Дело № 2-16/2018

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

с. Новоселово 23 июля 2018 года 

Новоселовский районный суд Красноярского края в составе: 

председательствующего судьи Глушаковой Е.Н.,

при секретаре Кочминой О.В., 

с участием истца ФИО1, 

представителя истца - ФИО2, действующего на основании доверенности от 10.11.2017 года, со сроком действия 1 год, 

а также с участием ответчика ФИО3,

представителей ответчика ФИО3: адвоката Добрынина Н.А., действующего на основании ордера № от 24.10.2017 года, и адвоката Казакова В.И., действующего на основании ордера № от 28.02.2018 года, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, о возмещении материального ущерба, упущенной выгоды и компенсации морального вреда, причиненного гибелью овец,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3, первоначально заявив исковые требования о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец ФИО1 указал, что ФИО3 имеет в собственности собак, которые охраняют дом и имущество последнего. Периодически ответчик отпускает собак с привязи в ночное время, и они бегают по посёлку Кома без присмотра.

Далее истец в исковом заявлении указал, что 05.10.2017 года в 07 часов 30 минут его отец ФИО4 пошел в загон, расположенный по адресу: 

<

адрес> где содержались принадлежащие ему (истцу) овцы, и увидел, что собака, принадлежащая ФИО3, бегает по загону и разрывает овец, при этом в загоне находились уже и погибшие овцы. После этого ФИО4 попросил пастуха ФИО6 покараулить собаку, а сам побежал домой и рассказал о случившемся своей жене, которая позвонила ФИО3 по телефону. После этого ФИО3 пришёл в загон, где содержались овцы истца, зацепил собаку за ошейник и увёл её к себе домой. 

Таким образом, как указал ФИО1 в иске, в результате действий ответчика, который выпустил свою собаку за пределы двора и оставил её без присмотра, наступила гибель 48 голов принадлежащих ему овец, а еще 11 овец были ранены. 

Ссылаясь на данные обстоятельства и обосновывая свои исковые требования положениями ст. ст. 264 ГК РФ, истец ФИО1 первоначально заявил требования о взыскании в его пользу с ответчика ФИО3 материального ущерба в размере 240000 рублей (исходя из стоимости одной овцы, равной 5000 рублей), а также о компенсации причиненного ему гибелью овец морального вреда в размере 110000 рублей. 

В ходе производства по делу истец ФИО1 в порядке ст. 39 ГПК РФ заявленные им исковые требования увеличил, просив взыскать с ответчика ФИО3 в его пользу материальный ущерб, причиненный гибелью овец, в размере 404438 рублей 80 копеек и упущенную выгоду, причиненную гибелью овец, в размере 66600 рублей, ссылаясь на выводы, содержащиеся в экспертном отчёте оценочной компании ООО «Экорс» № от 24.11.2017 года; а также просил взыскать компенсацию причиненного ему гибелью овец морального вреда в размере 110000 рублей. 

В ходе рассмотрения дела истец ФИО1 и его представитель ФИО2 заявленные ФИО1 исковые требования с учетом последующего изменения иска поддержали.

При этом истец ФИО1 по обстоятельствам дела пояснил, что по состоянию на 05 октября 2017 года в его личном подсобном хозяйстве имелось 77 овец. Указанные овцы по ночам содержались в огороженном по периметру: с трёх сторон глухими досками, а с одной стороны - жердями, загоне, расположенном через дорогу от дома его родителей, по адресу: 

<

адрес>. В дневное время пастьбу принадлежащих ему овец осуществлял пастух ФИО6. Как пояснил истец, вечером 04 октября 2017 года принадлежащие ему овцы находились в загоне в нормальном состоянии. 05 октября 2017 года утром его отец пошёл в загон, чтобы выгнать овец на пастбище, и при этом обнаружил в загоне 48 мёртвых овец и 11 раненых овец, а также обнаружил в загоне собаку, принадлежащую ФИО3, которая гонялась за овцами по загону и кусала их. После того, как его отец сходил к ФИО3, тот сразу же пришел к ним в загон, зацепил собаку за ошейник и увел её к себе домой. Истец пояснил, что, по его мнению, причиной гибели овец явилось то, что собака ФИО3 забралась в загон, где содержались эти овцы, и при этом часть из них подрала, а 48 овец от испуга, вызванного появлением в загоне собаки, сбились в одну кучу и передавили друг друга. 

Представитель истца ФИО2 заявленные ФИО1 исковые требования с учетом последующих изменений иска поддержал. При этом представитель истца полагал, что ответчиком ФИО3 допущена халатность в содержании принадлежащей ему собаки, так как в результате безнадзорного выгула собака ответчика пробралась в загон, где содержались овцы, принадлежащие истцу, что повлекло гибель 48 овец.

Обосновывая размер причиненного ФИО1 материального ущерба в сумме 404438,80 рублей и упущенной выгоды в сумме 66600 рублей, представитель истца сослался на выводы, содержащиеся в экспертном отчёте оценочной компании ООО «Экорс» № от 24.11.2017 года, полагая при этом, что размер причиненного гибелью овец ущерба, указанный в заключении комплексной ветеринарно-оценочной экспертизы в сумме 138803,76 рублей, определен неверно, поскольку в экспертном заключении отсутствуют ссылки на методы проведения оценки ущерба, а также отсутствуют ссылки на конкретные источники, откуда экспертом была взята информация о стоимости овец.

Обосновывая требования истца о компенсации морального вреда, представитель истца ФИО2 просил принять во внимание, что в результате гибели большого количества овец ФИО1 очень сильно переживал за финансовое состояние своей семьи и в связи с этим находился в стрессовом состоянии.

Ответчик ФИО3 и его представители – адвокаты: Добрынин Н.А. и Казаков В.И. заявленные истцом ФИО1 исковые требования не признали, ссылаясь на то, что причинно-следственная связь между гибелью овец, принадлежащих истцу, и действиями ответчика ФИО3 не доказана; сам истец не создал надлежащие условия для сохранности принадлежащих ему овец, что послужило причиной их гибели, а впоследствии не предпринял всех необходимых мер с целью минимизации ущерба, причиненного ему гибелью овец. 

При этом по обстоятельствам дела ответчик ФИО3 пояснил, что по состоянию на начало октября 2017 года у него имелось три беспородных собаки, которых он эпизодически использовал с целью охоты, а в остальное время содержал на цепи и примерно три раза в неделю по ночам отпускал их с привязи на свободный выгул. В ночь с 4 на 5 октября 2017 года он собак не отпускал, но одна из них - с короткой шерстью светло-рыжего окраса, одно ухо у которой стоячее, а другое висячее, - сорвалась с привязи. Об этом ему около 07 часов утра 05 октября 2017 года сообщил отец истца - ФИО4, который также сообщил, что собака подрала принадлежащих его сыну ФИО1 овец у них в загоне. Когда он пришел к загону, в котором ФИО1 содержит своих овец, то увидел, что внутри этого загона сидела его собака, при этом на ней был надет ошейник. Он отвёл собаку домой, а когда вернулся в загон, то вместе с истцом и участковым уполномоченным полиции они осмотрели загон, и при этом в одном из углов этого загона они увидели сбившихся в одну кучу погибших овец. После этого они с ФИО3 пересчитали погибших овец, и их оказалось 48 голов. Он предложил истцу принять меры к реализации мяса погибших овец, истец сначала согласился и они стали обдирать шкуры с погибших животных с целью их дальнейшей реализации на мясо, но в процессе разделки туш у них со ФИО1 произошла ссора и он (ФИО3) отказался принимать дальнейшее участие в процессе реализации погибших овец на мясо. Также ответчик ФИО3 в ходе рассмотрения дела пояснил, что свою собаку, которую он 05.10.2017 года утром забрал из загона для содержания овец, принадлежащего ФИО1, и привел обратно домой, он в тот же день усыпил. 

Свидетель ФИО4 – отец истца ФИО1 - в ходе рассмотрения дела показал, что напротив его дома по адресу: 

<

адрес>, расположен загон, в котором содержались овцы, принадлежащие его сыну ФИО1. Данный загон с трех сторон огорожен сплошным забором высотой около двух метров, а со стороны, прилегающей к их огороду, отгорожен прожильником. 05 октября 2017 года примерно в 8-ом часу утра он пришёл в указанный загон, чтобы выгнать оттуда овец на пастьбу, и увидел, что внутри загона вместе с овцами находится короткошерстная собака, у которой одно ухо висячее, другое стоячее, и на которой был надет ошейник, при этом указанная собака гоняет овец по загону и кусает их. Он громко крикнул на эту собаку, после чего собака перестала бросаться на овец. Так как эту собаку он ранее видел во дворе у своего соседа ФИО3, то он сразу же побежал к нему домой, а пастух ФИО6 в это время, по его просьбе, остался следить, чтобы эта собака больше не гоняла овец. После того как он сообщил о произошедшем хозяину собаки ФИО3, тот сразу же пришел следом за ним в загон для содержания овец, и, прицепив собаку на поводок, сразу увёл её к себе домой. 

Свидетель ФИО6 в ходе рассмотрения дела показал, что в пастбищный период он пасёт скот по найму у частных лиц, а в 2017 году он пас коров и овец, принадлежащих семье Шпаннагелей. 05 октября 2017 года около 7 часов он помогал ФИО4 выгонять коров на пастбище, а затем ФИО4 пошёл к загону, в котором содержались овцы, принадлежащие ФИО1, и оттуда громко позвал его. Подъехав на коне к загону, где содержались овцы, он увидел внутри загона подранных овец, а также собаку с ошейником, измазанную в крови, одно ухо у которой было висячее, а другое стоячее. Ранее эту собаку он видел сидящей на цепи во дворе у соседей Шпаннагелей, фамилию которых он не знает. ФИО4 крикнул ему, чтобы он покараулил эту собаку, пока он сбегает за ее хозяином. По просьбе ФИО4 он караулил собаку, пока тот бегал к соседям, а когда ФИО4 вернулся обратно к загону для содержания овец, то он (ФИО6) поехал пасти коров, не дожидаясь, пока придет хозяин собаки, поэтому что происходило в дальнейшем, он не знает.

Свидетель Свидетель №1 – участковый уполномоченный ОП МО МВД России «Балахтинский» в ходе рассмотрения дела показал, что 05.10.2017 года ему по телефону поступило сообщение о том, что собака, принадлежащая ФИО3, подрала овец, принадлежащих ФИО1. Когда он пришел по месту жительства Шпаннагелей, где также находился ФИО3, то увидел, что в загоне для содержания овец находится несколько десятков погибших овец (точное количество он уже не помнит, так как прошло много времени), при этом у большей части погибших овец каких-либо повреждений на теле он не увидел, а примерно у 10 погибших овец имелись видимые повреждения в виде открытых ран, и кроме того, в загоне также имелись живые, но раненые овцы. По обстоятельствам дела ФИО4 ему пояснил, что когда утром он пришел управляться по хозяйству, то увидел там собаку, принадлежащую ФИО3, которая бросалась на овец, находившихся в загоне. Он (Свидетель №1) составил протокол осмотра места происшествия, взял объяснения у владельца овец ФИО1, а также у свидетеля ФИО4 и у хозяина собаки ФИО3, и указанные материалы направил на рассмотрение по подведомственности в административную комиссию администрации Комского сельсовета.

Свидетель ФИО7 – заведующий Комским вет.участком КГКУ Новоселовский отдел ветеринарии – в ходе рассмотрения дела показал, что по роду его деятельности ему известно, что в личном подсобном хозяйстве ФИО1 по состоянию на начало октября 2017 года содержалось примерно 70 голов овец, а у ФИО3 в тот же период времени имелась в собственности собака, ветпаспорт на которую хозяин не получал. 05.10.2017 года днем его (ФИО7) в телефонном режиме вызвали по адресу: 

<

адрес> По прибытию на указанный адрес - где проживает ФИО4, - он увидел там загон для содержания овец, около которого лежали туши погибших овец в количестве 48 голов, из которых 16 голов на тот момент были ошкурены, а остальные нет. Кто-то из присутствующих на данном месте лиц (среди которых были ФИО1, ФИО4 и участковый уполномоченный Свидетель №1) сообщил ему, что этих овец подрала собака. Он осмотрел трупы животных и обнаружил, что на теле у части овец имелись рваные раны, ссадины, кровоподтеки, гематомы, которые, по его мнению, могли произойти, в том числе, и от укусов собаки; а у другой части погибших овец какие-либо видимые повреждения отсутствовали и по результатам их осмотра и вскрытия он сделал вывод, что погибли они в результате асфиксии, которая могла возникнуть в результате скученности животных, и могла быть вызвана, в том числе, и испугом от появления в загоне собаки. Также в указанном загоне находились и раненые овцы. Впоследствии трупы овец были утилизированы, так как реализации на мясо с учетом причины их гибели эти овцы не подлежали.

Заслушав стороны, их представителей, показания свидетелей, исследовав письменные доказательства, имеющиеся в деле, суд приходит к следующему.

В соответствии с требованиями статьи 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно статье 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, под которыми понимаются, в частности, расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В силу ст.137 ГК РФ, к животным применяются общие правила об имуществе постольку, поскольку законом или иными правовыми актами не установлено иное.

Согласно ст.210 ГК РФ, собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.

В соответствии с разделом 6.5 Правил благоустройства на территории Комского сельсовета, утвержденных решением Комского сельского Совета депутатов от 09.08.2014 № 65-1, регламентирующим содержание собак и кошек на территории указанного сельсовета, владельцы собак, имеющие частное домовладение, садовый участок, могут содержать собак в свободном выгуле в пределах участка только при наличии ограждений, либо в вольере, либо на привязи (п. 6.5.13). Запрещается нахождение собак на улице и в местах общего пользования без присмотра собственника (п. 6.5.15). В случае невозможности отведения специальных мест для выгула, владелец животного имеет право выгуливать последнего на прилегающей территории, за исключением детских площадок, территории детских садов и школ, а также других мест общего пользования. При этом должна быть соблюдена безопасность окружающих людей и животных (п. 6.5.16). 

В ходе судебного заседания установлено, что ФИО1 ведет личное подсобное хозяйство, в составе которого по состоянию на 04.10.2017 года имелись овцы в количестве около 70 голов, что следует из пояснений истца и подтверждено показаниями свидетеля ФИО7. 

Из акта ветеринарного обследования следует, что 05.10.2017 года ветеринарным врачом ФИО7 в присутствии ФИО1 - владельца личного подсобного хозяйства расположенного по адресу: 

<

адрес> был произведён осмотр 10 овец, которые находились в выгульном дворе, вся территория которого огорожена забором и внутри которого находится навес. В ходе осмотра указанных овец было установлено, что у всех них имелись рваные раны в различных областях тела, в том числе: в области шеи, бедер, вымени, брюшной полости, лопаток, а также имелись видимые гематомы, отёчность в области ран, истечение экссудата (л.д. 3-4).

Согласно протоколу вскрытия трупов животных от 05.10.2017 года, заведующим Комским ветеринарным участком ФИО7 был произведен осмотр 8 голов трупов овцематок в возрасте двух лет и 40 голов трупов ярок в возрасте 1 год белой и чёрной мастей, содержащихся в личном подсобном хозяйстве и принадлежащих ФИО1. В графе 1 указанного протокола, озаглавленной «Амнестические данные, когда животное заболело, подвергалось ли лечению и где именно, при каких обстоятельствах произошла смерть» указанного акта имеется запись следующего содержания: «Животные клинически здоровы. Со слов ФИО6 утром во дворе в 8-00 увидел бродячую собаку, а также подраненых и павших овец, которых в дальнейшем владелец и пастух вытащили за переделы двора». На основании произведенного осмотра трупов овец в общем количестве 48 голов заведующим Комским ветеринарным участком ФИО7 сделано заключение о том, что смерть указанных животных произошла в результате недостаточного поступления кислорода в органы дыхания, в связи с большой скученностью животных (л.д. 5).

В соответствии с выводами, содержащимися в заключении комплексной судебной ветеринарно-оценочной экспертизы от 25.06.2018 года, гибель 48 овец, находящихся в загоне по адресу: 

<

адрес>, могла наступить от асфиксии в результате скученности животных, вызванной испугом от внезапного появления в загоне собаки, так как защитная реакция у овец выражается в первую очередь бегством, и при условии нахождения овец в загоне, приводит к сбиванию животных в кучу. При этом, как отражено в экспертном заключении, размеры загона для содержания овец сами по себе – без воздействия посторонних раздражителей, в том числе в виде появления в загоне собаки, не могли явиться причиной гибели 48 овец от асфиксии.

Из пояснений истца ФИО1, подтвержденных показаниями свидетелей ФИО4 и ФИО6 следует, что собака, которая проникла на территорию загона для содержания овец, принадлежащего ФИО1, при этом подрала овец и напугала их, в результате чего они сбились в угол загона, где задавили друг друга, - принадлежит ФИО3. Сам ответчик ФИО3 подтвердил тот факт, что около 7-8 часов утра 05.10.2017 года он забрал свою собаку с территории загона для содержания овец, принадлежащего ФИО1, при этом каких-либо других животных (кроме овец, принадлежащих ФИО1 и собаки, принадлежащей ФИО3) на территории загона не было.

Из материалов дела также следует, что 14 ноября 2017 года постановлением административной комиссии Комского сельсовета № 11 ФИО3 привлечён к административной ответственности по ч. 1 ст. 5.1 Закона Красноярского края от 02.10.2018 г. № 7-2161 «Об административных правонарушениях» по факту того, что 05.10.2017 года ФИО3 в нарушение п. 6.5 Правил содержания собак и кошек «Правил благоустройства, озеленения, содержания территорий и строения, обеспечения чистоты и порядка на территории Комского сельсовета», утверждённых решением Комского сельского Совета депутатов № 65-1 от 09.08.2014 года, допустил свободный выгул принадлежащей ему беспородной собаки светло-коричневого окраса около скотных дворов и во дворе дома ФИО4 по 

<

адрес>. 

Указанное постановление ФИО3 не было обжаловано и вступило в законную силу. 

Таким образом, в ходе рассмотрения дела достоверно установлено, что ФИО3 допустил безнадзорный выгул принадлежащей ему собаки, вследствие чего его собака проникла в загон для содержания овец, расположенный по адресу: 

<

адрес>, а в результате ее появления в загоне овцы, принадлежащие ФИО1, от испуга сбились в кучу и погибли от механической асфиксии.

При оценке размера материального ущерба, причиненного истцу ФИО1 в результате гибели овец, суд принимает во внимание выводы, изложенные в заключении комплексной ветеринарно-оценочной судебной экспертизы, согласно которым, стоимость одной беспородной овцы-ярки возрастом 1 год составляет 2812,45 рублей; стоимость 1 овцематки возрастом от 2-х до 3-х лет составляет 3288,22 рубля, соответственно величина прямого ущерба от гибели 40 овец-ярок возрастом 1 год составляет 112498 рублей, исходя из расчета: 2812,45 рублей х 40 голов; величина ущерба от гибели 8 овцематок, возрастом от 2-х до 3-х лет составляет 26305,76 рублей, исходя из расчета: 3288,22 рублей х 8 голов; а общая величина прямого ущерба, причиненного гибелью 48 голов овец, составляет 138803,76 рублей, исходя из расчета: 112498 рублей + 26305,76 рублей. При этом при расчете величины ущерба эксперт исходил из следующих параметров: среднего веса 1 овцы, которую определял по формуле средней арифметической, так как информация о живом весе каждой овцы в деле отсутствует (поскольку взвешивание погибших овец истцом ФИО1 не производилось); из удельного веса мяса и мясопродуктов в общем живом весе одной овцы, исходя из ее возраста и пола (по группе районов, в которую входит Новоселовский район, а также граничащие с ним районы); из настрига шерсти с одной беспородной овцы, исходя из ее возраста и пола; из стоимости 1 кг мяса и мясопродуктов овец; из стоимости 1 кг шерсти овцы, а также из стоимости невыделанной шкуры овцы, исходя из ее возраста.

В соответствии с выводами, содержащимися в заключении судебной ветеринарно-оценочной экспертизы, исходя из материалов гражданского дела № 2-16/2018, нельзя ответить однозначно, имеются ли условия возникновения упущенной выгоды; требования упущенной выгоды могут быть выдвинуты истцом только в том случае, если им будут представлены доказательства суягности всех овцематок.

В заключении судебной комплексной ветеринарно-оценочной экспертизы экспертами даны исчерпывающие выводы на постановленные судом на их разрешение вопросы, при этом в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из представленных в их распоряжение материалов, ссылаются на нормативную базу, использованную при даче экспертного заключения, при этом квалификация экспертов подтверждена, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной ст.307 УК РФ. С учетом данных обстоятельств не доверять выводам, изложенным в заключении судебной комплексной ветеринарно-оценочной экспертизы, у суда оснований не имеется и суд полагает возможным при разрешении заявленного ФИО1 иска в части суммы причиненного ему гибелью овец ущерба признать доказанной сумму прямого ущерба в размере 138803,76 рублей, и таким образом, требования истца о взыскании с ответчика ФИО3 суммы материального ущерба, причиненного гибелью овец, удовлетворить частично, а в удовлетворении исковых требований о взыскании с ответчика упущенной выгоды отказать в полном объеме, так как истцом не представлено надлежащих доказательств в подтверждение заявленных требований в данной части.

Доводы представителя истца ФИО2 о том, что размер ущерба, причиненного истцу ФИО1 гибелью овец подлежит определению, исходя из отчета об оценке рыночной стоимости возмещения убытков и упущенной выгоды №, подготовленного ООО «Экорс», в соответствии с которым размер прямой суммы убытков от гибели 48 овец составляет 404434,80 рублей, а упущенная выгода от гибели 48 овец составляет 66600 рублей, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку эксперт-оценщик ООО «Экорс» об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения не предупреждался, и, кроме того, при проведении оценки оценщик ООО «Экорс» использовал сведения о массе и продуктивности породистых овец, в то время как из пояснений истца ФИО1 следует, что принадлежащие ему овцы, гибель которых имела место 05.10.2017 года, являлись беспородными.

Доводы представителей ответчика ФИО3 о том, что истцом ФИО1 не было предпринято мер к минимизации ущерба, причиненного гибелью 48 овец, путем принятия мер к реализации туш погибших животных, не могут быть приняты во внимание, поскольку из показаний свидетеля ФИО7 – заведующего Комским вет.участком КГКУ «Новоселовский отдел ветеринарии» следует, что с учетом причины гибели овец, принадлежащих ФИО1, туши этих овец реализации не подлежали. 

Доводы представителей ответчика ФИО3 о том, что истец ФИО1 не обеспечил надлежащей сохранности своего имущества, суд также признает несостоятельными, поскольку в ходе рассмотрения дела достоверно установлено, что днем пастьба овец, принадлежащих ФИО1, осуществлялась с участием пастуха ФИО6, а в ночное время овцы находились на территории загона, огороженного с трех сторон сплошным забором высотой два метра, а с четвертой стороны, примыкающей непосредственно к усадьбе ФИО1, - ограждением в виде поперечных досок (жердей). Таким образом, истцом предпринимались все необходимые меры к сохранности принадлежащего ему имущества.

При разрешении требований о компенсации морального вреда в размере 110000 рублей, заявленных истцом ФИО1, суд приходит к выводу, что они удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

Так, в соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с разъяснениями, содержащимся в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Таким образом, моральный вред компенсируется в случаях нарушения или посягательства на личные нематериальные блага (права) граждан; в других случаях, то есть при нарушении имущественных прав граждан, компенсация морального вреда допускается, если это специально предусмотрено законом.

Применительно к рассматриваемому спору возможность взыскания с ответчика денежной компенсации морального вреда законом прямо не предусмотрена. Доказательств, подтверждающих нарушение прав истца, носящих неимущественный характер, при которых возможна компенсация морального вреда, истцом в суд не представлено.

При оценке доводов представителей ответчика о необходимости применения к ответчику ФИО3 положений п.3 ст.1083 ГК РФ об уменьшении размера возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, оснований для применения указанных положений закона суд не усматривает, исходя при этом из обстоятельства дела, объема заявленных требований, а также принимая во внимание документы, характеризующие материальное положение ответчика.

Так, из представленных в материалы дела документов следует, что сам ответчик ФИО3 и его супруга имеют постоянный стабильный доход в виде заработной платы; помимо супруги, в состав семьи ФИО3 входит совершеннолетний сын и несовершеннолетняя дочь, при этом сведения о доходах совершеннолетнего сына ответчиком не представлены, также как не представлено и доказательств отсутствия у ответчика и его супруги иных источников дохода, помимо заработной платы, в связи с чем доводы ответчика и его представителей о том, что среднемесячный доход, приходящийся на каждого члена семьи ответчика, ниже прожиточного минимума, надлежащими доказательствами не подтвержден. 

В соответствии с ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

При подаче иска истцом оплачена государственная пошлина в сумме 6700 рублей, что подтверждается квитанцией от 10.10.2017 года.

Принимая во внимание, что суд пришел к выводу о частичном удовлетворении требований истца о возмещении материального ущерба, причиненного гибелью овец, и об отказе в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда, то в соответствии с положениями ч.1 ст.98 ГПК РФ судебные расходы по оплате госпошлины подлежат взысканию с ответчика ФИО3 в пользу истца ФИО1, исходя из суммы удовлетворенных требований, в размере 3976,08 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3, о возмещении материального ущерба, упущенной выгоды и компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 138803 рубля 76 копеек – возмещение материального ущерба, причиненного гибелью овец, а также судебные расходы по оплате госпошлины в сумме 3976 рублей 08 копеек.

В остальной части в удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд через Новоселовский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий судья Е.Н. Глушакова