П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Белгород 08 февраля 2019 года

Свердловский районный суд г. Белгорода в составе: 

председательствующего судьи Благина Д.Ю.,

при секретаре Лукьянченко Е.В.,

с участием государственных обвинителей Ставинской М.В., Кайдаловой Т.И.,

потерпевших С.Т.М., А.А.Н., Т.Н.В.,

подсудимого ФИО7, его защитника – адвоката Шевякова Ю.А. (удостоверение № 1194, ордер № 014126),

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению ФИО7 

<

…>

в совершении преступления, предусмотренного ст. 138 ч. 2 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО7, используя свое служебное положение, нарушил тайну телефонных переговоров С.Т.М., А.А.Н. и Т.Н.В. Преступление совершено при таких обстоятельствах.

Не позднее 14 сентября 2016 года подсудимый, занимая должность начальника отдела материально-технического обеспечения Управления 

<

…>, а ранее замещавший должность начальника отдела информационных технологий, в силу занимаемой должности, используя свое служебное положение, обратился к главному специалисту – эксперту отдела эксплуатации информационных систем, технических средств и каналов связи ФИО с указанием об осуществлении с помощью программного обеспечения системы «

<

…>», используемой для записи селекторных совещаний, записи телефонных переговоров сотрудников Управления С., А. и Т., введя ФИО в заблуждение относительно согласия указанных лиц на прослушивание и запись их переговоров.

В период с 14 сентября 2016 года по 13 января 2017 года ФИО7, находясь на своем рабочем месте – в Управлении 

<

…>, имея логин и пароль, переданные ему во исполнение указания ФИО для доступа в папку «

<

…>», в которой сохранялись аудиозаписи телефонных переговоров потерпевших, умышленно, из личной заинтересованности, с целью служебного благополучия и повышения авторитета перед руководством, в нарушение ч. 2 ст. 23 Конституции Российской Федерации и ч. 1 ст. 63 Федерального закона РФ от 07.07.2003 года № 126-ФЗ «О связи», незаконно организовал и прослушивал содержание телефонных переговоров С., А. и Т., осуществляемых с помощью служебных стационарных телефонов, и сообщал содержание указанных разговоров иным лицам.

В судебном заседании ФИО7, частично признавая себя виновным в инкриминируемом деянии, пояснил, что в период с 14 сентября 2016 года по 13 января 2017 года он занимал в Управлении 

<

…> должность начальника отдела материально-технического обеспечения, на которую был назначен 01 января 2015 года. До указанной даты осуществлял деятельность в должности начальника отдела информационных технологий. Осенью 2016 года подсудимый после разговора с сотрудником Управления ФИО2, который поинтересовался о наличии технической возможности записи телефонных звонков, поступающих на «телефон доверия», обратился с указанным вопросом к эксперту информационного отдела ФИО, сообщившему о наличии такой возможности с помощью программного обеспечения «

<

…>». Поскольку между ФИО7 и ФИО за время работы сложились хорошие служебные отношения, подсудимый попросил последнего установить на запись переговоры «телефона доверия» Управления, а также служебные телефоны С., А. и Т., сославшись на их осведомленность о данном факте и наличие согласия. После того, как ФИО передал ему логин и пароль от папки, в которой сохранялись записи телефонных переговоров потерпевших, ФИО7 неоднократно заходил в эту папку, прослушивал файлы с записями разговоров и давал прослушать одну запись заместителю руководителя Управления ФИО3. Прослушивать телефонные переговоры С., А. и Т. подсудимый решил только потому, что они работали непосредственно с гражданами и организациями, а их должности, по мнению ФИО7, были наиболее подвержены коррупционным рискам. Подсудимый утверждает, что служебное положение при совершении преступления не использовал, его обращение к ФИО носило характер просьбы, основанной на взаимоуважении, а не указания или распоряжения, которые ФИО7 в силу занимаемой должности не мог давать ФИО, т.к. не являлся его непосредственным руководителем и ФИО в его подчинении не находился.

Помимо показаний ФИО7 его вина в совершении преступления подтверждается показаниями потерпевших, свидетелей, результатами осмотра места происшествия, результатами оперативно-розыскной деятельности, заключением экспертизы, вещественными и иными доказательствами.

Потерпевшая С.Т.М. показала, что о прослушивании ее служебного телефона ей стало известно 13 января 2017 года от сотрудников УФСБ России по Белгородской области. Разрешения на прослушивание и запись телефонных переговоров она не давала, при этом, занимая должность заместителя руководителя Управления, имела секретную группу допуска к государственной тайне. Полагает, что прослушивание и запись ее телефонных разговоров связаны с конфликтом, начавшимся 05 сентября 2016 года между ней и на тот момент руководителем Управления 

<

…> по Белгородской области – ФИО4. Считает, что, прослушивая ее разговоры с иными лицами и передавая их содержание руководству, ФИО7 преследовал цель карьерного роста.

А.А.Н. и Т.Н.В. подтвердили показания С. и пояснили, что о факте прослушивания их служебных телефонов они также узнали от сотрудников ФСБ, разрешения на прослушивание и запись их телефонных переговоров не давали. Дополнительно показали, что после возникновения конфликта между С. и ФИО4 они поддерживали именно С., так как давно работали вместе и у них были хорошие взаимоотношения.

При этом все потерпевшие указали, что ФИО, обеспечивающий по просьбе подсудимого техническую возможность для прослушивания и записи их телефонных переговоров, в силу должностного регламента в прямом подчинении у ФИО7 не находился, так как работал в другом отделе, к деятельности которого подсудимый никакого отношения не имел.

Вместе с тем, С. показала, что в указанный период времени подсудимый фактически исполнял обязанности по необусловленной служебным контрактом должности заместителя руководителя Управления, поскольку ранее его документы направлялись для назначения на эту должность, но были возвращены без согласования в связи с наличием обстоятельств, препятствующих назначению.

Свидетель ФИО в судебном заседании пояснил, что работает в Управлении 

<

…> в должности главного специалиста – эксперта отдела эксплуатации информационных систем, технических средств и каналов связи. Ранее этот отдел возглавлял ФИО7, который был непосредственным руководителем свидетеля, но с 2015 года подсудимый возглавил отдел материально-технического обеспечения и подчинение прекратилось, так как в силу должностного регламента ФИО подчиняется лишь руководителю своего отдела, начальнику Управления и его заместителям. Осенью 2016 года к свидетелю подошел ФИО7 и попросил организовать запись телефонных переговоров по служебным телефонам сотрудников Управления С., А. и Т., пояснив о наличии письменного согласия указанных лиц на их прослушивание. С помощью программного обеспечения «

<

…>», используемого для записи селекторных совещаний, ФИО настроил запись телефонных переговоров потерпевших и создал папку для сохранения файлов с этими записями, сообщив об этом, наряду с логином и паролем для дистанционного входа через компьютер свидетеля в указанную папку, ФИО7. При этом свидетель показал, что с 2015 года подсудимый его руководителем не являлся, подчиняться указаниям ФИО7 он был не обязан, а просьбу об организации прослушивания ФИО выполнял «по старой памяти», так как подсудимый пользовался авторитетом и уважением в коллективе, а ранее был его непосредственным начальником, в силу чего у них сложились довольно хорошие служебные отношения.

Свидетель ФИО3 показала, что в октябре 2016 года ФИО7 предоставлял ей для прослушивания аудиозапись телефонного разговора, состоявшегося между С. и А., а через несколько дней аудиозапись разговора между С. и ФИО5 (т. 2 л.д. 113-116).

Свидетель ФИО6 пояснил, что осенью 2016 года он разъяснял сотруднику Управления С., обратившемуся к нему с соответствующим вопросом, о том, что запись телефонных переговоров является незаконной, поскольку для совершения указанных действий требуется решение суда (т. 2 л.д. 140-143).

Показания свидетелей и потерпевших суд признает достоверными, так как они последовательны, непротиворечивы, согласуются между собой и в целом с показаниями самого подсудимого, оснований не доверять им не имеется.

Многоканальная система регистрации телефонных вызовов и речевых сообщений «

<

…>» с предоставлением права на ее использование поставлена в Управление 

<

…> 25.06.2013 года (т. 4 л.д. 168-172).

23 августа 2017 года в ходе осмотра места происшествия – кабинета 

<

…> Управления 

<

…> обнаружены и изъяты компакт-диски с программным обеспечением системы «

<

…>» (т. 2 л.д. 170-172).

Результаты оперативно-розыскной деятельности в полном соответствии с установленным порядком рассекречены и предоставлены органу предварительного следствия (т. 1 л.д. 12-18, 197, 200). Они отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам уголовно-процессуальным законом.

13 января 2017 года в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия «обследование помещений» на рабочем месте ФИО при осмотре служебного портативного компьютера «

<

…>» обнаружено программное обеспечение «

<

…>», используемое в качестве приложения для записи телефонных переговоров потерпевших и их сохранения в папке «

<

…>» (т. 1 л.д. 19-22). На рабочем месте ФИО7 в ходе осмотра служебного моноблока «

<

…>» при открытии адресной строки папки «Мой компьютер» обнаружен IP-адрес служебного портативного компьютера ФИО (т. 1 л.д. 23-24).

Заключением эксперта установлено, что для записи телефонных переговоров, обнаруженных в корневом каталоге «

<

…>», и их прослушивания в период с 14.09.2016 года по 13.01.2017 года использовано программное обеспечение «

<

…>», установленное на ноутбуке «

<

…>». Установлены и следы обращения через внутреннюю сеть Управления 

<

…> с моноблока «

<

…>», изъятого в служебном кабинете ФИО7, к ноутбуку «

<

…>» и аудиофайлам с записями телефонных переговоров (т. 3 л.д. 13-69).

Изъятые портативный компьютер «

<

…>» и моноблок «

<

…>» осмотрены (т. 3 л.д. 73-98) и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств, как и диск с программным обеспечением системы «

<

…>» (т. 5 л.д. 117-118).

При осмотре диска и прослушивании аудиофайлов с результатами оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров» в отношении ФИО6 зафиксированы разговоры ФИО6 с ФИО7, свидетельствующие о том, что подсудимый знал о содержании телефонных переговоров С. и о лицах, с которыми она общалась по телефону, а также сообщал ФИО3 и начальнику Управления – ФИО4 о содержании телефонного разговора С.(т. 2 л.д. 212-233).

Оценив в совокупности исследованные доказательства, суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО7 в нарушении тайны телефонных переговоров С., А. и Т..

Касаемо обвинения подсудимого в совершении преступления с использованием своего служебного положения суд приходит к следующему.

По смыслу закона квалифицирующий признак «с использованием служебного положения» применяется в отношении лиц, использующих свои организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции при совершении преступления. При этом организационно-распорядительные функции включают в себя руководство коллективом, расстановку и подбор кадров, организацию труда или службы подчиненных, поддержание дисциплины, применение мер поощрения и наложение дисциплинарных взысканий. К административно-хозяйственным функциям относятся полномочия по управлению и распоряжению имуществом и денежными средствами организации, а также совершение иных действий: принятие решений о начислении заработной платы, премий, осуществление контроля за движением материальных ценностей, определение порядка их хранения и т.п.

Из должностного регламента начальника отдела материально-технического обеспечения Управления 

<

…> (т. 1 л.д. 52-58) видно, что начальник указанного отдела осуществляет руководство и организацию работы отдела, планирование работы отдела и его сотрудников, распределение обязанностей между ними. Начальник отдела руководит деятельностью отдела по выполнению возложенных на отдел задач и функций, поручений руководителя Управления и его заместителей, планирует, организует, регулирует и контролирует работу отдела (п.п. 2.1.4, 2.1.5, 2.2.2, 3, 4, 6 регламента).

Главный специалист-эксперт отдела эксплуатации информационных систем, технических средств и каналов связи Управления в силу должностного регламента (т. 1 л.д. 73-79) при исполнении своих должностных обязанностей непосредственно подчиняется начальнику отдела и выполняет его поручения, организует работу в отделе в соответствии с требованиями и поручениями начальника отдела, руководителя Управления и его заместителей (п.п. 2.1.4, 6 регламента). 

Таким образом, суд соглашается с доводами стороны защиты о том, что в силу должностного регламента начальник отдела материально-технического обеспечения, которым на момент совершения преступления являлся ФИО7, осуществлял свою деятельность лишь в рамках возглавляемого им отдела и руководителем являлся только по отношению к сотрудникам данного отдела, к которым ФИО не относился, находясь в прямом подчинении у руководителя отдела эксплуатации информационных систем, технических средств и каналов связи.

Вместе с тем, в данном случае, когда одним из служащих государственного учреждения осуществлялось прослушивание служебных телефонов других работников, что стало возможным исключительно в связи с выполнением каждым из них своих служебных обязанностей, необходимо учитывать не только положения должностных инструкций в части прямого подчинения государственных служащих друг другу, но и их субъективное отношение друг к другу в момент совершения преступления, организационную форму учреждения и степень зависимости друг от друга в повседневной служебной деятельности.

В ходе судебного разбирательства объективно установлено, что должность начальника отдела в Управлении отнесена к ведущей группе должностей и входит в категорию «руководители». В силу занимаемой должности доступа к программному обеспечению «

<

…>» ФИО7 не имел, а организация прослушивания телефонных переговоров и их запись стали возможны лишь благодаря действиям ФИО, использующего служебное оборудование для записи переговоров сотрудников учреждения по служебным телефонам. До января 2015 года подсудимый являлся непосредственным руководителем ФИО, должность которого отнесена к старшей группе должностей и входит в категорию «специалисты». Как пояснил сам ФИО, просьбу ФИО7 об организации прослушивания он выполнял в связи с авторитетом и уважением в коллективе подсудимого, ранее занимавшего должность его непосредственного начальника. Должностное положение в структуре Управления 

<

…> у подсудимого было выше, чем у ФИО, и все сотрудники воспринимали его именно как руководителя, а не рядового сотрудника организации. Авторитет же ФИО7 в коллективе был связан не с его личностными качествами, а с выполнением своих служебных обязанностей в занимаемой должности руководителя отдела. Об этом свидетельствуют как показания потерпевшей С. о том, что ФИО7 в Управлении фактически выполнял обязанности по необусловленной служебным контрактом вакантной должности заместителя руководителя, в назначении на которую ему было отказано, но документы на ее согласование направлялись, о чем всем сотрудникам было известно, так и действия ФИО, уточнявшего у подсудимого о наличии согласия потерпевших на прослушивание их телефонных переговоров, которое С., занимая должность заместителя руководителя, в принципе могла дать лишь руководителю Управления либо по его указанию иным лицам.

Установленные обстоятельства подтверждают доводы обвинения об использовании ФИО7 при совершении преступления своего служебного положения, так как, с учетом вертикали подчинения и организационной структуры Управления 

<

…>, а также отношения ФИО к подсудимому именно как к руководителю, а не к другу или приятелю, суд приходит к выводу, что ФИО воспринимал обращение ФИО7 именно как указание, которое носило обязательный для исполнения характер, а не просьбу, основанную на хороших отношениях. Ссылка же стороны защиты на отсутствие у ФИО согласно должностному регламенту прямого подчинения ФИО7 не может служить основанием для исключения данного признака из обвинения, так как данный признак нашел свое подтверждение не на основе исследованных должностных регламентов, а на основании анализа совокупности всех доказательств, подтверждающих при совершении преступления использование подсудимым служебного положения.

Учитывая изложенное, суд считает, что ФИО7, являясь начальником отдела и находясь в системе служебной иерархии, только лишь в силу занимаемой должности и в рамках своих служебных полномочий, а не приятельский или иных личных взаимоотношений, имел возможность повлиять на исполнение принятого им решения ФИО, что свидетельствует о наличии в действиях подсудимого признаков совершения преступления «с использованием своего служебного положения», т.к. указанный квалифицирующий признак в полной мере нашел свое подтверждение в ходе рассмотрения дела.

Вопреки доводам защиты нашел свое подтверждение и мотив совершения преступления – с целью служебного благополучия и повышения авторитета перед руководством, так как, в т.ч. исходя из телефонных разговоров подсудимого и ФИО6, ФИО7 сообщал руководителю Управления и его заместителю ФИО1 информацию о телефонных переговорах С., касающихся именно конфликта между потерпевшей и самим ФИО6, а не связанную с коррупционной составляющей, как о том утверждал подсудимый.

Действия ФИО7 суд квалифицирует по ст. 138 ч. 2 УК РФ – нарушение тайны телефонных переговоров, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

Подсудимый совершил умышленное преступление средней тяжести против конституционных прав и свобод человека и гражданина с прямым умыслом. Незаконно прослушивая телефонные переговоры потерпевших, осуществляемые по служебным телефонам организации, служащим которой он сам являлся, ФИО7 осознавал общественную опасность своих действий, связанных с нарушением их конституционных прав на тайну телефонных переговоров, желал наступления общественно-опасных последствий и достиг их.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, за которое подсудимый признается виновным, смягчающие наказание обстоятельства, данные о личности ФИО7, условия жизни его семьи.

Отягчающих наказание подсудимого обстоятельств не установлено.

Смягчающими наказание ФИО7 обстоятельствами суд признает наличие у подсудимого малолетних детей (т. 5 л.д. 27) и состояние здоровья его супруги.

Также учитываются данные о личности ФИО7, который 

<

…>

С учетом принципа справедливости (ст. 6 УК РФ), исходя из конкретных обстоятельств дела и признанных судом смягчающих обстоятельств, отсутствия отягчающих, данных о личности подсудимого, требований закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, суд считает, что исправление ФИО7 и цели наказания, определенные в ст. 43 УК РФ, будут достигнуты при назначении наказания в виде штрафа в доход государства, размер которого определяет в минимальных пределах санкции статьи с учетом семейного и материального положения подсудимого (проживает с супругой и двумя малолетними детьми, трудоустроен, имеет ежемесячный доход около 

<

…> рублей, совокупный доход семьи составляет около 

<

…> рублей).

При этом исключительных, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного обстоятельств, позволяющих применить положения ст. 64 УК РФ и назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного санкцией ст. 138 ч. 2 УК РФ, суд не усматривает.

Оснований для снижения категории преступления на менее тяжкую, исходя из фактических обстоятельств преступления, связанного с незаконным прослушиванием телефонных переговоров, т.е. нарушением конституционных прав и свобод граждан, и степени его общественной опасности (ч. 6 ст. 15 УК РФ), суд не усматривает.

Потерпевшей Т. заявлены исковые требования о компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей. Свои требования гражданский истец обосновывает тем, что в результате прослушивания ее телефонных переговоров ей были причинены нравственные страдания, затем начались проблемы на работе, в результате чего ей в итоге пришлось уволиться после 17 лет работы. Кроме того, Т. указывает о том, что после прослушивания телефонных переговоров ей перестали выплачивать премии и иные денежные выплаты, поручения заместителя руководителя, т.е. ее непосредственного начальника, данные по телефону, обсуждались в кабинете руководителя и ей запрещали общаться со С.

В ст. 12 ГК РФ в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусматривается возможность потерпевшей стороны требовать компенсации морального вреда, основания и размер которого в соответствии с ч. 1 ст. 1099 ГК РФ определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 ГК РФ.

Суд считает, что основания иска нашли свое подтверждение, поскольку в результате незаконных действий ФИО7, связанных с нарушением конституционного права Т. на тайну телефонных переговоров, потерпевшая претерпела моральный вред. При этом содержание переговоров в данном случае значения не имеет, т.к. право потерпевшей нарушено самим фактом прослушивания.

При определении размера компенсации морального вреда, причиненного Т., суд учитывает степень моральных и нравственных страданий, причиненных потерпевшей, телефонные переговоры которой прослушивались на рабочем месте, при этом тайна личной и семейной жизни разглашена не была, а также имущественное и семейное положение подсудимого, конкретные обстоятельства дела и приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований и взыскании с ФИО7 в пользу Т. компенсации морального вреда в размере 3000 рублей, считая такой размер компенсации разумным и справедливым. Доводы же потерпевшей о том, что после прослушивания телефонных переговоров ей перестали выплачивать премии, в результате чего за 4 месяца она недополучила значительную сумму привычного дохода, не влияют на размер компенсации морального вреда, т.к. данные обстоятельства не подтверждены и доказательств того, что Т. пришлось уволиться с работы вследствие прослушивания ее разговоров ФИО7, не представлено.

Вещественные доказательства: диск с программным обеспечением «

<

…>», ноутбук «

<

…>» и моноблок «

<

…>» подлежат возвращению Управлению 

<

…>; 2 диска с результатами ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» надлежит хранить при деле.

Руководствуясь статьями 307-309 УПК РФ,

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО7 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 138 ч. 2 УК РФ, и назначить ему по этой статье наказание в виде штрафа в доход государства в размере 100000 рублей.

Меру пресечения ФИО7 до вступления приговора в законную силу оставить в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Гражданский иск потерпевшей Т.Н.В. удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО7 в пользу Т.Н.В. в счет компенсации морального вреда 3 000 рублей.

Вещественные доказательства, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по г. Белгороду СУ СК России по Белгородской области (т. 5 л.д.117-118):

- диск с программным обеспечением системы «

<

…>», ноутбук «

<

…>», моноблок «

<

…>» возвратить Управлению 

<

…>;

- 2 диска с результатами ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» хранить при деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда через Свердловский районный суд г. Белгорода в течение 10 суток со дня его провозглашения.

Судья Д.Ю. Благин