Д- №1- 2а – 389,390, 391/2017 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

5 сентября 2017 г. Санкт-Петербург

Санкт-Петербургский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Чупринина Е.А., при секретаре судебного заседания Кесаевой И.Р., с участием административного истца – 

<

данные изъяты> ФИО1 и представителя административного ответчика подполковника юстиции ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда административное дело по исковому заявлению ФИО1 к командиру войсковой части (далее – в/ч) 1463 об оспаривании приказа о привлечении его к дисциплинарной ответственности, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в военный суд с административным исковым заявлением, в котором просил признать незаконными приказ командира в/ч 1463 №172-лс от 18 мая 2017 г. об объявлении ему дисциплинарных взысканий за совершения грубых дисциплинарных проступков – «отказ военнослужащего от прохождения медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения», «нарушение правил уставных взаимоотношений между военнослужащими» и «отсутствие на военной службе без уважительных причин свыше четырех часов подряд в течении установленного ежедневного служебного времени» - выговора и двух строгих выговоров соответственно, и обязать ответчика отменить названный приказ в оспариваемой части.

В судебном заседании административный истец ФИО1, со ссылкам на законодательные нормы, заявленные требования поддержал и пояснил, что проходит военную службу по контракту в в/ч 1463 (

<

данные изъяты>.) в подразделении с местом дислокации в 

<

адрес> с октября 2014 года.

По итогам деятельности подразделения под его руководством работа отделения оценивалась положительно, личный состав, в том числе и он, неоднократно поощрялся командованием, в том числе руководством ФСБ России, по итогам работы за 1 квартал отделение было признано лучшим в Управлении.

Несмотря на это, по причине личной неприязни между ним и его непосредственным начальником 

<

данные изъяты> С., у него стали возникать трудности по службе.

21 апреля 2017 года командиром в/ч 1463 было назначено проведение служебных разбирательств по фактам трех грубых дисциплинарных проступков, по мнению истца, не совершенных им: отсутствия военнослужащего на месте военной службы без уважительных причин более четырех часов подряд установленного ежедневного служебного времени, отказа военнослужащего от прохождения медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и нарушения правил уставных взаимоотношений между военнослужащими. 

По результатам разбирательств истцу оспариваемым приказом были объявлены три дисциплинарных взыскания - выговор и два строгих выговора. 

Данный приказ об объявлении ему дисциплинарных взысканий истец полагает незаконным, нарушающим его права и подлежащим отмене по следующим основаниям. 

Разбирательство было поручено 

<

данные изъяты> И. (также подчинённому С.).

Кроме того, очевидцы происшествия, указанные в протоколах о совершении им грубых дисциплинарных проступков: 

<

данные изъяты> Ф., 

<

данные изъяты> П., 

<

данные изъяты> Г. каких-либо фактов и свидетельств отсутствия его на службе более четырех часов подряд в течение установленного ежедневного служебного времени, а также о нахождении его в состоянии алкогольного опьянения 20 и 21 апреля 2017 г. не подтвердили, и в своих рапортах указали только те события и факты, которые нельзя расценивать как доказательства совершения им инкриминируемых дисциплинарных проступков. 

11 мая 2017 года он был ознакомлен с результатами разбирательства и протоколами о грубых дисциплинарных проступках, по трем факта нарушения им дисциплины. При этом, объяснения вышеназванных очевидцев об отказе 21 апреля 2017 года от прохождения им медицинского освидетельствования ему не предъявили, т.к. их не могло быть. 

Также, в нарушение порядка медицинского освидетельствования на состояние опьянения меры обеспечения производства по материалам о грубом дисциплинарном проступке в отношении него не применялись (протокол о направлении истца на медицинское освидетельствование не составлялся и не предъявлялся). Указанные сведения в рапорте 

<

данные изъяты> С. являются голословными заявлениями, акт прослушивания аудиозаписи диктофона состоит из вырванных из контекста фраз. Более того, сама аудиозапись проводилась без его ведома и не может быть признана надлежащим доказательством.

Каких-либо иных доказательств, за исключением справок ЦСМ «Титанмед», и МЦ «Панацея», подтверждающих совершение им дисциплинарного проступка, должностные лица Управления ему не представили.

Ему было отказано в ознакомлении с материалами разбирательства, в т.ч. с собранными доказательствами, подтверждающими наличия события грубого дисциплинарного проступка и его виновность. По данному факту он обратился с письменным рапортом к лицу, проводившему расследование, что также не произвело должного эффекта.

Не согласный с результатами разбирательства и отсутствием в его действиях составов дисциплинарных проступков, он обратился с рапортом к командиру в/ч 1463, в котором указал о нарушениях, допущенных при проведении разбирательства, а также сделал соответствующие замечания в трёх экземплярах протокола о грубом дисциплинарном проступке от 11 мая 2017 г. 

Однако 15 мая 2017 года ему было представлено новое заключение по материалам разбирательства и новые протоколы о грубых дисциплинарных проступках, датированные 15 мая 2017 года, при этом ему пояснили, что это тоже разбирательство в отношении него. Между тем, в заключении о разбирательстве и в протоколах о грубом дисциплинарном проступке были изменены документы, подтверждающие его виновность, и очевидцы совершенного проступка. К доказательствам были добавлены документы, полученные в нарушение законодательства Российской Федерации. В частности, были приложены справки о всех фактах его обращений в медицинские учреждения 

<

адрес> - поликлиники №2 МСЧ УФСБ России по г. Санкт-Петербургу, ЦСМ «Титанмед», акт переноса и прослушивания аудиозаписи, негласно проведенной 

<

данные изъяты> С., часть их которых были сделаны им негласно в его квартире, в которую он вошел 21 апреля 2017 года без его, а также членов его семьи разрешения и согласия. Разрешения и согласия на использование личной информации содержащей медицинскую и иную тайну, при проведении разбирательства он никому не предоставлял.

От подписи новых материалов разбирательства и протоков о грубом дисциплинарном проступке он отказался, так как, по его мнению, в данном случае имело место повторное разбирательство по тем же фактам, а также фактически повторное привлечение к ответственности.

С приказом командира войсковой части 1463 о привлечении его к дисциплинарной ответственности он был ознакомлен 29 мая 2017 года.

Таким образом, при проведении разбирательства, как считает истец, были нарушены его права, указанные в ст. 28.1. Федерального закона от 27.05.1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», ст. 47 Дисциплинарного Устава ВС РФ, а также ст. 50 Дисциплинарного Устава ВС РФ, и сроки разбирательства, предусмотренные ст. 81 того же устава.

Для восстановления своих нарушенных прав ФИО1 просил оспариваемый приказ ответчика признать незаконным и обязать отменить его в обжалуемой части.

Представитель командира в/ч 1463 требования ФИО1 не признал и просил суд отказать в их удовлетворении по следующим основаниям.

Оспариваемым приказом истец обоснованно был привлечен к дисциплинарной ответственности за совершенные им грубые дисциплинарные проступки.

Доводы истца о нарушении порядка проведения разбирательства и отсутствии оснований для применения к нему дисциплинарных взысканий, объявленных в приказе командира войсковой части 1463, являются необоснованными и не соответствующими действительности.

Разбирательство было окончено именно 15 мая 2017 г., когда истцу были представлены окончательные материалы по расследованию фактов совершенных им дисциплинарных проступков, и именно эти протоколы о грубых дисциплинарных проступках были представлены командиру части и утверждены им.

Представленные истцу 11 мая 2017 г. материалы являлись рабочим вариантом (не утвержденным командованием), и были в дальнейшем доработаны, в том числе с учетом замечаний, высказанных ФИО1 11 мая 2017 г.

Командир в/ч 1463, в рамках имеющейся компетенции, исходя из оценки представленных материалов о грубых дисциплинарных проступках, посчитал необходимым применить к истцу оспариваемые дисциплинарные взыскания, в связи с чем права истца не нарушены. 

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав имеющиеся по делу доказательства, суд полагает установленными следующие обстоятельства.

В судебном заседании установлено, что административным истцом не пропущен предусмотренный ч. 1 ст. 219 КАС РФ трехмесячный процессуальный срок обращения с административным иском в суд. 

Из материалов дела следует, что подполковник ФИО1 проходит военную службу по контракту в в/ч 1463.

20 апреля 2017 г. около 9 часов 

<

данные изъяты> С. была дана команда его подчиненному, ФИО1, находится на своем рабочем месте 

<

адрес> в связи с планируемым прибытием для проверки подразделения офицера Управления. Просьба ФИО1 о разрешении убыть в 

<

адрес> по служебным вопросам была отклонена. Также впоследствии (через несколько минут) была отклонена просьба истца о разрешении на убытие в Санкт-Петербург. Несмотря на полученные команды руководства, ФИО1 убыл с места службы на служебном автомобиле, сначала в медицинский центр (находился там примерно до 12 часов на телефонные звонки не отвечал, в последствии пояснив, что находился у стоматолога) после чего убыл к своему месту жительства и находился дома.

Названные факты – нахождение на службе с утра 20 апреля 2017 г. и убытие с неё после 9 часов подтверждается рапортами 

<

данные изъяты> С., 

<

данные изъяты> П., 

<

данные изъяты> Г. и водителя истца 

<

данные изъяты> Л.. 

Согласно пояснений допрошенного в судебном заседании 31 августа 2017 г. свидетеля – 

<

данные изъяты> И., 20 апреля 2017 года истцу была команда находится на рабочем месте, однако в ходе телефонных переговоров 20 апреля 2017 года было установлено, что на рабочем месте в 

<

адрес> он не находится, планировал прибыть в Санкт-Петербург, но так и не приехал. В связи с этим 21 апреля 2017 года он вместе с 

<

данные изъяты> С. прибыли на рабочее место истца в 

<

адрес>, однако последний до 17 часов 21 апреля 2017 г. на рабочее место не прибывал. По данному факту им было проведено расследование, оконченное 15 мая 2017 г.

Как следует из рапорта Г., он по указанию командования в районе 15 часов 40 мин. 20 апреля 2017 г. прибывал по месту жительства ФИО1, что бы уточнить его место пребывания, и передал, что командование не может до него дозвониться, на что ФИО1 сообщил ему, что он плохо себя чувствует, «уходит на больничный», а его телефон включен.

Допрошенная в судебном заседании 31 августа 2017 г. супруга административного истца М. пояснила, что 20 апреля с утра её муж ФИО1 чувствовал себя плохо, в связи с чем она, будучи медицинским работником, дала ему соответствующие препараты.

21 апреля 2017 г. вместе с ней в квартиру, где проживают они с мужем, зашел 

<

данные изъяты> С., который ранее около 11 часов заехал за ней на место её работы - 

<

данные изъяты> Ни она, ни её супруг С, в квартиру не приглашали. ФИО1 в это время спал, так как плохо себя чувствовал. 

<

данные изъяты> С. потребовал, чтобы её муж немедленно убыл с ним на службу и для прохождения освидетельствования на состояние опьянения, муж не отказывался, но просил дать возможность переодеться и привести себя в порядок. Однако С. требовал проследовать с ним немедленно, в связи с чем, между ними завязалась перепалка, муж потребовал покинуть помещение, а когда С. потянул его на выход, вытолкнул его за дверь. 

Пояснениями сторон и материалами расследования подтверждается, что с 18.30 21 апреля 2017 г. Кырову был оформлен больничный лист. При этом сведений, что истец находится в состоянии опьянения в больничном листе не содержится. Ранее законных оснований не выхода на службу у истца не имелось.

Таким образом, в ходе судебного заседания установлено, что истец в период примерно с 9 часов 20 минут 20 апреля 2017 г. до 18 ч. 21 апреля 2017 г. (окончание предусмотренного регламентом рабочего времени) отсутствовал по месту службы, при наличии требования непосредственного начальника находится на службе, а также прибыть в расположение вышестоящего командования в Санкт-Петербург. 

По данному факту в период с 21 апреля по 15 мая 2017 г. по указанию командира в/ч 1463 

<

данные изъяты> И. было проведено разбирательство, по результатам которого составлены три протокола о совершении истцом грубых дисциплинарных проступков - «отказ военнослужащего от прохождения медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения», «нарушение правил уставных взаимоотношений между военнослужащими», и «отсутствие на военной службе без уважительных причин свыше четырех часов подряд в течение установленного ежедневного служебного времени».

Приказом командира в/ч 1463 №172-лс от 18 мая 2017 г. ФИО1 за совершение названных дисциплинарных проступков было объявлены взыскания - выговор и два строгих выговора соответственно, информация о которых была доведена истцу 29 мая 2017 г.

Компетенция должностных лиц на проведения названного разбирательства и привлечение его к дисциплинарной ответственности истцом не оспаривается.

Оценивая изложенные обстоятельства, суд исходит из следующего.

В соответствии со ст.ст. 28 и 28.1 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащий, в зависимости от характера и тяжести совершенного им правонарушения привлекается к дисциплинарной, административной, материальной, гражданско-правовой и уголовной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами. Военнослужащий привлекается к дисциплинарной ответственности за дисциплинарный проступок, то есть за противоправное, виновное действие (бездействие), выражающееся в нарушении воинской дисциплины, которое в соответствии с законодательством Российской Федерации не влечет за собой уголовной или административной ответственности.

Статья 28.8. Федерального закона «О статусе военнослужащих» устанавливает обязательный характер разбирательства по факту совершения военнослужащим дисциплинарного проступка. Согласно ст. 81 Дисциплинарного устава ВС РФ (далее -ДУ ВС РФ), принятию командиром (начальником) решения о применении к подчиненному военнослужащему дисциплинарного взыскания предшествует разбирательство, в ходе которого должны быть установлены значимые обстоятельства дисциплинарного проступка. По правилам п. 5 указанной статьи, в ходе разбирательства должны быть собраны доказательства, на основании которых могут быть установлены обстоятельства, подлежащие выяснению при привлечении военнослужащего к дисциплинарной ответственности. 

В соответствии со ст. 47 ДУ ВС РФ военнослужащие привлекаются к дисциплинарной ответственности за дисциплинарный проступок, то есть противоправное, виновное действие (бездействие), выражающееся в нарушении воинской дисциплины, который в соответствии с законодательством Российской Федерации не влечет за собой уголовной или административной ответственности. Военнослужащий привлекается к дисциплинарной ответственности только за тот дисциплинарный проступок, в отношении которого установлена его вина. Виновным в совершении дисциплинарного проступка признается военнослужащий, совершивший противоправное действие (бездействие) умышленно или по неосторожности. Вина военнослужащего, привлекаемого к дисциплинарной ответственности, должна быть доказана в порядке, определенном федеральными законами, и установлена решением командира (начальника) или вступившим в законную силу постановлением судьи военного суда.

Также, в соответствии со ст. 50 ДУ ВС РФ при привлечении военнослужащего к дисциплинарной ответственности выясняются обстоятельства совершения им дисциплинарного проступка, и осуществляется сбор доказательств.

По правилам п. 1 ст. 28.6 этого же Федерального закона, при привлечении военнослужащего к дисциплинарной ответственности, в том числе, выяснению подлежат обстоятельства, имеющие значение для правильного решения вопроса о привлечении к дисциплинарной ответственности. Так, при привлечении военнослужащего к дисциплинарной ответственности выяснению подлежат:

событие дисциплинарного проступка (время, место, способ и другие обстоятельства его совершения);

лицо, совершившее дисциплинарный проступок;

вина военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, в совершении дисциплинарного проступка, форма вины и мотивы совершения дисциплинарного проступка;

данные, характеризующие личность военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, совершившего дисциплинарный проступок;

наличие и характер вредных последствий дисциплинарного проступка;

обстоятельства, исключающие дисциплинарную ответственность военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы;

обстоятельства, смягчающие дисциплинарную ответственность, и обстоятельства, отягчающие дисциплинарную ответственность;

причины и условия, способствовавшие совершению дисциплинарного проступка;

другие обстоятельства, имеющие значение для правильного решения вопроса о привлечении военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, к дисциплинарной ответственности.

Доказательствами при привлечении военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, к дисциплинарной ответственности являются любые фактические данные, на основании которых командир или судья военного суда, рассматривающий материалы о дисциплинарном проступке, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, указанных в пункте 1 настоящей статьи.

В качестве доказательств допускаются, в том числе, другие документы, к которым могут быть отнесены такие носители информации, как материалы фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи и иные носители информации.

В то же время, поскольку аудио-запись разговора истца и полковника ФИО3 не соответствует требованиям, предусмотренным ст. 59 КАС РФ, она не может быть признана надлежащим доказательством, и не принимается судом во внимание при оценке представленных доказательств. 

По делу безусловно установлено, что истец отсутствовал на службе без уважительных причин примерно с 9 часов 20 минут 20 апреля до окончании рабочего времени 21 апреля 2017 г. Доводы истца о том, что для него местом службы и исполнения служебных обязанностей является все территория населенного пункта 

<

адрес>, а также о том, что примерно в 15 часов 20 апреля 2017 г. он находился на больничном с разрешения 

<

данные изъяты> С., опровергаются иными исследованными судом доказательствами - регламентом служебного времени, рапортами ФИО3 и ФИО4, а также пояснениями последнего, материалами разбирательства, протоколами о грубом дисциплинарном проступке от 15 апреля 2017 г.).

Мнение ФИО1 о том, что поскольку 11 апреля 2017 г. ему представлялись проекты протоколов о грубых дисциплинарных проступках, (не утвержденные командиром части), то представленные ему доработанные протоколы от 15 мая 2017 г., (от подписания которых он отказался) не могут быть признаны отвечающими действующему законодательству, не обоснованно и правового значения не имеет.

Что касается утверждения истца о пропуске ответчиком срока привлечения его к дисциплинарной ответственности, то оно в данном случае также неправомерно, так как согласно ст. 81 ДУ ВС РФ, командир воинской части (начальник органа военной полиции) обязан в срок до двух суток рассмотреть протокол и материалы о совершении грубого дисциплинарного проступка и принять решение либо о направлении их в гарнизонный военный суд, либо о применении к военнослужащему иного дисциплинарного взыскания, предусмотренного настоящим Уставом. Как видно из протоколов о грубом дисциплинарном проступке, 15 мая 2015 г. – в день окончания разбирательства, командиром в/ч 1463 было принято решение о привлечении истца к дисциплинарной ответственности (что подтверждается его подписью и датой) и данное решение было реализовано в приказе от 18 мая 2017 г., то есть срок привлечения истца к ответственности ответчиком не пропущен. 

Доводы ФИО1 о том, что при проведении разбирательства были нарушены его права указанные в ст. 28.1. Федерального закона от 27.05.1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» в части права военнослужащего предоставления доказательств в рамках разбирательства, не нашло своего подтверждения. Наоборот, к материалам разбирательства были приобщены все его рапорта, а обстоятельств, свидетельствующих о том, что к материалам дела не приобщены какие-либо из представленных им документов, не имеется. Иных доказательств, которые не были приняты во внимание при привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности, суду представлено не было. Фактически данный довод сводится к переоценке имеющихся в деле доказательств и выводов разбирательства.

Анализ приведенных обстоятельств дела и нормативных актов позволяет прийти к выводу, что истец законно и обоснованно был привлечен к дисциплинарной ответственности за совершение грубого дисциплинарного проступка - «отсутствие на военной службе без уважительных причин свыше четырех часов подряд в течении установленного ежедневного служебного времени». Объявленное ему за это взыскание «строгий выговор», по мнению суда, не может быть признано чрезмерно суровым, не отвечающим тяжести совершённого проступка. При этом, грубых нарушений порядка привлечения истца к дисциплинарной ответственности, которые свидетельствовали бы о незаконности объявления данного взыскания должностными лицами в/ч 1463, не установлено.

Принимая во внимание изложенное, требования истца о признании незаконным оспариваемого приказа командира в/ч 1463 в части объявления ему дисциплинарного взыскания «строгий выговор» за совершение грубого дисциплинарного проступка «отсутствие на военной службе без уважительных причин свыше четырех часов подряд в течение установленного ежедневного служебного времени» и возложении на ответчика обязанности отменить обоснованными не являются и удовлетворению не подлежат.

Что касается оценки законности оспариваемого приказа в остальной его части, то суд приходит к следующим выводам.

Как следует из вышеприведенных правовых норм и правоприменительной практики, о незаконности оспариваемых решений может свидетельствовать существенное несоблюдение установленного порядка принятия решений, совершения действий органом или лицом в том случае, если такие требования предусмотрены нормативными правовыми актами (форма, сроки, основания, процедура и т.п.). Основанием к удовлетворению заявленных требований может служить нарушение требований законодательства хотя бы по одному из оснований, свидетельствующих о незаконности принятых решений, совершенных действий (бездействия).

Из материалов дела следует, что при привлечении истца к дисциплинарной ответственности меры обеспечения производства по материалам о дисциплинарном проступке не применялись. В частности, при привлечении его к ответственности за отказ от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения не был составлен и представлен истцу соответствующий протокол о направлении его на данное медицинское освидетельствование. 

Между тем, согласно ст. 28.7. Федерального закона «О статусе военнослужащих» в целях пресечения дисциплинарного проступка, и подготовки материалов о дисциплинарном проступке и обеспечения своевременного и правильного их рассмотрения к военнослужащему или гражданину, призванному на военные сборы, могут быть применены меры обеспечения, в том числе - медицинское освидетельствование.

Медицинское освидетельствование осуществляется в целях обнаружения на теле военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, особых примет, следов правонарушения, телесных повреждений и (или) выявления состояния опьянения. Медицинское освидетельствование и оформление его результатов осуществляются в порядке, установленном нормативными правовыми актами Российской Федерации. 

Согласно Приложению N 1 к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 18 декабря 2015 г. N 933н "О порядке проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического)" (Зарегистрировано в Минюсте России 11.03.2016 N 41390) военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, в целях выявления состояния опьянения освидетельствуют на основании протокола о применении мер обеспечения производства по материалам о дисциплинарном проступке, составленного в соответствии с требованиями приложения N 6 к дисциплинарному уставу Вооруженных Сил Российской Федерации должностным лицом воинской части, гарнизона или органа военной полиции.

Кроме того, ФИО1 на момент совершения инкриминируемого ему проступка – отказ от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, не находился на службе при исполнении служебных обязанностей.

Таким образом, порядок привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности за совершение грубого проступка «отказ от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения» был существенно нарушен, в связи с чем объявление истцу взыскания за его совершение не может быть признано отвечающим действующему законодательству.

Оценивая обстоятельства привлечения истца к ответственности за «нарушение правил уставных взаимоотношений между военнослужащими» суд исходит из следующего. 

В соответствии с п. 16 УВС ВС РФ, за нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, связанное с унижением чести и достоинства, издевательством или сопряженное с насилием, а также за оскорбление одним военнослужащим другого виновные привлекаются к дисциплинарной ответственности, а при установлении в их действиях состава преступления - к уголовной ответственности. В силу ч. 2 ст. 28.5 «О статусе военнослужащих» данный проступок отнесен к числу грубых. При этом, объектом данного грубого дисциплинарного проступка является закрепленный в воинских уставах порядок взаимоотношений военнослужащих, не состоящих в отношениях подчиненности.

Между тем, как следует из материалов дела, С. является для ФИО1 непосредственным начальником.

Кроме того, данное происшествие имело место вне расположения подразделения и территории воинской части, во внеслужебной обстановке, в жилище истца, после его требования к С. покинуть данное жилое помещение. 

При таких условиях оснований для привлечения истца к дисциплинарной ответственности за «нарушение правил уставных взаимоотношений между военнослужащими» не имелось.

Учитывая совокупность приведенных обстоятельств, следует прийти к выводу, что требования истца в части обжалования объявления ему дисциплинарных взысканий «выговор» и «строгий выговор» за совершения грубых дисциплинарных проступков – «отказ военнослужащего от прохождения медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения» и «нарушение правил уставных взаимоотношений между военнослужащими» являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

Разрешая вопрос о госпошлине, суд, руководствуясь ст. 111 КАС РФ, взыскивает ее с ответчика в пользу административного истца.

Руководствуясь ст.ст. 175-180, 227 КАС РФ суд,

РЕШИЛ:

Требования ФИО1 к командиру войсковой части 1463 об оспаривании приказа о привлечении к его дисциплинарной ответственности удовлетворить частично.

Признать приказ командира войсковой части 1463 №172-лс от 18 мая 2017 г. в части объявления ФИО1 дисциплинарных взысканий «выговор» и «строгий выговор» за совершения грубых дисциплинарных проступков – «отказ военнослужащего от прохождения медицинского свидетельствования на состояние алкогольного опьянения» и «нарушение правил уставных взаимоотношений между военнослужащими» не соответствующим нормативным правовым актам и нарушающим права истца.

Обязать командира войсковой части 1463 в десятидневный срок с момента вступления решения суда в законную силу отменить названый приказ в данной части, о чем в течение одного месяца сообщить в суд и административному истцу. 

Взыскать с войсковой части 1463 в пользу ФИО1 государственную пошлину в размере 300 (трехсот) рублей.

В удовлетворении требований ФИО1 о признании незаконным оспариваемого приказа командира войсковой части 1463 в части объявления ему дисциплинарного взыскания «строгий выговор» за совершение грубого дисциплинарного проступка «отсутствие на военной службе без уважительных причин свыше четырех часов подряд в течение установленного ежедневного служебного времени» и возложении на ответчика обязанности отменить его - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ленинградский окружной военный суд через Санкт–Петербургский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме.

Судья Чупринин Е.А.