом, они увидели, что мама лежит на полу в кухонной комнате между угловой скамьей и холодильником, она была синяя. ФИО1 находился в сильном алкогольном опьянении, ругался и выгнал их на улицу.

Приехали сотрудники полиции, с которыми ФИО1 разговаривал дерзко, она же находясь в другой комнате дома, слышала, как ФИО1 пояснял сотрудникам полиции, что это он её ударил, отчего она упала;

***

***

Когда ФИО1 приезжал с вахты, периодически были скандалы, применял в отношении мамы физическую силу, избивал её, это было ей известно со слов мамы. Она видела маму со следами побоев. Ее сестра Н все время ездила, забирала маму и бабушку.

За вышеуказанные действия ФИО1 привлекали к административной ответственности. Так же с мамой и ФИО1 проживала их бабушка, за которой ухаживала П.Л.А.

(дата) ей позвонила сестра Н и сообщила, что ей в начале 9 часов утра позвонил П П.С. и сообщил, что их мама не дышит. Она сразу позвонила мужу, и они вместе с сестрой поехали в (адрес). Когда приехали на место, скорая медицинская помощь уже уезжала. Они зашли в дом и увидели, что мама лежит на полу на кухне, пульса у нее уже не было. П П.С. находился дома, был в состоянии алкогольного опьянения.

В настоящее время бабушка проживает у своей старшей дочери за пределами (адрес);

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Показания потерпевшей, представителя потерпевшей и свидетелей, положенные судом в основу обвинительного приговора, суд мотивированно признал допустимыми и достоверными доказательствами, поскольку они согласуются между собой, каких-либо противоречий не содержат, а имеющиеся – устранены судом первой инстанции, получив надлежащую оценку в приговоре. Положенные в основу приговора доказательства получены с соблюдением требований УПК РФ, оснований подвергать сомнению объективность приведенных показаний по делу у суда первой инстанции не имелось, причин, по которым указанные лица могли бы оговорить осуждённого, также не установлено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, у судебной коллегии отсутствуют основания признавать недопустимыми показания потерпевшей П.Н.А. и свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №2, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона при их допросе допущено не было. Каких-либо противоречий по существенным обстоятельствам дела в их показаниях не содержится. Заинтересованности в привлечении ФИО1 к уголовной ответственности в силу родственных отношений с П.Л.А. судом обоснованно установлено не было. Тот факт, что они дали показания со слов ФИО1, который сообщил сотруднику полиции, что он ударил П.Л.А. отчего она упала, не является основанием для признания указанных доказательств недопустимыми. Кроме того, суд учел показания указанных лиц наряду с иными доказательствами, которые в своей совокупности позволили сделать правильный вывод о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления.

То обстоятельство, что свидетели не были очевидцами совершенного ФИО1 преступления, не свидетельствует о недопустимости и неотносимоти их показаний к другим доказательствам, поскольку свидетели описывали события, имеющие значение для установления обстоятельств преступления. Указанный довод апелляционной жалобы адвоката Свистунова А.В. противоречит положениям уголовно-процессуального закона о правилах оценки доказательств в их совокупности, в которую могут входить как прямые, так и косвенные доказательства. Суд, принимая во внимание указанное требование закона, исследовал показания свидетелей, потерпевшей, изложил их в приговоре и сделал выводы из совокупности сведений, которые в них содержатся.

Помимо приведенных показаний потерпевших, свидетелей и экспертов, выводы суда о виновности осужденного подтверждаются и письменными доказательствами, добытыми в ходе предварительного следствия и исследованными в судебном заседании:

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Письменные доказательства получены в строгом соответствии требованиям уголовно-процессуального законодательства РФ. Суд обоснованно не нашел оснований подвергнуть сомнению заключения судебных экспертиз и дал этому надлежащее обоснование.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, приговор постановлен на доказательствах, законно и обоснованно признанных судом относимыми, допустимыми и достоверными. Суд в приговоре привел мотивы, по которым признал допустимыми и достоверными одни доказательства, и отверг другие. Оснований для иной оценки доказательств, положенных в основу выводов о виновности ФИО1 в совершении преступления, у судебной коллегии не имеется.

Ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, письменные доказательства, суд должным образом раскрыл их содержание, что нашло достаточную и полную мотивировку в приговоре.

Таким образом, доказательств, подтверждающих виновность ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления, вопреки доводам апелляционных жалоб, по делу необходимое и достаточное количество.

Судом правильно установлены фактические обстоятельства дела, действия осужденного ФИО1 верно квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Свои выводы в части квалификации действий осужденного суд мотивировал, изложил их в приговоре, и судебная коллегия с ними соглашается. Данная квалификация действий осужденного полностью нашла свое подтверждение в ходе судебного заседания.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо неустранимых сомнений в виновности осужденного ФИО1, которые могли быть истолкованы в его пользу, судебная коллегия не усматривает.

Все имеющиеся противоречия судом были устранены, им дана надлежащая оценка.

Согласно ст. 27 УК РФ, если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно.

При совершении преступления предусмотренного ст. 111 УК РФ смерть является побочным результатом действий виновного, которые сами по себе направлены на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, а не жизни потерпевшего.

При совершении преступлений, предусмотренных ст. 109 и ст.118 УК РФ, отсутствует умысел и на лишение жизни, и на причинение тяжкого вреда потерпевшему.

В п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» разъясняется, что при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

В целом фактические обстоятельства дела относительно нанесения ФИО1 удара в голову П.Л.А. и вследствие этого падение последней с соударением головой о тупой твердый предмет с удлиненной (продолговатой) контактирующей поверхностью, нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Суд, признавая ФИО1 виновным, правильно установил фактические обстоятельства, придя к выводу о том, что умышленными действиями ФИО1 потерпевшей причинены телесные повреждения, повлекшие по неосторожности ее смерть, которая наступила в результате травматического отека головного мозга с вклинением его ствола в большое затылочное отверстие в результате тяжелой закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы.

Как верно установлено судом, мотивом совершения преступления явились личные неприязненные отношения, возникшие в ходе ссоры.

Кроме того, суд пришел к правильному выводу, что умысел ФИО1, с учетом способа и характера причинения телесных повреждений потерпевшей, был направлен на причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни ФИО2, повлекшего по неосторожности ее смерть, поскольку он нанес ей удар рукой в жизненно-важный орган – голову, от которого она с ускорением упала назад с высоты собственного роста, ударившись затылочно-теменной областью головы о неустановленный тупой твердый предмет с удлиненной (продолговатой) контактирующей поверхностью.

Из установленных судом обстоятельств следует, что П.Л.А.. упала не свободно и самопроизвольно, как об этом заявлял осужденный, а в связи с тем, что ударом по голове спереди ФИО1 придал ускорение телу потерпевшей назад. В связи с чем очевидно, что ФИО1 действовал умышленно по отношению к причинению тяжкого вреда здоровью П.Л.А.. и неосторожно по отношению к наступившей смерти потерпевшей.

Вопреки доводам жалоб, об умысле ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей свидетельствует сила удара, который он нанес П.Л.А.. в область лба, о чем свидетельствует значительный размер кровоизлияния в лобно-теменной области 9,5х7,5 см, а также выводы судебно-медицинской ситуационной комиссионной экспертизы от (дата) о том, что комплекс повреждений у П.Л.А. составляющих закрытую непроникающую черепно-мозговую травму, характерен для «инерционной» травмы головы - одностороннего кратковременного центростремительного травматического воздействия, при котором травмирующий предмет имеет массу, значительно превышающую массу головы, удлиненную (продолговатую) травмирующую поверхность и большую энергию удара.

О том, что удар в лобную область П.Л.А.. был нанесен со значительной силой, поясняли все допрошенные по делу эксперты.

Кроме того, о силе удара свидетельствует наличие у ФИО1 кровоподтека правой кисти, образование которого, согласно выводам эксперта Б.М.И., не исключается от удара кулаком правой руки о тупой твердый предмет с неограниченной контактирующей поверхностью (лоб человека).

При этом следует отметить, что удар, нанесенный ФИО1 в область лба П.Л.А.., был направлен на последующее соударение потерпевшей с выступающим твердым предметом. Данный вывод основан на имеющемся у П.Л.А. кровоизлиянии в затылочной и теменной областей волосистой части головы, которой согласно выводам судебно-медицинских ситуационных экспертиз имеет признаки контакта с предметом, имеющим продолговатую поверхность.

Последующее поведение осужденного ФИО1, который после нанесения потерпевшей удара и ее падения никаких действий по оказанию ей помощи не предпринимал, также свидетельствует об умышленном характере его действий, направленных на причинение тяжкого вреда здоровью П.Л.А.. Тот факт, что ФИО1 позвонил на единый номер «112» и сообщил о смерти П.Л.А.., не свидетельствует об оказании ей какой-либо помощи, поскольку звонок был осуществлен только после того, как ФИО1 понял, что потерпевшая мертва.

Также следует учесть и предшествующее преступлению поведение осужденного и его взаимоотношения с потерпевшей, а именно, что они часто ссорились, ФИО1 неоднократно применял к П.Л.А.. физическое насилие, унижал ее и выгонял из дома, что в совокупности с иными установленными судом обстоятельствами подтверждает наличие у ФИО1 мотива для совершения инкриминируемого преступления.

Применение ФИО1 насилия к П.Л.А. в период их совместно проживания подтверждается показаниями потерпевшей П.Н.А., свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №13, Свидетель №11, Свидетель №5, Свидетель №4, а также постановлением Бугурсланского районного суда (адрес) от (дата) ода, которым П П.С. привлечен к административной ответственности по ст.6.1.1. КоАП РФ за нанесение П.Л.А.. (дата) ударов руками и ногами по голове и телу (том 2 л.д.48-49).

Довод апелляционной жалобы адвоката Свистунова А.В. о невыяснении вопроса о причине смерти П.Л.А.. является необоснованным, поскольку судом достоверно установлена причина и обстоятельства смерти П.Л.А.., которые основаны на выводах заключений судебно-медицинских ситуационных экспертиз, находящихся в единой взаимосвязи с показаниями экспертов, потерпевшей П.Н.А. и свидетелей, а также иных письменных доказательств, приведенных в приговоре.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Свистунова А.В., ошибочное указание судом в мотивировочной части приговора, что ФИО1 по легкомыслию допустил смерть П.Л.А.., не влияет на законность приговора суда, поскольку было установлено, что осужденный допустил смерть потерпевшей в силу преступной небрежности, о чем и указал суд при описании преступного деяния, признанного доказанным. Допущенная судом ошибка не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора.

При таких обстоятельствах совокупность собранных в ходе предварительного следствия и исследованных судом доказательств однозначно опровергает доводы осужденного о неосторожном причинении смерти потерпевшей П.Л.А. в связи с чем оснований для переквалификации его действий на ч.1 ст.109 УК РФ не имеется. Также судебная коллегия не усматривает оснований для переквалификации действий осужденного ФИО1 на ч.1 ст.118 УК РФ.

Таким образом, изложенные в апелляционных жалобах суждения относительно недостаточности доказательств, их недопустимости, утверждения ФИО1 об отсутствии у него умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, являются лишь его собственным мнением, противоречащим, представленным доказательствам, поскольку выводы суда первой инстанции не вызывают сомнений.

Доводы апелляционной жалобы адвоката о том, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении при описании преступного деяния указана неверная дата рождения ФИО1, не могут повлечь отмену приговора, постановленного в отношении ФИО1, (дата) года рождения, так как в резолютивной части постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого и при установлении личности обвиняемого ФИО1 в обвинительном заключении дата его рождения указана верно. Сомнений в том, что уголовное дело расследовалось и к уголовной ответственности привлечено иное лицо, у судебной коллегии не возникло. Допущенная техническая ошибка в процессуальных документах не влияет на законность принятого по делу решения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, не указание во вводной части приговора сведений о представителе потерпевшей Потерпевший №2 - Т.В.Н., не является существенным нарушением, которое может повлечь отмену приговора, поскольку сами по себе, не свидетельствуют о незаконности постановленного обвинительного приговора.

Органами предварительного следствия и судом нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, допущено не было.

По своей сути изложенные в апелляционной жалобе доводы сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом первой инстанции, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Несогласие осужденного и его защитника с оценкой доказательств является их позицией, обусловленной линией защиты, и не может являться основанием для отмены либо изменения приговора.

Должным образом судом первой инстанции проверено психическое состояние осужденного ФИО1, который с учетом заключения эксперта № от (дата) признан вменяемым.

При назначении вида и размера наказания суд исходил из требований ст. 6, 60 УК РФ, учел принцип справедливости наказания, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, обстоятельства, влияющие на назначение наказания, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного, на условия жизни его семьи.

Изучением личности осужденного ФИО1 суд установил, что он работает, по месту жительства и работы характеризуется положительно, на учете у нарколога и психиатра не состоит.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признал в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ, что он не судим, состояние его здоровья, связанное с наличием у него хронических заболеваний, возраст, частичное возмещение материального ущерба в виде расходов на погребение.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Свистунова А.В., судом правомерно не установлено наличие таких смягчающих наказание обстоятельств, как явка с повинной и оказание медицинской и иной помощи потерпевшей после совершения преступления, свое решение суд надлежащим образом мотивировал. Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда, поскольку в материалах дела доказательств этому не содержится. Сообщение в полицию и на единый номер «112» о смерти П.Л.А. не может быть расценено ни как явка с повинной, ни как оказание медицинской и иной помощи потерпевшей, поскольку на тот момент последняя была уже мертвой, а каких-либо сведений об обстоятельствах смерти потерпевшей ФИО1 правоохранительным органам не сообщил.

Иные данные о личности осужденного, учтены судом, как видно из описательно-мотивировочной части приговора.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что с учетом всех установленных по делу обстоятельств и данных о личности осужденного, его исправление возможно достичь только путем назначения ему наказания в виде лишения свободы.

Не назначение дополнительного вида наказания в виде ограничения свободы судом в приговоре мотивировано.

Оснований для назначения ФИО1 наказания с применением положений ст. 64 УК РФ судебная коллегия также, как и суд первой инстанции не находит, поскольку исключительные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности содеянного в апелляционной жалобе не приведены и в материалах уголовного дела не содержатся.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения к ФИО1 ст. 73 УК РФ, судебная коллегия находит обоснованными, поскольку условное осуждение не будет отвечать целям восстановления социальной справедливости и соответствовать степени общественной опасности, совершенного им преступления.

С учетом фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности, оснований для применения к ФИО1 положений ч. 6 ст. 15 УК РФ суд обоснованно не усмотрел.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, назначенное осужденному наказание в виде лишения свободы соответствует общественной опасности совершенного преступления и личности виновного, отвечает закрепленным в уголовном законодательстве целям исправления и предупреждения совершения новых преступлений, а также принципам справедливости и гуманизма, учитывает влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия его жизни, является справедливым.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания ФИО1 назначен верно.

Объективных данных о том, что ФИО1 по каким-либо причинам, в том числе по состоянию здоровья, не может отбывать наказание в виде лишения свободы, в материалах дела не имеется, суду не представлено.

Гражданский иск потерпевшей П.Н.А. о взыскании с осужденного ФИО1 компенсации морального вреда и материального ущерба рассмотрен в соответствии с положениями ГК РФ и п. 1 ч. 1 ст. 309 УПК РФ, размер компенсации морального вреда, подлежащего возмещению с осужденного, соответствует требованиям о разумности и справедливости.

При определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции руководствовался принципом соразмерности и справедливости, учел степень испытываемых физических страданий и нравственных переживаний потерпевшей, которая потеряла мать, размер компенсации морального вреда определил с учетом фактических обстоятельств, степени вины осужденного и его материального положения. В связи с чем оснований для снижения размера компенсации морального вреда и удовлетворения доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия не усматривает.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Свистунова А.В. о том, что иск потерпевшей не мотивирован, являются необоснованными, поскольку в исковом заявлении указано, какие нравственные страдания испытала П.Н.А., которая поддерживала с П.Л.А. тесные и близкие отношения.

Материальный ущерб в виде расходов на погребение, поминального обеда и приобретение венков взыскан с ФИО1 в пользу П.Н.А. обоснованно в размере затрат, подтвержденных соответствующими документами, в соответствии с требованиями ст.ст. 1064, 1094, 1174 ГК РФ, Федерального закона «О погребении и похоронном деле».

Вместе с тем, при разрешении исковых требований потерпевшей Потерпевший №2 о компенсации морального вреда судом оставлено без внимания, что ФИО1 был осужден приговором от (дата) по ч.4 ст.111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. Гражданский иск П.Н.А. удовлетворен частично. Взыскано с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшей П.Л.А.. в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 800 000 рублей, в счет возмещения расходов на погребение 76880 рублей.

Данный приговор был отменен судом апелляционной инстанции по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Свистунова А.В. в интересах осужденного ФИО1 в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

В соответствии с п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовному судопроизводстве» с учетом взаимосвязанных положений ст.ст. 389.22, 389.23 и ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ обвинительный приговор, определение, постановление суда первой инстанции могут быть отменены или изменены в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей. При новом рассмотрении дела в суде первой или апелляционной инстанции после отмены приговора по основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения обвиняемого, не допускается применение закона о более тяжком преступлении, назначение обвиняемому более строго наказания или любое иное усиление его уголовной ответственности.

Таким образом, разрешая исковые требования потерпевшей Потерпевший №2, которые при первоначальном рассмотрении уголовного дела не заявлялись, и частично удовлетворяя заявленный ею гражданский иск, суд нарушил требования уголовно-процессуального закона, а именно ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ, по смыслу которой при повторном рассмотрении уголовного дела после отмены приговора положение осужденного не может быть ухудшено и наказание усилено либо назначено более строгое, чем по первому приговору, если приговор не отменялся по жалобе потерпевшего либо по представлению прокурора за мягкостью назначенного наказания или в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает необходимым приговор отменить в части разрешения вопроса по гражданскому иску потерпевшей Потерпевший №2 о компенсации морального вреда.

Заявленный потерпевшей Потерпевший №2 гражданский иск о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда, причиненного преступлением, необходимо оставить без рассмотрения, разъяснив возможность обращения с ним в порядке гражданского судопроизводства, поскольку у суда первой инстанции при новом рассмотрении дела отсутствовала возможность принятия решения об удовлетворении исковых требований Потерпевший №2 после отмены судом апелляционной инстанции предыдущего приговора при отсутствии апелляционного представления и апелляционной жалобы потерпевшего на мягкость назначенного наказания.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора по иным основаниям либо его изменение, не имеется. Апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Свистунова А.В. в интересах осужденного ФИО1 не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

О П РЕ Д Е Л И Л А:

приговор Бугурусланского районного суда (адрес) от (дата) в отношении ФИО1 отменить в части разрешения гражданского иска потерпевшей Потерпевший №2 о компенсации морального вреда.

Заявленный потерпевшей Потерпевший №2 гражданский иск о взыскании с ФИО1 в пользу Потерпевший №2 компенсации морального вреда в размере 5 000 000 рублей оставить без рассмотрения, разъяснив потерпевшей право на обращение с ним в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Свистунова А.В. в интересах осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции, через суд первой инстанции, в течение 6 месяцев со дня оглашения апелляционного определения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии решений, вступивших в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении, путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: