РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 сентября 2017 г. ст. Преградная

Урупский районный суд Карачаево-Черкесской Республики в составе:

председательствующего судьи Чомаева Р.Б.,

при секретаре Коржовой В.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском, в котором просит взыскать в его пользу с Министерства финансов РФ из средств казны РФ компенсацию в размере 5 (пять) миллионов рублей в счет возмещения морального вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти.

В обосновании своего иска ФИО1 указывает, что он ДД.ММ.ГГГГ родился в спецпоселении, в с/з Шамси Чуйского района Киргизской ССР. В 1943 году на основании Указа ПВС СССР от 12 октября 1943 года его родители были подвергнуты политической репрессии в административном порядке по национальному признаку. Таким образом общий срок незаконного ограничения его прав составил более 6 лет. 

Исходя из положений Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий статус жертвы политических репрессий и, как следствие этого, право на меры социальной поддержки приобретаются на основании справки, выданной компетентными органами государства.

Таким образом, указывает истец, дату его правоотношений следует считать с 2011 года со дня выдачи первой справки о его реабилитации. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2002 года №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров» даны следующие разъяснения. Общепризнанные нормы и принципы международного права и международные договоры Российской Федерации согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья Федерального закона от 30 марта 1998 г. №54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по Правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Истец ссылается, что в настоящее время вступило в законную силу постановление Европейского Суда по правам человека от 02 февраля 2010 года по делу «Клаус и Юрий Киладзе против Грузии» (жалоба № 7975-06). Европейский Суд по правам человека, рассмотрев дело «Клаус и Юрий Киладзе против Грузии», установил, что в грузинском законодательстве отсутствует нормативный акт о возмещении ущерба жертвам политических репрессий и если этот пробел не будет устранен, отмечалось в постановлении суда, то государство-ответчик должно выплатить 4 тысячи евро в качестве возмещения за моральный вред каждому из заявителей.

В соответствии с ч.2. ст. 1 ГПК РФ, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила гражданского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены законом, применяются правила международного договора.

Истец считает, что поскольку Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека и обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней, его исковые требования должны быть разрешены с учетом правовой позиции Европейского Суда, выраженной в постановлении от 02 февраля 2010 года по делу «Клаус и Юрий Киладзе против Грузии» (жалоба №7975-06), которым разрешены аналогичные правоотношения.

Являясь лицом, признанным жертвой советских политических репрессий и реабилитированным в установленном Российским законодательством порядке, истец считает, что в отношении него была нарушена статья 1 Протокола №1 к Конвенции «О реабилитации жертв политических репрессий» и Конституции РФ правомерного ожидания возмещения ущерба, причиненного физическими нравственными страданиями, связанными с незаконным ограничением лишением свободы, в праве на уважение, которой было осуществлено вмешательство путем законодательного ограничения размера, полагающейся ФИО1 в связи с этим компенсации, которая не соответствует причиненному мне моральному вреду, чем нарушается баланс между интересами общества и правом на уважение собственности.

Так же истец считает, что исключение с 01 января 2005г. гарантированности компенсации морального ущерба из преамбулы Закона в этом контексте выглядит как отказ от правовой и моральной обязанности государства, что противоречит статье 1 Протокола №1 Конвенции, и не может применяться судами во избежание нарушения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ.

В этой связи, по мнению истца, его исковые требования о взыскании компенсации морального вреда являются законными и обоснованными. На протяжении более 6 лет он и его семья содержались в ужасных антисанитарных условиях, находясь под жестким контролем органов внутренних дел, они постоянно подвергались унижениям, поскольку фактически государство причислило их к изменникам Родины. Ему и его родственникам на протяжении многих лет приходилось жить в ужасных бытовых условиях, спать на полу, не иметь возможности мыться и стирать одежду и т.д. Компенсация морального вреда в размере 5 (пять) миллионов рублей за физические и нравственные страдания на протяжении более 6 лет истец считает справедливой.

В судебное заседание ФИО1 не явился, причин неявки суду не сообщил, хотя извещен был надлежащим образом.

Надлежаще извещенный о времени и месте рассмотрения данного гражданского дела ответчик, Министерство финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Карачаево-Черкесской Республике в судебное заседание не явился, однако представил суду возражение, в котором просит в удовлетворении требований ФИО1 отказать, поскольку действующим законодательством РФ денежная компенсация морального вреда реабилитированным лицам не предусмотрена. Федеральным законом от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" из преамбулы Закона РФ о реабилитации было исключено положение о компенсации морального ущерба (статья 6).

Федеральным законом от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ установлено, что указанные лица обеспечиваются мерами социальной поддержки на основании законов субъектов Российской Федерации, а соответствующие расходные обязательства являются расходными обязательствами субъектов РФ.

Так же ответчик просит данное дело рассмотреть в его отсутствие.

С учетом требований ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть данное гражданское дело в отсутствие истца. 

Исследовав письменные материалы дела, суд не находит оснований для удовлетворения требований ФИО1

В судебном заседании установлено, что действительно истец ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ родился в спецпоселении, в Киргизской ССР и находился там до 1957 года. Родители истца репрессированы в 1943 году на основании Указа ПВС СССР от 12.10.1943 г. по национальному признаку. Справка о реабилитации выдана 22 марта 2000 г. (л.д. 5). 

Однако довод ФИО1 о том, что с 1 января 2005 г. исключив из преамбулы Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" гарантии о компенсации морального ущерба государство отказалось от правовой и моральной обязанности, что противоречит статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, и не может применяться судами во избежание нарушения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ суд считает несостоятельным, поскольку в соответствии с Конституцией Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. Указанные положения закреплены в ст. ст. 52 и 53 Конституции Российской Федерации.

26 апреля 1991 г. был принят Закон РСФСР "О реабилитации репрессированных народов", согласно которому, государство предусмотрело территориальную, политическую, социальную, культурную реабилитацию репрессированных народов, а также возмещение ущерба, причиненного репрессированным народам и отдельным гражданам со стороны государства в результате репрессий.

Как было указано в абзаце 3 преамбулы Закона Российской Федерации 18 октября 1991 г. (в редакции до 22 августа 2004 г.) "О реабилитации жертв политических репрессий" (далее Закон РФ), его целью является реабилитация всех жертв политических репрессий, подвергнутых таковым на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 г., восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального и морального ущерба.

Федеральным законом от 22 августа 2004 г. N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" из преамбулы Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий" исключено положение о компенсации морального ущерба. 

Проверяя конституционность указанных нормативно-правовых положений, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, согласно которой истолкование норм закона как исключающих моральный вред из объема, подлежащего возмещению ущерба, не соответствовало бы ст. 52 и 53 Конституции Российской Федерации.

Закон РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" принимался в целях компенсации материального и морального вреда, причиненного репрессированным лицам, однако используемые в нем специальные публично-правовые механизмы компенсации не предусматривают - в отличие от гражданского законодательства - разграничение форм возмещения материального и морального вреда.

Такое регулирование, предполагающее возмещение, в том числе неимущественного вреда, само по себе нельзя рассматривать как нарушение прав, вытекающих из статей 52 и 53 Конституции Российской Федерации.

Согласно преамбуле Закона РФ, его целью явилось обеспечение жертв политических репрессий посильной в настоящее время компенсацией материального и морального ущерба и в соответствии с задачами социального государства, закрепленными в статье 7 Конституции Российской Федерации, предусматривает комплекс мер, направленных на социальную защиту этой категории граждан. По своей правовой природе данные виды государственной социальной поддержки являются льготами, носящими компенсаторный характер, установление порядка предоставления которых законодателем возложено на Правительство Российской Федерации (статья 17). Право на такого рода льготы непосредственно из Конституции Российской Федерации не вытекает, поэтому определение правовых оснований их предоставления и круга субъектов, на которых они распространяются, входит в компетенцию законодателя.

Предоставление реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий, льгот (именуемых теперь мерами социальной поддержки) было направлено на создание благоприятных условий для реализации прав и свобод названными категориями граждан и обеспечение их социальной защищенности.

Следовательно, льготы, которые устанавливались федеральным законодателем для реабилитированных лиц и лиц, признанных пострадавшими от политических репрессий, в их материальном (финансовом) выражении входят в признанный государством объем возмещения вреда, включая моральный вред.

Приведенная правовая позиция изложена в ряде сохраняющих свою силу Определений Конституционного Суда Российской Федерации (от 10.07.2003 N 282-О, от 05.07.2005 N 246-О, от 27.12.2005 N 527-О, от 17.10.2006 N 397-О, от 15.05.2007 N 383-О-П, от 24.06.2008 N 620-О-П, от 16.12.2010 N 1627-О-О и др.).

Таким образом, федеральным законодателем в соответствии с требованиями п. «в» ст. 71 и ч. 1 ст. 76 Конституции Российской Федерации были установлены порядок и последствия реабилитации, определены формы, способы восстановления прав жертв политических репрессий, способы, формы и размеры возмещения государством вреда реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий, в целях компенсации как материального, так и морального ущерба, общие принципы предоставления им мер социальной поддержки, а также гарантируемый минимальный (базовый) уровень такой поддержки.

В силу приведенных правовых позиций исключение с 1 января 2005 г. из преамбулы Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" положения о компенсации морального ущерба не может рассматриваться как имеющее целью ущемление конституционных прав репрессированных и допускающее отказ государства от государственной поддержки данной категории граждан, поскольку само по себе не исключает обязательств государства по защите законных интересов реабилитированных лиц.

Принимая во внимание приведенные выше нормы закона и сложившуюся правовую позицию, суд считает, что признание государством необоснованности и незаконности указанных политических репрессий, принятие Закона РСФСР "О реабилитации репрессированных народов", Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий", а также предоставление реабилитированным лицам соответствующих льгот в целях создания благоприятных условий для реализации прав и свобод названными категориями граждан и обеспечение их социальной защищенности являются формами возмещения вреда, причиненного реабилитированным лицам, включающего возмещение морального вреда.

Что касается денежной компенсации морального вреда, то указанными законами она не была предусмотрена, что согласуется с правом государства, исходя из финансовых возможностей, других социально-экономических факторов, определять виды выплат пострадавшим, которые следует рассматривать как посильную компенсацию причиненного ущерба с тем, чтобы ее размер соответствовал уже признанному государством объему возмещаемого им вреда.

Кроме того, на территории Российской Федерации впервые закон, предусматривающий возможность возмещения морального вреда, причиненного неправомерными виновными действиями причинителя вреда, присуждением в его возмещение денежной компенсации, был принят 31 мая 1991 года. Статьей 131 Основ законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 года было установлено, что моральный вред (физические или нравственные страдания), причиненный гражданину неправомерными действиями, возмещается причинителем вреда при наличии его вины.

Изначально компенсации морального вреда в Российской Федерации предусмотрены в статье 151 ГК РФ, часть первая которой введена в действие с 1 января 1995 года. В соответствии со статьей 5 Федерального закона РФ от 30 ноября 1994 года N 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", часть первая Гражданского кодекса применяется к правоотношениям, возникшим после введения ее в действие. По гражданским правоотношениям, возникшим до введения ее в действие, часть первая Кодекса применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения ее в действие. В силу части 1 статьи 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

Согласно разъяснений, данных в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования истца не подлежат удовлетворению, в том числе и в случае, когда истец после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания, поскольку на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы (пункт 1 статья 54 Конституции РФ).

Как видно из материалов дела, вред истцу, а соответственно, и нравственные и физические страдания были причинены до 3 августа 1992 г., т.е. до введения в действие Основ гражданского законодательства Союза ССР, предусмотревших такой вид ответственности.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 18 января 2005 года N 7-О, общим (основным) принципом действия закона во времени является распространение его на отношения, возникшие после его введения в действие, и только законодатель вправе распространить новые нормы на отношения, которые возникли до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу.

При таких обстоятельствах суд считает, что взыскание компенсации морального вреда, в данном случае, не распространяются на возникшие правоотношения, так как вред истцу причинен до введения в действие Гражданского кодекса РФ.

Довод истца о том, что в его отношении была нарушена ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» со ссылкой на решение Европейского суда от 2 февраля 2010 г. по делу "Клаус и Юрий Киладзе против Грузии", суд так же считает несостоятельным, поскольку согласно ч. 1 ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. К имуществу по смыслу ст. 1 Протокола N 1 Европейский Суда по правам человека (далее Европейский Суд) относит как наличное (реально существующее) имущество, так и имущество, получения которого мог "законно ожидать" заявитель.

Между тем, как указано выше, право истца на денежную компенсацию морального вреда не возникло, ущемление прав на имущество, которое он мог законно ожидать, не имело место, а потому оснований считать, что нарушены положения ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции не имеется.

Действительно, Верховным судом Российской Федерации в п. 2 Постановления Пленума от 27 июня 2013 года N 21 "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней" разъяснено, что с целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учитываются правовые позиции Европейского суда, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении и других государств - участников Конвенции. При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого дела являются аналогичными обстоятельствами, ставшими предметом анализа и выводов Европейского Суда".

Так, присужденные заявителям Киладзе денежные суммы являются не компенсацией за политические репрессии, а компенсацией за нарушение их права на имущество по ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, поскольку в течение 11 лет государство уклонялось от осуществления мер по принятию законодательства, административных и бюджетных мер, чтобы лица, на которых распространяется действие статьи 9 Закона Грузии от 11 декабря 1997 г., могли эффективно использовать права, гарантированные данным положением.

Таким образом видно, что обстоятельства указанные в настоящем гражданском деле не аналогичны обстоятельствам дела "Клаус и Юрий Киладзе против Грузии".

Законодательством Российской Федерации предусмотрен комплекс внутригосударственных средств правовой защиты граждан, признанных жертвами политических репрессий, в связи с чем оснований для применения вышеуказанных норм международного права в отношении истца не имеется.

Свои требования истец так же обосновывает тем, что на протяжении более 6 лет он и его семья содержались в ужасных антисанитарных условиях, находясь под жестким контролем органов внутренних дел, они постоянно подвергались унижениям, поскольку фактически государство причислило их к изменникам Родины. Ему и его родственникам на протяжении многих лет приходилось жить в ужасных бытовых условиях, спать на полу, не иметь возможности мыться и стирать одежду и т.д., однако в судебном заседание данные обстоятельства истцом не доказаны.

Согласно ч.1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Исследованные в судебном заседании доказательства суд считает относимыми, достоверными, допустимыми. 

В соответствии со ст. 333.36 Налогового кодекса РФ истец освобожден от уплаты государственной пошлины. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 -198 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании в его пользу с Министерства финансов РФ из средств казны РФ компенсацию в размере 5 (пять) миллионов рублей в счет возмещения морального вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти - отказать. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Верховного суда Карачаево-Черкесской Республики в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Урупский районный суд Карачаево-Черкесской Республики.

Судья Урупского районного суда Чомаев Р.Б.