Дело № 22-1905/2025 Судья Мищенко А.В.

УИД 33RS0019-01-2024-002702-86

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

18 сентября 2025 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Иванкива С.М.,

при секретаре Королевой Я.О.,

с участием:

прокурора Семенова М.Г.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Мельниковой С.В.,

потерпевших Б.2, Б.3, М.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Пискуновой Ю.А., апелляционным жалобам гражданского ответчика С., осужденного ФИО1 и дополнительной апелляционной жалобе ФИО1 и защитника Мельниковой С.В. на приговор Суздальского районного суда Владимирской области от 29 мая 2025 года в отношении

ФИО1, **** несудимого,

осужденного по ч.3 ст.264 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением автомобилями и иными механическими транспортными средствами, на срок 2 года.

Срок отбытия наказания в виде лишения свободы исчислен с момента прибытия в колонию-поселение, с зачетом времени следования к месту отбытия наказания.

ФИО1 постановлено следовать к месту отбытия наказания самостоятельно по распоряжению УФСИН России ****.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исполнять самостоятельно. 

Срок дополнительного наказания подлежит исчислению в соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы. 

Приняты решения о судьбе вещественных доказательств и по гражданским искам.

Гражданские иски потерпевших Б.2, М., Б.3 и Г. удовлетворены частично, взыскано с О. в пользу Б.2 и Б.3 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, по 1 000 000 рублей каждому, в пользу М. 500 000 рублей.

Взыскано с О. в пользу Г. в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 200 000 рублей. 

В удовлетворении остальной части исковых требований Б.2, М., Б.3 и Г. отказано.

Изложив содержание приговора, апелляционного представления, апелляционных жалоб, дополнительной апелляционной жалобы и возражений, заслушав выступления осужденного ФИО1 и защитника Мельниковой С.В., поддерживавших апелляционные жалобы в части доводов об условном осуждении, частично возражавших против апелляционного представления, прокурора Семенова М.Г., поддержавшего апелляционное представление по изложенным в нем доводам об изменении приговора и исключении из его описательно-мотивировочной части ссылки на п.1.3 ПДД РФ, указания на учет при назначении наказания наступления тяжких последствий в виде смерти человека и причинении тяжкого вреда здоровью человека, возражавшего против апелляционных жалоб, потерпевших Б.2, Б.3 и М., не возражавших против апелляционного представления, в остальной части полагавших приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека.

Преступление совершено 25 июня 2024 года в 18 часов 50 минут **** при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Пискунова Ю.А. выражает несогласие с приговором в связи с неправильным применением уголовного и уголовно-процессуального закона. При этом обращает внимание, что судом при описании обстоятельств совершенного преступления приведен перечень пунктов Правил дорожного движения с указанием на то, какими действиями осужденного допущены нарушения и какие нарушения имеют причинно-следственную связь с наступившими последствиями, что соответствует требованиям закона. 

Вместе с тем прокурор утверждает, что судом излишне установлены нарушения водителем ФИО1 пункта 1.3 Правил дорожного движения РФ, регулирующего соблюдение общих требований, являющихся декларационными и не состоящих в причинно-следственной связи с наступившими последствиями. 

Кроме того, государственный обвинитель указывает, что судом при назначении ФИО1 наказания в соответствии со ст.ст.6,60 и ч.2 ст.43 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, с наступлением тяжких последствий в виде смерти человека и причинения тяжкого вреда здоровью человека, сведения о личности виновного, в том числе смягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия его жизни и жизни его семьи. Таким образом, прокурор полагает, что судом наряду с другими обстоятельствами учтено наступление тяжкого вреда здоровью человека, что недопустимо, поскольку характер и степень тяжести наступивших последствий предусмотрены диспозицией статьи уголовного закона и повторному учету при назначении наказания не подлежат. Также судом не указано, какие последствия учтены и как они повлияли на назначение осужденному наказания. При этом утверждает, что указанные обстоятельства не влияют на правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении преступления. 

При этом прокурор считает, что назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям справедливости, является соразмерным содеянному и отвечает целям наказания, установленным ст.43 УК РФ. 

По изложенным доводам государственный обвинитель Пискунова Ю.А. просит приговор в отношении ФИО1 изменить, исключить из его описательно-мотивировочной части ссылку на п.1.3 Правил дорожного движения РФ и указание на учет при назначении наказания на наступление тяжких последствий в виде смерти человека и причинения тяжкого вреда здоровью человека.

В апелляционной жалобе представитель гражданского ответчика С. выражает несогласие с приговором в части гражданского иска, поскольку судом взыскан моральный вред в пользу Б.2, Б.3 и М., которые являются близкими родственниками погибшего в дорожно-транспортном происшествии, и в пользу Г., которая пострадала в этом происшествии. При этом обращает внимание на положения абз.2 ст. 1100, п.2 ст. 1101 ГК РФ, п.32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» и утверждает, что, делая вывод о наличии оснований для взыскания с О., как работодателя обвиняемого в пользу истцов компенсации морального вреда, судом не было учтено, что компенсация морального вреда в связи со смертью потерпевшего может быть присуждена лицам при условии установления факта причинения им морального вреда, а размер компенсации определяется судом, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных ими физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями этих лиц, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела. 

При этом отмечает, что факт причинения морального вреда предполагается лишь в отношении потерпевшего в случаях причинения вреда его здоровью. Таким образом, судом при рассмотрении дела не принято во внимание, что факт родственных и семейных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда при причинении вреда жизни гражданина. В каждом конкретном случае суду необходимо установить обстоятельства, свидетельствующие о том, что лица, обратившиеся за компенсацией морального вреда, действительно испытывают физические или нравственные страдания в связи со смертью потерпевшего, что предполагает, в том числе, выяснение характера отношений (семейные, родственные), сложившихся между этими лицами и потерпевшим при его жизни. 

Также представитель гражданского ответчика указывает, что суд в связи с неправильным применением норм материального права, регулирующих спорные отношения, не определил и не установил приведенные юридически значимые обстоятельства для правильного разрешения заявленных исковых требований и основал свои выводы о взыскании с ответчика в пользу истцов компенсации морального вреда лишь на факте родственных и семейных отношений истцов с погибшим Б. и исключительно на утверждениях, приведенных истцами в исковом заявлении, об испытанных ими нравственных страданиях. Суд не привел мотивов относительно того, какие обстоятельства были учтены при принятии решения о взыскании с О. в пользу истцов компенсации морального вреда и размера, считает автор апелляционной жалобы, что ранее выплаченные ФИО1 потерпевшим суммы являются достаточными для компенсации морального вреда. 

По изложенным доводам представитель гражданского ответчика С. просит приговор в части гражданского иска к О. отменить и в гражданских исках Б.2, Б.3, М. и Г. отказать в полном объеме.

Осужденный ФИО1 в апелляционной жалобе выражает несогласие с приговором, считая его несправедливым вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания. Утверждает, что суд при назначении ему наказания неправомерно не применил ст.73 УК РФ. Считает, что судом приговор постановлен с нарушением требований ст.6 УК РФ. Просит ФИО1 приговор изменить и назначить наказание с применением ст.73 УК РФ.

В возражениях на апелляционные жалобы гражданского ответчика С. и осужденного ФИО1 гражданские истцы (потерпевшие) Б.2, Б.3 и М. утверждают, что приговор в части разрешения гражданского иска является законным и обоснованным, поскольку гибель сына для родителей является невосполнимой утратой, вызванной глубочайшей душевной болью и страданиями. Сестра погибшего находилась в близких и доверительных отношениях с братом и его утрата стала для нее тяжелым ударом. Считают, что суд, принимая решение о выплате компенсации морального вреда, учел в полной мере факт гибели Б. и связанные с этим страдания его близких. 

Также указывают, что назначенный судом размер компенсации морального вреда в полной мере соответствует принципам разумности и справедливости, а отказ в выплате компенсации привел бы к нарушению прав и законных интересов истцов, предусмотренных ст.ст. 151 и 1099 ГК РФ. Также потерпевшие утверждают, что суд при назначении наказания в полной мере учел общее количество пострадавших и определил наказание, соразмерное причиненному вреду. Срок наказания является достаточным для достижения целей наказания и определен в соответствии с требованиями ч.3 ст.264 УК РФ. При вынесении решения о назначении ФИО1 наказания суд в полной мере учел факт гибели Б. и причинения телесных повреждений пассажиру в результате дорожно-транспортного происшествия, принял во внимание все установленные смягчающие обстоятельства и назначил справедливое наказание, соответствующее степени тяжести совершенного преступления. 

Учитывая изложенное, гражданские истцы (потерпевшие) просят приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО1 и защитник Мельникова С.В. выражают несогласие с приговором, считая его необоснованным и несправедливым в части неполноты исследования доказательств вины и назначенного наказания. Утверждают, что судом немотивированно отказано в применении положений ст.73 и ч.6 ст.15 УК РФ и судом нарушены положения ст.389.18 и ч.4 ст.302 УПК РФ. Также не соглашаются с выводом суда об отсутствии оснований для применения ст.64 УК РФ. При этом обращают внимание на положения ч.3 ст.60 УК РФ и указывают, что в суде исследовались смягчающие вину обстоятельства, предусмотренные чч.1 и 2 ст.61 УК РФ, и установлена их совокупность – признание вины и раскаяние, активное способствование расследованию преступления, отсутствие судимости, наличие малолетнего ребенка, положительные характеристики с места жительства и работы, добровольное возмещение причиненного вреда. Вместе с тем суд не оценил их как исключительные, что повлияло на принятие итогового решения. При этом отмечают, что отягчающих вину обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, судом не установлено. Считают, что судом не было в должной мере учтено отношение ФИО1 к содеянному, его деятельное раскаяние, подтверждённое на следствии и в суде, конкретные смягчающие обстоятельства, искреннее переживание случившегося, принятие мер к заглаживанию вины. Указывают, что к ФИО1 ни одно обстоятельство из положений пп. «а», «б», «в» ч.1 ст.73 УК РФ не относится. Также отмечают, что преступление, в совершении которого обвиняется ФИО1, относится к категории средней тяжести. Считают, что у суда имелись все основания для применения положений ч.6 ст.15 УК РФ, поскольку установлены смягчающие вину обстоятельства, отягчающие обстоятельства отсутствуют и ФИО1 совершил неосторожное преступление средней тяжести, признал вину, раскаялся, активно способствовал расследованию преступления, загладил вину перед потерпевшими путем добровольного возмещения ущерба, принес извинения, не судим, имеет положительные характеристики. Полагают, что перечисленные и установленные обстоятельства существенно уменьшают степень общественной опасности преступления и позволяют назначить наказание, не связанное с лишением свободы. Отмечают, что судом в приговоре невозможность применения наказания в виде принудительных работ не оговорена. Указывают, что судом не учтены в качестве значимых обстоятельств, которые учитываются при назначении наказания виновному, - уход за матерью, **** нахождение супруги ФИО1 в состоянии беременности на 6 месяце и в «декретном» отпуске, а также, что осужденный является единственным кормильцем в семье, где имеется несовершеннолетний ребенок. 

Кроме этого выражают несогласие с выводами суда о безусловной доказанности вины ФИО1 

Защитник считает, что имеет место самооговор ФИО1, так как он, не отрицая сути произошедшего, не может дать юридическую оценку своим действиями из-за отсутствия юридического образования. При этом обращают внимание, что на следствии и в суде не проверены показания свидетелей на месте происшествия с целью установления расстояния между грузовым автомобилем под управлением ФИО1 и легковым автомобилем под управлением водителя Б., без чего невозможно решить вопрос о технической возможности (невозможности) предотвращения столкновения путем торможения водителем Б. и дать оценку его действиям на основе требований Правил дорожного движения РФ. 

Также не проведение следственного эксперимента по установлению фактических обстоятельств дорожно-транспортного происшествия лишает возможность назначить автотехническую экспертизу, по результатам которой сделать выводы о виновности или невиновности водителя ФИО1 

Отмечают осуждённый и защитник, что ссылка суда в приговоре на показания свидетелей - очевидцев, которые носят предположительный характер, их оценка события, подлежали проверке экспертным путем для устранения всех сомнений, то ест, оценивая приведенные судом доказательства, как допустимые, защита считает, что все они не дают оснований для вывода о виновности ФИО1 

Отмечают, что необходимо было определить скорость движения автомобилей до столкновения, судом не установлено, на каком основании потерпевший Б. управлял автомобилем марки ****, так как в отношении этого автомобиля 11 апреля 2024 года прекращена регистрация в ГИБДД, то есть эксплуатация данного автомобиля запрещена. Потерпевший Б. к указанному автомобилю никакого отношения не имел, отсутствуют сведения, в каком техническом состоянии находился автомобиль марки **** не запрошены и не исследованы сведения о наличии у потерпевшего права управления автотранспортом и сведения о привлечении к административной ответственности за нарушение Правил дорожного движения РФ, судом не дана оценка действиям потерпевшего в соответствии с указанными правилами. 

Отмечают осуждённый и защитник, что суд при рассмотрении уголовного дела не прибег к экспертному заключению, не создал условия для всестороннего и полного исследования доказательств и установления фактических обстоятельств дела, не дал в должной мере оценки доказательствам, подтверждающим вину водителя ФИО1 в создании аварийной дорожной обстановки, которая привела к дорожно-транспортному происшествию с участием водителя Б.. Утверждают, что указанные в предъявленном обвинении пункты 1.3 и 1.5 ПДД РФ содержат лишь общие требования ко всем участникам дорожного движения и к конкретным обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия с участием ФИО1 не применены и не находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, а лишь влияют на увеличение объема обвинения. 

По изложенным доводам ФИО1 и защитник Мельникова С.В. просят приговор отменить и уголовное дело направить прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для дополнительного расследования.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, дополнительной апелляционной жалобы и возражения, выступления осужденного, защитника, прокурора и потерпевших, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вывод суда о доказанности виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании, и основан на совокупности доказательств, исследованных судом и приведенных в приговоре, в том числе, показаниях потерпевшей Г. в ходе судебного заседания, из которых следует, что Б. 25 июня 2024 года приблизительно в 17.00 заехал за ней к ее дому **** и они поехали сначала в **** чтобы купить кофе, но нужного кофе там не нашли. Поэтому А.2 предложил кофейню, которую он хорошо знал. Они купили кофе и поехали **** по объездной дороге, через ****. Она сидела на переднем пассажирском сиденье, пристегнутая ремнем безопасности. Они ехали не более 90 км/час, разговаривали, слушали музыку, соблюдали скоростной режим. В какой-то момент они увидели, как со встречной полосы на их полосу выехала фура, А.2 начал сворачивать в кювет, фура поехала в ту же сторону. Они начали съезжать, за долю секунды до столкновения она потеряла сознание. Очнулась, когда ее очевидцы вытаскивали из машины. Грузовик, который совершил ДТП, вышел на обгон. После ДТП она 8 дней лежала в БСП, у нее ЧМТ, СГМ, пневмоторакс. С ФИО1 она общалась 2 раза, он принес извинения и выплатил добровольно 115 000 рублей. Просит взыскать с гражданского ответчика компенсацию морального вреда в размере 1000 000 (миллион) рублей. 

Указанные показания потерпевшей Г. согласуются с показаниями свидетелей А., А.1, Н. и С. в ходе предварительного следствия, оглашенными в суде в порядке, предусмотренном ч.1 ст.281 УПК РФ, заключениями эксперта № 119 от 12 июля 2024 года, №190 от 18 ноября 2024 года.

Согласно показаниям свидетеля А., 25 июня 2024 года около 18 часов 30 минут он с семьей выехал с дачи ****. При выезде на автодорогу **** слева от него ехал большой грузовик, а впереди по встречной полосе во встречном направлении двигался легковой автомобиль. В один момент в зеркало заднего вида он увидел, что позади него, по встречной полосе, его обгоняет грузовой автомобиль. В этот момент он испугался, так как было очевидно, что произойдёт столкновение данного грузовика и встречного легкового автомобиля, так как они были очень близко. Далее моментально оба автомобили стали смещаться в левую обочину, при этом грузовик был на обочине только передней частью, а легковой автомобиль полностью. Кузов грузовика в этот момент также перекрывал всю встречную полосу. На левой обочине, на уровне его автомобиля произошло столкновение указанных транспортных средств. Он остановился на обочине, и они с супругой вышли из машины, пошли к месту аварии. Было видно, что обе машины в кювете, при этом грузовик перевёрнут вверх колёсами, кабиной в сторону кювета, поперек дороги, а легковая машина была по диагонали, в направлении ****. Водитель грузовика самостоятельно выбрался из кабины, при этом сказал, что в помощи не нуждается. Водитель легкового автомобиля **** был зажат деталями автомобиля, был без сознания, но хрипел. Пассажирка была в шоковом полубессознательном состоянии, жаловалась на боли в руках и ногах. Он смог открыть дверь, взял её на руки и вынес на обочину на безопасное расстояние. Далее он снова подошёл к водителю и обнаружил, что тот не подаёт признаков жизни. По его мнению, в указанном ДТП виноват водитель грузового автомобиля, так как он выехал на встречную полосу для обгона, не убедившись, что она свободна, в непосредственной близости перед встречным автомобилем, у водителя легкового автомобиля практически не было возможности избежать этого столкновения. 

По показаниям свидетеля А.1, она двигалась 25 июня 2024 года на автомобиле под управлением её мужа, А., **** и увидела, что впереди во встречном направлении на встречной полосе едет легковой автомобиль. Через некоторое время она заметила, что слева от них, по встречной полосе их обгоняет грузовик. Через секунду или даже меньше грузовик стал уходить на обочину, и встречный автомобиль также стал смещаться на ту же обочину. Сразу после этого произошло столкновение указанных автомобилей на обочине. Они сразу остановились, муж пошел к машинам, а она осталась с детьми и стала звонить в экстренные службы. Когда муж подошел, то сказал, что водитель легковушки погиб, его пассажир девушка в сознании, но в шоке, а водитель грузовика сильно не пострадал. С учётом дорожной обстановки может сказать, что в случившемся ДТП виноват водитель грузовика, так как он выехал на встречную полосу прямо перед встречным автомобилем, не убедившись в отсутствии помех. 

Из показаний свидетеля Н. следует, что 25 июня 2024 года он, двигаясь на грузовом тягаче по автодороге, увидел, что, двигавшийся впереди грузовой автомобиль, выехал на встречную полосу, выровнялся на ней и стал осуществлять обгон легкового автомобиля, который ехал перед ним. Однако было отчетливо видно, что он не сможет безопасно завершить этот маневр, так как легковой автомобиль, который ехал по встречной полосе, был очень близко. Через долю секунды грузовик, видимо, желая избежать столкновения, стал уходить на левую (относительно своего движения) обочину. Одновременно с этим, легковой автомобиль, двигавшийся ему навстречу, также видимо желая избежать удара, стал выезжать на эту обочину (справа относительно своего движения) и там между ними произошло столкновение. Они столкнулись передними частями. Оба автомобиля отбросило в прилегающий кювет, при этом грузовик перевернулся и лег на крышу поперек дороги. В случившемся ДТП виноват водитель грузового автомобиля, так как выехал на обгон прямо перед встречным легковым автомобилем. Считает, что у водителя легкового автомобиля не было возможности избежать этого столкновения, ни в сложившейся ситуации, ни даже если бы он не сворачивал на обочину, так как грузовик при выезде на обочину не смог полностью освободить проезжую часть, 

Согласно заключению эксперта № 119 от 12 июля 2024 года, при исследовании трупа Б. выявлены следующие телесные повреждения: сочетанная травма; закрытая черепно-мозговая травма: очагово-разлитые субарахноидальные кровоизлияния, очагово-разлитое кровоизлияние мягких тканей левой теменно-затылочной области; тупая травма грудной клетки: множественные двусторонние переломы ребер по передней поверхности грудной клетки, ушиб правого легкого, кровоизлияния в связочный аппарат легких; тупая травма живота и таза: разрыв брюшного отдела аорты, разрывы и трещины печени, трещины селезенки, гемоперитонеум (1,5л), закрытый двусторонний разрыв крестцово-подвздошных и лонного сочленения, закрытый оскольчатый перелом правой тазовой кости, кровоизлияния в мягкие ткани таза, открытый оскольчато-фрагментарный перелом дистального метаэпифиза левой плечевой кости, открытый оскольчато-фрагментарный перелом обеих костей левого предплечья в верхней трети, открытый оскольчатый перелом диафиза левой бедренной кости в средней трети, открытый поперечный перелом диафиза правой бедренной кости в нижней трети. Гемартроз обоих тазобедренных и коленных суставов; рваные раны левой верхней и обеих нижних конечностей, множественные ссадины лица, туловища и конечностей. 

Причиной смерти Б. явилась сочетанная тупая травма, сопровождавшаяся указанными телесными повреждениями, осложнившаяся острой кровопотерей с развитием гиповолемического (травматического) шока. Телесные повреждения в совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признакам опасности для жизни и значительной стойкой утраты общей трудоспособности, не менее чем на одну треть, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти и могли быть получены в комплексе в условиях дорожно-транспортного происшествия.

Из заключения эксперта №190 от 18 ноября 2024 года следует, что при обследовании Г. выявлены следующие телесные повреждения: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, дисторсия поясничного отдела позвоночника, ушибы, ссадины головы, тупая травма грудной клетки, ушиб грудной клетки, ушиб легких, органов средостения, двусторонний пневмоторакс, закрытый перелом акромиального конца левой ключицы со смещением».

Телесные повреждения в совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, образовались в результате тупой травмы и могли быть получены в комплексе в условиях дорожно-транспортного происшествия.

По показаниям свидетеля С., **** В лизинговом пользовании его организации имеется грузовой фургон-рефрижератор ****, который используется для целей организации. Данным автомобилем постоянно управлял водитель ФИО1 с июня 2024 года. 25 июня 2024 года ФИО1 на указанном автомобиле должен был следовать из **** в сторону ****. В один из дней после 25 июня 2024 года ему позвонил механик Ш. и сообщил, что ФИО1 попал в ДТП на территории **** на автомобильной дороге ****. 

Кроме этого, из показаний ФИО1 в ходе судебного заседания усматривается, что он двигался на автомобиле **** по автодороги **** и впереди него с обочины выехал красный автомобиль, и он стал его обгонять. Когда он стал выезжать на встречную полосу движения, то увидел автомобиль светлого цвета и рефлекторно нажал на тормоз и больше ничего не помнит. После ДТП пришел в себя и вылез из кабины, увидел, что в легковом автомобиле за рулем сидел молодой человек, тот был зажат в автомобиле. Он попросил вызвать скорую помощь. Стаж вождения грузового автомобиля у него с 1997 года. 

Кроме того, вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается и другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, достоверность которых сомнений не вызывает, так как они согласуются между собой и подтверждают правильность установленных судом обстоятельств преступления.

В ходе судебного заседания исследованы показания ФИО1, потерпевших и свидетелей, и им дана оценка с точки зрения их относимости к предъявленному обвинению, допустимости, достоверности, а всем собранным и исследованным доказательствам в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела. 

Правильно установив фактические обстоятельства преступления, суд сделал обоснованный вывод о виновности ФИО1 в его совершении.

Доводы дополнительной апелляционной жалобы осужденного и его защитника направлены на переоценку доказательств об обстоятельствах, установленных и исследованных судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и сводятся, по сути, к несогласию с выводом суда об их достаточности, к иной, нежели у суда, оценке доказательств и фактических обстоятельств дела.

Как следует из приговора, судом проанализированы показания ФИО1 в ходе судебного следствия.

Суд обоснованно сослался в приговоре на доказательства виновности ФИО1 в совершении преступления – его показания в ходе судебного следствия, а также показания потерпевших и свидетелей, так как они согласуются между собой и подтверждаются совокупностью других доказательств, исследованных в судебном заседании, и получены с соблюдением требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

ФИО1 судом были разъяснены его процессуальные права, предусмотренные ст.47 УПК РФ, и положения ст.51 Конституции РФ, при этом, подсудимый заявил, что права ему понятны (т.3 л.д. 35). 

Кроме того, положения ст.51 УПК РФ ФИО1 были повторно разъяснены судом перед началом его допроса, в том числе, что он не обязан свидетельствовать против самого себя и его показания могут быть использованы в качестве доказательств даже в случае отказа от них, после чего подсудимый сообщил, что он желает дать показания (т.3 л.д. 42 оборот).

Также потерпевшим и свидетелям перед дачей показаний разъяснялись процессуальные права, и они предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний в соответствии со ст.ст. 307, 308 УК РФ, поэтому у суда были достаточные основания считать их показания достоверными и допустимыми.

Оснований для оговора ФИО1, его самооговора, и причин личной заинтересованности лиц в исходе уголовного дела, чьи показания положены в основу обвинительного приговора, не установлено, поэтому оснований относиться к показаниям указанных лиц критически, а также признания этих показаний недопустимыми или недостоверными доказательствами, не имеется.

Письменные доказательства, полученные в ходе предварительного следствия, на которые суд сослался в приговоре, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, основания для признания их недопустимыми отсутствуют.

Суду было представлено достаточно доказательств, отвечающих требованиям уголовно-процессуального закона РФ. 

Анализ и оценка приведенных в приговоре доказательств свидетельствуют об отсутствии оснований для сомнения в правильности вывода суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, и отсутствии нарушения положений ст.49 Конституции РФ и ст.14 УПК РФ.Предположительных выводов по установленным действиям осужденного в приговоре не содержится.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, судом установлены правильно. 

Доводы осужденного и его защитника, ставящие под сомнение выводы суда о безусловной доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, опровергаются совокупностью исследованных доказательств, признанных достоверными и допустимыми.

Совокупность исследованных и положенных в основу приговора доказательств позволила суду правильно установить фактические обстоятельства совершения преступления и квалифицировать действия ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека.

Основания для возвращения уголовного дела прокурору отсутствуют.

Обстоятельств, свидетельствующих о неполноте предварительного расследования и судебного следствия, повлиявших на постановление законного и обоснованного приговора, по делу не установлено.

Существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено. Судом первой инстанции в полной мере выполнены требования ст.15 УПК РФ, согласно которой суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Судом созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. 

В ходе судебного следствия судом исследованы доказательства, которые явились достаточными для рассмотрения уголовного дела и вынесения итогового решения по нему. После исследования судом доказательств заявлений и ходатайств от ФИО1 и его защитника о дополнении судебного следствия, заявлено не было.

В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства защиту ФИО1 осуществлял квалифицированный адвокат Романов Д.А. по соглашению. Каких-либо данных, свидетельствующих о ненадлежащем осуществлении адвокатом Романовым Д.А. защиты ФИО1 в материалах уголовного дела не содержится. Позиция защитника не противоречила позиции осужденного.

Вместе с тем, согласно п.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст.264 УК РФ, судам следует указывать в приговоре, нарушение каких конкретно пунктов Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства повлекло наступление последствий, указанных в ст.264 УК РФ, и в чем конкретно выразилось это нарушение.

Судом в приговоре при описании преступленного деяния приведен перечень пунктов Правил дорожного движения РФ с указанием на то, каким именно действиями ФИО1 допущены нарушения и какие нарушения имеют причинно-следственную связь с наступившими последствиями.

Однако судом излишне установлены нарушения ФИО1 пп.1.3 и 1.5 ПДД РФ, регулирующих соблюдение общих требований ПДД РФ, являющихся декларационными и не состоящих в причинно-следственной связи с наступившими последствиями.

Таким образом, из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению ссылка на пп.1.3 и 1.5 ПДД РФ. При этом исключение данных пунктов ПДД РФ из приговора не является основанием для смягчения назначенного осужденному наказания по указанным обстоятельствам, так как регулируют соблюдение общих требований ПДД РФ.

При этом при назначении ФИО1 наказания судом в соответствии с требованиями, предусмотренными ст.ст.6,43,60 УК РФ, учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, сведения о личности виновного, в том числе смягчающие обстоятельства, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Вместе с тем, наряду с указанными обстоятельствами, судом учтено наступление тяжких последствий в виде смерти человека и причинения тяжкого вреда здоровью человека.

Учитывая, что характер и степень тяжести наступивших последствий предусмотрены диспозицией ст. 264 УК РФ и повторному учету при назначении наказания не подлежат, из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению указанное обстоятельство, а назначенное ФИО1 наказание – смягчению.

При этом при назначении ФИО1 наказания судом в соответствии с требованиями, предусмотренными ст.ст.6,43,60 УК РФ, учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, сведения о личности виновного, в том числе смягчающие обстоятельства, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Вместе с тем, наряду с указанными обстоятельствами, судом учтено наступление тяжких последствий в виде смерти человека и причинения тяжкого вреда здоровью человека.

Учитывая, что характер и степень тяжести наступивших последствий предусмотрены диспозицией ст. 264 УК РФ и повторному учету при назначении наказания не подлежат, то из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению указанное обстоятельство, а назначенное ФИО1 наказание – смягчению.

Как следует из приговора, судом учтено, что ФИО1 не судим, на учетах у психиатра и нарколога не состоит, по месту жительства и работы характеризуется положительно.

Однако в силу ст.61 УК РФ в перечень смягчающих наказание обстоятельств, которые признаются судом при их установлении в обязательном порядке, указанные обстоятельства, а также осуществление ухода за матерью, являющей пенсионером, не входят, поэтому не являются безусловными основаниями для смягчения назначенного наказания.

Указание в описательно-мотивировочной части приговора о том, что характеристика в отношении ФИО1 расположена в т.1 на л.д. 144 вместо т.1 л.д. 244, является явной технической ошибкой, которая не повлияла на законность, обоснованность и справедливость приговора, и поэтому внесения изменения не требует.

Также судом в достаточной степени учтены обстоятельства, смягчающие наказание ФИО1, - наличие малолетнего ребенка (п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ), активное способствование раскрытию и расследованию преступления (п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ), иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшим, выразившиеся в принесении извинений, добровольное возмещение в части материального ущерба, причиненного преступлением, оказание медицинской помощи потерпевшему (просил вызвать скорую помощь) (п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ), признание вины, раскаяние в содеянном, состояние здоровья подсудимого, нахождение супруги на 6-м месяце беременности (ч.2 ст.61 УК РФ).

Вместе с тем из медицинского свидетельства о рождении от ****, представленного ФИО1 в судебном заседании суда апелляционной инстанции, следует, что **** его супруга, Б.1, родила сына.

При таких обстоятельствах ФИО1 подлежит учёте смягчающее наказание обстоятельство в виде наличия двоих малолетних детей, вместо одного малолетнего ребёнка и состояния беременности супруги, что влечёт за собой соразмерное смягчение назначенного наказания. 

Однако из материалов уголовного дела также следует, что ФИО1 частично возместил моральный вред, причиненный потерпевшим. Так из расписки потерпевшей Г. следует, что она получила от ФИО1 денежную сумму в размере 100 000 рублей в счет компенсации материального и морального вреда (т.3 л.д. 29), а из расписки потерпевших Б.2, Б.3 и М. усматривается, что они получили денежные средства в сумме 300 000 рублей от ФИО1 в чет погашения вреда частично (т.3 л.д. 27).

По смыслу закона, частичное возмещение морального вреда может быть признано судом обстоятельством, смягчающим наказание, в соответствии с положениями ч.2 ст.61 УК РФ.

Указанные обстоятельства и требования закона при назначении ФИО1 наказания судом не соблюдены.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о признании ФИО1 в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание, частичное возмещение морального вреда и смягчении назначенного наказания.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом не установлено.

Судом в приговоре приведены надлежащие мотивы назначения ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы и дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением автомобилями и иными механическими транспортными средствами.

Наличие у ФИО1 смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств явилось основанием для назначения ему наказания с применением положений ч.1 ст. 62 УК РФ.

Суд не усмотрел оснований для применения положений ст.64 УК РФ, не усматривает их и суд апелляционной инстанции, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, свидетельствующих о необходимости применения положений ст.64 УК РФ, не имеется.

Также суд не установил оснований для применения положений ст.53.1 УК РФ. Учитывая установленные приговором обстоятельства совершенного преступления и данные о личности ФИО1, не позволяющие прийти к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в месте лишения свободы, основания для применения к нему принудительных работ в порядке, предусмотренном ст.53.1 УК РФ, отсутствуют.

Суд не нашел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую согласно ч.6 ст.15 УК РФ. Учитывая фактические обстоятельства преступления и степень его общественной опасности, наличие смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, суд апелляционной инстанции тоже не находит оснований для изменения ФИО1 категории преступления, на менее тяжкую.

Кроме этого, суд не усмотрел оснований для применения ст.73 УК РФ. Принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, личность виновного, в том числе смягчающие обстоятельства, то применение положений ст.73 УК РФ не сможет обеспечить достижение целей наказания.

Вид исправительного учреждения ФИО1 – колония-поселения судом определен с учетом требований, предусмотренных п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ.

Исходя из положений ч.3 ст.75.1 УИК РФ, суд правильно указал, что срок отбытия наказания в виде лишения свободы ФИО1 подлежит исчислению с момента прибытия в колонию-поселение, с зачетом времени следования к месту отбытия наказания.

Также, учитывая требования ч.4 ст.47 УК РФ, суд обоснованно указал, что срок дополнительного наказания подлежит исчислению с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Кроме того, судом обоснованно разрешен вопрос о мере пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1, которая оставлена до вступления приговора в законную силу.

Заявленные потерпевшими Б.2, Б.3, М. гражданские иски о взыскании с О. компенсации морального вреда в размере 2 000 000 рублей, а также Г. - 1 000 000 рублей, судом разрешены в соответствии с требованиями закона. 

В силу ч.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл.59 «Обязательства вследствие причинения вреда» ГК РФ (ст.ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст.151 ГК РФ).

Согласно чч.1,2 ст.1064 ГК РФ, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть 

предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным названной Главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ (ч.1 ст.1068 ГК РФ).

Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, регламентируется нормами ст.1079 ГК РФ.

Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным чч.2,3 ст.1083 ГК РФ. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (ч.1 ст.1079 ГК РФ).

Из разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», следует, что судам надлежит иметь в виду, что в силу ст.1079 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины. По смыслу ст.1079 ГК РФ, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами. Учитывая, что названная норма не содержит исчерпывающего перечня источников повышенной опасности, суд, принимая во внимание особые свойства предметов, веществ или иных объектов, используемых в процессе деятельности, вправе признать источником повышенной опасности также иную деятельность, не указанную в перечне. При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств (п.18). 

Под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Согласно ст.ст.1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем источника повышенной 

опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности (п.19).

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (ст.1100 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

Также, исходя из п.32 указанного постановления Пленума, при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Кроме того, согласно разъяснениям, данным в абз.1-3 п.5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года №23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» с учетом требований ч.1 ст.54 УПК РФ в случаях предъявления гражданского иска по уголовному делу физическое лицо или юридическое лицо, которое в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации несет ответственность за вред, причиненный преступлением, должно быть привлечено в качестве гражданского ответчика, о чем выносится соответствующее постановление (определение). 

По смыслу положений ч.1 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный преступлением, подлежит возмещению в полном объеме лицом, виновным в его совершении, поэтому, по общему правилу, в качестве гражданского ответчика привлекается обвиняемый. Вместе с тем в случаях, когда законом обязанность возмещения вреда возлагается на лицо, не являющееся причинителем вреда, в качестве гражданского ответчика привлекается такое лицо, в том числе юридическое лицо.

В частности, при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, связанных с причинением вреда работником организации (юридического лица) при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (например, о преступлениях, предусмотренных ч.2 ст.109, ст.ст.143, 238 УК РФ), к участию в деле в качестве гражданского ответчика привлекается юридическое лицо (ст.1068 ГК РФ); если при совершении преступления вред причинен источником повышенной опасности (например, по делам о преступлениях, предусмотренных ст.ст.263, 264 УК РФ), - владелец этого источника повышенной опасности (ст.1079 ГК РФ).

В ходе судебного разбирательства судом установлено, что С. **** В лизинговом пользовании его организации имеется грузовой фургон-рефрижератор ****, который используется для целей организации. Данным автомобилем постоянно управлял водитель ФИО1, который трудоустроен с июня 2024 года.

В суде ФИО1 подтвердил, что он с июня 2024 года работает в О. на указанном автомобиле «**** и в день, 25 июня 2024 года, когда было совершено дорожно-транспортное происшествие, он осуществлял трудовую деятельность на данном автомобиле, а именно, ехал в **** на загрузку в **** через ****.

Таким образом, в ходе судебного следствия установлено, что вред был причинен ФИО1 вследствие дорожно-транспортного происшествия при осуществлении трудовых обязанностей О., в котором он работал. Данное общество в ходе предварительного следствия на основании постановления должностного лица привлечено в качестве гражданского ответчика по уголовному делу, о чем **** С. было объявлено.

Учитывая указанные обстоятельства, а также требования закона, суд установил ответчиком по иску потерпевших Б.2, Б.3, М. и Г. О.

Кроме этого, согласно п.14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года №23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», если потерпевшими по уголовному делу о преступлении, последствием которого явилась смерть человека, признаны несколько близких родственников и (или) близких лиц погибшего, а при их отсутствии или невозможности участия в уголовном судопроизводстве - несколько его родственников, то каждый из них вправе предъявить гражданский иск, содержащий самостоятельное требование о компенсации морального вреда. Суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий.

Из материалов уголовного дела следует, что по делу в ходе предварительного следствия в связи со смертью Б. на месте дорожно-транспортного происшествия на основании постановлений признаны потерпевшими его родственники, а именно, Б.2 (мать погибшего), Б.3 (отец погибшего) и М. (сестра погибшего), которые также признаны гражданскими истцами. В том числе по уголовному делу признана потерпевшей Г., которая в результате указанного дорожно-транспортного происшествия получила телесные повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью.

Удовлетворяя частично заявленные исковые требования потерпевших о взыскании 

компенсации морального вреда, суд исходил из указанных закона, и принял во внимание, что именно от преступных действий ФИО1 при осуществлении трудовых обязанностей О., управляющим автомобилем, то есть источником повышенной опасности, нарушившим несколько пунктов Правил дорожного движения РФ, причинены потерпевшей Г. нравственные и физические страдания, выразившиеся в получении телесных повреждений, и потерпевшим Б.2, Б.3 и М. нравственные страдания, связанные с гибелью сына и брата, в результате чего они понесли невосполнимую утрату.

Таким образом, при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с О. в пользу потерпевших Б.2 и Б.3 по 1 000 000 рублей, М. 500 000 рублей и Г. – 200 000 рублей, суд руководствовался требованиями закона, принципами разумности и справедливости, а также учел обстоятельства уголовного дела, при которых был причинен моральный вред, характер и степень причиненных нравственных страданий потерпевшим. 

Оснований для уменьшения размера компенсации морального среда, подлежащего взысканию с О. в пользу потерпевших, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку размер денежной компенсации определен судом в соответствии с обстоятельствами, имеющими значение при его определении, с учетом частичной компенсации морального вреда, а также требований разумности и справедливости.

При таких обстоятельствах приговор подлежит изменению по основанию, 

предусмотренному п.3 ст.389.15 УПК РФ, - неправильному применению уголовного закона, а апелляционное представление государственного обвинителя Пискуновой Ю.А. – удовлетворению. При этом суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб гражданского ответчика С. и осужденного ФИО1 и дополнительной апелляционной жалобы ФИО1 и защитника Мельниковой С.В.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Суздальского районного суда Владимирской области от 29 мая 2025 года в отношении осужденного ФИО1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на пп.1.3, 1.5 ПДД РФ;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора при назначении ФИО1 наказания указание на учет наступления тяжких последствий в виде смерти человека и причинения тяжкого вреда здоровью человека;

- в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, наличие двоих малолетних детей, вместо одного малолетнего ребёнка и состояния беременности супруги;

- в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ признать ФИО1 обстоятельством, смягчающим наказание, частичное возмещение морального вреда;

- смягчить наказание, назначенное ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ, до 1 года 9 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением автомобилями и иными механическими транспортными средствами, на 1 год 9 месяцев.

В остальном этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы гражданского ответчика С. и осужденного ФИО1 и дополнительную апелляционную жалобу ФИО1 и защитника 

Мельниковой С.В. – без удовлетворения.

Апелляционное представление государственного обвинителя Пискуновой Ю.А. удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Суздальский районный суд Владимирской области суд Владимирской области в течение 6 месяцев со дня его вынесения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Суздальского районного суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ. 

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий С.М. Иванкив