<

...> 

№ 1-287/2019

УИД: 66RS0003-02-2019-000516-38

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

15 августа 2019 года г. Екатеринбург

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Иванченко Е.А.,

при секретаре Мазуре С.Н., 

с участием государственного обвинителя – старшего помощника прокурора Кировского района г. Екатеринбурга Сафиуллиной Н.С.,

потерпевшей П.Е.П., 

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Боровикова Ю.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, родившегося 

<

...>, несудимого, под стражей в порядке задержания и меры пресечения не содержавшегося, в отношении которого избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, 

установил:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Преступление совершено в Кировском районе г.Екатеринбурга при следующих обстоятельствах.

03.12.2018 в период с 16:00 до 20:00 ФИО1 и П. находились в помещении, оборудованном для работы мастеров слесаря и сантехника, расположенном в здании по адресу: г. Екатеринбург, ***, где распивали спиртные напитки. 

В ходе распития спиртных напитков между ФИО1 и П., находящимися в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, ввиду аморального поведения со стороны П.., выражающегося в неоднократных оскорблениях ФИО1, замахах руками в его сторону, дерганием за куртку последнего, произошел конфликт, в результате которого у ФИО1 на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к П. возник преступный умысел на причинение тяжкого вреда здоровью последнему.

Реализуя преступный умысел, находясь в то же время в указанном выше помещении, ФИО1 нанес не менее трех ударов рукой в область головы П.

В результате своими умышленными действиями ФИО1 причинил П. повреждения, 

<

...>, которые по признаку опасности для жизни человека, квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью.

Смерть П. наступила от причиненной ФИО1 закрытой черепно-мозговой травмы с тяжелым ушибом головного мозга, которая в посттравматическом периоде осложнилась некрозом вещества головного мозга, а также присоединением инфекции с развитием двусторонней нижнедолевой гнойной бронхопневмонии в 04:00 16 января 2019 года в муниципальном автономном учреждении городская больница №*** ***, расположенном по адресу: г. Екатеринбург, ул.***, куда он был доставлен в 00:20 04 декабря 2018 года бригадой скорой медицинской помощи с места происшествия после получения телесных повреждений.

Подсудимый ФИО1 вину признал частично, раскаивается в том, что произошло, не оспаривает нанесение ударов потерпевшему, однако указывает об отсутствии умысла на причинения тяжкого вреда здоровью П. полагает, что от его ударов не могли образоваться телесные повреждения, которые привели к смерти. По существу предъявленного обвинения показал, что с погибшим П. он вместе работал. 03.12.2018 П. предложил ему и К. отметить по окончании рабочего времени день его рождения, который был ***. На предложение П. они согласились. Около 17:30, он, ФИО2 и П. собрались в помещении, которое они называют «слесаркой», стали употреблять спиртные напитки. Через некоторое время П. стал выражаться в его адрес нецензурной бранью, оскорблять, поэтому он решил пойти домой и направился в соседнее помещение – «малярку», чтобы переодеться. Примерно через пять минут П. и К. подошли к нему и пояснили, что П. не будет больше провоцировать конфликтную ситуацию, и предложили еще немного посидеть и выпить. Он согласился, и они вернулись в помещение «слесарки», где продолжили распивать спиртное. Выпив 2-3 рюмки, П. уже находившийся в состоянии опьянения, опять начал оскорблять его. Он пытался словесно успокоить последнего, но сделать этого не получалось. П. предлагал ему выйти и подраться, чтобы помериться силой, провоцировал его на конфликт, на протяжении всего вечера подталкивал его. Он отказывался, хотел выйти из «слесарки». Однако П. перегородил ему путь, вновь стал оскорблять его нецензурной бранью, но он не реагировал на провокации и пытался его словесно успокоить, чтобы выйти и уйти домой. Когда П. в очередной раз замахнулся сжатой в кулак рукой, чтобы ударить, при этом смотрел в область лица, говорил, что убьет, то он рефлекторно нанес последнему 2-3 удара кулаком в область лица, отчего он, присев, упал на бетонный пол. П. находился в сильном алкогольном опьянении. Когда он переоделся, чтобы идти домой, то, ожидая К.., вернулся в «слесарку» и увидел, что П. лежал на полу, но не в том месте, где упал от нанесенных ударов. К. пояснил, что, когда он ушел в «малярку», К. и П. еще употребили спиртное, и П. лег спать. Затем он и К.. ушли домой. После падения он не пытался поднять П.., поскольку последний мог вновь начать проявлять агрессию. В связи с тем, что он проживает недалеко от места работы, около 23:00 он решил сходить на завод, чтобы проверить, проснулся ли П. Зайдя в «слесарку», увидел, что П. лежит на полу, на спине, лицом вверх, губы были в крови, кровь затекала в рот, он тяжело дышал. Он позвал П.., но тот не отвечал. Поняв, что П. плохо, он испугался и пошел к охранникам. Когда вместе с ними он вернулся в «слесарку», то вытер с лица потерпевшего кровь, чтобы он не захлебнулся. Он и С. положили П. на поддоны. Кроме того, с телефона С. он вызвал бригаду скорой медицинской помощи. По приезду врачи констатировали у П. состояние комы. Затем вызвали реанимацию, он и С. помогли погрузить П. после чего его госпитализировали. Удары П.. он нанес, поскольку опасался за свою жизнь и здоровье в связи с агрессивным поведением П. и его физическим превосходством. За два часа, в течение которых они отмечали день рождения П., он выпил около четырех рюмок, что не повлияло на его поведение. Высказанные П. в момент замаха слова он воспринял как реальную угрозу жизни. На следующий день он пришел на работу и дождался сотрудников полиции. В последующем каждый день звонил в больницу и интересовался состоянием здоровья П. В судебном заседании принес извинения перед потерпевшей П.Е.П., указал о желании возместить причиненный материальный ущерб и моральный вред семье погибшего.

Вина подсудимого ФИО1 подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами.

Из показаний допрошенной в судебном заседании потерпевшей П.Е.П. следует, что погибший П. является ее супругом. Очевидцем совершенного в отношении супруга преступления она не является. Исковое заявление поддерживает. Вопрос о мере наказания подсудимому оставляет на усмотрение суда.

Из показаний допрошенного в судебном заседании свидетеля К. следует, что потерпевший П. и подсудимый ФИО1 знакомы ему, поскольку они вместе работали. 03.12.2018 утром П. пояснил, что *** у него был день рождения и предложил ему и ФИО1 после работы в помещении «слесарки» его отметить. Они согласились. Примерно в 16:30, собравшись вместе, начали употреблять спиртное. В данном помещении они находились на протяжении 2-3 часов. Находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, потерпевший оскорблял их, выражался в их адрес нецензурной бранью, но они не уходили. Периодически потерпевший засыпал, сидя на стуле, начинал падать, но он поднимал его. Кроме того, П. провоцировал его и ФИО1 на драку, размахивал перед ними руками, а также два или три раза замахивался и пытался ударить кулаком ФИО1 в область лица. ФИО1 пытался успокоить П.., отмахивался руками от его рук. Физически потерпевший превосходил его и ФИО1 Когда П. начал агрессивно нападать на ФИО1, последний нанес ему два удара правой рукой в область лица, после которых П. из положения стоя упал на пол на левый бок. Затем П. поднялся, и они продолжили распивать спиртные напитки на протяжении 15-20 минут. Во время распития он периодически выходил из «слесарки». Когда вернулся, то увидел, что П. вновь лежит на полу. Причина, по которой потерпевший лежал, ему не известна. После этого он и ФИО1 ушли домой. До этого момента у них тоже имелась возможность уйти, причину, по которой им этого не было сделано, пояснить не может. На следующий день они с подсудимым встретились на работе, и последний пояснил, что 03.12.2018 возвращался в «слесарку», чтобы проверить, проснулся ли П.., а также сообщал, что вызывал П. скорую помощь. 

В связи с наличием существенных противоречий в судебном заседании оглашены показания свидетеля К., данные им в ходе предварительного следствия при допросе в качестве свидетеля и на очной ставке с ФИО1

При допросе в качестве свидетеля 25.02.2019 К. показал, что подсудимый ФИО1 и погибший П. ему знакомы как коллеги по работе. 03.12.2018 около 16:15 он, П. и ФИО1 находились в помещении, именуемом как «слесарка», где отмечали день рождения П. и распивали принесенный последним спирт. В указанный вечер П. ему на здоровье не жаловался. Видимых телесных повреждений на нем не было. В процессе распития спиртных напитков П. оскорблял ФИО1, выражался в его адрес нецензурной бранью, хватал его за куртку, замахивался на него рукой, махал руками перед ФИО1 Причина такого поведения П. ему неизвестна. В какой-то момент ФИО1 указанных оскорблений со стороны П. не выдержал, подошел к П. и нанес ему два удара правой рукой в область лица. В связи с тем, что в течении всего вечера П. махал руками в сторону ФИО1, он не может сказать точно, как было в момент нанесения ударов. На сколько он помнит, в момент нанесения ФИО1 ударов П., последний на него не замахивался. От указанных ударов П. упал на правый бок, а в последующем, когда уже лежал, перевернулся на спину. При этом П. головой об пол не ударялся. После ударов П. подняться не смог, но в тот момент подавал признаки жизни, лежал, шевелился. В момент нанесения ФИО1 ударов П. находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, его шатало, он запинался, упирался на стены, чтобы не упасть. Более ударов ФИО1 не наносил. ФИО1 предположил, что П. выспится и самостоятельно встанет. Крови ни у П.., ни на полу он не видел. После этого, около 18:00-19:00 он и ФИО1 вышли с работы и разъехались по домам, а П. оставался лежать на полу в помещении «слесарки». Кроме того, пояснил, что за период распития спиртного П. около 3-4 раз падал, а именно, сидя на стуле в состоянии алкогольного опьянения засыпал, сначала чуть скатывался со стула, а потом падал на бок. В момент указанных падений П. головой об пол не ударялся (т. 1 л.д. 187-190).

На очной ставке с ФИО1 25.02.2019 свидетель К. дал показания, которые по своем у содержанию аналогичны его показаниям, данным при допросе в качестве свидетеля. В частности, он видел, что в течение вечера, в том числе, после нанесенных ФИО1, ударов П.. головой о пол не ударялся. Про обстоятельства нанесения ФИО1 ударов П. пояснил, что П. в течение всего вечера размахивал руками перед ФИО1, ФИО1 успокаивал П.., однако тот продолжал высказывать оскорбления, после чего ФИО1 нанес П. два удара рукой в область лица. Непосредственно перед ударами ФИО1 он не видел, чтобы П.. замахивался (т. 1 л.д. 192-195).

После оглашения показаний свидетель К. пояснил, что настаивает на показаниях, данных в судебном заседании.

Из оглашенных в судебном заседании с согласия сторон показаний свидетеля С. следует, что он работает охранником в частном охранном предприятии «Ф.». Его рабочее место расположено на контрольно-пропускном пункте ООО НПП «Р.». 03.12.2018 он находился на рабочем месте с 08:00. Около 20:00 с территории завода стали выходить ФИО1 и К.. Затем, примерно в 22:40 на проходную завода вернулся ФИО1, который сказал, что в слесарном помещении остался П.., а также пояснил, что переживает за П.., поскольку между ними произошел конфликт. Далее ФИО1, он и его напарник С.В.Б. пошли в слесарное помещение. Когда они зашли в данное помещение, то свет был выключен, на полу в слесарном помещении на спине лежал П., по виду которого он подумал, что П. просто уснул пьяным. П. лежал на открытом участке. Станки, столы и иные громоздкие предметы находились от него на расстоянии 1,5 – 2 метров. При этом, он заметил на лице П. кровь. Вместе с ФИО1 они подтащили к П.. деревянный поддон, переложили П. на него. ФИО1 предложил остаться с П. до утра, что П. проспится и встанет. Однако он ответил ФИО1, что надо вызывать скорую медицинскую помощь. С его сотового телефона ФИО1 позвонил и вызвал врачей. По приезду они констатировали нахождение П.. в коме и вызвали реанимацию, врачи из реанимации забрали П.. и отвезли в больницу. Подробности произошедшего конфликта ФИО1 ему не пояснял. Характеризует ФИО1 с положительной стороны (т. 1 л.д. 203-206). 

Из показаний допрошенной в судебном заседании судебно-медицинского эксперта Я. следует, что она проводила судебно-медицинское исследование и судебно-медицинскую экспертизу трупа П.. У погибшего была обнаружена черепно-мозговая травма, которую составляют перелом основания и свода черепа, кровоизлияния под оболочки головного мозга, в вещество головного мозга, а также по данным медицинских документов – ушибы, отеки мягких тканей лица. К наступлению смерти привела черепно-мозговая травма, которая в посттравматическом периоде сопровождалась некрозом вещества головного мозга, а также присоединением инфекции с развитием двухсторонней пневмонии. В данном случае усматривается прямая причинная связь, потому что при черепно-мозговых травмах происходит нарушение дыхания центрального происхождения, что приводит к поражению головного мозга, поэтому легко присоединяется инфекция и развивается пневмония. Перелом черепа, ушибы, ссадины образуются в результате воздействия тупого твердого предмета. При исследовании трупа повреждений мягких тканей лица уже обнаружено не было в связи с их заживлением. Врачами в представленной медицинской документации указано о множественных повреждениях мягких тканей лица, однако их подробные локализация, размеры, количество не описаны. Перелом костей основания и свода черепа – это одна точка приложения силы, вторая точка приложения – это лицо и левая половина головы. Таким образом, точек приложения силы было не менее двух. Некроз головного мозга возникает в результате нарушения кровоснабжения в тканях головного мозга. Перелом теменной кости с переходом на чешую височной кости и перелом основания и свода черепа, это одна травма. Кровоизлияния с обеих сторон полушарий головного мозга могли образоваться в результате сильных ударов по лицу. Внутримозговые гематомы могут образоваться и без перелома черепа, но при их наличии все равно образуется тяжелый ушиб головного мозга. Перелом основания и свода черепа не возможен при ударе по лицу, поскольку точка приложения силы должна быть именно в левой височно-теменной области черепа, поэтому в данном случае пострадавший не мог упасть навзничь и, ударившись затылком, получить указанный перелом. У П. имеют место множественные ушибы головного мозга, что не является характерным при однократном падении. Также у потерпевшего имеются субдуральные гематомы, тотальное субаранхоидальное кровоизлияние под оболочки мозга, ушибы самого вещества головного мозга со всех сторон. При падении человека повреждения головного мозга возникают только в зоне противоудара. А в данном случае обнаруженные повреждения характерны именно для нанесения ударов. Совокупность повреждений могла образоваться как при ударах, так и при ударах и падении совместно. Обнаруженные у П.. повреждения образовались более месяца на момент осмотра трупа, могли быть причинены за несколько часов до госпитализации в стационар. Тяжелый ушиб головного мозга, который получил потерпевший, как правило, сопровождается сразу потерей сознания, поэтому человек не может совершать самостоятельных действий. Состояние комы – это тяжкий вред здоровью, угрожающее жизни состояние, при этом мозг обязательно поврежден, а повреждения черепа могут отсутствовать. Исходя из совокупности морфологических признаков обнаруженных у П.. повреждений, можно сделать вывод, что они причинены последовательно в короткий промежуток времени. При ударах происходит смещение черепа, в результате чего головной мозг ударяется о внутренние стенки черепа, сминается, образуются кровоизлияния, рвутся сосуды, образуются гематомы под оболочкой мозга. Перелом черепа может произойти от удара о твердую поверхность. 

Из рапорта оперативного дежурного ОП № 1 УМВД России по г.Екатеринбургу следует, что 04.12.2018 в 00:05 от врача бригады СМП поступило сообщение о госпитализации мужчины по имени Юрий в ГКБ № *** с завода «Р.» по адресу: г. Екатеринбург, ул. ***, с диагнозом: черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга, кома, без сознания (т. 1 л.д. 28).

Из справок МАУ ГБ № *** «Травматологическая» следует, что 04.12.2018 в приемное отделение поступил П.., диагноз: ушиб головного мозга тяжелой степени, перелом основания черепа, ушибы мягких тканей лица, закрытая травма грудной клетки, перелом VII-VIII ребер справа. Госпитализирован в нейрохирургическое отделение (т. 1 л.д. 29, 39).

Из протокола осмотра места происшествия от 04.12.2018 следует, что следователем с участием С. осмотрено слесарное помещение, расположенное на территории завода «***», по адресу: г. Екатеринбург, ул.***. Слесарное помещение состоит из двух рабочих помещений. В помещении № 1 расположены два сверлильных станка, три металлических рабочих стола, обеденный стол и два стула. В центре помещения № 1 находятся два деревянных поддона, возле которых лежит кусок ткани с пятнами бурого цвета, около которого на полу имеются размазанные следы бурого цвета. С.. показал, что около указанного куска ткани обнаружил П.., лежащим на полу. В ходе осмотра места происшествия с кружек, стоящих на обеденном столе в помещении № 1, изъяты следы папиллярных линий рук на 2 отрезка темной дактилоскопической пленки и 1 отрезок липкой ленты скотч. Между батареями, расположенными с левой стороны обеденного стола в помещении № 1, обнаружена и изъята стеклянная бутылка, на наружной стороне которой имеются пятна бурого цвета. Также изъят сотовый телефон «Samsung DUOS» (т. 1 л.д. 40-48).

Согласно справке об исследовании № *** от 04.12.2018 на представленных на исследование двух отрезках темной дактилоскопической пленки и одном отрезке липкой ленты скотч, изъятых в ходе осмотра места происшествия, произведенного 04.12.2018 по адресу: г. Екатеринбург, ул.***, имеются три следа пальцев рук, пригодных для идентификации личности (т. 1 л.д. 50).

Согласно заключению эксперта № *** от 16.02.2019 на представленных отрезках, изъятых в ходе осмотра места происшествия, произведенного 04.12.2018 по адресу: г. Екатеринбург, ул. ***, имеется 4 следа папиллярных линий. След № 2 оставлен безымянным пальцем правой руки ФИО1 (т. 1 л.д. 103-108).

Конверт со следами пальцев рук, а также изъятые при осмотре места происшествия 04.12.2018 стеклянный бутылек из-под спирта, сотовый телефон «Samsung DUOS». В ходе осмотра установлено, что по всей поверхности бутылки имеется вещество бурого цвета (т. 1 л.д. 112-118).

Согласно заключению эксперта (экспертиза вещественных доказательств) № *** био. от 19.03.2019 на экспертизу предоставлена стеклянная бутылка из-под спирта, объемом 100 мл, изъятая в ходе осмотра места происшествия, произведенного 04.12.2018 по адресу: г. Екатеринбург, ул. ***. На поверхности бутылки из-под спирта обнаружена кровь человека, по групповой принадлежности аналогичная группе крови П., что не исключает ее происхождение от него (т.1 л.д. 126-127).

Указанная стеклянная бутылка, два отрезка темной дактилоскопической пленки и один отрезок липкой ленты скотч со следами папиллярных линий пальцев рук признаны вещественными доказательствами, в качестве таковых приобщены к уголовному делу, переданы на хранение в камеру хранения вещественных доказательств следственного отдела по Кировскому району г.Екатеринбурга СУ СК России по Свердловской области (т. 1 л.д. 131, 132).

Сотовый телефон «Samsung DUOS» вещественным доказательством не признан, возвращен близкому родственнику П.. – потерпевшей П.Е.П. (т. 1 л.д. 133, 134).

Из рапорта оперативного дежурного ОП № 6 УМВД России по г.Екатеринбургу следует, что 04.12.2018 в 00:10 из ГКБ № 36 поступило сообщение о доставлении неизвестного мужчины по имени Юра (П..) с завода «***» по адресу: г. Екатеринбург, ул. ***, с диагнозом: открытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга, кома, перелом основания черепа, ушибы мягких тканей лица, закрытая травма грудной клетки, перелом VII-VIII ребер справа (т. 1 л.д. 53).

Аналогичные сведения поступили в ОП № 6 УМВД России по г.Екатеринбургу 04.12.2018 в 01:10, что следует из рапорта оперативного дежурного указанного отдела полиции (т. 1 л.д. 54)

Согласно постановлению старшего следователя СО по Кировскому району г. Екатеринбурга от 25.02.2019 адресом места совершения преступления в протоколах следственных действий и иных процессуальных документах необходимо считать: г. Екатеринбург, ул. *** (т. 1 л.д. 135, 136-140).

Из рапорта старшего следователя СО по Кировскому району г.Екатеринбурга от 14.02.2019 следует, что поступил материал проверки по факту смерти П. В действиях неустановленного лица усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 57).

Согласно справке из МАУ ГБ № *** «Травматологическая» от 18.01.2019 П. находился на лечении с 04.12.2018 по 16.01.2019. Скончался 16.01.2019. Посмертный диагноз: ушиб головного мозга тяжелой степени. Острые плащевидные гематомы с обеих сторон. Контузионные очаги правой затылочной и височной областей. Субарахноидальное кровоизлияние. Перелом свода и основания черепа. Ушибы мягких тканей головы. Алкогольное опьянение. Труп П. направлен на судебно-медицинское исследование (т. 1 л.д. 69).

Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № *** и заключению эксперта (экспертиза трупа) № *** от 17.02.2019 при госпитализации и обследовании П. в МБУ ГБ № *** «Травматологическая» 04.12.2018, а также 17.01.2019 при исследовании трупа П. обнаружена закрытая черепно-мозговая травма, а именно: перелом свода и основания черепа слева (по медицинским документам), тяжелый ушиб головного мозга *** ***. Вышеперечисленные повреждения, составляющие комплекс черепно-мозговой травмы, прижизненные, могли образоваться от травмирующего воздействия тупого твердого предмета (предметов). Ввиду отсутствия в представленной медицинской карте подробного описания морфологических особенностей повреждений мягких тканей лица, достоверно установить давность причинения черепно-мозговой травмы, особенности травмирующей поверхности, количество травмирующих воздействий, а также разрешить вопросы о возможности получения черепно-мозговой травмы в результате падения с высоты собственного роста, одномоментности или разномоментности причинения повреждений, взаиморасположения потерпевшего и нападавшего в момент причинения повреждений, не представляется возможным. Однако, учитывая клинические проявления (отсутствие сознания), наличие отека мягких тканей в области повреждений (сведения из медицинской карты), черепно-мозговая травма могла быть причинена П. в период времени от нескольких минут до нескольких суток к моменту госпитализации потерпевшего в стационар. Черепно-мозговая травма с переломом костей свода и основания черепа является опасной для жизни и согласно постановлению Правительства РФ от 17.08.2007 № 522 «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» и «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» Приказа МЗ и СР РФ за №194н от 24.04.2008 г. (п. 6.1.2.) имеет признаки причинения тяжкого вреда здоровью.

Смерть П. наступила от полученной им черепно-мозговой травмы с тяжелым ушибом головного мозга, которая в посттравматическом периоде осложнилась некрозом вещества головного мозга, а также присоединением инфекции с развитием двусторонней нижнедолевой гнойной бронхопневмонии, что в совокупности и привело к наступлению смерти. Данный вывод подтверждается комплексом морфологических изменений внутренних органов, выявленным при их макро- и микроскопическом исследованиях. Между полученной П.. черепно-мозговой травмой и наступлением его смерти усматривается прямая причинная связь. 

В представленной медицинской карте указано, что к моменту госпитализации в крови П. обнаружен этиловый спирт в концентрации 0,71%о. Высказаться о степени влияния алкоголя на организм только по концентрации его в биологических жидкостях организма без учета клинической картины не представляется возможным. 

Исключают способность ходить и бежать лишь повреждения в виде разделения туловища, отделения ног, разрушения стволового отдела головного мозга, полного анатомического перерыва шейного отдела спинного мозга. Таких повреждений при госпитализации П. в стационар не выявлено, что не исключает вероятность совершения потерпевшим самостоятельных действий (кричать, передвигаться и т.п.) сразу после причинения повреждений в течение неопределенного временного промежутка. По мере нарастания отека головного мозга и сдавления его в полости черепа способность к самостоятельным действиям утрачивалась. Однако, как правило, причинение тяжелого ушиба головного мозга сопровождается кратковременной или длительной потерей сознания сразу после травмы, что исключает возможность совершения потерпевшим самостоятельных действий непосредственно от момента причинения повреждений на неопределенный временной промежуток (т. 1 л.д. 71-75, 83-88).

Согласно ответу из МАУ ГБ № *** «Травматологическая» от 11.03.2019 и выписному эпикризу П. находился на стационарном лечении в травматологическом отделении с 19.04.2018 по 07.05.2018 с диагнозом: закрытая травма грудной клетки. Перелом VII-IX ребер слева. Гемоторакс слева (т. 1 л.д. 252, 253).

Согласно заключению комиссии экспертов от 12.03.2019 № ***первичная амбулаторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза на ФИО1) ФИО1 в период, относящийся к совершению инкриминируемого ему деяния (03.12.2018) мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. ФИО1 в период, относящийся к совершению инкриминируемого ему деяния, в состоянии патологического опьянения не находился. У ФИО1 не обнаруживается таких нарушений внимания, восприятия, памяти и мышления, а также индивидуально-психологических особенностей (повышенной внушаемости, склонности к фантазированию), которые лишали бы его способности правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела, и давать о них показания. В период совершения инкриминируемого ему деяния ФИО1 не находился в состоянии физиологического аффекта или в ином эмоциональном состоянии (эмоциональное возбуждение, эмоциональное напряжение), которое оказало бы существенное влияние на его сознание и деятельность. Об этом свидетельствует отсутствие типичной для аффекта и таких состояний динамики возникновения и развития эмоциональных реакций (т. 2 л.д. 46-50).

Согласно справке № *** из МАУ ГБ № *** «Травматологическая» в период с 04.12.2018 по 16.01.2019 П. оказана медицинская помощь, стоимость которой составила 55566 рублей 06 копеек (т. 2 л.д. 55).

Иные, исследованные в судебном заседании доказательства, суд признает не содержащими в себе сведений, относительно обстоятельств дела, и не имеющими доказательственного значения в рамках предъявленного ФИО1 обвинения. 

Судом созданы необходимые условия для исполнения сторонами обвинения и защиты их процессуальных обязанностей и осуществления прав, исследованы все представленные сторонами доказательства.

Проверив и оценив исследованные доказательства: каждое с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все в совокупности – их достаточности для разрешения уголовного дела, суд приходит к выводу о том, что вина подсудимого ФИО1 в совершении преступления доказана. 

Совокупность приведенных доказательств свидетельствует о том, что ФИО1 умышленно причинил П. тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, путем нанесения ударов по голове. Причиненная ФИО1 П.. черепно-мозговая травма повлекла по неосторожности смерть потерпевшего.

Подсудимым ФИО1 не оспаривается факт нанесения им не менее трех ударов руками в область головы потерпевшего. 

Оснований не доверять показаниям подсудимого относительно количества нанесенных ударов, механизма нанесения и локализации у суда не имеется, поскольку его показания подробны, логичны, непротиворечивы.

Кроме того, эти показания подтверждаются показаниями свидетеля К.., данным им в ходе предварительного следствия при допросе в качестве свидетеля и на очной ставке с ФИО1 Оснований не доверять указанным показаниям свидетеля К. у суда не имеется. Нарушений уголовно-процессуального законодательства при допросе свидетеля К. и при проведении очной ставки следователем не допущено и судом не установлено. Перед началом допроса и проведения очной ставки свидетелю разъяснены права, что удостоверено его подписями. По окончании следственных действий соответствующие протоколы предъявлены свидетелю для ознакомления. Достоверность и правильность показаний, зафиксированных в указанных протоколах, удостоверены подписью свидетеля К. а также собственноручно выполненной им пояснительной надписью. На очной ставке между К. и ФИО1 присутствовал защитник ФИО1 – адвокат Маслеников А.А., ордер которого имеется в материалах уголовного дела. Каких-либо замечаний от К.., от ФИО1 относительно проведения очной ставки не подано. Защитник удостоверил правильность записи следователем показаний К.., не делая при этом замечаний по поводу нарушений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. В связи с этим суд считает возможным положить показания свидетеля К.., данные им в ходе предварительного следствия, в основу обвинительного приговора в отношении ФИО1 Изменение свидетелем К. показаний при допросе в судебном заседании суд расценивает как стремление помочь подсудимому избежать уголовной ответственности и наказания за фактически содеянное.

Показания подсудимого, свидетеля К.., данные им в ходе предварительного следствия, свидетеля С., эксперта Я. согласуются между собой, дополняют друг друга, объективно подтверждаются письменными материалами уголовного дела по всем существенным моментам, имеющим юридическое значение в рамках предъявленного ФИО1 обвинения, позволяют установить картину произошедшего. Незначительные расхождения объясняются вполне естественными особенностями восприятия событий конкретным человеком, временем наблюдения и не могут повлиять на правильную квалификацию действий подсудимого. Информацией о намерении свидетеля К. оговорить подсудимого при даче показаний в ходе предварительного следствия суд не располагает. Судебно-медицинское исследование и эксперта трупа проведены государственным экспертом, имеющим надлежащую квалификацию и специализацию. По результатам их проведения подготовлены соответствующий акт и заключение эксперта. Данные документы мотивированы, аргументированы, научно обоснованны, содержат получены ответы на все поставленные вопросы. Изложенные в них выводы сомнений у суда не вызывают.

О том, что тяжкий вред здоровью П. подсудимый причинил умышленно, свидетельствуют собственные действия последнего, нанесение ударов в жизненно важный орган – в область головы потерпевшего, с достаточной силой, о чем свидетельствует количество и характер причиненных повреждений, а также последующее падение потерпевшего.

При этом, в силу возраста и жизненного опыта, подсудимый осознавал, что нанесение нескольких ударов в область лица (головы) закономерно может причинить тяжкий вред здоровью П.

Состояния необходимой обороны, превышения пределов необходимой обороны, состояния внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) в действиях ФИО1 суд не усматривает. Телесные повреждения нанесены безоружному потерпевшему, действия которого не представляли опасности для жизни подсудимого и не могли восприниматься как опасные для жизни в установленных обстоятельствах. Потерпевший П.., как поясняют подсудимый и свидетель К. находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Никакого вреда здоровью действиями потерпевшего подсудимому не причинялось. Возможность покинуть помещение, в котором находился потерпевший, у подсудимого имелась, однако сделано этого им не было. Действия ФИО1 совершены в ходе конфликта с потерпевшим, ввиду аморального поведения последнего, которое выражалось в неоднократных оскорблениях ФИО1, замахах руками в его сторону, дерганием за куртку, и основаны на неприязненном отношении к потерпевшему.

Действия ФИО1, причинившие черепно-мозговую травму, расцениваемую как тяжкий вред здоровья, опасный для жизни человека, позволяют суду прийти к выводу о наличии у ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Именно телесные повреждения, причиненные подсудимым и составляющие комплекс черепно-мозговой травмы с тяжелым ушибом головного мозга, состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью потерпевшего П.

Показания подсудимого ФИО1, отрицающего умысел на причинение П. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, повлекшего смерть потерпевшего, о совершении действий в состоянии необходимой обороны проверялись в судебном заседании, подтверждения не нашли и расцениваются судом критически, как избранная линия защиты, преследующая цель ввести суд в заблуждение относительно обстоятельств произошедшего, уклониться от уголовной ответственности и наказания за содеянное, а также как попытку придания правомерности своим действиям – как защита от противоправного поведения потерпевшего, поскольку данные доводы опровергнуты совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Характеристика личности подсудимого ФИО1, данная свидетелями К.., С.. и управляющим по месту работы подсудимого (т. 2 л.д. 67, 106), а также характеристика личности потерпевшего П.., данная его супругой – потерпевшей П.Е.П.., свидетелем К. подсудимым ФИО1 и главным бухгалтером по месту работы (т. 2 л.д. 69) носят субъективный характер, не влияют на достоверность показаний подсудимого, свидетеля К. относительно фактических обстоятельства совершенного ФИО1 преступления и не влияют на квалификацию его действий. 

Действия ФИО1 суд квалифицирует по части 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении наказания суд учитывает характер, степень тяжести и общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, личность подсудимого, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Совершенное ФИО1 преступление является умышленным, направлено против жизни человека и в соответствии с частью 5 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации относится к категории особо тяжких преступлений. 

Обсуждая личность подсудимого, суд принимает во внимание, что он не судим, впервые привлекается к уголовной ответственности (т. 2 л.д. 14, 15), привлекался к административной ответственности (т. 2 л.д. 16, 17, 20), на учетах у нарколога и психиатра не состоит (т. 2 л.д. 28, 29, 31, 33), имеет постоянное место регистрации (т. 2 л.д. 1-5), проходил военную службу, уволен в запас по болезни (т. 2 л.д. 6-13, 35, 36-37), по предыдущему месту жительства характеризуется посредственно (т. 2 л.д. 19), свидетелям К. С.. и по месту работы – положительно (т. 2 л.д. 67, 68, 106). 

Согласно заключению комиссии экспертов от 12.03.2019 № *** (первичная амбулаторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза на ФИО1) ФИО1 в период, относящийся к совершению инкриминируемого ему деяния (03.12.2018) страдал психическими расстройствами в виде эмоционально-неустойчиво расстройства личности, пограничный тип, компенсированное состояние, острой неосложненной интоксикации алкоголем. ФИО1 мог в период, относящийся к совершению инкриминируемого ему деяния и может в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Он не страдает психическим расстройством, относящимся к категории психических недостатков, препятствующих самостоятельному осуществлению права на защиту. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается (т. 2 л.д. 46-50).

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд на основании пункта «з» части 1 статьи 61 Уголовного кодекса Российской Федерации учитывает аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления; на основании пункта «и» части 1 статьи 61 Уголовного кодекса Российской Федерации - активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку именно ФИО1 сообщил правоохранительным органам ранее им неизвестные обстоятельства совершения преступления, которые положены в основу обвинения; на основании пункта «к» части 1 статьи 61 Уголовного кодекса Российской Федерации – оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, в качестве которых судом расценивается вызов сотрудников скорой медицинской помощи.

В соответствии с частью 2 статьи 61 Уголовного кодекса Российской Федерации в качестве смягчающих наказание обстоятельств судом признаются и учитываются раскаяние подсудимого, принесение извинений, неудовлетворительное состояние здоровья подсудимого. 

Обстоятельств, отягчающих наказание, предусмотренных частью 1 статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, не имеется.

В судебном заседании из показаний подсудимого и свидетелей К.., С.. следует, что перед совершением преступления подсудимый употреблял спиртные напитки. Вместе с тем, доказательств нахождения подсудимого в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, которое бы повлияло на его поведение и явилось причиной совершения преступления, не имеется. Сам подсудимый пояснил, что его действия вызваны аморальным поведением потерпевшего. С учетом изложенного, оснований для признания указанного состояния в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, предусмотренного частью 1.1 статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, не имеется. 

Оснований для применения положений статьи 64 Уголовного кодекса Российской Федерации при назначении наказания суд не усматривает, так как все вышеперечисленные обстоятельства, признанные судом смягчающими наказание, не могут быть отнесены к исключительным обстоятельствам, при наличии которых возникает возможность назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление.

С учетом тяжести преступления, посягающего на особо охраняемый государством объект – жизнь человека, обстоятельств совершенного преступления, обстоятельств, смягчающих наказание, данных о личности ФИО1, суд считает, что исправительное воздействие на ФИО1 возможно только в условиях его изоляции от общества, на срок, который соразмерен тяжести содеянного и необходим для достижения целей уголовного наказания, в связи с чем оснований для применения условного осуждения в соответствии с положениями статьи 73 Уголовного кодекса Российской Федерации суд не усматривает. 

С учетом положительных приведенных данных о личности подсудимого, отсутствия порочащих его данных в период производства по уголовному делу, суд считает возможным определить продолжительность наказания в виде лишения свободы на срок, соразмерный тяжести деяния, достаточный для полного осознания ФИО1 недопустимости содеянного, а также формирования у него действительно уважительного отношения к жизни человека, правопослушного поведения в обществе. С учетом указанных обстоятельств, изучив личность подсудимого, суд не находит оснований для назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией части 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Назначение только основного наказания в виде лишения свободы, по мнению суда, является справедливым, будет максимально способствовать исправлению подсудимого ФИО1, предупреждению совершения им новых преступлений и восстановлению социальной справедливости.

При назначении наказания суд руководствуется положениями части 1 статьи 62 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Сведения о наличии у подсудимого заболеваний, препятствующих его содержанию в местах лишения свободы, отсутствуют.

На основании пункта «в» части 1 статьи 58 Уголовного кодекса Российской Федерации наказание в виде лишения свободы ФИО1 надлежит отбывать в исправительной колонии строгого режима.

Для обеспечения исполнения наказания, принимая во внимание данные о личности подсудимого, суд считает необходимым до вступления приговора в законную силу ранее избранную в отношении ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменить на заключение под стражу, взять ФИО1 под стражу в зале суда.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, не смотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств, суд не усматривает оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с положениями части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Разрешая требования гражданского истца – потерпевшей П.Е.П.. (т. 1 л.д. 168-169, 170-177) о взыскании с подсудимого в счет компенсации морального вреда суммы в размере 600 000 рублей, а также материального вреда, связанного с расходами на погребение, в сумме 78130 рублей 00 копеек, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда, а также материального положения виновного лица. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшей П.Е.П. (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Факт причинения ФИО1 потерпевшей П.Е.П. нравственных страданий подтвержден материалами дела и связан с совершением преступления в отношении ее супруга П. С учетом указанных обстоятельств, суд находит требования П.Е.П.. о возмещении морального вреда законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению. 

Руководствуясь принципами разумности и справедливости, суд приходит к выводу о необходимости удовлетворения иска потерпевшей о взыскании компенсации морального вреда частично, в размере 400000 (четыреста тысяч) рублей. Требование о взыскании в счет возмещения морального вреда свыше суммы, подлежащей удовлетворению, суд находит завышенным. В удовлетворении остальной части иска потерпевшей П.Е.П.. о компенсации морального вреда следует отказать. 

Исковые требования потерпевшей П.Е.П. в части затрат на погребение П. и проведение поминального обеда подтверждены соответствующими документами на сумму 78130 (семьдесят восемь тысяч сто тридцать) рублей, и на основании статей 1064, 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит удовлетворению в указанной сумме. 

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии с пунктом 3 части 3 статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 303, 304, 307, 308 и 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

приговорил:

признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 08 (восемь) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. 

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении ФИО1 изменить с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу. Взять ФИО1 под стражу в зале суда.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 15 августа 2019 года. 

В соответствии с частью 3.1 статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок наказания зачесть время содержания ФИО1 под стражей с 15 августа 2019 года до вступления приговора в законную силу. 

Гражданский иск потерпевшей П.Е.П. удовлетворить частично. Взыскать с ФИО1 в пользу П.Е.П. в счет компенсации морального вреда денежную сумму в размере 400 000 (четыреста тысяч) рублей, в счет возмещения расходов на погребение – 78 130 рублей. В удовлетворении остальной части гражданского иска отказать.

Вещественные доказательства – стеклянная бутылка из-под этилового спирта, объемом 100 мл; два отрезка темной дактилоскопической пленки и один отрезок липкой ленты скотч со следами папиллярных линий пальцев рук, переданные на хранение в камеру хранения вещественных доказательств следственного отдела по Кировскому району г. Екатеринбург СУ СК России по Свердловской области (квитанция, т. 1 л.д. 132), по вступлению приговора в законную силу уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Приговор изготовлен с использованием компьютера и принтера в совещательной комнате.

Председательствующий 

<

...> Е.А. Иванченко