Дело № 2-40/2020 

Санкт-Петербург 29 сентября 2020 г.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Тарновской В.А.,

при секретаре Евдокимовой А.И.,

с участием представителя истца ФИО1, 

представителя ответчика адвоката Староверовой Н.П., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании долга по кредитным договорам общим обязательством супругов, взыскании денежных средств, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3 о разделе общего имущества супругов.

В обоснование заявленных требований истец указала, что в период с 28 мая 2004 г. по 8 августа 2016 г. состояла с ответчиком в зарегистрированном браке, от которого стороны имеют несовершеннолетнюю дочь – ФИО5, 

<

ДД.ММ.ГГГГ> года рождения. 3 октября 2015 г. ответчик заявил истцу о прекращении семейных отношений, с этого момента брачно-семейные отношения между сторонами по делу фактически прекращены, общее хозяйство не велось; ребёнок проживает вместе с истцом.

С 2015 года ответчик обещал помогать истцу погашать совместные долги, однако ни разу не оплатил счетов. В настоящее время истец самостоятельно выплачивает кредиты, взятые в период брака с ответчиком.

Истец указал, что в период брака с ответчиком ими были получены в различных банках следующие кредиты:

- по кредитному договору с ПАО «Сбербанк России» №38361734 от 27 марта 2015 г. на сумму 1 052 781 рубль 78 копеек;

- по кредитному договору с ПАО «Банк ВТБ 24» №625/0006-026897 от 20 июля 2015 г. на сумму 613 874 рубля 32 копейки, заключённому исключительно по просьбе ответчика в тот момент, когда он находился в отпуске в Краснодарском крае;

- по кредитному договору с ООО «Хоум Кредит Банк» №2219254487 от 22 июня 2015 г. на сумму 153 494 рубля 92 копейки, заключённый для оплаты совместного отпуска.

Указанные кредитные договоры оформлены на имя истца в период брака с ответчиком. На получении кредитов и их оформлении исключительно на имя истца настоял ответчик, мотивируя тем, что он военнослужащий, и могут возникнуть трудности при сборе пакета документов для предоставления в банк.

Ответчик нести бремя обслуживания ? части кредитов отказывается. Истцом были предприняты неоднократные попытки договориться с ответчиком мирным путём. Ответчик подписал заявление о признании кредитов общими и потраченными на нужды семьи от 4 декабря 2015 г.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, настаивая на удовлетворении заявленных требований, ФИО2 просила признать долги перед банками общими, взыскать с ФИО3 в свою пользу ? от суммы, указанной в заявлении о признании кредитов общими и потраченными на нужды семьи в размере 556 730 рублей, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 8 767 рублей.

В ходе судебного разбирательства в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ФИО2 дополнила заявленные требования, просила признать долги перед банками общими, взыскать с ФИО3 в свою пользу ? от суммы, указанной в заявлении о признании кредитов общими и потраченными на нужды семьи в размере 556 730 рублей 10 копеек, расходы по уплате государственной пошлины в размере 8 767 рублей, денежные средства в размере 371 921 рубля 12 копеек, которые составляют половину стоимости выплаченных истцом за период с 4 декабря 2015 г. по 15 января 2020 г. процентов по кредитным договорам, расходы по уплате государственной пошлины в размере 6 919 рублей 20 копеек (л.д. 1-3, том 2). 

В обоснование дополнений к иску ФИО2 ссылалась также на то, что 13 октября 2014 г. между нею и ПАО «Сбербанк России» заключён кредитный договор №38303741 на сумму 137 000 рублей сроком до 13 октября 2019 г., обязательства по которому в настоящее время исполнены в полном объёме: 137 000 рублей – основной долг, 90 038 рублей 85 копеек – проценты.

В дальнейшем в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ФИО2 уточнила заявленные требования, просила признать за собой и ФИО3 по ? доле в следующем совместно нажитом имуществе: денежных средствах, коллекции антикварных монет, находящейся в фактическом владении ответчика и являющееся предметом роскоши, ином имуществе, нажитом совместно в браке; признать за истцом и ответчиком по ? доле в квартире по адресу: 

<

адрес> 

<

адрес>; взыскать с ФИО3 в свою пользу 899 006 рублей 70 копеек компенсации ? доли фактически произведённых выплат по кредитным договорам; обязать ФИО3 выплатить ? доли остатка долга на сумму 140 415 рублей 90 копеек по кредитному договору №38361734, что составляет 70 207 рублей 95 копеек, а также взыскать с ФИО3 судебные расходы в виде расходов по уплате государственной пошлины и оплате услуг представителя в размере 108 767 рублей (л.д. 17-20, том 2).

Определением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 21 апреля 2020 г. производство по делу приостановлено до отмены мер по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения на территории Российской Федерации в связи с распространением новой коронавирусной инфекции, установленных Указом Президента Российской Федерации от 2 апреля 2020 г. №239 и Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации, Президиума Совета Судей Российской Федерации от 8 апреля 2020 г. №821 (л.д. 169-170, том 2).

Определением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 1 июня 2020 г. производство по делу возобновлено (л.д. 179, том 2).

В ходе судебного разбирательства 26 августа 2020 г. и 22 сентября 2020 г. ФИО2 вновь уточнила заявленные требования, просила признать кредитные обязательства совместными, взыскать с ФИО3 в свою пользу компенсацию ? доли выплат в сумме 899 006 рублей 70 копеек по кредитным договорам №№22219254487, 3803741, 38361734, 525/0006-026897, осуществлённым в период с 5 августа 2015 г., обязать ФИО3 выплатить истцу ? доли непогашенного в настоящее время остатка долга на сумму 70 207 рублей 95 копеек по кредитному договору №38361734, взыскать с ФИО3 судебные расходы по уплате государственной пошлины и по оплате услуг представителя на общую сумму 108 767 рублей, от требований о разделе антикварной коллекции монет, денежных средств, иного совместно нажитого имущества, о признании прав на ? долю в праве собственности на квартиру по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес> отказалась (л.д. 212-213, том 2, л.д. 15-16, том 3).

Определением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 29 сентября 2020 г. производство по делу по иску ФИО2 к ФИО3 о разделе совместно нажитого имущества супругов в части требований о разделе антикварной коллекции монет, денежных средств, иного совместно нажитого имущества, о признании прав на ? долю в праве собственности на квартиру по адресу: 

<

адрес>, прекращено в связи с отказом истца от данной части требований.

Истец ФИО2 и ответчик ФИО3, надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания, в суд не явились, доверили представлять свои интересы представителям.

Представитель истца – ФИО4, действующая на основании доверенности, в суд явилась, иск с учетом уточнений поддержала, настаивала на его удовлетворении.

Представитель ответчика – адвокат Староверова Н.П., действующая на основании доверенности и ордера, в суд явилась, иск не признала ни по праву, ни по размеру, возражала против его удовлетворения.

В возражениях на иск ответчик указал, что не согласен с заявленными требованиями, поскольку не знал о том, что истцом были оформлены кредиты на своё имя, по всем своим обязательствам ответчик расплачивался наличными денежными средствами. Истцом был оформлен не целевой кредит, позволяющий установить, на что конкретно были потрачены денежные средства, предоставленные в рамках кредита. 4 августа 2015 г. ответчик убыл из Санкт-Петербурга к новому месту службы в город Калининград, истец с дочерью оставались в Санкт-Петербурге, однако семейные отношения между сторонами не были прекращены в этот момент. Истец с дочерью приезжали к ответчику в Калининград в конце сентября – начале октября 2015 года. Между сторонами сохранялись отношения по общему ведению хозяйства: в октябре-декабре 2015 года ответчик осуществлял переводы денежных средств истцу на общую сумму 58 000 рублей. Последний перевод осуществлён ответчиком 12 декабря 2015 г., и именно эту дату, по его мнению, следует считать датой прекращения семейных отношений сторон. Дата прекращения семейных отношений с истцом как 11 ноября 2015 г. указывалась ранее ответчиком ошибочно.

Выслушав объяснения представителей сторон, допросив в качестве свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО8, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, с 28 мая 2004 г. ФИО3 и ФИО2 состояли в браке. На основании решения мирового судьи судебного участка № 110 Санкт-Петербурга от 17 мая 2016 г. брак между супругами прекращен 8 августа 2016 г. (л.д. 7, 9, 39-43, том 1).

В период брака 27 марта 2015 г. между ОАО «Сбербанк России» и ФИО2 заключён кредитный договор №38361734, по условиям которого истцу предоставлен кредит в размере 591 000 рублей со сроком действия 60 месяцев с даты его фактического предоставления, под 25,50% годовых (л.д. 17-20, том 1).

Затем 20 июля 2015 г. между ПАО «ВТБ 24» и ФИО2 заключён кредитный договор №625/006-0268697, по условиям которого истцу предоставлен кредит в размере 354 000 рублей со сроком возврата – по истечении 60 месяцев с даты его фактического предоставления, под 24% годовых (л.д. 22-25, том 1).

Из материалов дела следует также, что 22 июня 2015 г. между ООО «ХКФ Банк» и ФИО2 заключён кредитный договор №2219254487 на сумму 109 900 рублей на срок 18 месяцев с уплатой 44,80% годовых (л.д. 31-35, том 1).

Кроме того, 13 октября 2014 г. между истцом и ПАО «Сбербанк России» заключён кредитный договор №38303741 на сумму 137 000 рублей сроком до 13 октября 2019 г.

Обращаясь с настоящим иском, ФИО2 указала, что полученные по вышеуказанным кредитным договорам, заключённым в период брака с ответчиком, денежные средства были потрачены на нужды семьи, ведение общего хозяйства, в том числе на совместный отпуск, на погашение иных кредитных обязательств сторон. При этом в настоящее время обязательства по кредитным договорам №№22219254487, 3803741, 525/0006-026897 исполнены.

Вместе с тем, проанализировав представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска.

В соответствии с пунктом 3 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации общие долги супругов при разделе общего имущества супругов распределяются между супругами пропорционально присужденным им долям.

Согласно пункту 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи.

Таким образом, для возложения на ФИО3 обязанности по возврату заёмных средств обязательство должно являться общим, то есть, как следует из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, возникнуть по инициативе обоих супругов в интересах семьи, либо являться обязательством одного из супругов, по которому всё полученное было использовано на нужды семьи.

Пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом.

Однако положения о том, что такое согласие предполагается также в случае возникновения у одного из супругов долговых обязательств с третьими лицами, действующее законодательство не содержит.

Напротив, в силу пункта 1 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, предусматривающего, что по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга, допускается существование у каждого из супругов собственных обязательств.

Следовательно, в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга.

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством по данному делу является выяснение вопроса о том, были ли потрачены денежные средства, полученные ФИО2 по кредитным договорам, на нужды семьи, и бремя доказывания данного обстоятельства законом возложено на истца.

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Согласно части 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу части 3 названной статьи суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, результат чего суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем, в материалы дела истцом не представлено доказательств, отвечающих требованиям вышеназванных норм, которые могли бы свидетельствовать о том, что ФИО3 знал и давал своё согласие на заключение ФИО2 вышеуказанных кредитных договоров, а также о том, что полученные по данным кредитным договорам денежные средства были израсходованы супругами совместно или же на нужды семьи.

В материалы дела представлено заявление ответчика от 4 декабря 2015 г., в котором он подтвердил, что кредиты, взятые его супругой ФИО2, были взяты на нужды семьи и потрачены на нужды семьи, поэтому долг, который возник по кредитам, он признаёт общим. Общая сумма задолженности на 1 декабря 2015 г. по всем нижеперечисленным кредитам составляет 1 113 460 рублей 20 копеек. Перечень кредитов: Банк Хоум Кредит, договор №2219254487 от 22 июня 2015 г., остаток долга по кредиту на 1 декабря 2015 г. равен 110 824 рублям 12 копейкам; Банк ВТБ 24, договор №625/006-0268697 от 20 июля 2015 г., остаток долга по кредиту на 1 декабря 2015 г. равен 341 154 рублям 69 копейкам; Сбербанк России, договор №38361 734 от 27 марта 2015 г., остаток долга по кредиту на 1 декабря 2015 г. равен 542 925 рублям 03 копейкам. Общая сумма задолженности по всем указанным кредитам равна 1 113 460 рублям 20 копейкам (л.д. 13, том 1).

Из пояснений ответчика, изложенных в возражениях на иск, следует, что в декабре 2015 года он проходил службу в войсковой части 10527 в Калининградской области, куда прибыли родители истца и в ультимативной форме, с угрозами устроить скандал и испортить ответчику служебную карьеру, потребовали, чтоб он подписал указанное заявление, а также выдал доверенность, предоставляющую истцу полномочия распоряжаться автомобилем марки «Шевроле», 2006 года выпуска, приобретённым сторонами в период брака (л.д. 73-76, том 1).

Данные пояснения ответчика нашли своё подтверждение в показаниях допрошенных судом в качестве свидетелей ФИО6, ФИО7, оснований не доверять которым у суда не имеется (л.д. 215-218, том 1). Свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Кроме того, данные обстоятельства подтверждаются и направленным ответчиком в адрес истца письмом от 22 декабря 2015 г.

Более того, данное заявление ответчика, на которое ссылается истец, датированное 4 декабря 2015 г., по мнению суда, никак не свидетельствует о том, что он знал о заключении истцом кредитных договоров от 27 марта 2015 г., 22 июня 2015 г. и 20 июля 2015 г., дал согласие на их заключение. В указанном письме также не содержится ссылки на кредитный договор от 13 октября 2014 г.

Вышеуказанное заявление ответчика не является ни признанием иска в установленном законодательством смысле, ни признанием ответчиком обстоятельств, на которых истец основывает свои требования, что позволило бы освободить ФИО2 от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств.

Суд соглашается также с доводами стороны ответчика о том, что в заявлении ФИО3 от 4 декабря 2015 г. значится иная сумма задолженности по кредитным обязательствам, а также иной номер кредитного договора, заключённого между истцом и ПАО «ВТБ 24» 20 июля 2015 г.

Допустимым и достаточным доказательством, подтверждающим заявленные истцом требования, данное заявление ответчика от 4 декабря 2015 г. не является.

Не подтверждает доводы истца и представленная распечатка переписки сторон, поскольку их неё также не следует факт осведомлённости ответчика о заключённых истцом кредитных договорах, о его согласии на их заключение, равно как и не следует признания ответчиком факта расходования полученных по таким кредитным договорам денежных средств на общие семейные нужды (л.д. 125, том 1).

Отсутствие у ответчика в 2004 году заработной платы и её небольшой, по указанию истца, размер в период с 2005 года по 2011 год, также, по мнению суда, не может свидетельствовать о его осведомлённости о наличии у истца кредитных обязательств, возникших в 2014-2015 годах, равно как о его согласии на оформление кредитов на своё имя, расходовании всех полученных по договорам средств на нужды семьи.

Кроме того, суд учитывает и то, что в юридически значимый период времени ответчик работал, получал доход.

Внесение истцом в июне 2015 года денежных средств в счёт погашения обязательств по кредитному договору, заключённому между ответчиком и ООО КБ «Пойдём!», в общем размере 11 100 рублей (л.д. 90, том 1), также, вопреки доводам истца о том, что кредитные средства, полученные по заключённым ею кредитным договорам, в том числе были направлены на погашение кредитных обязательств ответчика, не подтверждают юридически значимых для дела обстоятельств, поскольку из представленной выписки по счёту ответчика никак не следует, что внесённые истцом наличные средства являются средствами, полученными по одному из заключённых ею кредитных договоров.

В материалах дела отсутствует информация о самих товарах (работах, услугах), приобретённых, по указанию истца, на нужды семьи, оплаченных кредитными денежными средствами.

Суд считает возможным отметить, что для принятия судом законного решения необходимо, чтобы в основу такого решения были положены соответствующие доказательства, которым дана надлежащая оценка, включающая в себя определение относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Относимостью доказательств является то положение, в соответствии с которым суд должен допускать и исследовать только те доказательства, которые относятся к данному делу, то есть могут подтвердить или опровергнуть те обстоятельства дела, на которые ссылаются стороны и другие лица, участвующие в деле. Достоверность доказательств означает, что сведения, которые подтверждаются данными доказательствами, соответствуют действительности; достаточность доказательств свидетельствует о том, что на их основании можно сделать однозначный вывод о доказанности определенных обстоятельств.

При оценке доказательств суд должен объективно проанализировать все исследованные доказательства, сопоставив их, и на основании внутреннего убеждения сделать вывод.

Оценив представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу о том, что в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец не доказала, что о получении кредитных денежных средств по договорам от 13 октября 2014 г., 27 марта 2015 г., 22 июня 2015 г. и 20 июля 2015 г. ответчику было достоверно известно, что он дал согласие на получение истцом кредитов по данным договорам, что кредитные средства были потрачены на нужды семьи, в связи с чем, поскольку статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации допускает существование раздельных обязательств супругов, у суда отсутствуют основания полагать, что кредитные денежные средства, полученные истцом по указанным кредитным договорам, были потрачены на нужды семьи, а не на собственные нужды.

Учитывая, что истцом не были представлены доказательства, с достоверностью свидетельствующие о том, что кредитные обязательства, возникшие 13 октября 2014 г., 27 марта 2015 г., 22 июня 2015 г. и 20 июля 2015 г., являются общими обязательствами супругов, либо о том, что полученное по данным обязательствам было использовано на нужды семьи, у суда отсутствуют основания для признания долгов общим, возникшими вследствие расходов в интересах семьи, и подлежащими распределению между сторонами, в связи с чем, требования ФИО2 удовлетворению не подлежат.

Кроме того, суд считает, что ФИО2 пропущен срок для обращения в суд с настоящим иском, ходатайство о чём заявлено стороной ответчика в ходе судебного разбирательства (л.д. 68-74, том 2).

В силу пункта 7 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации к требованиям супругов о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, применяется трехлетний срок исковой давности.

Вместе с тем, из разъяснений, содержащихся в пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. №15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», следует, что течение трехлетнего срока исковой давности для требований о разделе имущества, являющегося совместной собственностью супругов, брак которых расторгнут (пункт 7 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации), следует исчислять не со времени прекращения брака (дня государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния при расторжении брака в органах записи актов гражданского состояния, а при расторжении брака в суде – дня вступления в законную силу решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 17 января 2006 г. №4-В05-49 указано, что, если после расторжения брака бывшие супруги продолжают сообща пользоваться общим имуществом, то срок исковой давности начинает течь с того дня, когда одним из них будет совершено действие, препятствующее другому супругу осуществлять свои права в отношении этого имущества.

Рассматривая заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд, суд полагает его заслуживающим внимания, исходя из следующего.

Так, в ходе судебного разбирательства сторона истца неоднократно меняла дату прекращения семейных отношений: в первоначально поданном иске истец указывала на то обстоятельство, что фактически брачные отношения между сторонами по делу прекращены 3 октября 2015 г. (л.д. 3, том 1), в уточненных исках и в судебных заседаниях от 22 июля 2020 г. и 26 августа 2020 г. представитель истца настаивала на том, что брачные отношения сторон прекращены с 4 августа 2015 г., когда ответчик выехал к новому месту службы эту же дату указывал ответчик в своих письмах истцу, осенью 2015 года семейных отношений уже не было (л.д. 199, 218, том 2).

Сторона ответчика также в первоначальных возражениях на иск ссылалась на то, что брачные отношения прекращены 11 ноября 2015 г. (л.д. 73, том 1), затем указала, что фактически семейные отношения между супругами прекращены 12 декабря 2015 г., до момента осуществления последнего денежного перевода (л.д. 68, том 2).

Между тем, принимая во внимание, что в своих письмах, направленных на имя истца в декабре 2015 и 2016 года, ответчик собственноручно указывал, что супруги живут раздельно и не ведут совместное хозяйство с 4 августа 2015 г. (л.д. 62, 65, том 2), суд считает возможным определить, что фактически семейные отношения прекращены между сторонами с 4 августа 2015 г.

Учитывая данные сторонами объяснения и собранные по делу доказательства, суд приходит к выводу, что о нарушении своего права ФИО2 узнала в декабре 2015 года, получив письмо ФИО3 от 22 декабря 2015 г., из содержания которого следует, что он отказывается признавать кредиты, взятые его супругой ФИО2, взятыми на нужды семьи и потраченными на нужды семьи, то есть общими (л.д. 62, том 2).

С настоящим иском ФИО2 обратилась в суд 17 июля 2019 г., то есть за пределами установленного законом срока.

В силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение сроков исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием для вынесения судом решения об отказе в иске. 

Статьёй 205 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока исковой давности.

Вместе с тем, из материалов дела не усматривается, что стороной истца было заявлено вышеуказанное ходатайство.

Возражая против удовлетворения заявленного ответчиком ходатайства, сторона истца ссылалась на то обстоятельство, что о нарушении своего права узнала из аналогичного письма ФИО3, однако датированного 22 декабря 2016 г., в связи с чем, по мнению истца, срок исковой давности необходимо исчислять именно с декабря 2016 года. По мнению стороны истца, письмо ответчика от 22 декабря 2015 г. было направлено истцу 22 декабря 2016 г. В подтверждение возражений стороной истца в материалы дела представлено письмо ответчика от 22 декабря 2016 г., в котором он также указывает на то, что не признаёт кредитные обязательства ФИО2 общими, а также опись к нему и конверт.

Однако представленные опись и конверт не могут быть отнесены к письму ответчика от 22 декабря 2015 г., не подтверждают доводы истца об отправке ответчиком письма от 22 декабря 2015 г. лишь в 2016 году, поскольку из письма, датированного 22 декабря 2015 г., чётко следует, что по просьбе ФИО2 ФИО3 высылает ей справку для школы с выпиской из личного дела о составе семьи, тогда как в представленной описи указан только один документ – ответ на заявление ФИО2 по кредитным обязательствам.

Доказательств наличия обстоятельств, препятствующих истцу своевременно обратиться за судебной защитой, не заявлено и не представлено.

В связи с изложенным, учитывая требования главы 7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, требования ФИО2 о взыскании с ФИО3 расходов по уплате государственной пошлины и оплате услуг представителя также не подлежат удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО2 к ФИО3 о признании долга по кредитным договорам общим обязательством супругов, взыскании денежных средств – отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья В.А. Тарновская

Решение принято судом в окончательной форме 30.10.2020.