Судья р/с: Данченко А.Б. Дело № 22-3644/2021 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 04 октября 2021 года

Кемеровский областной суд в составе председательствующего судьи Воробьевой Н.С.,

при секретаре судебного заседания Чирковой А.С.,

с участием прокурора Александровой И.В.,

потерпевшего К.1 

осуждённого Башкатова Н.В., 

его защитника-адвоката Бункиной Н.Ю.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Христенко А.В., апелляционную жалобу потерпевшего К.1, апелляционную жалобу осуждённого Башкатова Н.В. на приговор Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 09 июля 2021 года, которым

Башкатов Н.В., 

<

данные изъяты> 

осуждён по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 02 годам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельность, связанной с управлением транспортными средствами на срок 01 год. 

На основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы назначено условно с испытательным сроком 01 год, с возложением на Башкатова Н.В. обязанностей: являться на регистрацию в государственный орган, осуществляющий исправление осуждённого, один раз в месяц, не менять места жительства без уведомления данного органа.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменений до вступления приговора в законную силу.

Взыскано с осуждённого Башкатова Н.В. в пользу потерпевшего К.1 в счёт возмещения материального ущерба, причинённого преступлением, 54000 рублей, в счёт компенсации морального вреда – 300000 рублей. В остальной части гражданского иска отказано.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Выслушав мнение прокурора Александровой И.В., потерпевшего К.1, поддержавших доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы потерпевшего, просивших приговор изменить, осуждённого ФИО1, его защитника-адвоката Бункину Н.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы осуждённого, просивших приговор суда отменить, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л :

приговором суда ФИО1 признан виновным и осуждён за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 15 сентября 2019 года на территории 

<

данные изъяты> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Христенко А.В. ставит вопрос об изменении приговора, в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания. 

Указывает, что в ходе предварительного и судебного следствия была не установлена марка автомобиля, двигающегося по полосе встречного с ФИО1 движения, поэтому из показаний свидетелей, эксперта в мотивировочной части приговора должно быть исключено указание на «автомобиль 

<

данные изъяты>».

Не оспаривая квалификацию и выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, считает, что наказание, назначенное с применением ст. 73 УК РФ, является несправедливым, чрезмерно мягким. Указывает, что судом учтены сведения о личности осуждённого, обстоятельства, смягчающие наказание, однако, при назначении наказания не в полной мере учтены характер и степень общественной опасности совершённого ФИО1 преступления. 

Полагает, что суд не мотивировал вывод о возможности исправления ФИО1 без реального отбывания наказания, не указав конкретные фактические обстоятельства, которые позволили суду прийти к выводу о возможности исправления виновного при условном осуждении.

Кроме того, указывает, что, назначая ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 01 год, суд в недостаточной мере учёл обстоятельства дела и степень общественной опасности совершённого преступления, назначив чрезмерно мягкое наказание.

Признав установленным факт причинения морального вреда потерпевшему К.1 суд первой инстанции не мотивировал конкретными фактическими обстоятельствами своё решение о снижении компенсации морального вреда, ограничившись общими фразами. В связи с чем, автор апелляционного представления, считает необходимым приговор в этой части отменить, исковые требования потерпевшего передать на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Предлагает приговор изменить, исключить из приговора указание на автомобиль 

<

данные изъяты>, указав на автомобиль, неустановленный в ходе следствия; исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание суда на применение правил ст. 73 УК РФ; усилить дополнительное наказание, назначенное по ч. 3 ст. 264 УК РФ; назначить ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказание в виде лишения свободы на срок 02 года 06 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 02 года; в части взыскания с ФИО1 300000 рублей в качестве компенсации морального вреда потерпевшему К.1 приговор отменить, передав на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В апелляционной жалобе потерпевший К.1 выражает несогласие с приговором, считает его несправедливым, назначенное наказание чрезмерно мягким.

Указывает, что при назначении наказания ФИО1 судом не были учтены обстоятельства непризнания подсудимым вины, отсутствие извинений и компенсации морального вреда; не учтена позиция государственного обвинителя, просившего назначить наказание, связанное с реальным лишением свободы.

Полагает, что сумма 300000 рублей, взысканная с виновного в его пользу, не достаточна для компенсации причинённого морального вреда, так как 

<

данные изъяты>.

Просит приговор изменить, назначить ФИО1 наказание в виде реального лишения свободы, сумму компенсации морального вреда увеличить до 1000000 рублей. 

В апелляционной жалобе осуждённый ФИО1 считает приговор суда незаконным и необоснованным, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, в обоснование своих доводов ссылается на следующее.

15 сентября 2019 года, в дневное время, он двигался на автомобиле «

<

данные изъяты>» по проезжей части автодороги, когда на его полосу движения выехал автомобиль, двигающийся во встречном направлении, поэтому, чтобы избежать с данным автомобилем столкновения, он снизил скорость и прижался к правому краю дороги, но ему не хватило тормозного пути, и он столкнулся с мотоблоком. При этом, мотоблок под управлением потерпевшего двигался по проезжей части дороги, а не по обочине. 

Полагает, что причиной дорожно-транспортного происшествия стал выезд мотоблока на проезжую часть дороги и выезд на его полосу движения во встречном направлении автомобиля «

<

данные изъяты>», в связи с чем, он не имел возможности предотвратить ДТП.

Указывает, что при проведении следственного эксперимента, проводимого следователем на участке автодороги, где произошло столкновение, мотоблоком управлял зять потерпевшего, который двигался со скоростью не менее 10-15 км в час, и именно эта скорость движения мотоблока была положена в основу заключения эксперта, согласно которому он располагал технической возможностью предотвратить столкновение с мотоблоком путём торможения. Однако, 15 сентября 2019 года во время дорожно-транспортного происшествия скорость мотоблока составляла не более 3-5 км в час, таким образом, следователем эксперту были предоставлены неверные данные о скорости мотоблока и данное заключение не могло быть принято судом во внимание.

Приводит содержание показаний свидетелей, эксперта, потерпевшего, даёт им свою оценку. 

Просит учесть 

<

данные изъяты>.

Просит приговор суда в отношении него отменить, в связи с существенными нарушениями УПК РФ, передать дело на новое судебное разбирательство.

В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя Христенко А.В. и апелляционную жалобу потерпевшего К.1 осуждённый ФИО1 указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, просит оставить их без удовлетворения.

Прокурор Прокопьевского района Трефилов А.О. в своих возражениях просит апелляционную жалобу осуждённого ФИО1 оставить без удовлетворения, приговор суда изменить по доводам апелляционного представления.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осуждённого ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека, подтверждаются достаточной совокупностью достоверных и допустимых доказательств, собранных на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании с участием сторон, надлежащим образом проверенных и оценённых судом, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осуждённый ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал, утверждал, что в дневное время 15 сентября 2019 года, когда он двигался на своём автомобиле «

<

данные изъяты>» по проезжей части дороги, ему навстречу шла колонна автомобилей. Впереди по проезжей части дороги в попутном с ним направлении двигался мотоблок под управлением погибшего. Из колонны навстречу выехал автомобиль «

<

данные изъяты>», он, с целью избежать столкновения с данным автомобилем, вывернул руль вправо и нажал на тормоза, но ему не хватило тормозного пути и автомобиль столкнулся с тележкой на мотоблоке. Если бы он не повернул вправо, то погиб бы вместе с супругой. Считает, что причиной дорожно-транспортного происшествия стал выезд мотоблока на проезжую часть и выезд на его полосу движения во встречном направлении автомобиля «

<

данные изъяты>», он правил дорожного движения не нарушал, поэтому считает себя невиновным в ДТП.

Судебная коллегия отмечает, что доводы осуждённого и его защитника об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления и его невиновности в произошедшем дорожно-транспортном происшествии были предметом судебного разбирательства и получили надлежащую оценку при постановлении приговора.

Эти доводы были тщательно проверены судом и обоснованно признаны несостоятельными. Данный вывод суда, как того требует закон, основан на исследованных в судебном заседании с участием сторон доказательствах, которые приведены и оценены в приговоре.

Несогласие стороны защиты с выводами суда само по себе не свидетельствует о необоснованности этих выводов. Судебная коллегия не находит повода не согласиться с убедительными выводами суда первой инстанции, изложенными в приговоре, о виновности ФИО1 в преступлении.

В описательно-мотивировочной части приговора в соответствии с положениями п. 2 ст. 307 УПК РФ и правовой позиции, изложенной в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре», изложены доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осуждённого и приведены мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, сторонам были созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и, что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

Выводы суда первой инстанции о доказанности виновности ФИО1 в совершении указанного в приговоре преступления, вопреки доводам жалобы последнего, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и основаны на согласующихся и дополняющих друг друга доказательствах, в частности:

- показаниях потерпевшего К.1 о том, что 15 сентября 2019 года в вечернее время узнал от родственников, что отец погиб на автодороге в районе 

<

данные изъяты>. На месте происшествия на обочине находился труп отца, рядом мотоблок и автомобиль ФИО1 Последний отказался возмещать ущерб, утверждая о своей невиновности.

- показаниях свидетелей К. и Ш. о том, что в 2019 году выезжал на место происшествия по факту ДТП между автомобилем ФИО1 и мотоблоком с водителем. Установить автомобиль, выехавший навстречу на полосу движения ФИО1, что было установлено со слов свидетеля, не представилось возможным.

- показаниях свидетелей 

<

данные изъяты> о том, что К.1 15 сентября 2019 года погиб на трассе из 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты>, когда он двигался на мотоблоке с тележкой, в которую врезался автомобиль.

- показаниях свидетеля Л.. о том, что до случившегося на автодороге из 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты> ДТП он видел ехавшего на мотоблоке мужчину, двигающегося по краю проезжей части.

- показаниях свидетеля Х. о том, что в сентябре 2019 года на автодороге из 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты> случилось ДТП, в результате которого автомобиль «

<

данные изъяты>» врезался в тележку мотоблока. Мужчина на мотоблоке двигался по краю проезжей части, автомобиль «

<

данные изъяты>» совершил с ним столкновение, так как автомобиль «

<

данные изъяты>» выехал тому навстречу во время обгона.

- показаниях свидетелей Г.1 и Г.., которые аналогичны показаниях свидетеля Х.

- показаниях свидетеля Н., принимавшего участие в качестве незаинтересованного лица при проведении следственного эксперимента 24 сентября 2020 года на участке автодороге, где произошло ДТП с участием мотоблока «

<

данные изъяты>» и автомобилем «

<

данные изъяты>». В ходе эксперимента было 3 раза зафиксировано время преодоления мотоблоком с тележкой участка дороги длиной 100 метров, которое составляло 44,86 секунд, 29,13 секунд, 28,33 секунды. В проведении следственного эксперимента также участвовал ФИО2, от участников следственного действия замечаний, возражений не поступало.

- показаниях эксперта С. о том, что в случае дорожно-транспортного происшествия, имевшего место быть 15 сентября 2019 года на автодороге 

<

данные изъяты> водитель ФИО2 должен был руководствоваться п.п. 2 п. 10.1 ПДД, согласно которого водитель при обнаружении опасности обязан принять меры к снижению скорости и полной остановки ТС, маневрирование автомобилем не допускается, поскольку не предусмотрено ПДД. При установлении расстояния в ходе следственного эксперимента, при котором водитель автомобиля «

<

данные изъяты>» обнаружил опасность, ФИО2 имел техническую возможность предотвратить ДТП, однако, его действия во время ДТП не соответствовали правилам дорожного движения. Действия водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» создали дорожно-транспортную ситуацию, но не лишали возможности предотвратить ДТП ФИО2.

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 15 сентября 2019 года, данными которого зафиксированы место ДТП, погодные условия и состояние дорожного покрытия, следы тормозного пути автомобиля «

<

данные изъяты>» длиной 19 м 7 см, место столкновения, место расположения трупа (том № 1 л.д. 7-14, 15-21, 22).

- протоколом осмотра места происшествия от 10 октября 2019 года подтверждается указание ФИО1 на месте ДТП места обнаружения им опасности в виде встречного автомобиля «

<

данные изъяты>», расстояние составило 57 метров (том № 1 л.д. 62-65).

- протоколом следственного эксперимента от 24 апреля 2020 года, в ходе которого установлена скорость мотоблока «

<

данные изъяты>» с прицепной тележкой на отрезке 100 метров, при котором водитель автомобиля «

<

данные изъяты>» обнаружил для себя опасность в виде встречного автомобиля «

<

данные изъяты>» (том № 2 л.д. 6-10).

- заключением судебно-медицинской экспертизы № 509/1 от 24 октября 2019 года, в ходе которой на трупе К.1. обнаружены 

<

данные изъяты>. Обнаруженные травмы и явились непосредственной причиной смерти, находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью и квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признакам опасности для жизни.

- заключениями эксперта № 4685/3-5-19 от 02 декабря 2019 года, № 5490/3-1-20 от 20 мая 2020 года, № 5954/3-1-20 от 20 июля 2020 года, согласно выводам которых в данной ДТС водитель ФИО1 должен был руководствоваться и действовать в соответствии с требованиями п.п. 2 п. 10.1 ПДД РФ. Водитель ФИО1 располагал технической возможностью предотвращения столкновения с мотоблоком «

<

данные изъяты>» путём торможения при условии выполнения требований п.п. 2 п. 10.1 ПДД РФ. Непосредственной причиной столкновения с технической точки зрения послужили действия водителя ФИО1, не соответствующие п.п. 2 п. 10.1 ПДД РФ, а не действия водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» (том № 1 л.д. 102-113, том № 2 л.д. 18-23, том № 2 л.д. 58-63).

- и другими приведёнными в приговоре доказательствами.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении описанного в приговоре преступления основаны на доказательствах, полученных в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку в соответствии с правилами ст.,ст. 87, 88 УПК РФ.

Указанные доказательства в совокупности подтверждают, что ФИО1, управляя автомобилем и являясь участником дорожного движения, обнаружив опасность для своего движения в виде выехавшего на его полосу движения встречного неустановленного автомобиля, располагая технической возможностью, не принял меры к остановке своего автомобиля, в результате чего по неосторожности совершил столкновение с не являющимся транспортным средством мотоблоком «

<

данные изъяты>» с тележкой прицепной под управлением К.1, который двигался в попутном направлении по обочине автодороги и частично по проезжей части. В результате нарушения водителем ФИО1 требований п.п. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения РФ и последовавшего вследствие этого столкновения автомобиля под его управлением с мотоблоком К.1., последний по неосторожности был смертельно травмирован.

На основании совокупности исследованных в судебном заседании доказательств суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о нарушении ФИО1 п.п. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения РФ, согласно которого водитель при обнаружении опасности обязан принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Противоречий, способных поставить под сомнение событие указанного деяния, причастность к нему ФИО1 либо виновность последнего, доказательства не содержат.

Доводы стороны защиты, осуждённого о виновности в дорожно-транспортном происшествии других лиц не обоснованы, поскольку доказательств этому в материалах дела нет, опровергаются совокупностью вышеизложенных доказательств о виновности именно ФИО1 

Оценив исследованные доказательства, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и пришёл к обоснованному выводу о доказанности виновности осуждённого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона и повлиявших на исход дела не допущено.

Так, вопреки утверждениям осуждённого протокол следственного эксперимента от 24 апреля 2020 года с участием самого ФИО1, который последний считает недопустимым доказательством, полностью соответствует требованиям ст. 166 УПК РФ. В нем указаны место и дата производства следственного действия, время его начала и окончания; должность, фамилия и инициалы лица, составившего протокол; фамилия, имя и отчество каждого лица, участвовавшего в следственном действии. В протоколе следственного эксперимента от 24 апреля 2020 года описываются процессуальные действия в том порядке, в каком они производились, выявленные при их производстве существенные для данного уголовного дела обстоятельства, имеются подписи всех лиц, участвующих в следственном действии, отражено об отсутствии с их стороны замечаний и дополнений к ходу и результатам эксперимента.

Таким образом, основания, по которым осуждённый ФИО1 и его защитник, просят считать протокол следственного эксперимента от 24 апреля 2020 года недопустимым доказательством, не обоснованы, противоречат материалам уголовного дела и оснований полагать, что данное следственное действие проведено с нарушение требований УПК РФ, не имеется. 

Из содержания протокола следует, что для проведения следственного эксперимента потерпевшей стороной было предоставлено тоже самое техническое средство – мотоблок «

<

данные изъяты>» с тележкой прицепной «

<

данные изъяты>», эксперимент проведён органами предварительного расследования путём воспроизведения действий, обстановки (эксперимент проведён в месте ДТП), а также иных обстоятельств имевшего место быть при дорожно-транспортном происшествии (погодные условия, дневное время суток). Доводы ФИО1 о том, что во время следственного эксперимента мотоблок с тележкой двигался со скоростью, значительно превышающей скорость с которой двигался погибший в день ДТП, не обоснованы, ничем не подтверждены, поскольку в ходе следственного эксперимента в протоколе зафиксировано время прохождения мотоблоком определённого участка местности, без его скорости; кроме того, для следственного эксперимента был предоставлен тот же самый мотоблок, поэтому его скорость не может меняться с 3 до 12 км/час; после проведения следственного действия от ФИО1 и других участников замечаний, возражений не поступало, участники следственного действия были согласны с ходом и результатами эксперимента.

С учётом изложенного, суд апелляционной интенции приходит к выводам, что оснований для признания несоответствующими требованиям закона результатов следственного эксперимента, проведённого по уголовному делу 24 апреля 2020 года, не имеется.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами апелляционного представления об исключения из мотивировочной части приговора указание суда на «автомобиль 

<

данные изъяты>», поскольку при описании преступного деяния судом указано на выезд неустановленного в ходе следствия автомобиля на полосу встречного движения, а ссылки на марку и цвет автомобиля «

<

данные изъяты>» сделаны в приговоре при изложении показаний свидетелей и эксперта, которые марку, модель и цвет автомобиля указывали в ходе судебного разбирательства, что исключает какие-либо нарушения или противоречия в данной части. Оснований для исключения указания суда на «автомобиль 

<

данные изъяты>» в мотивировочной части приговора не имеется.

Доводы апелляционной жалобы потерпевшего К.1 и апелляционного представления государственного обвинителя о несправедливости приговора вследствие чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания, разрешения гражданского иска о компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

В соответствии с требованиями ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

В соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Приведённые требования закона судом нарушены не были.

Вопреки доводам апелляционных представления и жалобы, наказание ФИО1 судом назначено с учётом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного, 

<

данные изъяты>, смягчающих наказание обстоятельств, отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи. 

В качестве смягчающих наказание обстоятельств ФИО1 суд учёл положительные характеристики, пожилой возраст, состояние здоровья и 

<

данные изъяты>, отсутствие судимостей.

У суда первой инстанции не имелось оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством нарушение потерпевшим К.1 Правил дорожного движения РФ, поскольку по обстоятельствам уголовного дела нарушение какого-либо пункта Правил дорожного движения РФ со стороны потерпевшего не установлено, а доводы осуждённого и защиты на то обстоятельство, что потерпевший передвигался по краю проезжей части не на транспортном средстве, не могло в такой степени повлиять на развитие причинно-следственной связи, приведшей к смерти потерпевшего, чтобы считаться обусловившим наступление указанных последствий (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 от 09 декабря 2008 года «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения»). Более того, именно нарушение ПДД РФ водителем ФИО1 находится в прямой причинно-следственной связи с ДТП и причинением по неосторожности тяжкого вреда здоровью К.1, повлёкшего его смерть.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом правильно не установлено.

Мнение потерпевшего и позиция государственного обвинителя о строгости назначения осуждённому наказания не является предопределяющим для суда и не может в силу закона учитываться судом при назначении подсудимому более строго наказания.

Суд учёл все установленные по делу смягчающие наказание обстоятельства и другие значимые обстоятельства, влияющие на размер назначенного основного и дополнительного наказания. 

Вопреки доводам апелляционных представления и жалобы, выводы суда о возможности применения к осуждённому условного осуждения являются обоснованными и соответствуют требованиям ст. 73 УК РФ. 

В приговоре приведены мотивы, по которым суд пришёл к убеждению о возможности исправления осуждённого без реального отбывания наказания, назначенное наказание отвечает закреплённым в уголовном законодательстве целям исправления осуждённого и предупреждения совершения им новых преступлений.

Определённый судом ФИО1 испытательный срок соразмерен назначенному наказанию, а возложенные обязанности достаточны для достижения целей исправления условно осуждённого и предупреждения совершения им новых преступлений в течение испытательного срока.

В данном случае суд апелляционной инстанции также полагает, что с учётом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного, цели наказания могут быть достигнуты без реального отбывания наказания при условном осуждении ФИО3, в условиях осуществления за ним контроля специализированным государственным органом.

ФИО3 посягнул на правоотношения в сфере безопасности дорожного движения, совершил неумышленное преступление средней тяжести вследствие проявленной им неосторожности, 

<

данные изъяты>

Таким образом, данные о личности ФИО1, его поведение, социальное и семейное окружение, характер и степень общественной опасности совершённого им преступления, определяемые с учётом объекта посягательства, формы вины (неосторожность) и категории преступления (средней тяжести), а также фактические обстоятельства содеянного, не свидетельствуют о том, что 

<

данные изъяты>, и может вновь посягнуть на общественные отношения, охраняемые уголовным законом. 

При таких обстоятельствах, вывод суда о размере, назначенного как основного, так и дополнительного наказания, наличии оснований для применения при назначении наказания положений ст. 73 УК РФ является верным.

При этом, апелляционное представление не содержит указаний, какие конкретно обстоятельства совершения преступления не были в достаточной мере приняты во внимание судом первой инстанции при решении вопроса о возможности исправления ФИО1 без изоляции от общества, в связи с чем, оснований для их удовлетворения в этой части не имеется.

Вопреки доводам апелляционных представления и жалобы, назначенное ФИО3 наказание является справедливым и соразмерным содеянному, оснований признавать его чрезмерно мягким не имеется.

Не могут повлечь изменение приговора и приведённые потерпевшим в жалобе доводы о непризнании ФИО1 вины, отсутствии извинений и компенсации морального вреда, поскольку судом первой инстанции при назначении наказания учтены данные о личности осуждённого, принимая при этом во внимание, что перечень обстоятельств, отягчающих наказание, предусмотренных ст. 63 УК РФ, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований полагать, что суд не учёл какие-либо обстоятельства или данные о личности ФИО1, которые бы могли дополнительно повлиять на вид и размер назначенному осуждённому наказания.

Разрешая иск о компенсации потерпевшему К.1 морального вреда, причинённого преступлением, суд руководствовался положениями ст. ст. 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными возможностями, степень вины осуждённого, его материальное положение.

Применительно к рассматриваемому делу суд апелляционной инстанции, с учётом характера причинённого потерпевшему морального вреда, обусловленного потерей отца, оснований считать размер присужденной компенсации заниженным не находит.

Приведённые требования закона судом соблюдены и в приговоре приведены убедительные мотивы принятого судом решения о размере компенсации морального вреда потерпевшему. Вопреки доводам апелляционной жалобы К.1 они основаны на материалах дела. При определении размера компенсации морального вреда суд исходил из требований разумности и справедливости, степени перенесённых потерпевшим нравственных страданий, его индивидуальных особенностей, степени эмоциональных переживаний. Ни о каких иных обстоятельствах, влияющих на размер компенсации морального вреда, в жалобе потерпевшего и апелляционном представлении не указано.

Оснований для изменения приговора в этой части суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает необходимым отменить приговор в части решения по гражданскому иску потерпевшего о возмещении имущественного ущерба, связанного с погребением, на основании п. 2 ст. 389.15 УПК РФ, в связи с допущенными судом первой инстанции существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, повлиявшими на исход дела.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 1064 ГК РФ, обязанность возмещения вреда может быть возложена законом на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии с требованиями ст. 1072 ГК РФ юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего, в случае, если страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причинённый вред, возмещает разницу между страховым возмещение и фактическим размером ущерба.

В соответствии с положениями ст.,ст. 6, 12 Федерального закона № 40-ФЗ от 25 апреля 2002 года «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», объектом обязательного страхования являются имущественные интересы, связанные с риском гражданской ответственности владельца транспортного средства по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства на территории РФ. Размер страховой выплаты за причинение вреда жизни потерпевшего составляет: 475000 рублей – выгодоприобретателям, указанным в п. 6 настоящей статьи; не более 25000 рублей в счёт возмещения расходов на погребение – лицам, понесшим такие расходы.

В соответствии с п. 35 постановления Пленума ВС РФ № 58 от 26 декабря 2017 года «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» причинитель вреда, застраховавший свою ответственность в порядке обязательного страхования в пользу потерпевшего, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба только в случае, когда страхового возмещения недостаточно для полного возмещения причинённого вреда (ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072, п. 1 ст. 1079 ГК РФ).

Данные положения закона и разъяснения Пленума ВС РФ не учтены судом при разрешении вопроса о возмещении материального ущерба потерпевшему К.1 в сумме 54000 рублей, связанного с понесенными расходами на погребение отца, включая ритуальные предметы и иные затраты, связанные с захоронением, согласно искового заявления и приобщённых к нему финансовых документов, поскольку обязанность по возмещению материального ущерба в этой части возложена только на гражданского ответчика ФИО1

При этом, в материалах дела приобщён страховой полис 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>» на имя страхователя ФИО1 со сроком действия, охватывающий период, включая дату совершения преступления ФИО1, на автомобиль, которым управлял последний (том № 1 л.д. 42). В судебном заседании осуждённый также обращал внимание на то, что свою гражданскую ответственность застраховал.

Однако, при рассмотрении в судебном заседании вышеуказанного гражданского иска, суд данный вопрос по возражениям ответчика не обсудил и требования о привлечении в качестве гражданского ответчика страховой компании не выполнил, что не может являться обоснованным и законным.

Сведений о том, что потерпевший К.1 обращалась с данными требованиями в страховую компанию, нет.

Таким образом, судом допущено существенное нарушение требований уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела в части разрешения исковых требований потерпевшего о возмещении материального ущерба, что влечёт отмену судебного решения в данной части, с направлением дела на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор является законным, обоснованным и справедливым, оснований для его отмены или иных, кроме вышеуказанных изменений, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.,ст. 389.15, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л :

приговор Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 09 июля 2021 года в отношении ФИО1 в части гражданского иска потерпевшего К.1 к ответчику ФИО1 о возмещении материального ущерба, связанного с погребением, в сумме 54000 рублей отменить.

Уголовное дело в этой части передать на новое судебное рассмотрение в тот же суд в порядке гражданского судопроизводства, иным составом суда.

В остальной части приговор суда оставить без изменений, апелляционное представление, апелляционные жалобы осуждённого, потерпевшего – без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья: Н.С. Воробьева