дело № 2 – 468/2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

02 августа 2017 года г.Урай ХМАО – Югры 

Урайский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа -Югры в составе

председательствующего судьи Орловой Г.К.,

при секретаре Владиславлевой Е.Н., 

с участием представителя Прокуратуры Ханты-Мансийского автономного округа – Югры заместителя прокурора города Урай Васильевой А.С., действующей на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ,

представителя ОМВД России по г. Ураю ФИО1, действующей на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации о компенсации морального вреда в порядке реабилитации,

установил:

ФИО2 обратился в Урайский городской суд с указанным иском, в котором просил взыскать в свою пользу с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 26 000 000 рублей.

Требования обоснованы тем, что он с 31 января 2013 г. состоял в законном браке с Д.. В ходе совместного проживания его супруга Д. обратилась в правоохранительные органы с заявлением о привлечении его к ответственности за неоднократные и систематические побои. По данному заявлению было возбуждено уголовное дело и начато предварительное расследование, которое продолжалось с 02 февраля 2014 года по август 2014 года. Всё это время он находился под стражей. Вину он не признавал, так как считал и считает до настоящего времени, что уголовное дело в отношении него было сфабриковано. Все его доказательства, которые им представлялись в целях доказывания невиновности предварительным следствием игнорировались. Данные обстоятельства доставляли ему нравственные страдания, в ходе предварительного следствия он подвергался психическому давлению.

По окончании предварительного следствия ему было предъявлено обвинение по п. «б» ч. 2 ст. 111, ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 119 УК Российской Федерации. Суть обвинения состояла в том, что он на протяжении периода времени с марта 2013 г. по январь 2014 г. систематически с особой жестокостью причинял телесные повреждения своей супруге, которые в результате повлекли за собой прерывание беременности, что было квалифицировано как тяжкий вред здоровью, а также применения в отношении неё угрозы убийством. При поступлении дела в суд первой инстанции, им также были представлены неопровержимые доказательства своей невиновности.

По результатам судебного рассмотрения приговором Урайского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 26 мая 2016 года из обвинения был исключён такой квалифицирующий признак как причинение телесных повреждений с особой жестокостью и его действия с ч. 2 ст. 111 УК РФ были переквалифицированы на ч. 1 ст. 111 УК РФ. Что касается телесных повреждений, причинённых им 20.01.2014 года и 31.01.2014 года, в этой части он был оправдан в связи с не установлением события преступления. В приговоре суда ему было разъяснено право на реабилитацию. Данный приговор суда был опротестован прокуратурой города Урай в апелляционном порядке. После апелляционного рассмотрения судебная коллегия по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 24 августа 2016 года оставила приговор в части квалификации его действий без изменения, тем самым также признав за ним право на реабилитацию.

Он, находясь в исправительной колонии общего режима, испытывал нравственные страдания, был оторван от дома, семьи, работы, были распространены порочащие сведения о его преступной деятельности, что умоляло его честь, достоинство, доброе имя. Утрата дней, которые он провел в условиях изоляции от общества, невосполнима. Находясь в непривычных для себя условиях строгой изоляции от общества, он испытал стрессовое состояние от одиночества, общения с уголовными элементами-рецидивистами, совершившими тяжкие и особо тяжкие преступления, при том, что он являлся ранее не судимым человеком. Он испытал крайне негативное отношение, граничащее с унижением личности и достоинства гражданина, со стороны должностного персонала ИВС и СИЗО.

Особую горечь и обиду разочарования он испытал из-за безразличия следователя, пренебрежения с его стороны его процессуальными правами, из-за явного негативного отношения к нему и нежелания соблюдать закон и принимать во внимание все представляемые им доказательства невиновности. Дополнительные страдания вызвало осознание неэффективности судебной системы, отсутствие защиты интересов личности со стороны государства. Полученная им моральная травма до сих пор сказывается на его психологическом здоровье, а воспоминания о судебных процессах и условиях содержания в камерах ИВС и СИЗО периодически служат причиной бессонницы и депрессий.

Уголовное преследование в отношении него осуществлялось в течении длительного периода времени, за которое он потерял отца и деда, кроме того так и не смог обустроить свою семейную жизнь. Результатом незаконных действий правоохранительных органов стала утрата физического благополучия, содержание под стражей, в нечеловеческих условиях, психологическое давление, оказываемое сотрудниками правоохранительных органов, а также приобретение тяжелой моральной травмы и серьёзного заболевания. Получение достойной компенсационной суммы есть достижение справедливости. Компенсация морального вреда есть мера реабилитации потерпевшего. Получение достойной суммы компенсации морального вреда есть возможность испытать положительные эмоции, которых он был лишен на протяжении срока отбытия наказания.

Определением Урайского городского суда от 17 июля 2017 г. произведена замена ненадлежащего ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Департаменту бюджетной политики в сфере государственного управления, судебной системы, государственной и муниципальной службы на надлежащего ответчика Российскую Федерацию в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

От Министерства финансов Российской Федерации поступило письменное возражение на иск, мотивированное тем, что в обоснование заявленных исковых требований в части причинения морального вреда истцом, не представлено доказательств, которые бы свидетельствовали о наличии факта причинения морального вреда, его соразмерности заявленным исковым требованиям, каких-либо медицинских документов, подтверждающих причинение вреда его здоровью. В материалах дела имеется справка Бухарской городской семейной поликлиники от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой истец обладает хроническими заболеваниями. Однако, доказательств того, что заболевания появились в период уголовного преследования истцом не представлено. Истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о распространении сведений, порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию каким-либо из предусмотренных способов. Причиненный моральный вред истец так же связывает с содержанием под стражей. Поскольку материально-правовым основанием для заключения под стражу служила совокупность доказательств, которые уличали истца в совершении преступления, то его доводы о содержании под стражей неубедительны.

Ответчик просил в удовлетворении иска ФИО2 отказать.

От третьего лица ОМВД России по г. Ураю поступило письменное возражение на иск ФИО2, в котором третье лицо с иском так же не согласилось, указало, что согласно вступившего в силу приговора суда ФИО2 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 111 УК РФ, ч. 1 ст. 119 УК РФ, и мера наказания к нему применена в виде лишения свободы. Объем обвинения уменьшен, но не исключен.

Учитывая разъяснения приведенного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 г. № 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", переквалификация действий лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование на менее тяжкое обвинение либо исключение из обвинения части эпизодов или квалифицирующих признаков судом, постановившим обвинительный приговор, сами по себе не являются реабилитирующими обстоятельствами. В связи, с чем оснований для применения положений ст. 1100 ГК РФ не имеется.

Все доводы ФИО2 о том, что сам факт нахождения в исправительной колонии общего режима (ИВС, СИЗО), является доказательством необходимости компенсации морального вреда, несостоятельны. Поскольку, мера наказания в виде лишения свободы и мера пресечения в виде заключения под стражу определены приговором, вступившим в законную силу.

Переживания ФИО2, о которых он упоминает в исковом заявлении могут быть связаны с противоправным уголовно наказуемым поведением самого истца, с законным обвинением в совершенных преступлениях, законным заключением под стражу, законным обвинительным приговором.

ФИО2 не представлено доказательств того, что в результате исключение из обвинения части эпизодов и квалифицирующего признака были нарушены его личные неимущественные права либо принадлежащие иные нематериальные блага и ему причинен моральный вред. Истцом ФИО2 не доказан факт причинения ему нравственных и физических страданий в связи с отбыванием наказания в колонии общего режима, в связи с содержанием под стражей. Истцом никаких документов, подтверждающих состояние нервного потрясения не представлено.

Копия заключения ВКК № от ДД.ММ.ГГГГ Бухарской городской семейной поликлиники № согласно которой, у ФИО2 имеется «

<

данные изъяты>», не может служить доказательством по рассматриваемому делу, поскольку не указано когда и при каких обстоятельствах ФИО2 приобрел данные заболевания. Таким образом, отсутствует причинно-следственная связь между указанными заболеваниями и привлечением ФИО2 к уголовной ответственности, а затем осуждением и отбыванием наказания в колонии общего режима. Доводы ФИО2 о том, что заболевания возникли у него в результате того, что он находился в исправительной колонии общего режима, не подтверждены доказательствами. Соответственно справка ВКК значения для рассмотрения и разрешения дела не имеет.

Отсутствует совокупность условий для применения к сложившимся правоотношениям положений ответственности по ст. 1070 ГК РФ, регламентирующих порядок производства денежной компенсации морального вреда по правилам ст. ст. 150, 151 ГКРФ. В рассматриваемом случае нет ни одного из оснований для компенсации морального вреда, предусмотренных ст. 1100 ГК РФ. ФИО2 не предоставил никаких доказательств, что он испытывал физические и нравственные страдания, причиненные ему в результате содержания под стражей, и отбывания наказания в виде лишения свободы в колонии общего режима, превышающие неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы.

Третье лицо полагало, что сумма морального вреда в размере 26 000 000 руб. является завышенной, не соответствующей обстоятельствам дела, требованиям разумности и справедливости, просило в удовлетворении исковых требований ФИО2 отказать.

В судебное заседание истец ФИО2 не явился, о дате и времени судебного заседания извещен надлежащим образом, ему разъяснены его процессуальные права и обязанности, об отложении судебного заседания не просил, о причинах неявки суд не уведомил.

Представитель ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, об отложении судебного заседания не просили, о причинах неявки суд не уведомили. 

В силу ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГПК РФ), суд рассмотрел дело в отсутствие сторон.

Представитель третьего лица Прокуратуры Ханты-Мансийского автономного округа – Югры заместитель прокурора города Урай Васильева А.С., действующая на основании доверенности, в судебном заседании с иском ФИО2 не согласилась, просила в удовлетворении иска ФИО2 отказать.

Представитель третьего лица ОМВД России по г. Ураю ФИО1, действующая на основании доверенности, в судебном заседании изложила доводы письменного возражения, не согласившись с иском, просила в его удовлетворении отказать. 

Исследовав доводы сторон и третьих лиц, выслушав явившихся участников процесса в суде, исследовав и оценив в силу ст. 67 ГПК РФ представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, суд пришёл к выводу, что заявленные ФИО2 требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям:

Как установлено при судебном разбирательстве и подтверждается материалами дела приговором Урайского городского суда от 26 мая 2016 г. ФИО2 был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 111, часть 1 статьи 119 УК РФ. На основании ст. 78 УК РФ п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО2 освобожден от назначенного наказания по части 1 статьи 119 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с истечением срока давности уголовного преследования. По ч. 1 ст. 111 УК РФ ФИО2 назначено наказание в виде трех лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен с 26.05.2016 г., в срок наказания зачтено время содержания ФИО2 под стражей с 02.02.2014 г. по 25.05.2016 года. 

Этим же приговором ФИО2 по части 1 статьи 119, части 1 статьи 119 Уголовного кодекса Российской Федерации по событиям 20.01.2014 года и 31.01.2014 года признан невиновным и оправдан на основании п. 1 части 2 статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с неустановлением события преступлений. За оправданным ФИО2 по части 1 статьи 119, части 1 статьи 119 УК РФ признано право на реабилитацию. 

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 24 августа 2016 г. приговор Урайского городского суда от 26 мая 2016 г. изменен в части взыскания с ФИО2 в пользу Д. компенсации морального вреда, в остальном приговор оставлен без изменения, вступил в законную силу. 

Настоящий спор возник о наличии оснований для денежной компенсации морального вреда, причинённого ФИО2 незаконным уголовным преследованием, осуждением, содержанием под стражей. 

Разрешая заявленные требования, суд исходит из того, что Конституционный принцип правового государства предполагает установление такого правопорядка, который должен гарантировать каждому справедливое разрешение дела и эффективное восстановление в правах.

Право на компенсацию морального вреда, причиненного гражданину в результате незаконных действий государственных органов и должностных лиц предусмотрено Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г., Международным пактом о гражданских и политических правах 1966 г., Конвенцией против пыток и других жестоких и бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г.

В соответствии со статьями 21 и 22 Конституции Российской Федерации достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.

Конституция Российской Федерации, провозглашая человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства (статья 2), вместе с тем гарантирует каждому право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53).

В соответствии с п. 34, 35, 55 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее так же УПК РФ) реабилитация – это порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда; реабилитированный - лицо, имеющее в соответствии с данным Кодексом право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием; уголовное преследование - процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

На основании частей 1, 2 и 3 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на устранение последствий морального вреда. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, а также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу, имеет право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием. 

На основании ч. 2 ст. 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии с п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В силу статей 151, 1101 ГК РФ, и в соответствии с разъяснениями, содержащимися в пунктах 1, 2 и 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера и объема причиненных истцу физических и нравственных страданий, которые оцениваются судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно абзацу 3 ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде.

В силу положений п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному суд должен учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

На основании указанных положений закона и установленных юридически значимых обстоятельств дела, суд пришёл к выводу, что те обстоятельства, что истец незаконно был обвинен в совершении преступлений, при вынесении впоследствии в отношении ФИО2 в части обвинения оправдательного приговора, подтверждают факт причинения нравственных страданий истцу, что не нуждается в подтверждении дополнительными доказательствами.

Доводы ответчика и третьих лиц о том, что моральный вред в данном случае подлежит доказыванию, а требования истца о компенсации морального вреда ничем не обоснованы, им не доказан факт причинения нравственных страданий суд находит несостоятельными, поскольку неоспоримым доказательством причинения истицу морального вреда является вынесенный в отношении него по уголовному делу оправдательный приговор.

Из содержания статей 133 - 139, 397 и 399 УПК РФ, статей 1070, 1100 ГК РФ следует, что право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований, в том числе вынесении в отношении подсудимого оправдательного приговора. Кроме того, сам по себе факт незаконного уголовного преследования, установленный оправдательным приговором суда, причинил ФИО2 нравственные страдания.

Определяя размер денежной компенсации морального вреда, суд исходит из конкретных обстоятельств настоящего дела, учитывает обвинение ФИО2 в совершении двух преступлений небольшой тяжести.

При этом суд не принимает доводы истца о содержании его под стражей в условиях изоляции от общества как одного из оснований перенесенных им нравственных страданий, поскольку мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана в связи с обвинением ФИО2 в совершении тяжкого преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 111 УК РФ, при этом ФИО2 после переквалификации его действий был признан виновным так же в совершении тяжкого преступления по ч. 1 ст. 111 УК РФ вступившим в законную силу приговором Урайского городского суда от 26 мая 2016 г. 

Представленная истцом копия заключения ВКК № от ДД.ММ.ГГГГ Бухарской городской семейной поликлиники № согласно которой, у ФИО2 имеется «

<

данные изъяты>», сама по себе не может быть принята в качестве доказательства по заявленному спору, поскольку не подтверждает когда и при каких обстоятельствах ФИО2 приобрел данные заболевания, появились ли данные заболевания в период уголовного преследования истца.

В нарушение принципа состязательности гражданского процесса и требований ст. 56 ГПК РФ, истец не представил суду достоверных и достаточных доказательств, подтверждающих степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностям, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности. 

Исходя из указанных выше обстоятельств, степени и объёма нравственных страданий, причиненных истцу незаконным уголовным преследованием в целом, с учетом требований разумности и справедливости, суд определяет размер компенсации морального вреда в сумме 25 000 рублей.

При этом, учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, в связи с чем, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания, суд убеждён, что именно данный размер компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости, способствует восстановлению нарушенных прав истца, а заявленный им размер иска, является завышенным.

Вместе с тем, суд учел, что обязанность по соблюдению, предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, применив положения статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходит не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному истцу, но и не допустить неосновательного его обогащения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 -199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере двадцать пять тысяч рублей.

Расходы по государственной пошлине подлежат возмещению за счет средств бюджета города Урай.

Решение суда может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в течении одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи апелляционных жалобы или представления через Урайский городской суд.

Решение суда в окончательной форме принято 07 августа 2017 года.

Председательствующий судья Г.К. Орлова