№2-21 (2021)

УИД 24RS0002-01-2020-001883-16

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 марта 2021 года Ачинский городской суд Красноярского края

в составе председательствующего судьи Ирбеткиной Е.А., 

с участием прокурора Касабука Я.В., 

истца ФИО1, 

представителя истца ФИО2, 

представителей ответчиков ФИО3, ФИО4, 

при секретаре Карельской Л.Н., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, Главному управлению Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю, Федеральной службе исполнения наказаний России, Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №5 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №16 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №6 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Федеральному казенному лечебно-профилактическому учреждению «Краевая туберкулезная больница № 1 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Межмуниципальному отделу Министерства внутренних дел России по Красноярскому краю, Главному управлению Министерства внутренних дел России по Красноярскому краю, Министерству внутренних дел России о взыскании компенсации морального вреда, возмещении ущерба, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, возмещении ущерба, мотивируя свои требования тем, что приговором судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 17 апреля 2000 года он был приговорен к 25 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с исчислением срока наказания с 08 июня 1998 года. Во время отбывания наказания состояние его здоровья каждый год ухудшалось, с 01 апреля 2000 года она стал 

<

данные изъяты>, в период с 2001 по 2003 г.г. ему дважды устанавливалась 

<

данные изъяты>. 17 мая 2004 года, 02 июня 2005 года ему установлена 

<

данные изъяты>, 31 марта 2006 года, 21 марта 2008 года вновь устанавливалась 

<

данные изъяты>. 10 марта 2010 года была проведена очередная комиссия МСЭ, где ему была утверждена 

<

данные изъяты>. С 2008 года его 

<

данные изъяты>, и более трех лет он самостоятельно не передвигался. 21 июля 2011 года постановлением Советского районного суда г.Красноярска он был освобожден от отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью. Постановлением Ачинского городского суда от 06 декабря 2019 года судимость по приговору от 17 апреля 2000 года погасилась, 21 июля 2019 года он был реабилитирован. По этим основаниям ФИО1 просил взыскать с Министерства финансов Российской Федерации материальный ущерб за утрату его здоровья во время отбывания наказания в сумме 6 500 000 руб., моральный ущерб за переживания, болезни, полученные в результате нравственных и физических страданий в сумме 2 500 000 руб. (том 1 л.д. 2-5).

Уточнив свои исковые требования и ответчиков, ФИО1 предъявил требования к ФКУ «Исправительная колония №5 ГУФСИН по Красноярскому краю», ФКУ «Исправительная колония №16 ГУФСИН по Красноярскому краю», ФКУ «Исправительная колония №6 ГУФСИН по Красноярскому краю», ФБЛПУ «Краевая туберкулезная больница № 1 ГУФСИН по Красноярскому краю», Межмуниципальному отделу Министерства внутренних дел России по Красноярскому краю, указав, что после задержания 08 июня 1998 года сотрудники МВД России г.Ачинска, УБОП применяли к нему недозволенные методы расследования, пытки и причинили ему многочисленные телесные повреждения. Впоследствии за период отбывания наказания состояние его здоровья значительно ухудшилось и ухудшается до настоящего времени. Согласно заключению специальной врачебной комиссии ЛПУ КТБ-1 ГУФСИН РФ по Красноярскому краю от 01 июня 2011 года он имеет заболевания: 

<

данные изъяты>, и в этой связи просил взыскать с МВД России и ГУФСИН по Красноярскому краю (как указано в иске) материальный ущерб в ранее заявленном размере, а также компенсацию морального вреда за 13 лет и 13 дней отбывания наказания в размере 13 000 000 руб. (том 1 л.д. 235-236).

Определением от 28.10.2020 к участию в деле в качестве третьего лица привлечено ФКУ ЛИУ-35 ОИК-36 ГУФСИН России по Красноярскому краю (том 1 л.д. 169).

Определениями суда от 02.12.2020, 01.02.2021 к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ГУФСИН России по Красноярскому краю, ФСИН России, ГУ МВД России по Красноярскому краю, МВД России.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении с учетом уточнений, неоднократно изменял свои пояснения относительно оснований заявленного иска в отношении каждого из ответчиков, однако настаивал, что при задержании 08.06.1998 г. и до помещения в СИЗО-3 г. Ачинска сотрудники правоохранительных органов, фамилии которых он не помнит, но которые перечислены в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по его заявлению, применяли к нему физическую силу, спецсредства, избивали и пытали его. Состояние, в котором он находился при помещении в СИЗО, видела его жена, и после этого у него начало ухудшаться здоровье. До 1998 г. он каких-либо заболеваний не имел, и полагает, что все возникшие у него с 1998 г. болезни являются следствием полученных им 

<

данные изъяты> и телесных повреждений в июне 1998 г. по вине сотрудников милиции. Сообщил суду, что за время отбывания наказания в различных исправительных учреждениях Красноярского края у него значительно ухудшилось состояние здоровья, при этом по вине ФКУ ИК-16 ГУФСИН России по Красноярскому краю он не был своевременно направлен на лечение в ФКУ ИК-18 ГУФСИН России по Красноярскому краю и не переведен в ФКУ «Исправительная колония №5 ГУФСИН по Красноярскому краю», предназначенное для отбывания наказания осужденных с болезнями. В период содержания в ЛИУ-35 ОИК-36 (ныне ФКУ «Исправительная колония №5 ГУФСИН по Красноярскому краю») он был заражен 

<

данные изъяты>, ему не производилось оперативное лечение 

<

данные изъяты>, а также систематически задерживали направление на освидетельствование в МСЭ и, как следствие, он не был ранее 2011 г. освобожден от отбывания наказания по состоянию здоровья, несмотря на перенесенный 

<

данные изъяты>. Кроме того, ФИО1 ссылался на то, что в период прохождения лечения в ИК-18 (ныне ФБЛПУ «Краевая туберкулезная больница № 1 ГУФСИН по Красноярскому краю») он в 2006-2008 г.г. в нарушение закона размещался в камере с осужденными к отбыванию наказания в особом режиме. Дополнительно пояснил, что к сотрудникам подразделения милиции г. Ачинска, располагавшегося по адресу: 

<

...> (УВД г.Ачинска), у него претензий нет, ФКУ ИК-6 ГУФСИН России по Красноярскому краю, УИИ ГУФСИН России по Красноярскому краю его права не нарушали, УИИ ГУФСИН России по Красноярскому краю указана им в числе ответчиков ошибочно. Требования о возмещении материального вреда ФИО1 обосновывал тем, что при его задержании и проведении следственных действий из принадлежащего ему жилого дома по адресу 

<

адрес> было изъято либо повреждено по вине сотрудников правоохранительных органов многочисленное ценное имущество – мебель, предметы обихода. Также, он до ареста являлся акционером АО «Алдан Золото» и ОАО «Агропромхимия», но эти акции ему после освобождения не возвращены, утрачены и потому считал, что его имущество разграблено по вине государства, которое не обеспечило сохранность его имущества (л.д. 80-81, 212 т.1). 

Представитель ответчиков МО МВД России «Ачинский», ГУ МВД России по Красноярскому краю, Министерства внутренних дел России ФИО3, действующая по доверенностям от 30.12.2020, 22.12.2020 и от 25.12.2020 соответственно, против удовлетворения исковых требований возражала, поддержав письменный отзыв, в соответствии с которым полагала, что для возложения обязанности по возмещению материального ущерба и компенсации морального вреда истцу необходимо доказать состав гражданского правонарушения, в том числе вину ответчиков, незаконность их деяний, наличие вреда, а также причинно-следственную связь между вредом и действиями ответчиков. Представитель считала, что истцом не доказан факт причинения ему материального ущерба, а также перенесения им по вине сотрудников правоохранительных органов физических либо нравственных страданий, при этом обращала внимание, что сохранение либо нарушение состояния психического благополучия (спокойствия) зависит от психоэмоциональных особенностей лица, и наступление последствий в виде нравственных страданий сугубо индивидуально. Сообщила, что согласно имеющимся материалам задержание истца в 1998 г. осуществлялось сотрудниками ОБОП г.Ачинска как подразделения ГУВД по Красноярскому краю. Кроме того, заявила о пропуске ФИО1 срока исковой давности по требованиям о возмещении материального ущерба, который считала необходимым исчислять с указанного истцом периода причинения ему вреда в 1998 г. и, соответственно, признать истекшим, в связи с чем просила в удовлетворении исковых требований отказать. 

Представитель ответчиков ФКУ «Исправительная колония №5 ГУФСИН по Красноярскому краю» и ФСИН России ФИО4, действующий на основании доверенностей от 02.11.2020 и 01.06.2020, в судебном заседании против удовлетворения иска ФИО1 возражал по доводам письменного отзыва, где указал, что на основании приказа ФСИН России от 13.06.2019 № 422 ФКУ ОИК-36 ГУФСИН России по Красноярскому краю переименовано в ФКУ ИК-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю. ФИО1 прибыл в ИК № 5 ФКУ ОИК-36 ГУФСИН России по Красноярскому краю 01 марта 2005 года, неоднократно убывал в ФКУ КТБ-1 ГУФСИН России по Красноярскому краю для обследования и лечения, 01 июня 2009 года был переведен в ЛИУ № 35 ФКУ ОИК-36 ГУФСИН России по Красноярскому краю. На основании постановления Советского районного суда г.Красноярска ФИО1 21 июля 2011 года был освобожден от отбывания наказания в связи с болезнью. При поступлении в ИК-5 и ЛИУ-35 был проведен медицинский осмотр ФИО1, он был под постоянным наблюдением в МСЧ ИК-5 ОИК-36, МСЧ ЛИУ-35 ОИК-36 и получал необходимое лечение в связи с имеющимися заболеваниями, указанные сведения отражены в медицинской карте ФИО1 По мнению представителя, с учетом положений действующего законодательства обязанность по компенсации морального вреда возникает при совокупности следующих условий: наличие морального вреда; незаконное действие (бездействие) лица, причинившего вред; причинно-следственная связь между незаконным действием (бездействием) лица, причинившего вред, и моральным вредом; вина лица, причинившего вред. Считал, что ФИО1 не представлено каких-либо доказательств в обоснование своих требований, исходя из которых можно сделать вывод о причинении ему морального вреда действиями (бездействиями) сотрудников ИК-5 (ЛИУ-35), а также о наличии причинной связи между действиями и моральным вредом, в связи с чем просил в удовлетворении искового заявления ФИО1 отказать. 

Представитель ответчика ФКУ «Исправительная колония №16 ГУФСИН по Красноярскому краю» в суд не явился, о слушании дела извещен надлежащим образом судебным сообщением, а также в соответствии с положениями ч.2.1 ст. 113 ГПК РФ путем размещения информации о назначении судебного заседания на официальном сайте Ачинского городского суда. В письменных возражениях представитель учреждения ФИО5, действующая на основании доверенности № 15 от 03.06.2020, полагала доводы истца несостоятельными, а заявленные требования не подлежащими удовлетворению, поскольку в соответствии со ст. 56 ГПК РФ истец обязан доказать как факт виновного противоправного поведения ответчиков, так и факт наступления последствий в виде нарушения своих нематериальных прав вследствие этого поведения. Сообщила, что на территории ФКУ ИК-16 ГУФСИН России осуществляет деятельность медико-санитарная часть, призванная оказывать осужденным, содержащимся в учреждении, квалифицированную медицинскую помощь. Направление осужденных, нуждающихся в медицинской помощи, в специализированное медицинское учреждение происходит на основании заключения врача о необходимости такого этапирования, а не на основании заявления осужденного, считающего, что ему необходима операция. В этой связи полагала, что утверждения истца о том, что ему не оказывалась медицинская помощь, являются несостоятельными. Также считала, что ФИО1 в исковом заявлении не приведены доводы о нарушении каких-либо неимущественных прав и свобод, за защитой которых он обратился в суд, и нарушение которых является основанием компенсации морального вреда, а также не представлены какие-либо подтверждающие данные обстоятельства доказательства; заявленный истцом размер компенсации морального вреда не обоснован, не соответствует критерию разумности и противоречит фактическим обстоятельствам дела. В связи с тем, что ФИО1 не доказаны факты нарушения со стороны ФКУ ИК-16 ГУФСИН России его прав, факт причинения ему морального вреда бездействием ФКУ ИК-16 ГУФСИН России, вина ответчика и размер заявленной ко взысканию компенсации, просила в удовлетворении требований ФИО1 отказать в полном объеме.

Представитель ответчика ФКЛПУ КТБ-1 ГУФСИН России по Красноярскому краю, извещенный о дате и времени его проведения надлежащим образом судебным сообщением, а также в соответствии с положениями ч.2.1 ст. 113 ГПК РФ путем размещения информации о назначении судебного заседания на официальном сайте Ачинского городского суда, в суд не явился. В письменном отзыве представитель учреждения ФИО6, действующая на основании доверенности от 15.05.2019, выданной сроком на 5 лет, полагала, что в соответствии с ФЗ №323-Ф3 от 21.11.2011 года «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» медицинскому персоналу предоставлено право переводить больного из палаты в палату в пределах отделения и между отделениями. Сообщила, что информация о переводах больного в пределах отделения не фиксируется в медицинской документации, перевод больного из отделения в отделение стационара осуществляются на основании медицинских показаний, оформляется записью в истории болезни (переводным эпикризом), номер палаты также не фиксируется в медицинской документации. Также полагала, что значительный период времени, истекший между описываемыми истцом событиями и датой обращения в суд с исковым заявлением, указывает о несоответствии значимости, а также действительности приведенных истцом в иске нарушений, которые он с его слов претерпел. При этом за период содержания в ФБЛПУ КТБ-1 истец с жалобами на незаконные действия сотрудников учреждения не обращался, действия (бездействия) должностных лиц учреждения незаконными не признавались. Считала, что при таких обстоятельствах не усматривается законных оснований для удовлетворения исковых требований истца о компенсации морального вреда, поскольку им не доказано нарушений его личных неимущественных прав и нематериальных благ, причинения ему морального вреда действиями должностных лиц ФСИН России, ГУФСИН России по Красноярскому краю.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации, извещенный о дате и времени его проведения надлежащим образом судебным извещением, а также в соответствии с положениями ч.2.1 ст. 113 ГПК РФ путем размещения информации о назначении судебного заседания на официальном сайте Ачинского городского суда, в зал суда не явился. В письменном отзыве на исковое заявление представитель ФИО7, действующая по доверенности от 29.10.2019 (том 1 л.д. 74), указала, что в период нахождения ФИО1 в ФКУ ИК-18 ГУФСИН России по Красноярскому краю оказывалась неоднократная периодическая медицинская помощь, что подтверждается выписками из амбулаторной карты, выписками из истории болезни, заключением медицинской комиссии о медицинском освидетельствовании осужденного. Обследования и лечения истца соответствовали установленному диагнозу и состоянию, а представленными ФИО1 медицинскими документами подтверждается, что ему было обеспечено проведение всех лечебно-диагностических мероприятий, в которых он нуждался. Таким образом, истцом не предоставлено доказательств в обоснование своих доводов о непредоставлении или предоставлении некачественного лечения (неквалифицированной медицинской помощи) в условиях изоляции от общества. Также считала, что истцом не представлено каких-либо доказательств незаконности действий должностных лиц в сфере уголовно-исполнительного законодательства, иных федеральных законов или нормативных правовых актов РФ, отсутствуют какие-либо ссылки на имеющиеся судебные постановления, заключения проверок и др., которыми установлена незаконность действий указанных лиц, нарушения прав или свобод истца. Поскольку истцом доказательств незаконности действий должностных лиц ГУФСИН России по Красноярском краю, их вины, наличия причиненного вреда, как и прямой причинной связи между вредом и действиями должностных лиц не представлено, то, соответственно, отсутствуют основания для ответственности казны РФ. Полагала сумму предъявленных требований явно завышенной и несоразмерной требованиям разумности и справедливости, в связи с чем просила в удовлетворении исковых требований к Министерству финансов Российской Федерации отказать в полном объеме (том 1 л.д. 71-73).

Представители ответчиков ГУФСИН России по Красноярскому краю, ФКУ «Исправительная колония №6 ГУФСИН по Красноярскому краю», УИИ ГУФСИН России по Красноярскому краю, извещенные о дате и времени его проведения надлежащим образом судебным извещением, а также в соответствии с положениями ч.2.1 ст. 113 ГПК РФ путем размещения информации о назначении судебного заседания на официальном сайте Ачинского городского суда, в суд не явились, что в соответствии с ч. 3 ст. 167 ГПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела по существу, отзывов либо возражений по заявленным исковым требованиям не представили. 

Выслушав истца, представителей истца и ответчиков, допросив специалистов, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшей в удовлетворении требований ФИО1 отказать, суд полагает исковые требования ФИО1 не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Согласно ст. 1082 ГК РФ удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (пункт 2 статьи 15).

В соответствии со ст. 15 ГК РФ, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как следует из материалов дела, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был арестован 08 июня 1998 года, постановлением от 11 июня 1998 года ФИО1 был заключен под стражу.

Приговором судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда в г.Красноярске от 17 апреля 2000 года ФИО1 по ч. 2 ст. 325 УК РФ оправдан, признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 145 УК РСФСР, ч. 3 ст. 126, 30, ч. 3 ст. 126, п.п. «а, б, в» ч. 3 ст. 162, п.п. «а, б, в» ч. 3 ст. 163, ч. 2 ст. 167, ч. 1 ст. 209, ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 223, п.п. «в, ж, з, к, н» ч. 2 ст. 105, 30, п.п. «а, е, ж, з, к, н» ч. 2 ст. 105 УК РФ, ему назначено окончательное наказание по совокупности преступлений, на основании ст. 69 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 25 лет с конфискацией имущества с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима (том 1 л.д. 109-158).

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 29 марта 2001 года обвинительный приговор Красноярского краевого суда от 17 апреля 2000 года в отношении ФИО1 изменен, исключено осуждение по ст. 30, п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (том 1 л.д. 159-161).

Постановлением Железнодорожного районного суда г.Красноярска от 30 апреля 2002 года ФИО1 указано считать осужденным по приговору судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда в г.Красноярске от 17 апреля 2000 года ч. 5 ст. 148 УК РСФСР, ч. 3 ст. 126, ст. 30, ч. 3 ст. 126, п. «а, б, в» ч. 3 ст. 162, п. «а, в» ч. 3 ст. 163 (в редакции № 162-ФЗ от 08.12.2003), ч. 2 ст. 167, ч. 1 ст. 209, ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 223, п. «ж, з, к» ч. 2 ст. 105, п. «а, е, ж, з» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 25 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с исключением из квалификации признаков «неоднократно, крупный размер» и конфискации имущества (том 1 л.д. 162).

Постановлением суда Президиума Красноярского краевого суда от 02 ноября 2004 года надзорное представление заместителя прокурора Красноярского края удовлетворено частично, постановление Железнодорожного районного суда г.Красноярска от 30 апреля 2002 года в отношении ФИО1 изменено, из постановления исключено указание на осуждение ФИО1 по признаку неоднократности по ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 226 УК РФ и п.п. «а, б, в» ч. 3 ст. 162 УК РФ; указано считать ФИО1 осужденным по ч. 3 ст. 30 п.п. «а, е, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по ч. 5 ст. 148 УК РСФСР, ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 126, п.п. «а, б, в» ч. 3 ст. 162 УК РФ, п.п. «а, б, в» ч.3 ст. 163 (в редакции № 162-ФЗ от 08.12.2003), ч. 2 ст. 167, ч. 1 ст. 209, ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 223, п.п. «в, ж, з, к» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п.п. «а, е, ж, з» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 25 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима (том 1 л.д. 163-164).

В личном деле осужденного отражено, что период отбывания наказания ФИО1 содержался в СИЗО-3 г.Ачинска, СИЗО-1 г.Красноярска, ИК-6 г.Красноярска, МОБ г.Красноярска, МОТБ г.Красноярска, ИК-6 г.Красноярска, ИК-16 п.Громадск, ИК-5 ОИК-36 д.Старцево, КТБ-1 г.Красноярска, ЛИУ-35 ОИК-36 д.Старцево (том 1 л.д. 179-180).

На основании приказа ФСИН России от 13.06.2019 № 422 ФКУ ОИК-36 ГУФСИН России по Красноярскому краю переименовано в ФКУ ИК-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю.

Оценивая доказанность утверждений истца ФИО1 о причинении ему сотрудниками правоохранительных органов в июне 1998 г. телесных повреждений при задержании и производстве следственных действий, суд приходит к следующим выводам.

Согласно акту медицинского освидетельствования при помещении в ИВС УВД г.Ачинска 08.06.1998 и выдворении из ИВС у ФИО1 обнаружен на спине вверху справа 

<

данные изъяты>, который со слов ФИО1 он получил во время задержания. Иные телесные повреждения у ФИО1 не зафиксированы. 

Указанные утверждения истца в период с 1998 г. по 2012 г. неоднократно являлись предметом проверки уполномоченных государственных органов. 

Так, в ответе Ачинской межрайонной прокуратуры от 02.12.1998 указано, что прокуратурой проведена проверка по жалобе ФИО1 о превышении своих служебных полномочий сотрудниками УБОП при УВД КК с дислокацией в г.Ачинске и требовании передачи взятки следователем и начальником отдела УБОП, доводы, изложенные в жалобах не нашли объективного подтверждения, а потому в возбуждении уголовного дела было отказано за отсутствием состава преступления. 

Из ответа Прокуратуры Красноярского края от 03.02.1999 на ходатайство осужденного ФИО1 следует, что заявления ФИО1 о применении к нему недозволенных методов получения показаний в отношении сотрудников СУ УВД направлены Ачинскому межрайонному прокурору для проверки и принятия законного решения, в отношении следователя 

<

данные изъяты> - в отдел по надзору за расследованием особо важных дел прокуратуры Красноярского края.

Согласно ответу Прокуратуры Красноярского края от 19.02.1999 жалобы ФИО1, адресованные в прокуратуру и председателю фонда «Правовая защита», были рассмотрены, доводы, изложенные в жалобах, не подтвердились, в отношении следователей 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> и оперативных работников милиции отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления. 

В ответе Ачинской межрайонной прокуратуры от 26.02.1999 указано, что прокуратурой была проведена дополнительная проверка по заявлениям ФИО1 о применении к нему физического насилия оперативным работником УБОП с дислокацией в г.Ачинске. Доводы, изложенные в ваших жалобах, не подтвердились, в возбуждении уголовного дела отказано за отсутствием состава преступления. 

Постановлением заместителя Ачинского межрайонного прокурора Плужниковой Т.Н. от 12.02.1999 отказано в возбуждении уголовного дела по заявлению ФИО1 о превышении должностных полномочий работниками УБОП при УВД КК с дислокацией в г.Ачинске за отсутствием состава преступления (л.д. 255-256 т.1).

Постановлением прокурора отдела по надзору за расследованием ОВД и ОРД прокуратуры Красноярского края от 18.02.1999 в возбуждении уголовного дела в отношении следователей 

<

данные изъяты>., 

<

данные изъяты> и оперативных работников милиции Ачинского ГУВД по факту превышения служебных полномочий вымогательства взяток у ФИО1 угроз, психологического воздействия отказано за отсутствием состава преступления (л.д. 257-258 т.1).

В ходе проведения прокурорских проверок были опрошены оперативные работники милиции Ачинского ГУВД, сокамерники ФИО1, которые отрицали наличие у них информации о применении к ФИО1 недозволенных методов воздействия. Также были получены объяснения следственно-заключенных, на которых ссылался ФИО1 как свидетелей, видевших его избитыми, которые наличие на теле ФИО1 побоев и его жалоб на это не подтвердили. Также при проверке были учтены данные медицинского освидетельствования ФИО1 врачом СИЗО-3, согласно которому ФИО1 на момент поступления видимых телесных повреждений не имел, жалоб на причиненные ему побои не высказывал, за период нахождения под стражей в медсанчасть по поводу причинения телесных повреждений не обращался.

Также согласно ответу Ачинской межрайонной прокуратуры от 10.03.1999 ФИО1 сообщалось, что прокуратурой дважды проверялось его заявление о превышении своих должностных полномочий и применении к нему физического насилия работниками УБОП с дислокацией в г.Ачинске, в ходе проверки доводы заявления ФИО1 не подтвердились, в возбуждении уголовного дела отказано за отсутствием состава преступления.

Из ответа Прокуратуры Красноярского края от 19.03.1999 следует, что жалобы ФИО1 рассмотрены, доводы, изложенные в жалобах, не подтвердились, в отношении следователя 

<

данные изъяты>, оперативных работников милиции отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления.

В последующем 31.05.2011 ФИО1 обратился с заявлением в Прокуратуру по Сибирскому Федеральному округу, в котором просил возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции, которые во время следствия его избивали, наносили травмы по всем частям тела, в результате чего им была получена 

<

данные изъяты>, от полученных травм он полностью ослеп и потерял здоровье.

Постановлениями от 30.07.2011, 22.09.2011, 04.12.2011, 31.12.2012, 30.01.2012, 27.02.2012 в возбуждении уголовного дела по ст. ст. 285 и 286 УК РФ в отношении 

<

данные изъяты> было отказано по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в их действиях состава преступления. В возбуждении уголовного дела по ст. 306 УК РФ в отношении ФИО1 по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

По сообщению ГУ МВД России по Красноярскому краю дальнейшие обращения от ФИО1 в ГУ МВД России по Красноярскому краю не поступали. Также информировали, что в соответствии с требованиями приказа МВД России от 30.06.2012 № 655 «Об утверждении Перечня документов, образующихся в деятельности органов внутренних дел РФ, с указанием сроков хранения» сроки хранения учетных форм по регистрации обращений граждан 5 лет. 

По сообщению ГСУ СК России по Красноярскому краю по учетным данным АИК «Надзор» в период с 31.01.2012 по 15.02.2013 в ГСУ СК России по Красноярскому краю поступило 6 обращений, обращения от 31.01.2012 и 06.12.2012 содержали доводы о несогласии с ходом и результатами процессуальной проверки по его заявлению о несогласии с действиями следователя 

<

данные изъяты>, обращения от 13.02.2012 и 15.02.2013 содержали доводы о неправомерных действиях должностных лиц УБОП УВД г.Ачинска и по другим вопросам. Копии ответов на обращения ФИО1 направить не представляется возможным, так как номенклатурные дела, содержащие копии ответов на обращения ФИО1, уничтожены в связи с истечением срока их хранения (л.д. 262 т.1). 

Согласно ответу КГБУЗ «Ачинская МРБ» ФИО1 в 1998 году на стационарном и амбулаторном лечении в Ачинской центральной районной больнице не находился, за медицинской помощью не обращался. 

Таким образом, в ходе неоднократно проведенных проверок по жалобам истца все приводимые им факты не нашли своего подтверждения, а также таковые являлись предметом оценки суда при вынесении в отношении ФИО1 приговора от 17 апреля 2000 года ввиду отрицания им своей причастности к совершению преступлений и заявлений о даче показаний под воздействием сотрудников милиции (л.д.134 т.1).

Как обоснованно указано ответчиками, необходимыми условиями для возложения обязанности возместить вред, в том числе компенсировать моральный вред, являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, которыми она обосновывает свои требования и возражения.

В ходе рассмотрения дела истцом ФИО1 иных доказательств, подтверждающих сообщаемые им факты относительно неправомерных действий сотрудников правоохранительных органов в отношении него, совершенных в 1998 г., не привел, на их наличие не указал. Запись в акте освидетельствования от 08.06.1998 о наличии на спине ФИО1 

<

данные изъяты> при доставлении в ИВС не свидетельствует о нанесении ему побоев сотрудниками милиции и не исключает получения ФИО1 этого повреждения при иных обстоятельствах до его задержания.

Письменное заявление 

<

данные изъяты>., в котором она перечисляет имевшиеся у ее мужа - истца ФИО1 12.06.1998 г. телесные повреждения (

<

данные изъяты>) (л.д. 201 т.1), противоречит совокупности полученных доказательств и расценивается судом как данное лицом, заинтересованным в исходе дела. 

В связи с этим суд полагает, что невозможно считать доказанным факт причинения сотрудниками правоохранительных органов ФИО1 телесных повреждений в 1998 г., возникновения у ФИО1 различных заболеваний как следствия перенесенных травм, и установить основания для взыскания в пользу ФИО1 компенсации морального вреда по данным основаниям. 

Также суд находит несостоятельными доводы ФИО1 о совершении виновных действий со стороны ФКУ «Исправительная колония №5 ГУФСИН по Красноярскому краю» (ранее также ЛИУ-35 ОИК-36), приведших к необоснованному содержанию его в исправительных учреждениях при наличии оснований для освобождения от наказания в связи с болезнью. 

В силу ч.2 ст. 81 УК РФ, лицо, заболевшее после совершения преступления иной тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания.

Как разъяснено в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.04.2009 N 8 (ред. от 17.11.2015) "О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания", по смыслу части 2 статьи 81 УК РФ, при решении вопроса об освобождении лица от наказания определяющее значение имеет установление судом наличия у осужденного тяжелой болезни, препятствующей отбыванию им назначенного наказания. Рассматривая соответствующее ходатайство осужденного, суд оценивает медицинское заключение специальной медицинской комиссии или учреждения медико-социальной экспертизы с учетом Перечня заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 6 февраля 2004 года N 54 "О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью", а также принимает во внимание иные обстоятельства, имеющие значение для разрешения ходатайства по существу.

В отношении ФИО1 в период с 2007 г. судами неоднократно рассматривались ходатайства осужденного и начальника УП-288/18 об освобождении от отбывания наказания в связи с болезнью.

Постановлением Солнечной постоянной сессии Советского районного суда г.Красноярска от 30 января 2007 года отказано в освобождении ФИО1 от отбывания наказания в связи с болезнью по приговору Красноярского краевого суда от 17.04.2000. 

Постановлением Железнодорожного районного суда г.Красноярска от 04 марта 2008 года ФИО1 отказано в освобождении от отбывания наказания в связи с болезнью по приговору Красноярского краевого суда от 17.04.2000.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 29 июля 2008 года постановление Железнодорожного районного суда г.Красноярска от 04 марта 2008 года отменено.

Постановлением Железнодорожного районного суда г.Красноярска от 05 сентября 2008 года ходатайство осужденного ФИО1 и представление администрации УП 288/18 об освобождении ФИО1 от отбывания наказания, назначенного по приговору Красноярского краевого суда от 17.04.2000, в связи с болезнью оставлено без удовлетворения. 

Постановлением Советского районного суда г.Красноярска от 31 августа 2009 года в ходатайстве ФИО1, осужденного приговором Судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 17.04.2000, об освобождении от наказания в связи с болезнью отказано. 

Постановлением Железнодорожного районного суда г.Красноярска от 22 апреля 2010 года начальнику учреждения УП-288/18 в удовлетворении представления об освобождении по болезни осужденного ФИО1 отказано.

Постановлением Железнодорожного района г.Красноярска от 07 сентября 2010 года начальнику учреждения УП-288/18 в удовлетворении представления об освобождении по болезни осужденного ФИО1 отказано.

Постановлением Советского районного суда г.Красноярска от 21 июля 2011 года ФИО1, осужденный Судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 17.04.2000, с изменениями, внесенными кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 29.03.2001, постановлением Президиума Красноярского краевого суда от 22.08.2006, по ч. 5 ст. 148 УК РСФСР, ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 126, п.п. «а, б, в» ч. 3 ст. 162, п.п. «а, в» ч. 3 ст. 163, ч. 2 ст. 167, ч. 1 ст. 209, ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 223, п.п. «в, ж, з, к» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п.п. «а, е, ж, з» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 25 годам лишения свободы, освобожден от отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью.

При разрешении ходатайств судами в 2007-2010 г.г. принимались во внимание медицинские заключения специальной медицинской комиссии и МСЭ о наличии оснований для представления ФИО1 к освобождению от отбывания наказания (л.д.186-199 т.1), а также пояснения врачей относительно умышленного занижения осужденным зрения, симуляции триплегии (неподвижности конечностей), в связи с чем с учетом личности осужденного и тяжести совершенных им преступлений были сделаны выводы о возможности для ФИО1 отбывать наказание, в том числе в облегченных условиях с проживанием в отделении отряда 

<

данные изъяты> под наблюдением медицинских работников. 

Право на обжалование постановлений об отказе в удовлетворении ходатайств об освобождении от наказания ФИО1 было реализовано, заключения МСЭ об установлении 

<

данные изъяты>, несогласие с которыми он выражает, в установленном порядке не оспорены и предметом оценки судом при разрешении требований к исправительным учреждениям ФСИН России не являются. 

Следовательно, отказ в освобождении ФИО1 от наказания не состоит в причинно-следственной связи с действиями администрации исправительных учреждений, поскольку таковые решения принимались судом в соответствии с действующим законодательством и в освобождении истца было отказано в связи с отсутствием предусмотренных для этого оснований. 

Как отражено в заключении специальной врачебной комиссии ЛПУ КТБ-1 ГУФСИН РФ по Красноярскому краю о медицинском освидетельствовании осужденного, в 2011 г. у ФИО1 были диагностированы: 

<

данные изъяты> (л.д.188-190 т.1). 

Перенесенный 

<

данные изъяты> в медицинской карте ФИО1 не зафиксирован, в заключение 2010 внесена запись о симуляции триплегии (неподвижности конечностей) (л.д.192 т.1). 

Допрошенная в качестве специалиста врач-терапевт ФКУ ИК-5 ГУФСИН России по Красноярскому краю ФИО8 сообщила суду, что она в период содержания в ФИО1 работала в данном учреждении. Пояснила, что в период лишения свободы в различных учреждениях истец ежегодно проходил обследование, многократно обращался с жалобами на состояние здоровья и ему оказывалась необходимая медицинская помощь, при этом оперативное лечение 

<

данные изъяты> ФИО1 не проводилось из-за противопоказаний и возможности осложнений из-за заболеваний 

<

данные изъяты>. Помимо 

<

данные изъяты> все иные заболевания ФИО1, диагностированные в период отбывания наказания, носят соматический характер, их развитие обусловлено личной предрасположенностью, возрастом пациента и обстоятельствами жизни, в том числе 

<

данные изъяты>.

Пояснения специалиста подтверждены данными медицинской карты истца, согласно которым он регулярно обращался за медицинской помощью, получал таковую, ему оказывалось необходимое лечение, в том числе в условиях специализированного учреждения. 

Факт развития либо диагностирования ряда заболеваний у ФИО1 в условиях пребывания в исправительных учреждениях не может расцениваться как причинение ему вреда в результате применения уголовно-правового принуждения. 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, в том числе отраженной в Определении от 29.05.2019 N 1246-О, статья 55 часть 3 Конституции Российской Федерации допускает возможность ограничения федеральным законом прав человека и гражданина как средство защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Такие ограничения, в частности, могут быть связаны с применением к лицам, совершившим преступления, уголовного наказания в виде лишения свободы и иных сопутствующих наказанию мер (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 февраля 2019 года N 539-О).

Конституция Российской Федерации, относя уголовное и уголовно-исполнительное законодательство к ведению Российской Федерации (статья 71, пункт "о"), наделила федерального законодателя полномочием предусматривать меры государственного принуждения в отношении лиц, совершивших преступления, осужденных и подвергаемых по приговору суда наказанию, существо которого, как следует из части первой статьи 43 УК Российской Федерации, состоит в закрепленных данным Кодексом лишении или ограничении прав и свобод. Устанавливая в законе меры уголовного наказания, федеральный законодатель определяет применительно к осужденным изъятия из прав и свобод в сравнении с остальными гражданами, обусловленные в том числе особыми условиями исполнения соответствующего вида наказания.

Применение к лицу, совершившему преступление, такого наказания, как лишение свободы, имея целью защиту интересов государства, общества и его членов, предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности. В любом случае лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах, т.е. такое лицо сознательно обрекает себя на ограничения (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2012 года N 2346-О).

Наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии строго режима отбывалось ФИО1 на основании вступившего в законную силу приговора суда за совершенные преступления и потому само по себе помещение его в ограниченные условия системы исполнения наказаний, несмотря на несогласие с признанием его виновны в совершении преступлений, не может служить основанием для вывода о повреждении его здоровья по вине государства. 

Суд считает необходимым отметить, что истцу при рассмотрении гражданского дела в период с апреля 2020 г. судом неоднократно предлагалось конкретизировать основания заявленных им исковых требований с указанием действий государственных органов или учреждений, которые он полагает неправомерными, разъяснялось право уточнения исковых требований, а также бремя доказывания обстоятельств, на которые он ссылается в своем иске. 

Исходя из принципа диспозитивности гражданского судопроизводства заинтересованное лицо по своему усмотрению выбирает формы и способы защиты своих прав, не запрещенные законом. В силу положений ч. 1 ст. 3 и ч. 1 ст. 4 ГПК РФ условием реализации этих прав является указание в исковом заявлении на то, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца.

Из приведенных правовых норм следует, что право определения предмета иска и способа защиты прав принадлежит только истцу, в связи с чем, исходя из заявленных требований все иные формулировки и толкование данного требования судом, а не истцом означают фактически выход за пределы заявленного истцом к ответчику требования.

Поскольку из существа искового заявления и последующих ходатайств ФИО1 усматривается, что им заявлено об изменении его состояния здоровья в связи с отбыванием наказания в виде лишения свободы, а иных конкретных доводов о незаконности каких – либо действий (бездействия) должностных лиц учреждений ФСИН, либо нарушении отдельных специальных положений закона кем-либо из ответчиков не заявлено, суд ввиду значительного периода пребывания истца в различных исправительных учреждениях с 2000 по 2011 г.г. полагает необходимым дать оценку только доказанности связи данного факта с имеющимися у ФИО1 заболеваниями исходя из определенного истцом основания иска и его предмета. 

Кроме того, суд считает, что ФИО1 не представлено и в ходе рассмотрения дела не добыто доказательств, подтверждающих, что 

<

данные изъяты> возникло у него по вине кого-либо из ответчиков и именно в период отбывания наказания в конкретном исправительном учреждении (ст. 56 ГПК РФ).

Из медицинской карты ФИО1 усматривается, что по результатам флюорографических обследований до апреля 2007 г. он патологии легких не имел, что подтверждается соответствующими записями.

Однако первоначально отрицательный результат исследований не может исключить первичного инфицирования истца в бытовых условиях до заключения под стражу в 1998 году или наличия у него заболевания в скрытой форме, что было подтверждено пояснениями специалиста 

<

данные изъяты>, который сообщил суду, что передача возбудителя происходит воздушно-капельным путем и таковой может сохраняться в организме человека пожизненно в неактивном состоянии с реактивацией на любом этапе жизни человека при ухудшении социальных условий, стрессовой нагрузке, а также исходя из индивидуальных характеристик организма человека.

При этом, достоверных сведений о том, что ФИО1 в каком-либо учреждении содержался совместно с осужденным, больным туберкулезом, не имеется, на контакт с конкретным инфицированным лицом либо на несоблюдение обязательных условий содержания, в том числе ч. 5 ст. УИУ РФ, он не ссылался, в связи с чем суд считает неустановленным факт нарушения ответчиками права истца на охрану здоровья и приходит к выводу об отсутствии противоправности в действиях ответчиков, а также причинно-следственной связи между таковыми и установлением у истца 

<

данные изъяты>.

Ссылку истца на нарушение его прав в период пребывания в 2006-2008 г.г. в ФКЛПУ КТБ-1 ГУФСИН России по Красноярскому краю (ИК-18) содержанием совместно с осужденными к отбыванию наказания в исправительных учреждениях особого режима суд полагает основанной на неверном понимании закона. 

Так, ч. 2,4 ст. 80 УИК РФ предусматривает, что лица, впервые осужденные к лишению свободы, содержатся отдельно от осужденных, ранее отбывавших лишение свободы. Изолированно от других осужденных содержатся: осужденные при опасном рецидиве, осужденные при особо опасном рецидиве преступлений; осужденные к пожизненному лишению свободы; осужденные, которым смертная казнь заменена в порядке помилования лишением свободы на определенный срок.

Установленные настоящей статьей требования раздельного содержания осужденных не распространяются на лечебные исправительные учреждения, а также на исправительные колонии, при которых имеются дома ребенка. Осужденные, направленные в указанные учреждения, содержатся в условиях, установленных законом для колонии того вида, который назначен судом.

Таким образом, действующее законодательство не содержит запрета на пребывание осужденных к отбыванию наказания в колонии строго и особого режима совместно в лечебных исправительных учреждениях. 

Оснований для возмещения ФИО1 за счет средств казны РФ материального ущерба в связи с утратой им имущества, акций судом не установлено.

Предъявляя таковые требования, ФИО1 не подтвердил принадлежность ему и наличие на дату задержания 08.06.1998 какого-либо имущества с указанием его наименования, характеристик, точного количества, стоимости, а также не представил доказательства утраты им конкретных вещей, включая предметы быта, мебели и пр. 

В судебных заседаниях ФИО1 ссылался на то, что таковое имущество либо было повреждено сотрудниками правоохранительных органов, либо оставалось после его ареста в принадлежавшем ему и супруге ФИО9 жилом доме и в настоящее время отсутствует. 

Между тем, перечисленные утверждения ФИО1, в том числе предположения об утрате им имущества в результате исполнения приговора суда о конфискации, являются голословными, не подтвержденными достоверными и допустимыми доказательствами.

Представителем ответчиков МО МВД России «Ачинский», ГУ МВД России по Красноярскому краю, МВД России заявлено о пропуске ФИО1 срока исковой давности по требованиям о возмещении материального ущерба, с которым суд считает возможным согласиться.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно положениям статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

Из пояснений ФИО1 можно сделать вывод, что повреждение или незаконное изъятие его имущества имело место в период производства следственных действий по уголовному делу и последующего отбывания наказания, а данный факт стал ему известен после освобождения от наказания в 2011 г. 

С рассматриваемым иском о возмещении материального вреда ФИО1 обратился в суд 27.03.2020 (л.д.41 т.1), т.е. по истечении установленного законом срока исковой давности. 

При этом по данным системы ГАС «Правосудие» ФИО1 неоднократно обращался в Ачинский городской суд с исками к различным ответчикам. 

Данные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о том, что истец с 2011 г. достоверно знал о приводимых им основаниях требований о возмещении ущерба, располагал возможностью своевременного обращения в суд, однако данным правом в 2011-2019 г.г. не воспользовался, в связи с чем, суд полагает, что истцом без уважительных причин пропущен установленный трехлетний срок для обращения в суд, и исковые требования о возмещении ущерба не подлежат удовлетворению. 

При таких обстоятельствах, оценивая по существу доводы истца ФИО1 о причинении ему незаконными действиями и бездействием ответчиков морального вреда и материального ущерба, суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований. 

Совершение должностным лицом органа государственной власти незаконных действий (бездействия) в отношении гражданина не может служить единственным и безусловным основанием для выплаты в пользу гражданина денежных средств. 

Статья 53 Конституции РФ и ст. 1069 ГК РФ, устанавливая обязательность возмещения за счет государства вреда, причиненного незаконными действиями должностных лиц органов государственной власти, подразумевает наличие такового вреда, причиненного гражданину. 

При этом, ответственность государства по возмещению морального вреда в соответствии со ст. 151 ГК РФ может наступить при наличии нескольких необходимых условий, в том числе факта причинения гражданину вреда (перенесения им физических либо нравственных страданий), совершения виновным лицом действий, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также причинно-следственной связи между вредом и противоправными действиями.

Достоверных доказательств, подтверждающих причинение ему ущерба, а также перенесение им каких-либо физических либо нравственных страданий, истцом ФИО1 суду не представлено, утверждение об имевших место событиях с учетом установленных обстоятельств представляется суду безосновательными.

При этом, суд полагает, что действиями должностных лиц государственных органов не было допущено нарушения личных неимущественных прав ФИО1 либо принадлежащих ему материальных благ, и при таких обстоятельствах предусмотренных законом оснований для возложения на ответчиков ответственности и взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, возмещении ущерба не имеется, в связи с чем в удовлетворении исковых требований следует отказать в полном объеме. 

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, Главному управлению Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю, Федеральной службе исполнения наказаний России, Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №5 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №16 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №6 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Федеральному казенному лечебно-профилактическому учреждению «Краевая туберкулезная больница № 1 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», Межмуниципальному отделу Министерства внутренних дел России по Красноярскому краю, Главному управлению Министерства внутренних дел России по Красноярскому краю, Министерству внутренних дел России о взыскании компенсации морального вреда, возмещении ущерба отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ачинский городской суд.

Судья Е.А. Ирбеткина

Мотивированное решение изготовлено 23 марта 2021 г.

Решение в законную силу не вступило.