Дело № 2-2506/2020 23 ноября 2020 года

УИД 78RS0015-01-2020-000240-93

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Игумновой Е.Ю.,

при секретаре Алексеевой К.Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску администрации Невского района Санкт-Петербурга к ФИО1 о признании недействительной государственной регистрации права собственности, признании выморочным имуществом, признании права государственной собственности и истребовании из чужого незаконного владения и самостоятельные требования третьего лица ФИО2 относительно предмета спора, 

у с т а н о в и л:

администрация Невского района обратилась в Невский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ответчику, после уточнения заявленных требований в судебном заседании от 06 октября 2020 года просила признать недействительной государственную регистрацию права собственности на имя ФИО1 на квартиру №, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> осуществленную на основании ничтожной доверенности, признать выморочным имуществом жилое помещение – квартиру №, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, признать право государственной собственности Санкт-Петербурга на указанную квартиру, истребовать из чужого незаконного владения ФИО1 жилое помещение, прекратив право собственности ФИО1 на указанное жилое помещение. 

Исковые требования обоснованы тем, что собственником спорного жилого помещения являлся ФИО3, умерший ДД.ММ.ГГГГ 2016 года, согласно сведениям из Управления Росреестра по Санкт-Петербургу, правообладателем квартиры является ответчик, приобретший ее у ФИО3 по договору купли-продажи от 14 ДД.ММ.ГГГГ 2016 года, однако государственная регистрация перехода права собственности произведена по обращению от 12 мая 2016 года от имени ФИО3 его представителя по доверенности от 13 мая 2015 года. Таким образом, на момент обращения представителя от имени ФИО3 в регистрационный орган (12 мая 2016 года) доверенность от его имени прекратила свое действие ввиду смерти представляемого № марта 2016 года, следовательно, государственная регистрация произведена с пороком, вследствие чего переход права собственности не осуществлен. Сделка по отчуждению спорной квартиры, совершенная на основании доверенности от имени умершего ФИО3, ничтожна в силу ч. 2 ст. 168 ГК РФ. Поскольку наследники ФИО3 за принятием спорной квартиры не обращались, она является выморочным имуществом. 

Третье лицо по делу ФИО2 заявил самостоятельные требования к администрации Невского района Санкт-Петербурга и ФИО1 относительно предмета спора, просил признать право собственности ФИО2 на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> (том II л.д. 1-4).

Самостоятельные требования третьего лица относительно предмета спора обоснованы тем, что ФИО2 признан победителем торгов по реализации спорной квартиры, 31 мая 2019 года им заключен договор купли-продажи, произведена оплата, 04 июня 2019 года ФИО2 обратился за государственной регистрацией перехода права собственности, в чем ему было отказано ввиду возникших у регистрационного органа сомнений в волеизъявлении предшествующего собственника квартиры ФИО3 на отчуждение объекта ФИО1, а также ввиду постановки квартиры на контроль начальником ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. ФИО2 оспорил данный отказ, однако в удовлетворении его административного иска было отказано. ФИО2 полагает, что факт смерти продавца ФИО3 до государственной регистрации перехода права собственности на квартиру к покупателю не является основанием для признания договора купли-продажи незаключенным или недействительным; государственная регистрация является лишь формальным условием обеспечения государственной защиты прав лица, возникающих из договорных отношений, объектом которых является недвижимое имущество. Третье лицо с самостоятельными требованиями указывает, что является добросовестным приобретателем. 

В судебном заседании представитель истца заявленные требования поддержала в полном объеме, возражала против самостоятельных требований ФИО2

Представитель третьего лица с самостоятельными требованиями ФИО2 в суд явился, настаивал на удовлетворении заявленных им требований, возражал против иска администрации района. 

Ответчик ФИО1, третьи лица А. Е.С., ФИО4, ФИО5 и Управление Росреестра по Санкт-Петербургу в суд не явились, судебные извещения о месте и времени рассмотрения дела направлены им надлежащим образом, были получены ФИО4 и Управлением Росреестра, иные неявившиеся лица судебные извещения не получили, что подтверждается имеющимися в материалах дела конвертами. Направленные судебные повестки получены не были в связи с неявкой адресатов на почтовое отделение за письмами по оставленным почтовым извещениям, что суд расценивает как отказ от получения судебной корреспонденции. 

Согласно ч. 2 ст. 117 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации адресат, отказавшийся принять судебную повестку или иное судебное извещение, считается извещенным о времени и месте судебного разбирательства или совершения отдельного процессуального действия.

В силу п. 1 ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю. Сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пп. 63, 67-68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу пункта 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации юридически значимое сообщение, адресованное гражданину, должно быть направлено по адресу его регистрации по месту жительства или пребывания либо по адресу, который гражданин указал сам (например, в тексте договора), либо его представителю (пункт 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом необходимо учитывать, что гражданин несет риск последствий неполучения юридически значимых сообщений, доставленных по перечисленным адресам. Сообщения, доставленные по названным адресам, считаются полученными, даже если соответствующее лицо фактически не проживает (не находится) по указанному адресу. Риск неполучения поступившей корреспонденции несет адресат. Статья 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит применению также к судебным извещениям и вызовам, если гражданским процессуальным или арбитражным процессуальным законодательством не предусмотрено иное.

На основании данных норм суд считает неявившихся участников процесса извещенными надлежащим образом и полагает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Суд, выслушав явившихся участников процесса, изучив и оценив представленные в дело доказательства, приходит к следующему.

В силу п. 1 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пункт 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Из материалов регистрационного дела на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> видно, что ФИО3 на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 13 декабря 2011 года стал собственником спорной квартиры (том I л.д. 224). 

Также в материалах регистрационного дела имеется договор купли-продажи квартиры от 14 марта 2016 года между продавцом ФИО3 и покупателем ФИО1 (том I л.д. 220).

Согласно свидетельству о смерти ФИО3 умер ДД.ММ.ГГГГ 2016 года (том I л.д. 68 оборот). 

Переход права собственности к ФИО1 зарегистрирован 26 мая 2016 года (том I л.д. 25), при этом заявления о переходе права были поданы в регистрационный орган 12 мая 2016 года (том I л.д. 217-218а), от продавца заявление подавал А. Е.С., действующий по доверенности от 13 мая 2015 года, удостоверенной нотариусом ФИО6 (том I л.д. 219-219а).

Пункт 1 ст. 131 ГК РФ устанавливает, что право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами.

Согласно п. 2 ст. 8.1 ГК РФ права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом.

В соответствии с п. 1 ст. 164 ГК РФ в случаях, если законом предусмотрена государственная регистрация сделок, правовые последствия сделки наступают после ее регистрации.

Оценивая на основании изложенных правовых положений приведенные выше обстоятельства дела, регистрацию перехода права собственности, произведенную по обращению умершего продавца и на основании прекратившей свое действие доверенности, суд соглашается с доводами истца о недействительности перехода права собственности и ничтожности сделки купли-продажи спорной квартиры, совершенной на основании доверенности от имени умершего лица. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», если сделка, требующая государственной регистрации совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о регистрации сделки (п. 3 ст. 165 Гражданского кодекса Российской Федерации). Сторона сделки не имеет права на удовлетворение иска о признании права, основанного на этой сделке, так как соответствующая сделка до ее регистрации не считается заключенной либо действительной в случаях, установленных законом.

Несмотря на заявление администрацией района рассматриваемого искового заявления, а также на факт обращения за проведением государственной регистрации перехода права на ФИО1 после смерти продавца квартиры, ответчик не обратился в судебном порядке за регистрацией сделки, которая по вышеизложенным основаниям является ничтожной, при этом ответчик располагал возможностью проявить разумность и осмотрительность, выяснить правомочия представителя продавца, действующего на основании доверенности, при обращении за государственной регистрацией, с учетом подписания договора купли-продажи от имени ФИО3 ответчик располагал контактными данными продавца, мог проверить его правоспособность, а также проверить действительность этой доверенности. 

В этой связи суд удовлетворяет исковые требования о признании недействительной государственной регистрации спорной квартиры за ФИО1, осуществленной на основании ничтожной сделки. 

Возражения ФИО4 о бездействии администрации не соответствуют действительности с учетом выбытия квартиры из наследственной массы до окончания срока принятия наследства, при этом за принятием наследства ФИО3 в виде долей квартиры по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, Санкт-Петербург в лице администрации района обратился 13 апреля 2017 года, т.е. в разумный срок, а именно по окончании срока для принятия наследства и ставшего очевидным обстоятельства отсутствия у ФИО3 наследников по закону и по завещанию (том I л.д. 69). 

В соответствии с п.1 ст. 1151 ГК РФ, если отсутствуют наследники, как по закону, так и по завещанию, то имущество умершего считается выморочным.

Выморочное имущество в виде жилого помещения переходит в порядке наследования по закону в собственность муниципального образования, в котором данное жилое помещение расположено, а если оно расположено в субъекте Российской Федерации - городе федерального значения Москве или Санкт-Петербурге, - в собственность такого субъекта Российской Федерации. Данное жилое помещение включается в соответствующий жилищный фонд социального использования.

В соответствии с подпунктом 3.14.4 постановления Правительства Санкт-Петербурга от 19.12.2017 N 1098 «Об администрациях районов Санкт-Петербурга», полномочиями администрации в сфере имущественных отношений является совершение юридических действий, связанных с переходом выморочного имущества в государственную собственность Санкт-Петербурга.

Поскольку суд полагает, что отчуждение наследодателем спорной квартиры в пользу ответчика является ничтожной сделкой, из материалов наследственного дела следует, что у ФИО3 отсутствуют наследники по закону и по завещанию, спорная квартира является выморочным имуществом и следует признать право государственной собственности Санкт-Петербурга на указанную квартиру. 

Согласно п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

По смыслу разъяснений, содержащихся в п. 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В то же время решение суда о признании сделки недействительной, которым не применены последствия ее недействительности, не является основанием для внесения записи в ЕГРП.

Таким образом, в качестве последствия недействительности сделки судом должен быть разрешен вопрос именно о возврате имущества одной из сторон сделки, что будет основанием для внесения соответствующей записи в реестр.

Разрешая исковое требование администрации об истребовании спорной квартиры, суд исходит из следующего. 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 года № 6-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 и ФИО11», права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные статьей 302 ГК Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Выбытие имущества из владения собственника помимо его воли является основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя.

Как установлено выше, ФИО3 при жизни не обращался за регистрацией перехода права собственности на свою квартиру к ответчику, а следовательно, выбытие от него имущества не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Следовательно, имущество, выбывшее от первоначального собственника квартиры, может быть истребовано от добросовестного приобретателя независимо от факта его вселения в спорное жилое помещение и других обстоятельств.

Ввиду изложенного суд считает требования администрации об истребовании спорной квартиры из чужого незаконного владения ФИО1 с прекращением права ФИО1 на спорную квартиру подлежащими удовлетворению. 

Разрешая требования ФИО2 относительно предмета спора, суд исходит из следующего. 

Согласно материалам регистрационного дела на квартиру, после регистрации перехода права на ФИО1 он заключил с заимодавцем ФИО4 договор от 17 августа 2016 года займа, по условиям которого ФИО4 передал ответчику сумму займа в размере 1 500 000 руб. до 16 февраля 2017 года под 3,5 % в месяц или 42 % годовых(том I л.д. 215а-216а). 

В обеспечение возврата займа между залогодателем ФИО1 и залогодержателем ФИО4 заключен договор залога спорной квартиры от 17 августа 2016 года (том I л.д. 205-209).

Вступившим в законную силу решением Пушкинского районного суда Санкт-Петербурга от 08 ноября 2017 года по делу № 2-2174/2017 по иску ФИО4 к ФИО1, ФИО5 о взыскании денежных средств, процентов, пени, обращении взыскания на имущество постановлено иск удовлетворить, взыскать в пользу ФИО4 с ФИО1, ФИО5 солидарно денежные средства в размере 1 500 000 руб., проценты в размере 1 125 000 руб., пени в размере 840 000 руб., расходы по оплате услуг представителя 30 000 руб., госпошлину в размере 23 200 руб., а всего 3 518 200 руб., обратить взыскание на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, путем продажи с публичных торгов, определив начальную продажную цену квартиры в размер 2 900 000 руб. (том I л.д. 160-162).

По результатам публичных торгов 30 мая 2019 года ФИО2 признан их победителем, предложивший за спорное имущество цену 2 955 000 руб. (том I л.д. 154), с ним заключен договор купли-продажи от 31 мая 2019 года (том I л.д. 108-109).

Однако после обращения за государственной регистрацией ФИО2 получил отказ регистрационного органа со ссылкой на то, что спорная квартира, продаваемая с торгов, принадлежит ФИО1 на основании договора купли-продажи от 14 марта 2016 года, заключенного с ФИО3, от имени которого за государственной регистрацией перехода права в регистрирующий орган обратился представитель, действовавший по доверенности от 13 мая 2015 года, однако по поступившей информации на момент обращения за регистрацией – ДД.ММ.ГГГГ 2016 года, продавец ФИО3 был мертв (дата смерти ДД.ММ.ГГГГ 2016 года) (том I л.д. 172-173). 

Как указывает третье лицо в самостоятельных требованиях относительно предмета спора, данный отказ был обжалован, решением Дзержинского районного суда Санкт-Петербурга от 14 января 2020 года ФИО2 было отказано в удовлетворении административного иска. 

С учетом изложенных выше обстоятельств, удовлетворения исковых требований администрации Невского района о включении квартиры в наследственную массу после умершего ФИО3, признании имущества выморочным и права государственной собственности Санкт-Петербурга на спорную квартиру самостоятельные требования ФИО2 о признании за ним права на спорную квартиру удовлетворению не подлежат. Также суд полагает, что имущество выбыло из владения ФИО3 помимо его воли, ввиду чего может быть истребовано, в т.ч. и от добросовестного приобретателя. 

Руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л:

исковые требования удовлетворить. 

Признать недействительной государственную регистрацию права собственности на имя ФИО1 на квартиру №, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, осуществленную на основании ничтожной доверенности. 

Признать выморочным имуществом жилое помещение – квартиру №, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> 

Признать право государственной собственности Санкт-Петербурга на квартиру № расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>

Истребовать из чужого незаконного владения ФИО1 жилое помещение, расположенное по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, прекратив право собственности ФИО1 на указанное жилое помещение.

Самостоятельные требования третьего лица оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья: 

Решение в окончательной форме принято 27 ноября 2020 года.