Дело № 2-183/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

10 декабря 2019 года с. Камень-Рыболов

Ханкайский районный суд Приморского края в составе:

председательствующего судьи Щедривой И.Н.,

при секретаре Мазур Н.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании завещания недействительным, 

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском, в котором просит признать недействительным завещание, составленное от имени С.Н., удостоверенное нотариусом Ханкайского нотариального округа Б М.Н. В обоснование иска указывает, что она является племянницей С.Н., умершей ДД.ММ.ГГГГ. Наследственным имуществом является жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ при подаче заявления нотариусу Ханкайского нотариального округа о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону ей стало известно, что С.Н. составила завещание на ФИО3 В медицинском свидетельстве о смерти С.Н. диагноз указан болезнь А неуточненная. Согласно выписки из истории болезни С.Н., последняя находилась в хирургическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: 

<

иные данные изъяты>. Единственный сын С – М И. умер ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем, состояние здоровья С ухудшилось, тряслись руки, плохо спала, она постоянно падала, не могла подняться и двигаться, почти не разговаривала и не понимала о чем с ней говорят, ничего не видела, передвигалась по натянутым веревочкам на инвалидной коляске. Считает, что завещание составленное нотариусом Б М.Н. является недействительным, так как С.Н., имея психическое заболевание, при его составлении не отдавала отчет своим действиям, не могла понимать их значение и руководить ими. О том, что С.Н. страдала психическим расстройством свидетельствуют данные медицинского свидетельства о смерти, показания соседей. Просит признать оспариваемое завещание недействительным, поскольку оно совершено гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими.

В судебном заседании истец на заявленных требованиях настаивает в полном объёме по доводам, изложенным в иске, дополнив, что со С они начали общаться с конца 2016 года по телефону. С говорила, что у нее О, и что ей сделали операцию на глаз, но она плохо видит. Когда она позвонила С перед Новым 2017 годом, С не могла разговаривать, только издавала звуки. На тот момент еще был жив сын С. В 2018 году она С не звонила, а потом позвонила Т и сказала, что С умерла. До смерти С она к ней не приезжала, приехала на похороны. От Т ей известно, что ФИО2 ухаживала за С до 11 июля, а после 11 июля приходила только один раз в день. 

Представитель истца исковые требования поддержала, суду пояснила, что С поступила в мае 2018 года в больницу с диагнозом 

<

иные данные изъяты>, пролежала там до ДД.ММ.ГГГГг. Выписалась она очень тяжелая, её состояние здоровья ухудшилось после больницы, спустя неделю она уже перестала говорить. Психическое ее состояние выражалось в том, что она не понимала кто с ней говорит, не узнавала людей, не узнавала соседей, она не двигалась, была очень слабая, почти ничего не ела. Поэтому вызывает сомнение, как она могла подписать завещание. Завещание было составлено ДД.ММ.ГГГГг, но задолго до написания этого завещания ее состояние можно описать, что она была как «овощ». Медицинские документы, как выяснилось, исчезли. Полагает, что заключение экспертов не может быть учтено судом. Допрошенный свидетель М В. поставил диагноз на основании амбулаторной карты, не доверять его показаниям оснований нет, поэтому считает необходимым руководствоваться показаниями данного свидетеля.

Ответчик ФИО3 исковые требования не признала, суду пояснила, что работала почтальоном и носила С.Н. пенсию. Сына С похоронили ДД.ММ.ГГГГ, и, действительно С.Н. очень сильно переживала, но она все прекрасно понимала, осознавала. С.Н. была очень начитанный и очень грамотный человек. У С.Н. была 

<

иные данные изъяты>, опухоль на голове. В один из дней С упала в доме, после чего попала в больницу. По возвращении из больницы возник вопрос, кто будет за ней ухаживать. Все отказались, в том числе соседка Т. Родственникам С не звонили, так как она была категорически против этого, с родственниками она не общалась. Ухаживать предложили ей, и она согласилась. Помощь выражалась в том, что она готовила кушать, мыла, переодевала С. Ухаживать за С она стала с 8 или 9 числа. По квартире С самостоятельно не могла передвигаться, так как боялась, что упадет, она пересаживала С в кресло и возила по дому и на улицу. Они гуляли по улице, разговаривали, речь у С была абсолютно нормальная. В один из дней С предложила ей выкопать для себя плодовые деревья, на что она сказала, что живет на съемной квартире и тогда С предложила составить завещание или дарственную. Зная, что у С есть племянница, она спросила, почему не на родственников, на что С ответила, что о родственниках не хочет ничего слышать. Еще С сказала ей, что она заслужила, чтобы получить дом. Затем она съездила к нотариусу, объяснила ситуацию, что бабушка лежачая, хочет сделать завещание или дарственную. В дальнейшем нотариус звонила домой, разговаривала со С по телефону. Когда нотариус приехала, попросила её выйти из комнаты и нотариус со С остались вдвоем в комнате. В этот момент в дом заходил Т., но дверь в комнату, где была С и нотариус была закрыта. При жизни родственники к С не приезжали, приехали только в день похорон и начали писать на нее заявления, что она убила и обокрала бабушку. С до последнего дня всех узнавала, разговаривала, адекватно мыслила, называла всех, кто к ней приходил по именам, поэтому полагает, что при подписании завещания С.Н. понимала значение своих действий.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований нотариус Ханкайского нотариального округа Б М.Н. суду пояснила, что к ней, как к нотариусу за несколько дней до ДД.ММ.ГГГГ обратилась ФИО3 от имени С.Н. с просьбой выехать в 

<

адрес> для оформления документов на удостоверение завещания. Созвонившись лично по телефону с заказчиком, последняя ей пояснила, что хочет переоформить свой дом на ФИО3 Подготовив необходимые документы ДД.ММ.ГГГГ она выехала к данной гражданке. По виду С, ей стало понятно, что она болеет, так как у нее на голове была видна опухоль, однако С сама села на кровати, потом пересела на кресло, где за закрытой дверью и состоялась личная беседа нотариуса и завещателя, в ходе которой завещатель сообщил нотариусу, что она сама решила, без всякого давления на нее, осознавая все последствия нотариального действия – удостоверение завещания, составить завещание на ФИО3 Умственные способности завещателя не вызывали сомнения, так же сведений о нахождении её в базе лиц, признанных судом недееспособной не имелось. Вся информация в завещание была внесена со слов С.Н. Завещатель при подписании завещания сначала поставила свою подпись на черновом варианте, при этом она все буквы писала правильно и прекрасно понимала, что подписывает, а потом она подписало завещание. При беседе с завещателем и изучении документов на дом, выяснилось, что по ним имеется доля умершего сына. На основании заявления С.Н. было открыто наследственное дело после смерти ее сына М. С.Н. была ухоженной, опрятной и чистой, в квартире был порядок, чистый воздух, что редко бывает в квартирах больных и старых людей. Также С при удостоверении завещания говорила, что ФИО2 заслужила. Полагает, что нет оснований признавать недействительным завещание, подписанное С.Н. и удостоверенное нотариусом, поскольку завещатель самостоятельно распорядилась своим имуществом. При удостоверении завещания посторонних людей рядом не было. Оснований отказать в удостоверении завещания не было. До настоящего момента свидетельство о праве на наследство не выдавалось, ввиду судебного спора. 

Свидетель М В. суду пояснил, что занимает должность участкового врача терапевта КГБУЗ «Ханкайская ЦРБ». Он затрудняется ответить, известна ли ему С.Н. 

<

адрес>, где проживала С.Н. является его участком, но С.Н. он не помнит, по вызовам к ней не выезжал, но один раз в месяц он, как врач выезжает в ФАП 

<

адрес>, а фельдшер приезжает в ФАП три раза в неделю. В предъявленном медицинском заключении о смерти отсутствует его подпись, поэтому он не может пояснить, выдавал ли он данное заключение. Клинически он мог поставить диагноз болезнь А неуточненная на основании амбулаторной карты больного. Болезнь А это старческое слабоумие, люди умирают, когда наступает уже 4 стадия. 4 стадия это тяжелая стадия, когда уже человек не может сам себя обслуживать, практически все время лежит в постели, отказывается от пищи, людей не узнает. 

Свидетель Д. суду пояснил, что является врачом хирургом КГБУЗ «Ханкайская ЦРБ». С.Н. ДД.ММ.ГГГГ поступила в Ханкайскую ЦРБ и он сразу же перевел ее в отделение реанимации. У больной были жалобы на головную боль, головокружения, общее недомогание. Со слов фельдшера бабушка упала, ударилась головой. На голове у нее было образование большое опухолевидное, которое у нее было на протяжении 20 лет. Он хорошо запомнил С именно из-за образования у нее на голове. После реанимации она поступила в ХО. 25 мая он брал материал из этой опухоли на гистологическое исследование, в карте это отражено, но результатов гистологического исследования нет. 4 июня он выписал С, все результаты отразил в выписном эпикризе. Указал, что необходимо делать ежедневные перевязки, консультация онколога обязательна. Когда С находилась у него в отделении она адекватно разговаривала, жаловалась на головную боль, головокружения, но это были адекватные жалобы при ее состоянии, так как у нее была рана на голове, она ударилась при падении. Также С жаловалась, что она чувствовала запах из раны, она это понимала, т.е. была критика своего состояния, но в то же самое время обстоятельства травмы она не помнила. Нарушения речи у С не было. Были признаки ретроградной амнезии. Однако он не психиатр и судить адекватно о ее психическом состоянии не может. Тяжесть состояния С была обусловлена не именно гнойным процессом, он был не сильно выражен, тяжелой была сама травма, С ударилась головой и потеряла кровь, за счет кровопотери у нее был низкий уровень гемоглобина, но вряд ли это могло повлиять на мозговую деятельность больной. На момент выписки С самостоятельно передвигаться не могла. Домой ее отвозили на машине «Скорой помощи». 

Свидетель К. суду пояснила, что работает медицинской сестрой КГБУЗ «Ханкайская ЦРБ» и по совместительству работает медсестрой в ФАПе 

<

адрес>. С.Н. знала, выезжала к ней по вызовам соц.работника ФИО3 в июне 2018. ФИО2 вызывала ее, чтобы посмотреть С, ее общее состояние. Она приезжала 4 и ДД.ММ.ГГГГг, померила давление, поговорила с бабушкой, обработку произвела, у нее на голове была опухоль. После посещения С она вносила записи в историю болезни. С была не ходячая. С нормально отвечала на вопросы, говорила, что сама не хочет ходить, так как потеряла интерес к жизни из-за смерти сына. В мае 2018 года С лежала в хирургическом отделении в больнице из-за опухоли на голове. Еще ей известно, что ранее С была слепая, но в дальнейшем ей сделали операцию. Бабушка была адекватная. В ФАП 

<

адрес> приезжает участковый врач терапевт М В., но ей не известно вёл ли он С или нет. В ФАПе 

<

адрес> амбулаторные карты на больных не велись, только истории болезни, в которые она вносила записи, если приезжала на вызов. Когда она приезжала к С 4 и 14 июня у последней были жалобы на общее недомогание, слабость, других жалоб не предъявляла. Причина смерти, указанная в медицинском заключении ей известна, она разговаривала с врачом М В., он выставил этот диагноз, но бабушка вполне адекватная была, она просто не хотела жить после смерти сына. Когда еще сын был жив, она часто приезжала по вызовам к сыну он был больной, С жила только сыном.

Свидетель истца Я. суду пояснила, что является социальным работником и проживает в 

<

адрес>. Впервые она пришла к С.Н. примерно в 2010 году. В то время С была слепая на оба глаза. В 2013 году С сделали операцию и она стала видеть на один глаз. В 2017-2018 году С еще могла сама передвигаться по квартире, потом её сын попал в больницу и она стала хуже себя чувствовать. Потом сын умер, С предлагали вызвать родственников, но она говорила, что не хочет их видеть. После похорон сына, С совсем стало плохо. Примерно в конце мая 2018 года она звонила С, чтобы спросить, что ей купить, но она не отвечала. Она позвонила Т и попросила сходить домой к С. Затем Т перезвонила и сообщила, что С упала и лежит. Вызвали «скорую», она тоже подъехала. Затем С увезли в больницу, положили в реанимацию, затем перевели в отделение. С была в очень тяжелом состоянии. 4 июня С выписали из больницы, привезли домой, она сама не ходила. Нужно было искать сиделку. Она подошла к Т., предложила ей по-соседски присмотреть за С, за деньги, но Т отказалась. Тогда она предложила ФИО3 и она согласилась. Примерно 7-8 июля она приходила в гости к С, спрашивала, как сиделка, на что С сказала, что все отлично, все замечательно, что ФИО2 с ней целый день сидит, и утром, и в обед, и вечером, и кушать варит. Она предлагала С вызвать родственников, но С говорила, что не видела их 38 лет и не хочет их видеть. С 2010 по 2018 год родственники не звонили никогда и не приезжали. Когда она пришла к С 7 или 8 июля, С спокойно разговаривала, была адекватная до последнего, понимала о чем говорит. Последний раз она приходила к С примерно 25 числа, С с ней разговаривала, сказала, что ей ФИО4 приснился. Также С ей говорила, что оставит свою квартиру ФИО3, так как она за ней хорошо ухаживала.

Свидетель истца Т. суду пояснила, что жила по соседству со С, также знает ФИО1. После смерти сына, С очень переживала, не разговаривала, она приходила к ней по 5 раз в день. В мае 2018 года она пришла к С домой и увидела, что она упала, лежит на полу. Вызвали скорую, затем С увезли в ЦРБ, где она её навещала, приносила продукты, С ей жаловалась, что не любит колбасу. ДД.ММ.ГГГГ нужно было забирать С из больницы. С была в тяжелом состоянии, сама не ходила, домой привезли на «Скорой», ей требовался уход. Ранее за ней ухаживала соц.работник Я., но она сказала, что больше ухаживать не может и нужно искать сиделку. 11 июня Я. привела ФИО2, чтобы она ухаживала за С. Сначала ФИО2 все выполняла добросовестно, а потом стала реже приходить, а в июле вообще приходила только один раз в день. После 10 июля С перестала всех узнавать, только лежала на диване, не разговаривала и плакала. Еще ей известно, что 11 июля к С приезжал нотариус, об этом ей сказал сын. Она это запомнила, так как у сына был день рождения, и она поранила ногу. 

Свидетель истца Т. суду пояснил, что С.Н. он знал, жили по соседству, садили у нее огород, он часто заходил к ней домой. Пока у С был жив сын, она выходила из дома, садила картошку. После смерти сына он помогал С по хозяйству, помогал садить картошку, при этом в лунки картошку она сама раскидывала, помогал откачивать воду. Затем С попала в больницу, когда ее привезли из больницы, он помогал занести ее домой. После больницы С постоянно лежала, дня через 3-4 после больницы она перестала всех узнавать, только по голосу узнавала, но разговаривала, спрашивала кто заходил в дом. У С он видел ФИО3, она ухаживала за С. Еще он видел, как к дому С подъехала машина, из которой вышла ФИО2 и еще одна женщина, ему стало любопытно и он тоже зашел в дом к С. В комнате увидел женщину и С, С лежала на диване. Как выяснилось, это был нотариус. Он слышал, как нотариус в грубой форме требовала от С, чтобы она подписала документы, но С ничего не говорила, потом ФИО2 и нотариус попросили его уйти и он ушел. День рождения у него не 11 июля и ни у кого из его братьев нет дня рождения 11 июля.

Свидетель ответчика Ф В. суду пояснил, что проживал со С через стенку с 1980 года. Одно время С была слепая и он с женой за ней ухаживал, но лет 5-6 назад к ней начал ходить соц.работник. Затем С сделали операцию на один глаз, она стала видеть, садила огород, двор всегда был в порядке. Когда в 2018 году умер ее сын, С «сдала», но все равно у нее везде порядок был. Она выходила из дома, садила себе огород, у нее и Т садили несколько грядок. Потом она упала, ее забрали в больницу. После больницы ФИО2 за ней ухаживала, вывозила во двор на коляске. ФИО2 у С он видел каждый день и утром и днем и вечером. Вечером ФИО2 долго была, она же и воду из подвала выкачивала. Когда ФИО2 стала ухаживать за С, Т перестали С помогать и не заходили к ней. С ФИО2 вывозила на коляске на улицу почти до самой смерти. Он разговаривал со С, перед самой смертью С разрешила спилить черемуху, которую раньше не разрешала. С узнавала его, отвечала на его вопросы. Находясь у себя в квартире, он слышал, как С разговаривала с ФИО2. Сколько он живет в селе, родственников С никогда не видел. Родственники появились только на похоронах С. В тот день, когда привезли нотариуса, он стоял на крыльце и видел, что к С приходил и Т. Нотариус, когда зашла в дом, всех из дома выгнала и ФИО2 и Т стояли на улице, а через некоторое время нотариус позвала ФИО3 обратно. 

Свидетель ответчика Н. суду пояснила, что в 

<

адрес> живет с 1976 года. С знала около 40 лет. За все это время родственников С не видела. С ей говорила, что родственников видеть не хочет, боялась их. Когда она спрашивала почему, С говорила, что они ее обидели и она их видеть не хочет. С около 5-6 лет была слепая, у неё была катаракта. Никому не надо было, никто не приехал, не узнал, она ходила по веревочке от крыльца до дома, на ощупь собирала камушки, садила цветы. Потом ей сделали операцию на один глаз, на второй она не захотела, сын у нее был гипертоник, болел, жил с ней. Он для нее был всем. Потом сын погиб, для нее это был сильный стресс. Она предложила С позвать родственников на похороны, на что она ей ответила, что нет никого. С.Н. сначала хотела отписать свой дом на Т., но после того, как С вернулась из больницы, Т отказалась за ней ухаживать. Она попросила ФИО3, которая согласилась ухаживать за ФИО3 ухаживала за ней, кушать варила, С всегда была чистенькая. С сама не ходила, но с посторонней помощью могла сесть, разговаривала до последнего, была в уме и светлой памяти, всех узнавала. С говорила, что, если Т не будет ухаживать, то дом она отпишет на ФИО2. Т была на 100% уверена, что дом отпишут ей, а когда С дом не отписала ей и отписала на ФИО3, она и позвонила С., хотя С просила, чтобы о её смерти родственникам не сообщали, так как не хотела их видеть. 

Свидетель ответчика К. суду пояснила, что с 1980 года со С.Н. работала на ферме. Это был очень хороший человек, одна воспитывала всю жизнь сына. Никаких ее родственников она никогда не видела, и о родственниках С почему-то никогда не хотела говорить. После ухода на пенсию она стала заниматься общественной деятельностью, ее поставили председателем Совета ветеранов 

<

адрес> и она по необходимости ходила к пожилым людям. В 2013 году она пришла в гости к С, по дому везде веревочки натянуты. С сказала, что не видит. Спросила почему не обращается в больницу, к родственникам, на что она сказала, что на тему родственников разговаривать не хочет. От совета ветеранов собрали деньги и С сделали операцию на 1 глаз, на второй глаз она не согласилась. С очень рада была, сказала, что сможет ходить на огород. Потом погибает ее сын, она постоянно плакала. Она опять ей предложила вызвать родственников, чтобы за ней ухаживали, но С была против. С сказала, что кто будет за ней ухаживать, на того и напишет завещание. Через некоторое время она узнала, что ФИО3 ухаживает за ФИО3 рассказала ей, что С попала в больницу и после больницы некому было ухаживать, и ее попросили Я. с ФИО5, она согласилась. ФИО2 ухаживала за С, кормила ее, на коляске катала. Потом ей ФИО2 рассказала, что был разговор между С и ФИО2, и С предложила переписать на ФИО2 дом. Последний раз С она видела перед тем, как С попала в больницу.

Суд, выслушав пояснения сторон, третьего лица, свидетелей, исследовав материалы дела, считает, что требования истца удовлетворению не подлежат в силу следующего.

На основании ст.1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию, по наследственному договору и по закону.

Из положений ст.ст.1118, 1119, 1120 ГК РФ следует, что распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания, которое является односторонней сделкой. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Обладая свободой завещания, завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам либо лишить кого-либо из наследников.

Согласно п.1 ст.1124 ГК РФ завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.

Нотариально удостоверенное завещание совершается в порядке, предусмотренном ст.1125 ГК РФ.

В силу п.1 и п.2 ст.1131 ГК РФ при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Согласно разъяснениям, данным в п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012г №9 «О судебной практике о наследовании» сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

В соответствии с п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Как следует из материалов дела и установлено судом С.Н. ДД.ММ.ГГГГ года рождения умерла ДД.ММ.ГГГГ (л.д.12).

Согласно медицинского свидетельства о смерти серия №, выданного ДД.ММ.ГГГГг причина смерти С.Н. указана болезнь А неуточненная (л.д.60).

С., являясь племянницей С.Н., обратилась к нотариусу Ханкайского нотариального округа с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону после смерти С.Н. (л.д.13,14,16).

Из ответа нотариуса ФИО6, направленного ФИО1 следует, что по наследственному делу С.Н. поступило заявление от другого наследника, представившего завещание на его имя (л.д.17-18).

Завещанием, удостоверенным нотариусом Ханкайского нотариального округа ДД.ММ.ГГГГ С.Н. из принадлежащего ей имущества: квартиру по адресу: 

<

адрес> со всем домашним имуществом и земельным участком завещает ФИО3 Завещание записано со слов С.Н., содержание завещания соответствует волеизъявлению завещателя, завещание полностью прочитано вслух для завещателя до подписания. Личность завещателя установлена, дееспособность проверена. Завещание собственноручно подписано завещателем в присутствии нотариуса и зарегистрировано в реестре за № (л.д.46).

Обращаясь в суд с иском, истец обосновывает заявленные требования тем, что С.Н. в момент составления завещания не способна была понимать значение своих действий или руководить ими. 

Вместе с тем, в ходе судебного заседания доводы истца не нашли своего подтверждения.

Так, согласно ответу КГБУЗ «Ханкайская ЦРБ», С.Н. ДД.ММ.ГГГГ года рождения на учете у врача психиатра не состояла (л.д.69).

При допросе свидетелей врача хирурга Д. и медицинской сестры К. судом исследовались медицинская карта амбулаторного больного и медицинская карта стационарного больного С.Н., из записей в которых следует, что в период с октября 2006г, в том числе в период нахождения С.Н. в хирургическом отделении КГБУЗ «Ханкайская ЦРБ» с ДД.ММ.ГГГГг по ДД.ММ.ГГГГг, диагноз болезнь А, либо иное психическое заболевание, С.Н. не выставлялись.

В ходе рассмотрения дела по ходатайству истца была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза.

Из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов ГБУЗ «Краевая психиатрическая больница №» следует, что экспертная комиссия пришла к выводу, что в связи с отсутствием объективной информации и медицинских сведений о динамике развития расстройства, объективных данных о когнитивных нарушениях (внимание, мышление, память, восприятие, понимание), нарушении сознания, ориентировки, эмоционально-волевой деятельности, снижения критических и прогностических способностей, психотической симптоматики, отсутствием детального описания психического состояния, как в юридически значимый момент, так и в предшествующий период, противоречивость и субъективность свидетельских показаний, недостаточность и противоречивость объективной информации медицинской документации, отсутствие подтверждающих параклинических методов исследования (МРТ), не позволяют однозначно квалифицировать психическое состояние С.Н.. На момент составления завещания ДД.ММ.ГГГГг ответить на вопрос способна ли была С.Н. на момент составления завещания понимать значение своих действий и руководить ими, сохраняла ли адекватную оценку и смысловое восприятие совершаемых действий не представляется возможным. Упоминание в исковом заявлении, что С.Н. имела признаки тяжелого психического заболевания – болезни А, в результате экспертного анализа материалов гражданского дела и медицинской документации, не нашло своего клинического подтверждения (л.д.144-160).

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч.3 ст.86 ГПК РФ). 

В соответствии с ч.3 ст.67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Каких-либо оснований для признания недостоверным вывода экспертного заключения у суда не имеется, суд принимает данное заключение в качестве доказательства, опровергающего доводы истца о наличии у С.Н., как до момента составления завещания, так и в момент его составления психического заболевания болезнь А. 

Допрошенные в судебном заседании свидетели, как со стороны истца, так и ответчика поясняли, что С.Н. разговаривала до дня смерти, узнавала людей, передвигалась с посторонней помощью в кресле-коляске.

Допрошенные врач хирург Д. и медицинская сестра К. также подтвердили, что в июне 2018г С.Н. адекватно разговаривала, предъявляла жалобы на общее самочувствие, критически относилась к своему состоянию. Свидетель Я. пояснила, что заходила к С.Н. 7 или 8 июля, а также ДД.ММ.ГГГГг и С.Н. адекватно разговаривала и понимала о чем говорит.

К показаниям свидетелей Т о том, что С.Н. никого не узнавала и не разговаривала, а также о том, что в момент составления завещания в комнате находились посторонние люди, суд относится критически, поскольку в своих показаниях свидетели путались, их показания между собой не согласуются и опровергаются показаниями свидетелей Д., К., Я., Ф, Н., К., в связи с чем, суд не принимает показания свидетелей Т. и Т. в качестве доказательств, подтверждающих доводы истца.

Также суд критически относится к показаниям свидетеля врача терапевта М В., и не принимает их в качестве доказательств, поскольку данный свидетель пояснил, что по вызовам к С.Н. не приезжал и такую больную не помнит, а его показания о том, что от болезни А умирают, когда наступает 4 стадия и человек не может себя обслуживать, отказывается от пищи и не узнает людей, не согласуются с показаниями допрошенных свидетелей, которые пояснили, что С.Н. до последнего дня разговаривала, узнавала всех, кушала и передвигалась с помощью кресла-коляски.

Представленные истцом договоры на оказание социальных услуг на дому С.Н. (л.д.21-31) не свидетельствуют о наличии у неё болезни А, поскольку данные социальные услуги предоставляются гражданам не только в связи с болезнью или инвалидностью, но и гражданам преклонного возраста, коим и являлась С.Н. ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

В соответствии с ч.1 ст.56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, истцом не представлено бесспорных доказательств нахождения наследодателя С.Н. в момент подписания завещания в состоянии, не способном понимать значение своих действий или руководить ими, не установлено таких доказательств и судом, также судом не установлено нарушений порядка совершения завещания, в связи с чем, отсутствуют основания для удовлетворения заявленных истцом требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании завещания недействительным, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Приморский краевой суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Ханкайский районный суд.

Решение суда в окончательной форме принято 16 декабря 2019 года.

Председательствующий И.Н. Щедривая