Дело № 2-13/2018

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

31 января 2018 года г. Ужур

Ужурский районный суд Красноярского края

в составе председательствующего судьи Моховиковой Ю.Н.,

при секретаре Пацира М.В.,

с участием помощника прокурора Ужурского района Волынкина А.С.,

истца ФИО1 с использованием системы видеоконференцсвязи,

представителя ответчика Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края ФИО2, действующей на основании доверенности от 28.12.2017 года,

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, Отделу МВД России по Ужурскому району Красноярского края, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Главному Управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по Красноярскому краю о компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с указанным иском, мотивирует свои требования с учетом увеличения следующим. Содержание истца под стражей происходило с нарушением Федерального закона «О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений». Условия содержания под стражей должны соответствовать требованиям закона не создавать опасность для жизни и здоровья в целом. ФИО1 содержался под стражей в ИВС ОМВД России по Ужурскому району с 15 сентября 2003 года по 28 января 2004 года в камерах № 3, 4, 5, 6, 9, где условия содержания под стражей не соответствовали требованиям закона, вследствие чего истец испытывал ухудшение морального состояния в виде нравственных страданий, которые выражались в душевном расстройстве, переживании, ощущении неполноценности. Условия содержания были не человеческими в камере № 4 размером 10 кв.м., было установлено 4 спальных места и в ней одновременно находилось по 8 и 10 заключенных, в связи с чем истец был вынужден делиться спальным местом с другими заключенными. Он испытывал чувство моральной подавленности, постоянное недосыпание привело к частым головным болям. Окно в камере № 4 отсутствовало, она не проветривалась, не было вентиляции, при этом почти все заключенные, находившиеся в камере, были курящими, в результате чего в камере стояли клубы дыма табака, и он был вынужден стать пассивным курильщиком, при этом он испытывал нехватку кислорода. В камерах № 3, 4, 5, 6, 9 отсутствовал санузел, вместо него стояли бочки (фляги), в которые справляли естественные нужды на глазах у всех заключенных. Данные бочки наполняли камеру нестерильным зловонием. В камерах № 3, 4, 5, 6, 7, 9 отсутствовал водопровод, вода выдавалась по одному литру утром, в обед и вечером, так как камеры были переполнены, воды не хватало на всех. Температурный режим в указанных камерах был ниже положенных 18оС, постельные принадлежности заключенным не выдавались, спать было не возможно, так как кровати были из железного уголка и листа, в связи с чем истец испытывал чувство холода и неполноценности. Камеры № 3, 4, 5, 6, 7, 9 находились в антисанитарном состоянии, стены были покрыты плесенью и постоянно сырые, в камерах обитали крысы, мыши, пауки, тараканы, вши, мер к их выведению ИВС не предпринималось. Кроме того, в камерах было плохое освещение, одна лампочка на 40 Вт освещала камеру, а камеры были перегорожены двухъярусными кроватями. Лампочка горела круглосуточно, дневного света не было, стол в камерах отсутствовал, в связи с чем приготовиться к судебным действиям было невозможно. Питание было неплохое, пища однообразная. Качество ее приготовления очень низкое, не редко использовались испорченные продукты питания. Часто еда была не пригодна к употреблению. Фрукты и свежие овощи не выдавались. Капуста, картофель, лук, морковь предоставлялись только в супах, мясо не предоставлялось, хлеб выдавали половину буханки на сутки на одного заключенного. Предметы первой необходимости и личной гигиены не выдавались и не продавались в ларьках учреждения. Предоставлялось право помыться одни раз в десять дней, при этом на принятие душа 8-10 заключенным отводилось 10 минут, санитарно-гигиенические условия в душе отсутствовали. В камерах отсутствовал шкаф для индивидуальных принадлежностей и продуктов питания. Он был вынужден продукты и вещи хранить на полу камеры, в связи с чем продукты портились и были не пригодны к употреблению. Вышеперечисленные нарушения причинили истцу нравственные и моральные страдания, выразившиеся в том, что он испытывал чувство унижения чести и достоинства, страдания. ФИО1 просит взыскать компенсацию морального вреда с Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края в сумме 3470000 рублей, с МВД РФ в размере 2000000 рублей.

Определением суда от 25 сентября 2017 года к участию в деле в качестве соответчиков привлечены Министерство внутренних дел Российской Федерации и Главное Управление Министерства внутренних дел Российской Федерации по Красноярскому краю.

Истец ФИО1, принимавший участие в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи, исковые требования с учетом увеличения поддержал по доводам, изложенным в иске, дополнительно пояснил, что в период содержания его под стражей в ИВС Отдела МВД России по Ужурскому району с 15 сентября 2003 года по 28 января 2004 года он также был лишен права на ежедневные прогулки в прогулочных двориках ИВС.

Представитель ответчика Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края ФИО2 в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признала, по доводам, изложенным в письменном отзыве с дополнением, согласно которым указала, что изолятор временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края построен и запущен в эксплуатацию в 1990 году. Действовавшие на момент проектирования и постройки объекта милиции, в том числе изолятора временного содержания, нормативные акты не определяли особенности оборудования камер изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений на момент запуска в эксплуатацию. Доводы истца об ущемлении его прав в части отсутствия унитазов непосредственно в камерах необоснованны, так как в помещении ИВС имеется санузел, который используется по назначению и при необходимости истец имел полное право быть выведенным с камеры в помещение санузла. В соответствии с Приказом МВД РФ № 140ДСП от 07.03.2006 года при строительстве (реконструкции, ремонте) комплекса ИВС необходимо учитывать требования по защите и отражению внешнего нападения с целью противоправного освобождения подозреваемых и обвиняемых. Устройство помещений ИВС должно обеспечивать надежную изоляцию подозреваемых и обвиняемых от внешней среды и исключать возможность связи со смежными помещениями, а также побега из них через оконные, дверные проемы или путем разбора или пролома стен и потолочных перекрытий, подкопов из первых этажей зданий. Согласно ст. 413 указанного приказа камеры должны иметь искусственное освещение с использованием электроламп. Электрические лампочки устанавливаются на потолке, либо над дверным проемом в нише, изолируются плафоном и ограждением из пропускающего свет антивандального материала. В соответствии с требованием ст. 414 данного приказа помещение ИВС оборудовано приточно-вытяжной вентиляцией с механическим и естественным побуждением. В силу ст. 56 ГПК РФ каких-либо доказательств перенесенных моральных, либо нравственных страданий Хацкевичем не представлено. Кроме того, считает, что Министерство финансов РФ является надлежащим ответчиком по данному делу. Согласно п. 19 Положения об Отделе МВД РФ по Ужурскому району, утвержденному приказом ГУ МВД РФ по Красноярскому краю от 31.07.2017 года № 133, Отдел не является главным распорядителем средств федерального бюджета, отвечающим в суде от имени казны Российской Федерации по искам, предъявленным в порядке ст. 1069 ГК РФ. Таким образом, отсутствует материально-правовое основание участия ОМВД России по Ужурскому району в качестве ответчика в процессе, а потому следует отказать в удовлетворении требований. Кроме того, обращение истца с иском о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями в период содержания в ИВС спустя длительный период времени ставит под сомнение наличие испытываемых им переживаний и душевных волнений. Дополнительно пояснила, что содержание на законных основаниях лица под стражей, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения. При таких обстоятельствах само по себе содержание лица под стражей, осуществляемое на законных основаниях, не порождает у него право на компенсацию морального вреда. Кроме того, в соответствии со ст. 1 ГПК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Из приведенных норм и их толкования следует, что в случае очевидного отклонения действий участников гражданского оборота от добросовестного поведения, в том числе путем предъявления надуманных исковых требований, судом должна быть дана надлежащая оценка таким действиям. Хацкевичем исковое заявление подано 25 мая 2017 года по истечении более 13 лет после событий, с которыми истец связывает причинение ему нравственных страданий, влекущих взыскание компенсации морального вреда, а потому можно поставить под большое сомнение наличие перенесенных Хацкевичем фактических нравственных и физических страданий. Документация ИВС о лицах, содержащихся в 2003 - 2004 годах по сроку истечения давности не сохранилась, тем самым доказательств, подтверждающих наличие причинения морального вреда Хацкевичу, не имеется. Считает иск безосновательным и неправомерным, так как истец не подтвердил факт физических и нравственных страданий в период нахождения в изоляторе временного содержания. Просит отказать в удовлетворении заявленных ФИО1 требований в полном объеме.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела, извещен надлежащим образом. Представитель Министерства финансов РФ ФИО3 в письменном отзыве просила о рассмотрении дела в её отсутствие, исковые требования ФИО1 не признала. Считает, что Министерство финансов РФ является ненадлежащим ответчиком по настоящему делу. Ответственность казны РФ в соответствии со ст. 1069 ГК РФ может наступить лишь при одновременном наличии предусмотренных в указанной норме специальных условий: незаконных властно-административных действий (решений) или бездействия государственных органов или их должностных лиц; причинения истцу вреда (доказанный действительный размер вреда); прямой причинной связи между незаконными действиями или бездействием государственных органов или их должностных лиц и причиненным вредом; наличия вины в действиях или бездействии конкретных должностных лиц государственных органов; принятия истцом мер по предотвращению образования вреда, снижению его размера. Отсутствие хотя бы одного из первых четырех перечисленных условий исключает наступление ответственности казны, либо является безусловным основанием снижения размера возмещения вреда. Гражданским кодексом РФ в качестве общего основания ответственности за причинение вреда предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине, о чем указано в п. 2 ст. 1064 ГК РФ. По общему правилу бремя доказывания отсутствия вины возлагается на причинителя вреда. В соответствии с п. 2 ст. 1070 и ст. 1069 ГК РФ имущественная ответственность государства за причинение вреда гражданину или юридическому лицу наступает только в том случае, если он причинен именно незаконными действиями органов или должностных лиц. Именно незаконность действий или бездействия, а не их противоправность является обязательным условием возникновения ответственности за причинение вреда действиями или бездействием и решениями органов и должностных лиц. В соответствии со ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено каких-либо доказательств незаконности действий должностных лиц в сфере уголовно-исполнительного законодательства, иных федеральных законов или нормативных правовых актов Российской Федерации, отсутствуют какие-либо ссылки на имеющиеся судебные постановления, заключения проверок, которыми установлена незаконность действий указанных лиц, нарушения прав или свобод истца. Поскольку истцом доказательств наличия причиненного вреда, как и прямой причинной связи, между вредом и действиями должностных лиц не представлено, а потому отсутствуют основания для ответственности казны Российской Федерации. Кроме того, исходя требований п. 2 ст. 1101 ГК РФ об учете требований разумности и справедливости при определении размера компенсации морального вреда, неясно из каких расчетов исходил истец, требуя компенсацию морального вреда в указанной сумме. Периоды, на которые указал Хацкевич, нахождения в данном учреждении носили непродолжительный характер, что само по себе не причиняло страдания и переживания истцу в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы. Доводы о причиненных истцу нравственных страданиях ничем не подтверждены. Представитель Министерства финансов РФ просит в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать.

Представители соответчиков Министерства внутренних дел Российской Федерации и Главного Управления МВД России по Красноярскому краю в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела, извещены надлежащим образом. Представитель ГУ МВД России по Красноярскому краю и МВД России ФИО4 в письменных возражениях указала, что заявленные ФИО1 требования не признает по следующим основаниям. Из положений ст. 1069, 1071, 125 ГК РФ и п. 1 ст. 242.2 Бюджетного кодекса РФ следует, что причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, при этом, от имени казны Российской Федерации выступает Министерство финансов Российской Федерации, являющееся органом исполнительной власти и в силу своей компетенции распорядителем средств федерального бюджета. МВД России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание МВД России и реализацию возложенных на нее функций (задач). Поскольку отсутствует материально-правовое основание участия МВД России и ГУ МВД России по Красноярскому краю в качестве ответчиков, а потому в удовлетворении требований к МВД России следует отказать в полном объеме. Предъявляя исковые требования к казне в счет устранения последствий причиненного морального вреда, истец ФИО1 ссылается на ненадлежащие условия его содержания в камерах ИВС ОМВД России по Ужурскому району в указанный период времени. Однако изложенные в исковом заявлении обстоятельства, а также факт причинения истцу физических и нравственных страданий не подтверждаются соответствующими доказательствами. Истец указывает, что с 15 сентября 2003 года по 28 января 2004 года он содержался в ИВС ОМВД России по Ужурскому району. Доводы истца о том, что он содержался в условиях, не соответствующих требованиям законодательства, являются несостоятельными. Доказательств того, что в периоды нахождения в ИВС ФИО1 обращался с какими-либо жалобами по вопросу условий содержания в ИВС ОМВД России по Ужурскому району по доводам и основаниям, изложенным в иске, не представлено. Неудобства, которые истец претерпел в связи с нахождением в ИВС, связаны с привлечением его к уголовной ответственности за совершение преступления, что ведет к ограничению привычного образа жизни, к бытовым неудобствам, пребыванию в состоянии стресса, ограничению свободы передвижения, вынужденному нахождению в замкнутом пространстве в условиях камеры и другим последствиям, которые являются следствием противоправных действий самого истца, а не действий должностных лиц. Обращение истца с иском о компенсации причиненного содержанием в ИВС морального вреда спустя длительный период времени ставит под сомнение наличие испытываемых им переживаний и душевных волнений. Это свидетельствует о том, что истец не испытывал эмоциональных переживаний либо физических, моральных страданий. Негативных последствий ввиду содержания его в ИВС не наступило. В ИВС ОМВД России по Ужурскому району для подозреваемых и обвиняемых созданы бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности, доказательств обратного истцом, в нарушение ст. 56 ГПК РФ, не представлено. Согласно справке, выданной ИВС ОМВД России по Ужурскому району, представить документы о содержании ФИО1 в указанный период времени не представляется возможным ввиду того, что в соответствии с требованиями приказа МВД России от 30 июня 2012 года № 655, срок хранения учета лиц, содержащихся в ИВС, и других документов, образующихся в деятельности ИВС, составляет 10 лет. В иске истец не приводит ни одного заслуживающего внимание довода. Кроме того, необходимо учитывать индивидуальные особенности истца, который в настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы. Истцом не представлено доказательств причинения ему морального вреда действиями названных государственных органов, их должностными лицами. Заявленные требования о компенсации морального вреда ничем не обоснованы и явно не соответствуют таким требованиям. Таким образом, отсутствуют правовые основания для возмещения истцу морального вреда. ФИО1 не доказан факт, что в спорный период условия содержания в ИВС не соответствовали установленным требованиям. Представитель ГУ МВД России по Красноярскому краю и МВД России ФИО4 просит отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Помощник прокурора Ужурского района Красноярского края Волынкин А.С. считает, что оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 не имеется, поскольку доводы истца носят декларативный характер, доказательствами по правилам ст. 56 ГПК РФ не подтверждены. Истцом не представлено, а судом не добыто в силу длительного периода времени, прошедшего с момента обжалуемых истцом событий (более 10 лет), каких-либо документальных доказательств, подтверждающих содержание истца в ненадлежащих условиях. Так же не имеется каких-либо сведений о перенесенных истцом заболеваниях и прохождении какого-либо лечения в связи с этим. Таким образом, факт содержания истца в ненадлежащих условиях не нашел своего подтверждения.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы и обстоятельства дела, допросив свидетеля, выслушав заключения прокурора, суд приходит к следующим выводам.

В силу ст. 3 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» никто не должен подвергаться пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

Согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина-обязанность государства.

В соответствии со ст. 17 Конституции РФ в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ.

В силу ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Согласно ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно п. 2 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных п. 1 ст. 1069 ГК РФ, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ст. 1069 ГК РФ.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего и требований разумности и справедливости.

Согласно разъяснений, содержащихся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду следует по каждому делу устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий, какие именно нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, причинную связь между незаконными действиями и наступившими негативными последствиями (если таковые имелись).

В силу ст. 4 Федерального закона от 15.07.1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений» (далее Федеральный закон № 103-ФЗ) содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

В соответствии со ст. 7 Федерального закона № 103-ФЗ наряду со следственными изоляторами, местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых являются изоляторы временного содержания (ИВС) органов внутренних дел.

В силу ст. 13 и 14 Федерального закона № 103-ФЗ подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в следственных изоляторах, могут переводиться в изоляторы временного содержания в случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий, судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находятся следственные изоляторы, из которых ежедневная доставка их невозможна, на время выполнения указанных действий и судебного процесса, но не более чем на десять суток в течение месяца. Основанием для такого перевода является постановление следователя или лица, производящего дознание, либо решение суда. Сроки содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых определяются Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

В соответствии со ст. 15 Федерального закона № 103-ФЗ в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно ст. 17 Федерального закона № 103-ФЗ подозреваемые и обвиняемые имеют право, в том числе: обращаться с просьбой о личном приеме к начальнику места содержания под стражей и лицам, контролирующим деятельность места содержания под стражей, во время нахождения указанных лиц на его территории; обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами, в том числе в суд, по вопросу о законности и обоснованности их содержания под стражей и нарушения их законных прав и интересов; вести переписку и пользоваться письменными принадлежностями; получать бесплатное питание, материально-бытовое и медико-санитарное обеспечение, в том числе в период участия их в следственных действиях и судебных заседаниях; на восьмичасовой сон в ночное время, в течение которого запрещается их привлечение к участию в процессуальных и иных действиях, за исключением случаев, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации; пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью не менее одного часа; пользоваться собственными постельными принадлежностями, а также другими вещами и предметами, перечень и количество которых определяются Правилами внутреннего распорядка; пользоваться литературой и изданиями периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенными через администрацию места содержания под стражей в торговой сети, а также настольными играми, и иные права.

В соответствии со ст. 22 и 23 Федерального закона № 103-ФЗ подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Подозреваемым и обвиняемым предоставляется право приобретать по безналичному расчету продукты питания, предметы первой необходимости, а также другие промышленные товары. Подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности, предоставляется индивидуальное спальное место, бесплатно выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы, туалетная бумага, а также по их просьбе в случае отсутствия на их лицевых счетах необходимых средств индивидуальные средства гигиены (как минимум мыло, зубная щетка, зубная паста (зубной порошок), одноразовая бритва (для мужчин). Все камеры обеспечиваются средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием. По заявлению подозреваемых и обвиняемых радиовещание в камере может быть приостановлено либо установлен график прослушивания радиопередач. В камеры выдаются литература и издания периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенные через администрацию места содержания под стражей в торговой сети, а также настольные игры. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.

Согласно ст. 24 Федерального закона № 103-ФЗ лечебно-профилактическая и санитарно-эпидемиологическая работа в местах содержания под стражей проводится в соответствии с законодательством об охране здоровья граждан. Администрация указанных мест обязана выполнять санитарно-гигиенические требования, обеспечивающие охрану здоровья подозреваемых и обвиняемых.

Под унижающим достоинство обращением и наказанием понимается, в числе прочего, ненадлежащие условия содержания под стражей, психического и физическое воздействия на подозреваемого, обвиняемого или осужденного, неоказание ему медицинской помощи и т.п.

Из разъяснений, содержащихся в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» следует, что к бесчеловечному обращению относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания. Унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности. При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания.

В соответствии с приказом Главного Управления МВД России по Красноярскому краю от 20 мая 2011 года № 228 Межмуниципальный отдел внутренних дел «Ужурский» переименован в Отдел Министерства внутренних дел Российской Федерации по Ужурскому району.

Документами, подтверждающими период содержания истца ФИО1 в Изоляторе временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края могут являться книги учета лиц водворенных в изолятор временного содержания и журналы регистрации медицинских осмотров лиц, водворенных в изолятор временного содержания.

Вместе с тем, из справки Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края от 17.03.2017 года следует, что согласно Книге лиц, содержащихся в ИВС Отдела МВД России по Ужурскому району ФИО1 содержался с 01.04.2014 года по 07.04.2014 года. Предоставить информацию о содержании ФИО1 с 15 сентября 2003 года по 28 января 2004 года не представляется возможным (срок хранения соответствующих документов составляет 10 лет, ст. 345 приказа № 655-2012 года).

Согласно справке ИВС Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края от 29.06.2017 года, документация, ведущаяся в ИВС Отдела МВД России по Ужурскому району, хранится на протяжении 10 лет в соответствии со ст. 345 Приказа МВД России от 30.06.2012 года № 655. Предоставить информацию о лицах, содержащихся в ИВС в 2003 - 2004 годах не представляется возможным.

Из сообщения прокурора Ужурского района Красноярского края следует, что согласно Инструкции по делопроизводству в органах прокуратуры срок хранения надзорных производств составляет 5 лет.

Свидетель ФИО5, мать истца ФИО1 показала, что её сын ФИО1 с сентября 2003 года по январь 2004 года находился в изоляторе временного содержания в г. Ужуре и жаловался ей на плохое содержание. С его слов она знает, что в камере содержалось больше человек, чем требовалось, вместо 4 человек в камере содержалось 10 человек, постельные принадлежности не выдавались, вытяжки в камере не было, отсутствовал санузел, а потому заключенные испражнялись в бочки, воду выдавали в ограниченных количествах, мылись редко, питание было плохое. При этом, в изоляторе временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району она лично никогда не была, в каких условиях содержатся заключенные не видела, все перечисленные нарушения она знает только со слов сына. В период нахождения её сына в местах лишения свободы, его здоровье ухудшилось. В 2011 году после освобождения ФИО1 обращался в больницу из-за болей в желудке. Однако утверждать, что здоровье сына ухудшилось в период его содержания с сентября 2003 года по январь 2004 года в изоляторе временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району, она не может. Каких-либо жалоб на ненадлежащие условия содержание сына в изоляторе временного содержания она в соответствующие органы не подавала.

Оценивая представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу о том, что факт содержания истца ФИО1 в ненадлежащих, несоответствующих действующим на тот момент нормативно-правовым актам, условиях в изоляторе временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края не нашел своего подтверждения. Показания свидетеля ФИО5 не могут быть приняты судом во внимание, поскольку данный свидетель является матерью истца, а потому заинтересован в исходе дела. Кроме того, сведения об условиях содержания ФИО1 в ИВС Отдела МВД России по Ужурскому району, известны свидетелю со слов истца.

Суд учитывает длительный промежуток времени, прошедший с момента содержания истца ФИО1 в помещениях изолятора временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края, до момента его обращения в суд с соответствующим иском более 13 лет.

В ходе рассмотрения дела судом было установлено, что вся документация по условиям содержания подозреваемых и обвиняемых, в том числе и истца, за указанный в исковом заявлении период времени была уничтожена, в связи с истечением сроков хранения.

Истцом ФИО1 не представлено доказательств, свидетельствующих о направлении им обращений в период его содержания с 15 сентября 2003 года по 28 января 2004 года в изоляторе временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району, а также в последующие годы, в вышестоящие и контрольно-надзорные органы, с жалобами на ненадлежащие условия содержания в помещениях изолятора временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края.

Суд также учитывает отсутствие доказательств признания незаконными действий сотрудников Отдела МВД России по Ужурскому району Красноярского края, связанных с содержанием истца с 15 сентября 2003 года по 28 января 2004 года в изоляторе временного содержания Отдела МВД России по Ужурскому району.

Вместе с тем, в соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Установленный действующим законодательством механизм защиты личных неимущественных прав (ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ), предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации. Между тем, в соответствии со ст. 1101 ГК РФ, доказательства, на основании которых суд мог бы прийти к мнению о причинении истцу морального вреда и определить его характер и степень, суду не представлены.

Истцом ФИО1 не представлено доказательств, что условия содержания в изоляторе временного содержания причинили ему какие-либо нравственные или физические страдания, то есть причинили моральный вред, в той степени, которая являлась бы основанием для возмещения государством вреда. Организованные в соответствие с требованиями закона условия содержания под стражей продиктованы прежде всего требованиями обеспечения безопасности лиц, содержащихся под стражей, и сотрудников изоляторов, и не носят цели нарушить гражданские права и иные права истца. Содержание в условиях изолятора временного содержания не может не сопровождаться определенными ограничениями и их наличие не является безусловным основанием для взыскания компенсации морального вреда.

Учитывая, что отсутствуют установленные ст. 1069 и 1070 ГК РФ условия для возложения на казну Российской Федерации обязанности возмещения вреда, принимая во внимание, что причинение морального вреда ФИО1, не нашло своего доказательственного подтверждения в ходе рассмотрения дела, а потому исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, Отделу МВД России по Ужурскому району Красноярского края, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Главному Управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по Красноярскому краю о компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме через Ужурский районный суд.

Решение в окончательной форме составлено и подписано 05 февраля 2018 года

Председательствующий Ю.Н. Моховикова