26RS0

<

номер обезличен>-79 Дело 

<

номер обезличен>

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

<

адрес обезличен> 03 сентября 2019 года

Ленинский районный суд 

<

адрес обезличен> в составе:

председательствующего судьи

Ф.

при секретаре

ФИО1

с участием

представителя истца ФИО2 -

У.

представителей истцов

Б.О.

ФИО3

представителя ответчика ГБУЗ СК "Городская клиническая больница" 

<

адрес обезличен> -

Г.В.

представителя ответчика ГБУЗ СК "Железноводская городская больница"-

С.С.

представителя ответчика ГБУЗ СК "Пятигорская городская детская больница" -

Н.Ю.

представителя ответчика ГБУЗ СК "Пятигорская городская детская больница" -

Ш.

представителя ответчика ГБУЗ СК "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр" -

З.

представителя ответчика Министерства здравоохранения СК -

Х.С.

прокурора

Г.М.

рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО5, ФИО2 к ГБУЗ СК "Пятигорская городская детская больница", ГБУЗ СК "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр", Министерству здравоохранения 

<

адрес обезличен>, ГБУЗ СК "Железноводская городская больница", ГБУЗ СК "Городская клиническая больница" 

<

адрес обезличен>, Администрации 

<

адрес обезличен> о взыскании компенсации морального вреда, убытков за причинение тяжкого вреда здоровью новорожденного ребенка, повлекшее его инвалидность, компенсации морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи,

установил:

ФИО4, действуя в своих интересах и в интересах несовершеннолетней дочери ФИО5, и ФИО2 обратились в суд с иском к МУЗ "Детская городская больница 

<

адрес обезличен>", ГБУЗ СК "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр", Министерству здравоохранения СК, в котором просили взыскать с ответчиков в пользу ФИО4, действующей в интересах ребенка, компенсацию морального вреда за причинение тяжкого вреда здоровью ребенка, повлекшее ее инвалидность, в размере 3 000 000 рублей, в пользу ФИО4, являющейся матерью ребенка, - в размере 1 000 000 рублей, в пользу ФИО2, являющегося отцом ребенка, - в размере 1 000 000 рублей; взыскать в пользу ФИО4 убытки в виде утраченного заработка в размере 729 960 рублей; взыскать в пользу ФИО2 расходы, связанные с оплатой лечения и проезда к месту лечения и обратно в размере 149 045 рублей.

В ходе подготовки дела к рассмотрению по существу исковые требования, основания иска и круг ответчиков неоднократно уточнялись. После выполнения данных процессуальных действий, согласно окончательных заявлений об уточнении требований и исправлении арифметических ошибок истцы просили взыскать с ответчиков в пользу ФИО4, действующей в интересах ребенка ФИО5, в счет компенсации морального вреда за причинение тяжкого вреда здоровью ребенка, повлекшее ее инвалидность, денежную сумму в размере 3 000 000 рублей; в пользу истца ФИО4, являющейся матерью ФИО5, в счет компенсации морального вреда, в связи с причинением тяжкого вреда здоровью ребенка, повлекшее ее инвалидность, денежную сумму в размере 1000 000 рублей; в пользу истца ФИО2, являющегося отцом ФИО5, в счет компенсации морального вреда, в связи с причинением тяжкого вреда здоровью ребенка, повлекшее ее инвалидность, денежную сумму в размере 1 000 000 рублей; в пользу ФИО4 действующей в интересах ребенка ФИО5, в счет компенсации морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи денежную сумму в размере 1 000 000 рублей; в пользу ФИО4, являющейся матерью ФИО5, в счет компенсации морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи денежную сумму в размере 1 000 000 рублей; в пользу ФИО2, являющегося отцом ФИО5, в счет компенсации морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи денежную сумму в размере 1000 000 рублей; в пользу ФИО4, являющейся матерью Х.Л.АБ., в счет возмещения убытков, вызванные повреждением здоровья малолетней, в виде утраченного заработка в сумме 729 960 рублей; в пользу ФИО2, являющегося отцом Х.Л.АБ., в счет возмещения расходов, вызванные повреждением здоровья малолетней, связанные с оплатой лечения и проезда к месту лечения и обратно в общей сумме 143 282,5 рублей. Данные требования предъявлены в солидарном порядке к ответчикам ГБУЗ СК "Пятигорская городская детская больница", ГБУЗ СК "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр", Министерству здравоохранения СК, ГБУЗ СК "Железноводская городская больница", ГБУЗ СК "Городская клиническая больница" 

<

адрес обезличен>, администрации 

<

адрес обезличен>.

В обоснование исковых требований указано, что 

<

дата обезличена> в МУЗ "Железноводский родильный дом" родилась девочка ФИО5. Медсестрой палаты новорожденных МУЗ "Железноводский родильный дом" ФИО6 у новорожденной ФИО5 был произведен забор образцов крови и нанесен на тест-бланк, для проведения соответствующих анализов по пяти генетическим заболеваниям. Тест-бланк заполнен рукописным способом, где фамилия ребенка вместо "Хасанова" указана "Хаганова". 

<

дата обезличена> ФИО4 вместе с новорожденным ребенком была выписана из родильного дома домой. 

<

дата обезличена> тест-бланк с образцами крови ФИО5 был направлен для проведения исследований в ГУЗ "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр". До 

<

дата обезличена> исследования были произведены выявлен повышенный показатель фенилаланина (далее - ФА) в крови ребенка ФИО5, титр которого составил 14,2мг%. При получении данных, указывающих на генетическое заболевание - фенилкетонурия, врач-лаборант ГУЗ "СККПЦ" ФИО7 должна была уведомить по электронной почте районного (городского) педиатра для принятия неотложных мер. Она посредством электронной почты в адрес 

<

адрес обезличен> направила два уведомления о том, что при проведении обследования новорожденной ФИО8, 

<

дата обезличена> г.р., проживающей в 

<

адрес обезличен>, выявлены повышенные результаты ФА - 14,2 мг %. Просила срочно разыскать данного ребенка, сообщить районному педиатру результаты анализа, осуществить забор крови по месту жительства на фильтровальный бланк, оформить направление и организовать доставку в лабораторию с отметкой "Повтор". 

<

дата обезличена> лабораторией скрининга новорожденных ГУЗ "СККПЦ" на имя ФИО9 - начальника отдела медицинских проблем материнства и детства 

<

адрес обезличен>, руководителю комиссии по проведении неонатального скрининга в 

<

адрес обезличен>, было направлено письмо-извещение о неявке ребенка ФИО4 на прием к генетику с просьбой "оказать содействие в поиске этого ребенка". 

<

дата обезличена>, не получив ответа - ни от районного (городского) педиатра 

<

адрес обезличен>, ни от главного педиатра 

<

адрес обезличен> ФИО10, врач-лаборант ГУЗ "СККПЦ" ФИО7, предприняла вторую попытку вызова ребенка, ФИО5, на повторную диагностику - посредством телефонной связи, потребовав у ФИО11 розыска и доставки биоматериалов 16 новорожденных 

<

адрес обезличен>, в том числе, и доставки самого ребенка "ФИО8", 

<

дата обезличена> года рождения. Несмотря на предпринятые действия, врачом-лаборантом ГУЗ "СККПЦ" ФИО7 допущено нарушение, поскольку районного педиатра по электронной почте она не уведомила. Электронный адрес 

<

номер обезличен> на который ФИО7 было направлено уведомление о розыске и явке ребенка, находился в ведении "МУЗ 

<

адрес обезличен>". Дальнейшая передача полученных данных ФИО11 в центральную детскую поликлинику 

<

адрес обезличен> устно по телефону породило еще одну ошибку в фамилии ребенка - "Хаганова" стала "ФИО8". Главный педиатр ФИО11 не предприняла никаких попыток по спасению ребенка от глубокой инвалидности. Министерство здравоохранения СК должно было контролировать работу комиссии по наблюдению за проведением программы неонатального скрининга и обеспечение информационной поддержки массового обследования новорожденных на наследственные заболевания. Неисполнение возложенных на должностных лиц Минздрава СК обязанностей по мнению истцов является первопричиной инвалидизации новорожденного ребенка. В итоге только 

<

дата обезличена>, то есть в возрасте 8 месяцев, при первом же самообращении родителей к специалисту-генетику, был установлен правильный диагноз - фенилкетонурия 1 типа (классическая форма). Несвоевременное начало лечения данного заболевания повлекло за собой психическое расстройство, тогда как при своевременно начатом лечении инвалидицирующей клиники умственной отсталости можно было избежать.

Моральные и нравственные страдания как свои, так и ребенка родителями описаны следующим образом.

"Невозможно выразить словами и изложить на бумаге те нравственные страдания и переживания, которые мы перенесли и продолжаем переносить из-за увечья нашей долгожданной девочки. Мы испытываем неутешное горе, чувство неотвратимой беспомощности, поскольку невозможно время повернуть вспять изменить действия должностных лиц и восполнить их бездействие, которые привели к причинению тяжкого вреда и инвалидность нашей дочери, которую мы назвали Л..

По вине врачей наша семья переживает глубокую душевную травму, у нас появился страх обращения к врачам.

На фоне долгожданной беременности, неожиданная и скоротечная утрата здоровья ребенка явилась для нас сильнейшим потрясением. От одной только мысли о том, что наша дочь была искалечена действиями и бездействием должностных лиц и страдала после появления на свет, ей не была оказана надлежащая помощь, не начато своевременное лечение, мы испытываем сильное душевное волнение и ужас. Хотя от произошедших действий прошло уже не мало времени, мы до сих пор находимся в депрессии, испытываем мучения от безысходности и невосполнимое утраченного здоровья дочери.

Прошедшие годы не сгладили моральных страданий ни дочери, ни нас, так как с первого года жизни ребенка и по сей день наша дочь по вине врачей вынуждена проходить постоянные курсы лечения и реабилитации.

Наша дочь была для нас ребенком, которого мы долго ждали.

Ее инвалидность - трагедия для всей семьи.

Врачи и другие должностные лица своими непрофессиональными действиями и бездействием, своей невнимательностью и небрежностью довели ребенка до инвалидности!

Наше неописуемое родительское счастье в миг сменилось ужасной трагедией!

Сознание отказывается понимать то, что жизнь маленького человечка, только начавшись, продолжилась стойкой и невосполнимой утратой здоровья по вине тех, кому мы безоговорочно доверили здоровье своего ребенка - врачей.

Факт причинения нам нравственных страданий в результате виновных действий должностных лиц подтверждается медицинскими документами и является психотравмирующей ситуацией, влекущей как для нас, так и для дочери внутренние стрессы, страхи, волнения, душевную рану.

Здоровье - это состояние полного физического, психического и социального благополучия. Непрофессиональные, неправомерные действия и бездействие врачей лишили нас этого благополучия.

Свои страдания и страдания нашего ребенка мы воспринимаем, как травмирующее эмоциональное состояние, обусловленное переживаниями, возникшими под действием травмирующих нашу психику событий.

Наши страдания сопровождаются стрессом, чувством постоянной тревоги, страха перед медицинским персоналом, невосполнимого горя, что служит доказательством причинения нам нравственного вреда".

Согласно дополнительных пояснений основанием для взыскания морального вреда является также оказание некачественной медицинской помощи (дефектов медицинской помощи). Наличие таких дефектов подтверждается заключением экспертов, имеющихся в материалах дела.

Наличие причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступившими последствиями также подтверждается названным заключением экспертов и служит основанием для удовлетворения требований истцов о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба за причинение тяжкого вреда здоровью новорожденного ребенка, повлекшее его инвалидность.

В судебном заседании представители истцов поддержали исковые требования, просили их удовлетворить.

Представители ответчиков возражали против удовлетворения иска, ссылаясь на отсутствие вины в причинении вреда здоровью малолетнего ребенка, а также на невозможность солидарной ответственности в данном случае.

Суд, выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, выслушав заключение прокурора, полагавшего, что иск подлежит частичному удовлетворению, приходит к следующему.

В судебном заседании установлено и не оспаривалось сторонами, что 

<

дата обезличена> у ФИО4 и ФИО2 родился ребенок - дочь ФИО5

В январе 2011 года данному ребенку был поставлен диагноз - фенилкетонурия (далее в тексте решения - ФКУ) I типа (классическая форма), в феврале были даны рекомендации, выписан рецепт на питание, начато лечение.

Суду представлено заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы 

<

номер обезличен>, выполненное ФГБУ Российский центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения РФ в период с 03 сентября по 

<

дата обезличена>.

Из данного заключения следует, что причиной возникновения заболевания ФКУ у ФИО5 является наличие мутантных генов у родителей в гетерозиготном состоянии и у самой ФИО5 в гомозиготном состоянии; с какими-либо действиями медицинского персонала развитие у ФИО5 наследственного заболевания ФКУ не связано.

У ФИО5 своевременно было выполнено скрининг исследование на ФКУ на 5-ый день жизни в родильном доме, имел место положительный результат анализа, однако сведения об этом не были доведены до родителей. В последующем ФКУ была диагностирована только в 7-месячном возрасте.

Экспертной комиссией установлен организационный дефект оказания медицинской помощи ФИО5, повлекший за собой несвоевременную диагностику ФКУ и, соответственно, несвоевременно начатое адекватное ее лечение. При своевременно и правильно начатом лечении ФКУ возможно было избежать поражения ЦНС и выраженной инвалидизирующей клинической симптоматики заболевания. Таким образом, наличие организационного дефекта оказания медицинской помощи ФИО5 не позволило предотвратить клинические проявления ФКУ.

Вред здоровью ФИО5 определить не представляется возможным в связи с тем, что в Приказе Минздравсоцразвития РФ от 

<

дата обезличена> такие квалифицирующие признаки вреда здоровью как "фенилкетонурия I типа", а также "задержка психоречевого развития" отсутствуют.

Согласно заключению дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы 

<

номер обезличен>, проводившейся в период с 

<

дата обезличена> по 

<

дата обезличена>, у ФИО5 имеются признаки тяжелой умственной отсталости, обусловленной ФКУ, с полиморфными пароксизмальными состояниями. При раннем выявлении классической формы ФКУ I типа для профилактики инвалидизирующего состояния, а именно необратимых изменений ЦНС с признаками умственной отсталости и неврологическими нарушениями, необходимо соблюдение элиминационной диеты, применение препаратов лечебного питания, регулярный контроль фенилаланина в крови.

Установленные экспертной комиссией дефекты оказания медицинской помощи ФИО5, то есть несвоевременная диагностика ФКУ и, соответственно, начатое ее лечение, повлекли за собой психическое расстройство - тяжелую умственную отсталость у больной.

Наличие дефектов оказания медицинской помощи лишило шансов на благоприятный исход развития ФКУ I типа.

Также экспертами указано, что установление конкретных лиц, допустивших дефекты оказания медицинской помощи, оценка действий конкретных медицинских работников, нарушений законодательства и должностных инструкций не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

Согласно ч.1 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с ч.1 ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно ч.3 ст.98 Федерального закона от 

<

дата обезличена> N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Поскольку из заключений эксперта следует, что вред здоровью определить невозможно, а причиной возникновения заболевания ФКУ у ФИО5 является наличие мутантных генов у родителей и с какими-либо действиями медицинского персонала развитие у ФИО5 наследственного заболевания ФКУ не связано, исковые требования, связанные с возмещением морального вреда за причинение тяжкого вреда здоровью ребенка удовлетворению не подлежат.

Между тем, в рассматриваемый иск включены также и требования о взыскании компенсации морального вреда, обусловленного оказанием некачественной медицинской помощи, которые заслуживают внимания ввиду следующего.

Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона от 

<

дата обезличена> N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Закон об основах охраны здоровья) медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Из части 2 статьи 98 названного выше закона следует, что медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации не только за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья.

Согласно пункту 6 статьи 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относится доступность и качество медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 данного закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Из пункта 2 статьи 64 Закона об основах охраны здоровья следует, что критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с пунктом 8 статьи 84 этого же закона к отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 2300-I "О защите прав потребителей" (далее - Закон о защите прав потребителей).

Согласно статье 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения исполнителем прав потребителя, предусмотренных законом и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины.

Пунктом 4 статьи 13 названного закона установлено, что исполнитель освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.

Как разъяснено в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

Согласно пункту 9 данного постановления законодательство о защите прав потребителей применяется к отношениям по предоставлению медицинских услуг в рамках как добровольного, так и обязательного медицинского страхования.

В соответствии с пунктом 5 статьи 4 Закона о защите прав потребителей, если законами или в установленном ими порядке предусмотрены обязательные требования к товару (работе, услуге), продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий этим требованиям.

Таким образом, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики и лечения является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для компенсации потребителю морального вреда и возмещения убытков.

Приказом Минздравсоцразвития РФ от 

<

дата обезличена> N 185 "О массовом обследовании новорожденных детей на наследственные заболевания" утверждено Положение об организации проведения массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания, а также Рекомендации по забору образцов крови при проведении массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания.

Пунктом 3 данного приказа рекомендовано руководителям органов управления здравоохранением субъектов Российской Федерации обеспечить:

-проведение массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания в соответствии с Положением и Рекомендациями, утвержденными Приказом;

-упорядочение структуры медико-генетической службы в связи с расширением задач по проведению массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания и с учетом увеличения объема работы;

-оснащение медико-генетических консультаций (центров) необходимым оборудованием и расходными материалами для проведения лабораторных исследований образцов крови;

-проведение молекулярно-генетических и клинических исследований в действующих или вновь создаваемых молекулярно-генетических лабораториях медико-генетических консультаций (центров) или в лабораториях (отделениях) федеральных специализированных медицинских учреждений, федеральных государственных высших учебных заведений;

-координацию этапов проведения массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания;

-информационную поддержку массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания.

В целях исполнения вышеназванного приказа Министерством здравоохранения 

<

адрес обезличен> издан приказ 

<

номер обезличен> от 

<

дата обезличена> "Об организации массового обследования новорожденных на наследственные заболевания в 

<

адрес обезличен>" (т.1 л.д.149-166). Также в данный приказ вносились изменения приказами 

<

номер обезличен> от 

<

дата обезличена> (т.1 л.д.167-169) и 

<

номер обезличен> от 

<

дата обезличена> (т.1 л.д.170-188).

Вышеуказанными документами регулируются вопросы организации проведения в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания в целях их раннего выявления, своевременного лечения, профилактики инвалидности и развития тяжелых клинических последствий, а также снижения детской летальности от наследственных заболеваний.

Из содержания регулирующих актов следует, что оказание данной медицинской услуги производится различными государственными и муниципальными учреждениями здравоохранения, каждое из которых выполняет свои функции.

Закон о защите прав потребителей не предусматривает солидарную или иную совместную ответственность исполнителей и, как следствие, возмещение морального вреда и убытков в солидарном порядке в связи с оказанием услуги ненадлежащего качества. Каждое из учреждений здравоохранения оказывает отдельную медицинскую услугу в составе медицинской помощи по массовому обследованию новорожденных детей на наследственные заболевания, и, соответственно, несет собственную ответственность за оказание услуги ненадлежащего качества в рамках возложенных на него обязанностей.

Таким образом, для разрешения заявленных требований необходимо установить какое именно из учреждений здравоохранения, вовлеченных в оказание медицинской помощи, допустило дефект такой помощи, повлекший за собой несвоевременно начатое лечение ФИО5

Согласно п.2 Положения об организации проведения массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания, утвержденного Приказом Минздравсоцразвития РФ от 

<

дата обезличена> N 185, забор образцов крови для проведения неонатального скрининга у новорожденных детей производится в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения, оказывающих медицинскую помощь женщинам в период родов.

Медицинскую помощь ФИО4 в период родов оказывал МУЗ "Железноводский родильный дом", в настоящее время - правопреемник ГБУЗ СК "Железноводская городская больница", участвующий в деле в качестве ответчика.

В соответствии с п.3 Рекомендаций по забору образцов крови при проведении массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ от 

<

дата обезличена> N 185, образец крови берут из пятки новорожденного ребенка через 3 часа после кормления на 4 день жизни у доношенного и на 7 день - у недоношенного ребенка.

Забор материала на фенилкетонурию родильным домом был осуществлен 

<

дата обезличена>, то есть в установленный срок.

Согласно п.8 вышеназванных Рекомендаций работник, осуществляющий забор образцов крови, на тест-бланке, не затрагивая пятен крови, шариковой ручкой, разборчиво, записывает, в том числе, фамилию, имя, отчество матери ребенка и адрес выбытия матери.

Аналогичные правила приведены в Рекомендациях по забору образцов крови при проведении массового обследования новорожденных детей на наследственные заболевания, являющихся приложением к приказу Министерства здравоохранения СК 

<

номер обезличен> от 

<

дата обезличена>. При этом в краевой версии рекомендаций дополнительно указано, что в тест-бланк записывается подробный домашний адрес, а в случае, если адрес прописки и проживания не совпадают, необходимо указать оба.

В материалы дела представлен бланк (т.2 л.д.40), который согласно пояснениям ГБУЗ СК "Железноводская городская больница" прикрепляется к тест-бланку, в котором указана фамилия и инициалы матери. Изучив данный бланк, суд считает возможным согласиться с доводами, изложенными в исковом заявлении, о том, что фамилия написана таким образом, что ее можно прочитать как "Хасанова", так и как "Хаганова". Написание фамилии матери в сопроводительном письме к тест-бланкам (т.2. л.д.82) также не исключает ее двоякого прочтения. 

Адрес выбытия матери в бланке как таковой не указан, имеется поле "Дом. адрес", в котором указано 

<

адрес обезличен>.

Доводы ответчика ГБУЗ СК "Железноводская городская больница" о том, что ФИО4 при заполнении медицинской документации не указала в своих данных место фактического проживания, суд отклоняет, поскольку медицинская документация заполняется медицинским работником. Тот факт, что при их заполнении со слов ФИО4 она устно указывала только один адрес, ничем объективно не подтвержден. В представленной ответчиком медицинской документации отсутствует какой-либо документ, заполненный самостоятельно истицей, в котором бы ей предлагалось указать адрес регистрации и адрес фактического проживания.

В судебном заседании были допрошены свидетели ФИО12 и ФИО13, которые показали, что в мае 2010 года тоже получали медицинскую помощь в период родов в Железноводском родильном доме. Они не смогли вспомнить, чтобы медперсонал задавал им вопросы о фактическом месте жительства, совпадает ли он с местом регистрации.

Таким образом, доказательств, достоверно подтверждающих, что у ФИО4 выяснялось, совпадает ли фактический адрес проживания после выбытия с адресом прописки, суду не представлено, тогда как в Рекомендациях, утвержденных приказом Министерства здравоохранения СК 

<

номер обезличен> от 

<

дата обезличена>, отдельно указано на возможность несовпадения адреса прописки и проживания и необходимости указания двух адресов в таком случае. 

Согласно п.10 Рекомендаций исследование образцов крови проводится в ММГК СКККДЦ в срок до 10 дней после забора крови.

Исследование крови ФИО5 осуществлялось лабораторией неонатального скрининга ГУЗ (в настоящее время ГБУЗ) "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр", также участвующим в деле в качестве ответчика. 

При проведении обследования были выявлены повышенные результаты ФА - 14,2 мг% в крови ребенка.

В соответствии с Алгоритмом наблюдения новорожденных, выявленных при проведении неонатального скрининга на ФКУ, утвержденным приказом Министерства здравоохранения СК 

<

номер обезличен> от 

<

дата обезличена>, при уровне ФА>4мг% лаборатория неонатального скрининга уведомляет по электронной почте районного педиатра, который в свою очередь передает информацию участковому педиатру, а тот срочно оформляет направление ребенка на повторное определение ФА в сухом пятне крови и в сыворотке, назначается консультация генетика.

Ответчиком ГБУЗ "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр" для подтверждения выполнения действий по уведомлению районного педиатра представлены распечатки с сайтов почтовых служб, из которых следует, что по адресу электронной почты "minzdravpyatig@yandex.ru" 

<

дата обезличена> в 14:04 и в 14:45 направлялись электронные письма, в тексте которого сообщалось о выявлении в крови ребенка ФИО4 повышенных результатов ФА (т.2 л.д.61, т.2 л.д.83). 

Указание фамилии матери ребенка в данных письмах и в других представленных ответчиком документах как "Хаганова" дополнительно подтверждает, что фамилия в бланке и в сопроводительном письме, поступивших из Железноводского родильного дома, действительно была написана неразборчиво, что привело к неверному ее прочтению.

В ходе судебного разбирательства установлено, что почту, поступающую по адресу "minzdravpyatig@yandex.ru", в рассматриваемый период получала заместитель главного врача по медицинской части ГБУЗ СК "Городская клиническая больница" 

<

адрес обезличен>. Из пояснений представителя данной организации следует, что в штате больницы не имелось городского педиатра. Работники учреждения не наделены полномочиями, на них не возложены обязанности по розыску новорожденных для проведения обследований. Данное учреждение не являлось и не является участником процесса обследования новорожденных детей на наследственные заболевания.

Допрошенная в судебном заедании по ходатайству стороны истца в качестве свидетеля Б.З. показала, что в 2010-2011 годах она занимала должность главного внештатного педиатра в городе Пятигорске. Территориально она располагалась на территории Городской клинической больницы 

<

адрес обезличен>, в отдельно стоящем здании консультативной поликлиники. Сообщение о выявлении повышенного ФА должно было направляться в Управление здравоохранения, поскольку районный педиатр есть в районах, а в городе функциональные обязанности районного педиатра исполняет Управление здравоохранения.

Свидетель ФИО7 показала в судебном заседании, что она работает врачом в лаборатории скрининга 

<

адрес обезличен>вого клинического перинатального центра. В рассматриваемый период она проводила исследование крови новорожденной ФИО5 Свидетель пояснила, что обычно при выявлении отклонения должны уведомляться руководители лечебных учреждений по телефону и электронной почте. При этом она не является ответственным лицом за уведомление, и в данном конкретном случае в отношении ФИО8 она лично никаких уведомлений никому не направляла, никому не звонила, кто направил письмо, имеющееся в материалах дела, она не знает.

Представитель ГБУЗ СК "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр" в судебном заседании не смогла пояснить кто конкретно отправил данное письмо и кто был назначен ответственным за уведомление по электронной почте районного педиатра при превышении показателей, сославшись на то, что уже прошло много времени. Также представитель пояснила, что адрес электронной почты, по которому было направлено уведомление, был представлен Министерством здравоохранения СК, однако достоверных доказательств этому в материалах дела не имеется. Представитель министерства данное обстоятельство не подтвердила.

Из представленных электронных писем следует, что они были адресованы главному врачу Городской клинической больницы. В письме, направленном в 14:45, изложена просьба сообщить районному педиатру сведения и срочно осуществить поиск новорожденного и забор крови. Однако сведений о том, что на главного врача была возложена обязанность по передаче информации районному педиатру и осуществлению поиска новорожденного суду не представлено.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что ответчиком ГБУЗ СК "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр" не доказан факт уведомления по электронной почте или каким-либо иным способом непосредственно районного педиатра об уровне ФА>4мг% в крови новорожденного, что предусмотрено Алгоритмом наблюдения новорожденных, выявленных при проведении неонатального скрининга на ФКУ, утвержденным приказом Министерства здравоохранения СК 

<

номер обезличен> от 

<

дата обезличена>.

Данные действия, предусмотренные алгоритмом, в целом направлены на скорейший повторный забор крови у ребенка для подтверждающей диагностики и, соответственно, скорейшее назначение лечения в случае подтверждения диагноза.

Медицинские услуги в рамках медицинской помощи, связанные с направлением на повторное исследование крови ребенка, назначением консультации генетика, назначением лечения оказываются согласно алгоритму участковым педиатром, в данном случае - Пятигорской городской детской больницы.

В своих пояснениях представитель ответчика ГБУЗ СК "Пятигорская городская детская больница" указал, что 

<

дата обезличена> в учреждение поступило устное телефонное извещение о необходимости повторного забора образцов крови у ряда несовершеннолетних детей, в том числе была названа фамилия "Фаганова", адрес проживания - 

<

адрес обезличен>.

Достоверно определить кто передал данное сообщение в ходе судебного разбирательства не представилось возможность. В исковом заявлении указано, что устное сообщение по телефону было сделано лаборантом перинатального центра ФИО7 педиатру города ФИО11, однако в судебном заседании ФИО7 отрицала свою причастность к данному звонку и указала, что при нем не присутствовала. Иных допустимых доказательств суду не представлено.

Согласно пояснений ГБУЗ СК "Пятигорская городская детская больница" после получения данного устного сообщения по указанному адресу был направлен участковый врач-педиатр ФИО14

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля врач ФИО14 показала, что 

<

дата обезличена> ей был выдан патронаж по поводу выявления фенилкетонурии у ФИО8 и в этот же день она посетила домовладение по 

<

адрес обезличен>. В этот период часть домовладения снимала другая семья - М-вы. Она разговаривала с ФИО15, которой пояснила, что разыскивает ребенка ФИО8. Ей ответили, что люди с такой фамилией тут не проживают, в связи с чем в этот же день была составлена докладная об отсутствии ребенка.

В ходе судебного разбирательства ответчики неоднократно поясняли, что действовавшими на тот момент приказами, алгоритмами, рекомендациями и иными правилами не было предусмотрено никакого иного способа поиска ребенка для ретеста кроме выхода участкового педиатра по месту жительства матери ребенка.

Таким образом, выяснение и указание в тест-бланке действительного адреса проживания матери имело существенное значение для дальнейшего качественного оказания медицинской помощи по массовому обследованию новорожденных детей на наследственные заболевания.

Суд полагает, что если бы до матери новорожденного ребенка была донесена информация о генетических заболеваниях, о возможных последствиях, о том, зачем у ребенка отбирается образец крови, а также о том, что в случае отклонения показателей будет необходимо в кратчайший срок найти ребенка по месту проживания матери, то разумным и адекватным действием матери было бы указание действительного адреса проживания. Доказательств тому, что ФИО4 действовала неадекватно суду не представлено, из чего суд делает вывод, что до нее данная информация попросту не доводилась, а к вопросу выяснения адреса проживания медперсонал родильного дома отнесся формально, просто вписав в тест-бланк и иные документы адрес регистрации из паспорта.

На основании изложенного и установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельств, суд приходит к выводу о том, что основной причиной, послужившей препятствием для своевременного начала лечения ФКУ, при котором возможно было бы избежать поражения ЦНС и выраженной инвалидизирующей клинической симптоматики заболевания, является оказание медицинской услуги ненадлежащего качества сотрудниками ГБУЗ СК "Железноводская городская больница", поскольку при заполнении бланка не был выяснен адрес фактического проживания матери. Также было допущено неразборчивое написание фамилии, что создало дополнительные затруднения при дальнейшем поиске матери и ребенка, в связи с чем лечение было начато еще позже.

Одновременно с этим суд приходит к выводу о том, что неуведомление ГБУЗ СК "

<

адрес обезличен>вой клинический перинатальный центр" по электронной почте районного педиатра об уровне ФА>4мг% в крови новорожденного не является тем дефектом оказания медицинской помощи, который привел к несвоевременному началу лечения ФИО5

<

дата обезличена> лаборатория неонатального скрининга обратилась в Министерство здравоохранения СК с претензией, в которой, в том числе, сообщалось о том, что ребенок ФИО4 не явился на консультацию к генетику и излагалась просьба принять меры по разысканию этого ребенка (т.2 л.д.65). Письмо аналогичного содержания направлялось в Министерство здравоохранения СК и 

<

дата обезличена> (т.2. л.д.62).

В материалы дела представлено письмо заместителя министра Минздрава СК в адрес руководителей территориальных органов и учреждений здравоохранения от 

<

дата обезличена>, которым министерство информировало о выявлении в лаборатории неонатального скрининга ребенка ФИО4 по фенилкетонурии. В письме указано, что по указанному адресу ребенок не проживает, в связи с чем излагалась просьба оказать содействие в поиске этого ребенка и в случае нахождения его на территории района незамедлительно направить к генетику (т.2 л.д.151).

Таким образом, несмотря на формальное отсутствие уведомления районного педиатра, предусмотренное алогритмом, перинатальный центр, будучи уверенным, что электронное письмо с уведомлением направлено верному адресату, также сообщал о неявке ребенка в Министерство здравоохранения СК, поиск ребенка осуществлялся, однако к длительному неназначению лечения привело отсутствие результатов данного поиска вследствие вышеуказанных действий родильного дома.

Доказательств, свидетельствующих о наличии дефектов при оказании истцам медицинской помощи иными учреждениями, участвующими в деле в качестве ответчиков, в ходе судебного разбирательства не добыто и суду не представлено. Министерство здравоохранения РФ в данном конкретном случае непосредственно медицинскую помощь ФИО8 не оказывало.

По изложенным мотивам суд приходит к выводу о том, что компенсация морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи подлежит взысканию с ГБУЗ СК "Железноводская городская больница".

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, при этом нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

В исковом заявлении указано, что в результате несвоевременного лечения ФКУ и связанных с этим последствий, родителям ребенка причинен существенный моральный вред, выразившийся в переживаемых ими тяжелых нравственных страданиях, причиняемых осознанием того, что можно было избежать инвалидизирующей клиники оказанием своевременной медицинской помощи.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что с виновного в оказании некачественной медицинской услуги лица подлежит взысканию компенсация морального вреда в пользу ребенка, а также его родителей.

Принимая во внимание, что ФИО5 является малолетней, то присужденные ей денежные суммы взыскиваются в ее пользу в лице её матери ФИО4 как законного представителя.

Требования истцов о возмещении утраченного заработка и расходов, связанных с оплатой лечения, проезда к месту лечения и обратно, основаны на ст.1085 ГК РФ, согласно которой при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Между тем, в ходе судебного разбирательства не было установлено, что ФИО5 кем-либо из ответчиков было причинено увечье или иное повреждение здоровья.

Как уже было сказано ранее, в представленном самими истцами заключении экспертизы указано, что причиной возникновения заболевания ФКУ у ФИО5 является наличие мутантных генов у родителей в гетерозиготном состоянии и у самой ФИО5 в гомозиготном состоянии, при этом с какими-либо действиями медицинского персонала развитие у ФИО5 наследственного заболевания ФКУ не связано.

Таким образом, оснований для удовлетворения иска в данной части не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО4, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО5, ФИО2 – удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ СК "Железноводская городская больница" в пользу ФИО5 в лице законного представителя ФИО4 компенсацию морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи в размере 300 000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ СК "Железноводская городская больница" в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи в размере 400 000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ СК "Железноводская городская больница" в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи в размере 300 000 рублей.

В удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда за оказание некачественной медицинской помощи с остальных ответчиков по делу - отказать.

В удовлетворении требований о взыскании с ответчиков компенсации морального вреда за причинение тяжкого вреда здоровью ребенка, повлекшее ее инвалидность, убытков в виде утраченного заработка, расходов, связанных с оплатой лечения и проезда к месту лечения и обратно, - отказать.

Решение может быть обжаловано в 

<

адрес обезличен>вой суд через Ленинский районный суд 

<

адрес обезличен> в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

- ¬

Место для подписи

L -

Мотивированное решение составлено 

<

дата обезличена>.

Судья О.А. Федоров