Дело № 2-31/2018 

ПРИГОВОР

 

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 17 сентября 2018 года 

Свердловский областной суд в составе председательствующего судьи Ладина А.М.,

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Свердловской области Дроздецкой М.И., 

подсудимых ФИО1, ФИО2,

защитников – адвокатов Кадниковой С.В., Колобовой Е.В., 

потерпевших У., Ж.,

представителя потерпевшего – адвоката Безответных Н.П., 

при секретаре Райхерт А.Ю., 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении 

ФИО1, ///, содержащегося под стражей в порядке ст. 91, 92 УПК РФ и меры пресечения фактически с 08 июня 2017 года (т. 5 л.д. 59-63, 139), не судимого, 

ФИО2, ///, не судимого, содержащегося под стражей в порядке ст. 91, 92 УПК РФ и меры пресечения с 14 июня 2017 года (т. 5 л.д. 188-192, 236),

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного п. «а», «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 и ФИО2 совершили убийство Н.. группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений. 

Кроме того, ФИО2 совершил убийство К.. с целью облегчить совершение другого преступления.

Преступления совершены в Свердловской области при следующих обстоятельствах.

В один из дней до 25 мая 2017 года, после того, как ФИО1 не предоставил Н.. бригаду рабочих для строительства объекта в г.Москве, в связи с чем Н.. потребовал в счет неустойки отдать 1 600 000 рублей либо переоформить на его имя ООО «А.», генеральным директором которого является ФИО1, у последнего возник преступный умысел на убийство Н.. из корыстных побуждений с целью освободиться от имущественных обязательств. Действуя с указанной целью, ФИО1 предложил заместителю генерального директора ООО «А.» ФИО2 совместно совершить убийство Н.., чтобы избежать передачи имущественных прав на ООО «А.», на что ФИО2 согласился.

После этого ФИО1 и ФИО2 разработали план совершения убийства Н.., в соответствии с которым ФИО2 приискал два неустановленных следствием колюще-режущих предмета, а ФИО1 - автомобиль ГАЗ 2752, государственный регистрационный знак №, на котором они планировали вывезти Н.. в безлюдное место за пределами населенного пункта и совместно совершить его убийство. Действуя в соответствии с указанным планом, ФИО1 договорился с Н.. о встрече в дневное время 25 мая 2017 года возле торгового центра «Алатырь» по адресу: г. Екатеринбург, ..., куда ФИО1 и ФИО2 приехали на указанном автомобиле. ФИО1 предложил Н.. проехать в г. Арамиль Свердловской области для обсуждения деталей сделки, на что тот согласился, попросив поехать и прибывшего с ним на встречу К... 

После этого ФИО1 и ФИО2, опасаясь, что К.. может оказать сопротивление и воспрепятствовать совершению убийства Н.., либо сообщить об этом в правоохранительные органы или иным лицам, с целью облегчить совершение убийства Н.. договорились совершить также убийство К..

25 мая 2017 года в период с 19:35 до 21:09, выехав вместе на автомобиле ГАЗ 2752, государственный регистрационный знак № под управлением ФИО1 из г. Арамиля Свердловской области в сторону г. Екатеринбурга, действуя во исполнение совместного с ФИО2 плана, ФИО1 остановил автомобиль в 55 м от опоры моста автодороги с. Патруши - д. Большое Седельниково, и нанес не менее тринадцати ударов колюще-режущим предметом в область груди, живота и конечностей находящемуся на переднем пассажирском сиденье Н.. 

Одновременно с этим ФИО2 нанес колюще-режущим предметом не менее шести ударов в область груди и конечностей находящемуся рядом с ним на заднем пассажирском сидении автомобиля К.., причинив множественные колото-резаные раны грудной клетки, правого и левого плеча, правой кисти с повреждением сердечной сорочки и сердца, мягких тканей правого и левого плеча, правой кисти, осложнившиеся развитием внутреннего и наружного кровотечения, массивной кровопотерей, в результате чего наступила смерть К.. на месте происшествия. 

Увидев, что Н.. оказывает активное сопротивление ФИО1, реализуя совместный с ФИО1 умысел на убийство Н.. из корыстных побуждений, ФИО2, накинул сзади на шею Н.. металлический трос и пытался сдавить шею, причинив ему рану в области правой кисти, которой потерпевший защищался. В это время ФИО1 наносил Н.. удары колюще-режущим предметом.

В результате совместных действий ФИО2 и ФИО1 причинили Н.. множественные колото-резаные раны грудной клетки, брюшной стенки, правой и левой кисти с повреждением правого легкого, сердечной сорочки и сердца, мягких тканей правой и левой кисти, осложнившиеся развитием внутреннего и наружного кровотечения, массивной кровопотерей, в результате чего наступила смерть Н.. на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 заявил о частичном признании вины и пояснил, что в конце апреля 2017 года по просьбе Н. обещал направить в г. Москву бригаду рабочих по заливке бетона-монолита, но, поскольку Н. не предоставил необходимых документов и не решил вопрос с заключением договора, рабочих он не направил. В мае Н. по телефону заявил, что потерял доход и за не направление в г. Москву бригады строителей он должен ему 1600 000 рублей. 

20 мая 2017 года он перевел Н. 80000 рублей, встретил прилетевшего в г. Екатеринбург Н. в аэропорту и отвез в гостиницу, но на его требования отдать долг заявил, что ничего не должен. Через пару дней он приехал в г. Екатеринбург на встречу с Н. и Х. Оказалось, что на встрече присутствует М, которая отдала ему долг в размере 600000 рублей, в получении которых он написал ей расписку, а Н. забрал эти деньги в счет его долга, с 22 до 25 мая 2017 года неоднократно звонил ему с требованием отдать долг. 

25 мая 2017 года он взял у Т. автомашину «Соболь», загрузил в нее шины и вместе с ФИО2 поехал в г. Екатеринбург на встречу с Н.. Недалеко от гостиницы автомобиль сломался и пока ФИО2 его ремонтировал, он встретился с Н. и его адвокатом К.. Н. сказал, что хочет выяснить его материальное положение и если денег для возврата долга нет, то можно решить вопрос иначе, предложил поехать в офис и посмотреть документы на его предприятие. Они вчетвером проехали в офис в г. Арамиле, где Н. и К. посмотрели документы и пообщались с бухгалтером И, оформили доверенность К. на проверку финансового состояния принадлежащего ему ООО «П.», после чего с ФИО2 отвезли Н. и К. в кафе в с. Патруши, где те остались ужинать, а они уехали домой, выгрузили шины. После 19 часов Н. позвонил ему и попросил увезти их в г. Екатеринбург. Он заехал за ФИО2, который положил в водительскую дверь нож, и они поехали на «Соболе» за Н. и К.. По дороге Н. потребовал от него денежные средства в размере 10 000 рублей. Он отказал, Н. стал кричать, оскорблять его, ударил кулаком в челюсть. Он также ударил Н. кулаком, остановил автомобиль. Н. пытался нанести ему удар ножом, он отбил удар, взял нож из водительской двери и нанес Н. удары ножом, в ходе драки просил у ФИО2 помощи, поскольку Н. оказывал сопротивление, пытался навалиться на него. Что происходило в это время на заднем сиденье автомобиля, он не видел, но когда Н. перестал подавать признаки жизни, понял, что К. также не подает признаков жизни. Увидев на своей руке резаную рану, он попросил ФИО2 сесть за руль, они проехали к кафе «Лагуна» в с. Патруши, где он ранее оставил автомобиль ВАЗ-2115, переоделись и проехали в д. Б.Седельниково, захоронили трупы, сожгли свою окровавленную одежду. На следующий день он привез и вывалил на место захоронения Н. напротив своего дома машину скалы. Когда родственники и земляки стали искать пропавшего Н., он несколько дней скрывался, но затем сам явился в правоохранительные органы и написал явку с повинной, которую подтверждает, признает вину в убийстве Н., но не из корыстных побуждений и без сговора с ФИО2.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый ФИО2 вину признал частично, пояснил, что в течение года до задержания работал заместителем генерального директора в принадлежащем ФИО1 ООО «А.», выручку от работы которого они делили пополам. С Н. их познакомил ФИО1, как с деловым партнером за 2-3 недели до убийства. Он знал о наличии долга ФИО1 перед Н., но без конкретики.

25 мая 2017 года по просьбе ФИО1 они проехали на автомобиле «Соболь» в сервис в с. Патруши, погрузили шины, после чего на этом же автомобиле поехали на встречу с Н. в г. Екатеринбург. Оттуда вместе с Н. и юристом К. они вернулись в г. Арамиль в офис их компании, документы на которую Н. попросил К. посмотреть. Там К. распечатал доверенность и они вновь поехали в г.Екатеринбург, но по дороге завезли Н. и К. в кафе, а сами уехали домой. Позже ФИО1 приехал за ним и сказал, что Н. просит у него денег. Он положил в водительскую дверь нож, и они вместе поехали в кафе за Н. и К., повезли их в г. Екатеринбург. По дороге между сидящими впереди ФИО1 и Н. произошла ссора и потасовка из-за денег. ФИО1 остановил автомобиль на обочине. Он хотел встать и выйти через дверь справа, но сидящий рядом К. навалился на него, не давал встать, пытался душить. Оттолкнув К., он увидел на полу нож, взял его и нанес К. 2-3 удара ножом в грудь и руки, которые он выставлял перед собой. Считает, что убил К., потому что неправильно оценил ситуацию. Когда он вышел на улицу, Н. был уже мертв, а у ФИО1 была порезана рука. Договоренности на убийство Н. между ними не было, трос к Н. он не применял и не знает, как тот оказался в могиле последнего. Он сел за руль, они увезли и спрятали трупы, сожгли свою окровавленную одежду. Сначала он скрывался, но потом пришел в полицию, добровольно написал явку с повинной, дал признательные показания.

Неоднократно допрошенные в ходе предварительного следствия подсудимые также признавали совершение убийств, но давали иные показания по мотивам и обстоятельствам их совершения. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО1, данных им 09 июня 2017 года в качестве подозреваемого, следует, что 24 мая 2017 года днем они с ФИО2 договорились совершить убийство Н., который требовал с него деньги в сумме 1 600 000 рублей, и ФИО2 переживал за их бизнес, выручку от которого они делили пополам. Зная, что Н.. будет интересоваться их компанией, захочет приехать к ним в офис и посмотреть документы, они решили убить его в г. Арамиле. В тот же день он сообщил Т. о намерении убить Н. и договорился об использовании для перевозки и сокрытия трупа его цельнометаллического грузопассажирского автомобиля «Соболь». 

Днем 25 мая 2017 года они с ФИО2 на автомобиле «Соболь» приехали в г. Екатеринбург, встретились с Н. под предлогом обсуждения возможности обналичивания денежных средств, арестованных на счете сторонней организации – ООО «Т.». Н. пригласил юриста К., по просьбе которого они с ФИО2 привезли их в офис в г. Арамиле, после чего завезли и оставили Н. и К. в кафе в с. Патруши. После того, как Н. позвонил и попросил забрать их из кафе, они с ФИО2 договорились об убийстве Н. и К., взяли ножи. Остановка машины была сигналом для нападения. Он был за рулем, Н. сел на переднее сиденье, ФИО2 сел сзади рядом с К.. Выехав на тракт, около 20:45 он остановил автомобиль, осознавая, что ФИО2 воспримет это как сигнал к нападению, взял нож, и нанес Н. не менее 5 ударов ножом в грудь и живот, слышал сзади шум борьбы и ударов. Убив Н., он оглянулся и увидел, что К. также мертв, понял, что ФИО2 нанес ему удары ножом (т. 5 л.д. 64-70).

В протоколе явки с повинной от 09 июня 2017 года ФИО1 собственноручно указал, что совместно с ФИО2 в автомашине «Соболь» на Челябинском тракте нанес несколько ножевых ранений в грудь Н., а ФИО2 – К., может показать места захоронения убитых ими людей (т. 5 л.д. 58).

В ходе проверки показаний на месте подозреваемый ФИО1 указал место на тракте, на котором 25 мая 2017 года они с ФИО2 нанесли ножевые ранения Н. и К., пояснил, что после совершения преступления выбросил перчатки, которые были обнаружены на месте происшествия, указал места, где выбросил в реку портфель К. и нож, места захоронения трупов Н. и К. (т. 5 л.д. 72-84).

Допрошенный в качестве обвиняемого 15 мая 2017 года ФИО1 подтвердил ранее данные показания, уточнив, что в ходе обсуждения плана по убийству Н. они с ФИО2 договорились, что, когда он остановит автомобиль, ФИО2 сзади накинет Н. удавку на шею, а он нанесет тому удары ножом. 25 мая 2017 года, пока потерпевшие находились в кафе, они с ФИО2 дополнительно договорились, что каждый ножом убьет того, кто будет с ним рядом в машине (т. 5 л.д. 93-97).

В ходе очной ставки с обвиняемым ФИО2 07 сентября 2017 года ФИО1 также подтвердил наличие договоренности с ФИО2 на убийство Н., пояснил, что в ходе драки в автомобиле просил ФИО2 о помощи и тот помог ему, оттолкнув Н., а после нанесения Н. ударов ножом, он увидел на нем удавку, которую, видимо, взял ФИО2 (т. 5 л.д. 102-109).

При допросе в качестве обвиняемого 26 января 2018 года ФИО1 также пояснял, что просил ФИО2 помочь ему, и тот накинул сзади на Н. металлический трос (т. 5 л.д. 131-137), подтвердил свои показания в ходе допроса 28 февраля 2018 года (т. 6 л.д. 85-90).

На очной ставке с Т. обвиняемый ФИО1 пояснял, что не только просил у последнего автомобиль «Соболь», но перед этим просил его оказать помощь в убийстве, однако Т. отказался (т. 5 л.д. 116-122).

Таким образом, подсудимый ФИО1 в течение всего предварительного следствия пояснял о наличии между ним и ФИО2 предварительной договоренности на убийство Н. из корыстных побуждений с целью избавиться от обязательств материального характера, которые он признавал и принимал меры к их погашению, отдал ФИО3 680000 рублей в счет оплаты долга. 

Неоднократно допрошенный в ходе предварительного следствия, ФИО2 пояснял, что знал о долге ФИО1 перед Н. за сделку по строительному бизнесу, и 25 мая 2017 года в офисе понял, что Н. и К. знакомились с документами с целью приобретения их компании. После того, как Н. в машине вновь стал требовать передачи ему денег, и у них с ФИО1 возникла борьба, он хотел вмешаться в конфликт, но сидящий рядом К. толкнул его, хватал за шею, высказывал угрозы. Тогда он схватил лежавший в машине нож, и нанес им К. 2-3 удара в грудь и живот (т. 5 л.д. 193-197, 202-205, 227-231).

Из протокола явки ФИО2 с повинной от 14 июня 2017 года, добровольность и содержание которой он подтвердил в судебном заседании, также следует, что 25 мая 2017 года в автомобиле «Соболь» он убил К.., нанеся ему 3 удара ножом (т. 5 л.д. 186).

Кроме признательных показаний подсудимых их вина подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств.

В ходе осмотра 09 июня 2017 года указанных ФИО1 участков местности: южнее его усадьбы по ... под слоем щебня вскрыто захоронение Н.. с ранами на передней поверхности грудной клетки, брюшной стенке и руках, и с обмотанным вокруг шеи металлическим тросом (т. 1 л.д. 225-235); в забросанной ветками канаве на расстоянии около 1 км от д. Б.Седельниково обнаружен труп К.. с ранами на передней поверхности грудной клетки и на левой кисти (т. 1 л.д. 237-249).

При осмотре участка обочины возле моста на автодороге с. Патруши – д. Б.Седельниково по ходу движения в г. Екатеринбург обнаружена пара перчаток со следами вещества бурого цвета (т. 2 л.д. 2-6).

В ходе осмотра обнаруженного 3 июня 2017 года в гаражном боксе в г.Арамиле грузопассажирского автомобиля ГАЗ 2752 «Соболь», государственный регистрационный знак №, обнаружены многочисленные следы крови в виде луж, брызг, потеков по всему салону (т. 1 л.д. 165-180,182-194).

Согласно заключениям судебно-биологических и молекулярно-генетических экспертиз, кровь, обнаруженная на изъятых из автомобиля «Соболь» вырезах ткани и чехлах сидений, обшивке пола, автомобильных ковриках, шторках, перчатке произошла от потерпевших Н.. и К.. или от смешения их крови (т. 3 л.д. 201-204, 225-226, 236-239, т. 4 л.д. 19-22, 43-51, 60-85, 94-107, 116-122, 131-145).

Из смс-сообщений и переписки в системе «WhatsApp» изъятого у ФИО1 мобильного телефона следует, что в период 3-6 мая 2017 года между ФИО1, Н. и Х действительно велась переписка о направлении бригады строителей в г. Москву, а затем о требовании Н. с ФИО1 долга в размере 1680000 рублей. 25 мая 2017 года ФИО1 в последний раз созванивался с Н. в 19:29. 

Согласно биллингу телефонных соединений подсудимого ФИО1 следует, что 25 мая 2017 года в период с 09:45 по 14:23 он находился в зоне действия базовых станций г. Арамиль, в период с 14:47 по 16:44 – в зоне действия базовых станций г. Екатеринбург, в период с 17:17 по 18:47 – в зоне действия базовых станций г. Арамиль, в период с 18:56 по 19:44 – в зоне действия базовых станций д. Б.Седельниково, в 20:21 – в зоне действия базовых станций г. Арамиль, после 21:09 – в зоне действия базовых станций д. Б.Седельниково (т. 2 л.д. 69-91, 236-241).

Из детализации телефонных соединений абонентского номера потерпевшего К. следует, что последнее исходящее смс-сообщение отправлено им 25 мая 2017 года в 20:28 в зоне действия базовых станций г. Арамиль Свердловской области (т. 2 л.д. 200-203).

Допрошенный в качестве потерпевшего У. пояснил, что его сын занимался бизнесом в сфере строительства в г. Москве. Со слов снохи ему известно, что последний телефонный разговор его сына с женой состоялся вечером 25 мая 2017 года, при этом сын удивлялся, что некий А. приехал за ним на «Газели», а не на легковом автомобиле. После этого сын пропал, и 29 мая 2017 года он прилетел в г. Екатеринбург, где выяснил, что вместе с его сыном пропал адвокат после того, как они пообщались с ФИО1 и ФИО2. Позже ФИО1 явился в полицию и указал места захоронений Н. и К.. 14 июня 2017 года он увез тело сына на родину. 

Из детализации телефонных соединений потерпевшего Н.. следует, что 25 мая 2017 года он действительно неоднократно разговаривал с женой в период с 19:32 до 20:07 (т. 2 л.д. 213-215).

Согласно показаниям потерпевшей Ж. 25 мая 2017 года днем ее муж уехал на ул. ... в г. Екатеринбурге, около 17:30 звонил ей из г. Арамиля, после чего пропал.

Свидетель Х. пояснил суду, что познакомил ФИО1 с Н., который в начале мая 2017 года искал бригаду строителей для работы в г. Москве, и ФИО1 обещал ему помочь. Через пару недель Н. прилетел в г. Екатеринбург, чтобы решить вопросы с ФИО1, который не предоставил ему строителей, из-за чего у него возникли проблемы, требовал с ФИО1 1600000 рублей. ФИО1 признавал долг, обещал отдать полностью, отдал около 600000 рублей. ФИО2 присутствовал при разговорах о деньгах между Н. и ФИО1.

Из оглашенных с согласия сторон в судебном заседании показаний свидетеля М. следует, что 16 мая 2017 года она передала 600000 рублей Н. в счет долга перед ним ФИО1, который написал ей расписку в этом (т. 3 л.д. 114-117, 118).

Свидетель Т.. пояснил, что 11 мая 2017 года ФИО1 занял у него 80000 рублей, которые перевел на счет Н.. Также в мае 2017 года ФИО1 просил его помочь убить человека из Кавказских Минеральных вод, но он отказался. После этого 25 мая 2017 года ФИО1 попросил у него автомобиль «Соболь», вечером вернул документы на автомобиль, но взял ключи от гаража, сказал, что испачкал автомобиль и вернет, когда помоет его. Позже он видел, что его автомобиль «Соболь», который в простонародье называют «Газель», стоял в гараже с испачканными кровью сиденьями. 

Свидетель И. подтвердила в судебном заседании, что работала бухгалтером в компаниях подсудимых ООО «П.» и «А.», где ФИО1 был директором, ФИО2 – его заместителем. 25 мая 2017 года около 17:20 по просьбе ФИО1 она привезла уставные документы в офис их компании в г. Арамиле, где находились ФИО1, ФИО2, а также ранее незнакомые ей Н. и К., которые около получаса выясняли состояние дел, изучали уставные и бухгалтерские документы, после чего все уехали. 

Из показаний свидетелей Б1. и Б2. следует, что ФИО1, ФИО2 и Н. встречались в их кафе на границе г. Арамиля и с. Патруши в середине мая 2017 года, а 25 мая 2017 года ФИО1 привез Н. и К., которые сидели в кафе до 20 часов, после чего за ними приехали на белой «Газели» ФИО1 и ФИО2.

Свидетель Ж. пояснил суду, что его друг ФИО1 намеревался отправить бригаду в г. Москву для проведения строительных работ по заливке монолита. В мае 2017 года ФИО1 занимал у него деньги на приобретение скалы, которую собирался засыпать на участок, а позже попросил отвезти его в полицию.

Из показаний свидетелей Г., Х. следует, что они искали пропавших Н. и К., нашли ФИО1, который сбежал от них, но затем сам явился в полицию и указал места, где спрятал трупы.

Согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз смерть Н.. наступила в результате множественных колото-резаных ран грудной клетки, брюшной стенки, правой и левой кисти с повреждением правого легкого, сердечной сорочки и сердца, мягких тканей правой и левой кисти, осложнившихся развитием внутреннего и наружного кровотечения, массивной кровопотерей. Все обнаруженные раны прижизненны, могли возникнуть незадолго (минуты) или непосредственно перед наступлением смерти, в результате не менее четырнадцати травмирующих воздействий предмета, имеющего признаки острого колюще-режущего орудия, например, клинком ножа и т.п., при его ударном воздействии, давлении, поступательном движении и т.п., объединены единым осложнением (кровопотерей), в связи с чем оцениваются в совокупности, как опасные для жизни. При судебно-химическом исследовании крови трупа Н.. обнаружен этиловый спирт в концентрации 0,5% (т. 3 л.д. 131-136, т. 6 л.д. 146-150).

Из заключения медико-криминалистической экспертизы следует, что исследовавшиеся повреждения (раны №№ 2, 4, 6) на препарате кожи с грудной клетки от трупа Н. являются тремя сходными между собой колото-резаными ранами, могли образоваться от действия одного травмирующего орудия (т. 3 л.д. 173-177).

Как следует из заключений указанных выше судебно-медицинских экспертиз, обнаруженная на трупе Н. рана № 11 на ладонной поверхности правой кисти с переходом на тыльную поверхность отличается размерами от иных ран. Допрошенная в судебном заседании судебно-медицинский эксперт П. пояснила, что данная рана фактически является глубокой резаной раной, которая отличается от других ран на трупе Н., и могла быть причинена изъятым с трупа металлическим тросом, например, при затягивании заброшенного сзади троса и удержании его рукой потерпевшего. 

Из заключения медико-генетической экспертизы следует, что на изъятом с трупа Н. металлическом тросе имеется кровь, но количества полученной ДНК недостаточно для идентификационного анализа (т. 4 л.д. 154-159).

Согласно заключениям судебно-медицинского эксперта смерть К.. наступила в результате множественных колото-резаных ран грудной клетки, правого и левого плеча, правой кисти с повреждением сердечной сорочки и сердца, мягких тканей правого и левого плеча, правой кисти, осложнившихся развитием внутреннего и наружного кровотечения, массивной кровопотерей и малокровием внутренних органов.

Обнаруженные раны прижизненны, могли быть причинены незадолго (минуты) или непосредственно перед наступлением смерти в результате не менее шести травмирующих воздействий предмета, имеющего признаки острого колюще-режущего орудия, например, клинком ножа и т.п., при его ударном воздействии, давлении, поступательном движении и т.п., все объединены единым осложнением (кровопотерей), в связи с чем оцениваются в совокупности, как опасные для жизни. При судебно-химическом исследовании крови трупа К.. обнаружен этиловый спирт в концентрации 1,9% (т. 3 л.д. 150-153, т. 6 л.д. 159-162).

Из заключения медико-криминалистической экспертизы следует, что исследовавшиеся три повреждения на препарате кожи с грудной клетки трупа К. являются сходными между собой колото-резаными ранами, которые могли образоваться от действия одного травмирующего орудия (т. 3 л.д. 187-191).

У суда не возникло сомнений в психической полноценности подсудимых, которых суд признает вменяемыми. 

Согласно заключениям стационарных комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз ФИО1 и ФИО2 каким–либо хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдали и не страдают, являются психически здоровыми. ФИО1 и ФИО2 в состоянии аффекта не находились, могли в период, относящийся к совершению инкриминируемых им деяний, и могут в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в применении принудительных мер медицинского характера не нуждаются (т. 5 л.д. 6-9, 18-21).

Анализируя исследованные доказательства, суд принимает в качестве достоверных приведенные выше показания потерпевших и свидетелей, которые логичны, последовательны, добыты с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, дополняют и уточняют друг друга, согласуются между собой по всем существенным моментам. 

Также суд принимает в качестве достоверных неоднократные показания ФИО1 при допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, в которых он признавал наличие предварительного сговора с ФИО2 на совершение убийства Н. и совместный характер действий по осуществлению этого умысла, пояснял о корыстных побуждениях их совместных действиях по причинению смерти Н. с целью избавиться от обязательств материального характера; а также показания в ходе предварительного следствия ФИО2 в части того, что он знал о долге ФИО1 перед Н. и желании последнего забрать за долги их компанию, а также того, что он пытался вмешаться в возникшей в автомобиле из-за денег конфликт ФИО1 и Н., но К. стал ему мешать и тогда он нанес тому несколько ударов имеющимся в автомобиле ножом.

Содержащиеся в указанных протоколах допросов показания даны подсудимыми добровольно, без какого-либо давления со стороны сотрудников правоохранительных органов, в присутствии защитников, предоставленных им с момента задержания, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, подтверждаются иными доказательствами. Изложенные ими обстоятельства могут быть известны только исполнителям преступлений, совершенных без очевидцев. 

Отрицание подсудимыми в судебном заседании предварительной договоренности на убийство Н. из корыстных побуждений, а также пояснения подсудимых о вынужденном характере своих действий в связи с нападениями на них потерпевших суд отвергает, как вызванные желанием подсудимых уменьшить свою роль и снизить размер наказания за содеянное. 

Экспертизы по делу проведены высококвалифицированными специалистами, выводы экспертов мотивированы, их заключения надлежащим образом оформлены. Оснований сомневаться в компетентности экспертов и объективности их выводов у суда не имеется. 

Оценивая в совокупности исследованные доказательства, суд находит их достаточными, соответствующими принципам относимости и допустимости, вину подсудимых в совершении доказанных преступлений с учетом предложенной в судебном заседании государственным обвинителем квалификации их действий считает доказанной. 

Действия ФИО1 судом квалифицируются по п.п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений.

Действия ФИО2 судом квалифицируются по п.п. «а», «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти двух лиц, совершенное в отношении Н.. - группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений, в отношении К.. – с целью облегчить совершение другого преступления.

ФИО1 признавал наличие имущественных обязательств перед потерпевшим Н. в размере 1680000 рублей, но искал возможности избавления от этих материальных затрат и с этой целью решил его убить. Однако он опасался, что в одиночку не справится с хорошо развитым физически Н., в связи с чем пытался привлечь к совместному совершению убийства своего друга Т., а когда тот отказался, понимая, что активно искавший возможность получения с него денег и интересовавшийся работой его компаний Н. может в счет имеющихся имущественных обязательств забрать приносящий доход бизнес, предложил помочь ему в совершении убийства своему заместителю и другу ФИО2. Как подтвердили в судебном заседании подсудимые, работа в А.» являлась для них единственным постоянным стабильным источником дохода, который они делили поровну. При этом, как пояснили суду ФИО1 и бухгалтер И, зарегистрированное на ФИО1 несколько лет назад ООО «П.» фактически не работало и дохода не приносило. 

В целях сохранения указанного постоянного дохода, т.е. из корыстных побуждений, ФИО2 согласился на совместное совершение убийства Н.. 

Заранее, до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни Н. договорившись о совместном совершении убийства, подсудимые согласовали свои действия, взяли у Т. грузопассажирский фургон ГАЗ «Соболь», в изолированной кабине которого решили совершить убийство за пределами населенного пункта, распределили роли, согласно которым ФИО1 должен нанести потерпевшему ножевые ранения, а ФИО2 в это время душить его сзади металлическим тросом. После того, как Н. решил, что с ними в качестве его помощника поедет адвокат К., подсудимые скорректировали свои планы, взяв из дома еще один нож и решив также убить К. с целью облегчить совершение убийства Н.. 

Именно наличием преступного умысла на убийство потерпевших обоснованы как выбор большого, но не настолько удобного для перевозки людей грузопассажирского автомобиля, как имевшийся в их распоряжении и припаркованный ими неподалеку легковой автомобиль ВАЗ-2115, так и само присутствие подсудимого ФИО2, участие которого для обсуждения и решения интересующих Н. и ФИО1 вопросов не требовалось. 

Данный вывод суда подтверждают и показания потерпевшего У. об удивлении его сына, разговаривавшего в это время по телефону с женой, выбором Тихановым автомобиля. 

Вопреки утверждениям ФИО1 в судебном заседании, обнаруженная у него после задержания рана тыла правой кисти (т. 3 л.д. 162-163) не может быть оценена, как результат нападения Н.. Неоднократно допрошенный в ходе предварительного следствия, ФИО1 пояснял, что наносил удары Н. заранее приготовленным ножом, который держал в левой руке, а правой в это время удерживал потерпевшего, после убийства которого обнаружил рану на своей правой руке. При этом ни ФИО2 на месте происшествия, ни в ходе первоначальных допросов по данному уголовному делу ФИО1 не пояснял о причинении ему этой раны Н.. Лишь при допросе 26 января 2018 года, т.е. спустя более 7 месяцев после задержания ФИО1 заявил, что Н. ударил его рукой в челюсть и нанес ему указанную рану чем-то острым, в судебном заседании уточнил, что это был нож, но не смог описать его, пояснить как и откуда он появился у Н., куда пропал в последующем. Ни подсудимый ФИО2, ни видевшие ФИО1 на следующий день после убийства свидетели И и С., не поясняли о каких-либо повреждениях у него на лице. Оценивая доказательства, суд приходит к выводу о том, что убийству потерпевших в салоне автомобиля действительно предшествовал разговор между Н. и ФИО1 о долге последнего, но никаких активных агрессивных действий в отношении должника Н. не предпринимал, а ФИО1, действуя в соответствии с ранее разработанным совместным с ФИО2 планом на убийство Н., остановил автомобиль на обочине вне населенных пунктов, и напал с заранее приготовленным ножом на Н.. При этом, нанося удары ножом левой рукой, удерживая потерпевшего правой рукой, в условиях борьбы, возникшей в тесном пространстве автомобильной кабины, причинил касательное ранение ножом своей руки. 

Характер действий подсудимых, избранные ими орудия преступления, локализация повреждений в области жизненно важных органов, количество нанесенных каждым ударов подтверждает наличие у ФИО1 и ФИО2 умысла на убийство Н., а у ФИО2 – и К..

После того, как ФИО1 остановил на обочине автомобиль, что являлось оговоренным сигналом к активным действиям, и начал с целью лишения потерпевшего жизни наносить Н. удары ножом, находившийся сзади ФИО2, также преследуя целью умышленное причинение смерти потерпевшему, во исполнение совместного плана присоединился к нему, накинув на шею потерпевшему приготовленный заранее металлический трос; а также с целью облегчить совершение убийства Н., нанес приготовленным заранее ножом несколько ударов находившемуся на правом заднем сиденье непосредственно за Н., и пытавшемуся остановить совершающееся преступление адвокату К., убив его. Очередность совершения ФИО2 преступных действий в отношении двух потерпевших не влияет на квалификацию его действий. 

Между умышленными действиями подсудимых по причинению телесных повреждений и наступлением на месте происшествия смерти Н., а также умышленными действиями ФИО2 по причинению телесных повреждений и наступлением смерти К., имеется прямая причинно-следственная связь, нанесенные ими телесные повреждения объединены у каждого потерпевшего единым осложнением – кровопотерей, в связи с чем оцениваются в совокупности.

В отношении потерпевшего К. все действия по причинению смерти совершил ФИО2, государственный обвинитель в прениях сторон отказался от поддержания квалификации действий ФИО1 по п. «а» и «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, в связи с чем они подлежат исключению.

Также исключению из объема предъявленного ФИО2 обвинения, как излишне вмененный подлежит квалифицирующий признак совершения убийства К. с целью скрыть другое преступление.

ФИО1 сам явился в правоохранительные органы с явкой с повинной, дважды 09 июня и 10 октября 2017 года с участием защитников обращался с ходатайствами о заключении досудебного соглашения (т. 5 л.д. 157, 162), указывая, что готов оказать содействие в раскрытии убийства Н. и К., как и ФИО2 подтвердил в судебном заседании добровольность явки с повинной, что в соответствии с ч. 1 ст. 142 УПК РФ, в отсутствие требований закона об обязательным участии адвоката при получении явки с повинной, влечет признание указанных явок с повинной допустимыми доказательствами, которые оцениваются в совокупности с другими проверенными в судебном заседании доказательствами. 

Доводы подсудимого ФИО1 о даче признательных показаний о наличии предварительного сговора и корыстного умысла на убийство Н. под воздействием угроз неизвестного лица о возможной кровной мести под условием заключения досудебного соглашения надуманы и отвергаются судом. Указанные признательные показания давались ФИО1 в течение длительного времени, в том числе после того, как ему было отказано в удовлетворении заявленных с участием защитника ходатайств о заключении досудебного соглашения.

При назначении подсудимым наказания суд, в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60-63 УК РФ, принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенных ими преступлений, которые относятся к категории особо тяжких и направлены против жизни, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, данные о личностях виновных, степень фактического участия каждого подсудимого в совершении преступлений, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей. 

Обсуждая личность ФИО1, суд принимает во внимание, что подсудимый на учетах у психиатра и нарколога не состоит, не судим, ///, положительно характеризуется по местам жительства, предыдущих учебы в школе и работы. 

Обсуждая личность ФИО2, суд принимает во внимание, что он не судим, на учетах психиатра и нарколога не состоит, положительно характеризуется по местам жительства и предыдущей учебы в политехникуме, ///.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд в соответствии с п.п. «г», «и» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ учитывает явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастника преступлений, ///.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, суд в соответствии с п.п. «г», «и» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ учитывает явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию всех преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастника преступлений, ///.

Законных оснований для признания поведения потерпевшего Н., как противоправного, суд не находит. Как следует из анализа показаний подсудимых и свидетелей, ФИО1 признавал требования материального возмещения, неоднократно общался с Н., в том числе встречал его в аэропорту г. Екатеринбурга, привозил в свой офис, и доводы ФИО1, являющегося бывшим сотрудником милиции, имеющего юридическое образование и связи в правоохранительных органах, о том, что он опасался обращаться с заявлением о незаконных действиях потерпевшего, не могут быть приняты.

Обстоятельств, которые могут быть оценены, как отягчающие наказание подсудимых, суд не усматривает. 

В соответствии с ч. 3 ст. 62 УК РФ законных оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении ФИО1 и ФИО2 наказания, не имеется.

С учетом всех обстоятельств дела, категории и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности подсудимых, суд приходит к выводу о том, что достижение целей и задач, соблюдение принципов уголовного закона, исправление подсудимых возможно только в условиях длительной изоляции их от общества в местах лишения свободы с последующим отбыванием ими дополнительного наказания в виде ограничения свободы, что наиболее отвечает принципу справедливости наказания, будет максимально способствовать их исправлению.

Решая вопрос о применении дополнительного наказания в виде ограничения свободы, определяя вид ограничений и срок их установления, суд учитывает обстоятельства дела, данные о личности подсудимых, которые являются гражданами Российской Федерации, имеют постоянное место жительства и регистрацию на территории Российской Федерации. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением виновных во время или после совершения преступлений, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, позволяли применить к ФИО2 и ФИО1 положения ст. 64 и 73 УК РФ, суд не установил. Соблюдая требования о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, суд считает, что обстоятельства, установленные в ходе судебного разбирательства и признанные судом смягчающими наказание, не могут быть признаны исключительными ни каждое в отдельности, ни в совокупности. 

Отбывание наказания ФИО1 и ФИО2 в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ назначается в исправительной колонии строгого режима.

Учитывая фактические обстоятельства и степень общественной опасности совершенных преступлений, суд не усматривает правовых оснований для изменения категории преступлений в соответствии с положениями ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

В соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, ч. 3.2 ст. 72 УК РФ необходимо зачесть в счет отбытого наказания время предварительного содержания под стражей ФИО1 со дня его фактического задержания 08 июня 2017 года, а ФИО2 - с 14 июня 2017 года из расчета один день за один день.

Признавая ФИО1 и ФИО2 виновными в совершении преступлений, отнесенных уголовным законом к категории особо тяжких, и назначая им наказание в виде лишения свободы на длительный срок, суд, с учетом всех обстоятельств дела и данных о личности подсудимых, не усматривает оснований для изменения им меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую до вступления приговора в законную силу. 

Гражданские иски о возмещении морального вреда, заявленные потерпевшими У. и Ж., подлежат удовлетворению в силу ст. 150, 151, 1101 ГК РФ. Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание характер нравственных страданий, причиненных потерпевшим смертью соответственно единственного сына и мужа, которое является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, их тяжесть, степень вины подсудимых, находит требования о возмещении морального вреда законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению. С учетом всех обстоятельств дела, данных о личности потерпевших и подсудимых, требований разумности и справедливости, отношения подсудимых к содеянному, материального положения сторон, суд считает заявленные исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

Потерпевшим У. заявлен гражданский иск о возмещении материального ущерба в сумме 1 220000 рублей, который, согласно исковому заявлению и пояснениям истца в судебном заседании, складывается из сумм, потраченных на изготовление и установку памятника, а также проведение в соответствии с национальными обычаями похорон и поминальных мероприятий в день похорон, на 40 день и на годовщину смерти.

Согласно п. 1 ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 12 января 1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" погребение определено как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. В силу статьи 5 указанного Федерального закона вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости достойного отношения к телу умершего и его памяти.

Так, в состав расходов на достойные похороны (погребение) включаются расходы по организации подготовки места захоронения, в том числе изготовлению и установке памятника, а также расходы, связанные с организацией поминального обеда в день захоронения, поскольку данные действия общеприняты и соответствуют традициям населения России, являются одной из форм сохранения памяти об умершем.

Представленные в материалы дела документы свидетельствуют о том, что 15 июня 2017 года У. оплатил расходы на приобретение и установку памятника в размере 72 000 руб. Установление мемориального надмогильного сооружения и обустройство места захоронения является одной из форм сохранения памяти об умершем, отвечает обычаям и традициям. Суд полагает, что расходы на оплату и установку памятника являются необходимыми, обеспечивающими достойные похороны умершего.

Расходы, понесенные 14-15 июня 2017 года, по проведению поминального обеда в виде средств, потраченных на аренду столов, стульев, котлов, палаток, приобретение необходимых продуктов питания и посуды в сумме 123070 рублей также являются необходимыми и соответствующими обычаям и традициям. В данном случае родители погибшего действовали в соответствии с принятыми в обществе стандартами. Понесенные расходы на поминальный обед подтверждены соответствующими квитанциями, не выходят за пределы разумного. 

Расходы, понесенные на организацию поминальных обедов на 40 дней в июле 2017 года и на годовщину смерти в мае 2018 года выходят за пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела и исковые требования в этой части удовлетворению не подлежат.

Также в соответствии со ст. 131, 132 УПК РФ потерпевшим У. заявлено о взыскании в его пользу процессуальных издержек в виде сумм, потраченных им на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием в размере 157362 рубля. В подтверждение указанных расходов приложены проездные документы и квитанции, которыми подтверждены расходы на сумму 73796 рублей, и суд приходит к выводу о том, что требования потерпевшего о возмещении процессуальных расходов подлежит удовлетворению на указанную, подтвержденную надлежащим образом оформленными документами, сумму.

В тоже время, как следует из признанной им в судебном заседании расписки, 27 сентября 2017 года У. получил от родителей подсудимого ФИО1 300000 рублей в возмещение понесенных расходов (т. 2 л.д. 134). Таким образом, размер указанной компенсации, фактически полученной гражданским истцом, превышает сумму подтвержденных документально расходов У., понесенных им 14-15 июня 2017 года на организацию похорон сына в виде изготовления памятника и поминального обеда в размере 195070 рублей, и сумм, потраченных им на проезд к месту производства процессуальных действий и проживание в размере 73796 рублей. С учетом изложенного, в удовлетворении исковых требований У. в части взыскания материального ущерба и процессуальных издержек надлежит отказать.

Потерпевшей Ж. в судебном заседании заявлено о намерении предъявления гражданского иска о возмещении причиненного преступлением материального ущерба, однако фактически таковой не заявлен, подтверждающие понесенные расходы документы не представлены.

Вещественные доказательства: одежду с трупов потерпевших, предметы, имеющие биологическое происхождение и (или) несущие на себе следы преступлений, а также не имеющие ценности, не истребованные сторонами подлежат уничтожению по вступлении приговора в законную силу; хранящиеся в материалах уголовного дела детализации телефонных соединений - хранению в уголовном деле в течение всего срока хранения последнего; автомобиль ГАЗ 2752, государственный регистрационный знак №, жесткий диск - возвращению законным владельцам: соответственно Т.. и ФИО1; на 3 мобильных телефона, изъятых у подсудимых, а также на 6 изъятых системных блоков надлежит обратить взыскание в счет обеспечения удовлетворенных судом исковых требований.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 302-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии со ст. 53 УК РФ на срок ограничения свободы 1 год после отбытия основного наказания в виде лишения свободы возложить на ФИО1 обязанность ДВА раза в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, установить ему следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания в ночное время с 22 до 06 часов; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, на территории которого он будет проживать после освобождения из мест лишения свободы; не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Исчислять срок отбывания наказания в виде лишения свободы с 17 сентября 2018 года.

Зачесть в срок наказания время содержания ФИО1 под стражей со дня фактического задержания 08 июня 2017 года по 16 сентября 2018 года из расчета один день за один день. 

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 18 лет с ограничением свободы на срок 1 год с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии со ст. 53 УК РФ на срок ограничения свободы 1 год после отбытия основного наказания в виде лишения свободы возложить на ФИО2 обязанность ДВА раза в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, установить ему следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания в ночное время с 22 до 06 часов; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, на территории которого он будет проживать после освобождения из мест лишения свободы; не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Исчислять срок отбывания наказания в виде лишения свободы с 17 сентября 2018 года.

Зачесть в срок наказания время содержания ФИО2 под стражей со дня задержания 14 июня 2017 года по 16 сентября 2018 года из расчета один день за один день. 

Меру пресечения осужденным ФИО1 и ФИО2 до вступления приговора в законную силу оставить прежней - заключение под стражу.

В удовлетворении исковых требований У о взыскании материального ущерба и процессуальных издержек отказать, взыскать с ФИО1 в пользу У в возмещение морального вреда 1 200000 (один миллион двести тысяч) рублей. 

Взыскать с ФИО2 в возмещение морального вреда в пользу У 800000 (восемьсот тысяч) рублей, в пользу Ж один миллион двести тысяч) рублей. 

Обратить взыскание в счет обеспечения исковых требований У. и Ж. на 6 (шесть) системных блоков, находящихся на ответственном хранении у В., сотовые телефоны «Explay Fresh», «Nokia-520 RM-914, «Samsung GT-E1200M», хранящиеся в следственном отделе по городу Сысерть СУ СК РФ по Свердловской области.

Вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по городу Сысерть СУ СК РФ по Свердловской области: куртку, кофту, штаны, футболку, трусы, носки, кроссовки Н.., галстук, носки, трусы, брюки, рубашку К.., мешок, ковер, металлический трос, перчатки, четыре автомобильных чехла, две куртки, два ежедневника, конверт, упаковку из-под карты «Безлимитный», визитницу, 58 кассовых чеков, фрагмент ткани, фрагмент материи, перчатку, три фрагмента ткани, две пластиковые бутылки, два чехла, два коврика, фрагмент обшивки, скребок, три шторы, USB-накопитель и диск с видеозаписями с камер видеонаблюдения, 2 зубных щетки, бритвенный станок, лезвие бритвенного станка – уничтожить по вступлении приговора в законную силу; хранящиеся в материалах уголовного дела 7 детализаций телефонных соединений хранить в уголовном деле в течение всего срока хранения последнего; автомобиль ГАЗ 2752, государственный регистрационный знак №, вернуть законному владельцу - Т..; жесткий диск вернуть законному владельцу – ФИО1

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня провозглашения, содержащимися под стражей осужденными - в тот же срок со дня получения копии приговора с подачей жалобы через Свердловский областной суд. В случае обжалования приговора осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий: А.М. Ладин 

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2018 года приговор Свердловского областного суда от 17 сентября 2018 года в отношении ФИО1 изменен.

Признать в качестве смягчающего ФИО1 наказания обстоятельства добровольное возмещение имущественного вреда.

Смягчить назначенное ФИО1 основное наказание до 14 лет 9 месяцев лишения свободы.

В остальном приговор в отношении ФИО1 и тот же приговор в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденных ФИО1, ФИО2, адвокатов Кадниковой СВ. и Колобовой Е.В. без удовлетворения.

/