Дело № 1-167/2017 (11702320031350405)

П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

город Топки 02 октября 2017 года

Топкинский городской суд Кемеровской области 

в составе председательствующего Гуськова В.П.,

при секретаре Балмасовой А.В.,

с участием государственного обвинителя Дивака З.Н.,

защитника – адвоката Санникова Ю.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке в г. Топки уголовное дело в отношении:

ФИО1, 

<

данные скрыты>, ранее судимого:

1) 17.10.2006 г. приговором мирового судьи судебного участка № 1 г. Топки Кемеровской области двум преступлениям, предусмотренным ст.119 УК РФ, ч. 2 ст. 69 УК РФ к 1 году 2 месяцам лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев;

2) 29.03.2007 г. приговором мирового судьи судебного участка № 1 Топкинского района Кемеровской области по ст. 119 УК РФ к 1 году 4 месяцам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 2 года; 

3) 03.10.2007 г. приговором Топкинского городского суда Кемеровской области по двум преступлениям, предусмотренным ч. 1 ст. 111, п. «б» ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 69, ч. 5 ст.74, ст. 70 УК РФ, (с присоединением наказаний по приговорам от 17.10.2006 г., от 29.03.2007 г.) к 9 годам лишения свободы; освобождён 29.12.2011 г. условно-досрочно по постановлению Заводского районного суда г. Кемерово от 15.12.2011 г. на 4 года 5 месяцев 3дня;

4) 03.05.2012 г. приговором мирового судьи судебного участка № 7 Заводского района г. Кемерово по ч. 1 ст. 119 УК РФ к 1 году лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года;

5) 10.12.2012 г. приговором Топкинского городского суда Кемеровской области по ч.1 ст. 111, п. «в» ч. 7 ст. 79, ч.5 ст.74, ст. 70 УК РФ (с присоединением наказаний по приговорам от 03.10.2007 г., от 03.05.2012 г. и с учетом постановления Мариинского городского суда Кемеровской области 17.07.2014 г.) к 4 годам 4 месяцам лишения свободы; освобождён 26.07.2016 г. условно-досрочно по постановлению Мариинского городского суда Кемеровской области от 11.07.2016 г. на 8 месяцев 29 дней,

6) 31.05.2017 года Топкинским городским судом Кемеровской области по ч. 1 ст. 119, п. «з» ч. 2 ст. 112, ч. 2 ст. 69, п. «б» ч. 7 ст. 79, ст. 70 УК РФ (с присоединением наказания по приговору от 10.12.2012 г.) к 2 годам 8 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ;

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего, при следующих обстоятельствах:

30 мая 2017 года, в период времени с 12 часов 30 минут до 14 часов 20 минут, ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения в квартире, принадлежащей А., по адресу: АДРЕС 1, имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью А., опасного для жизни человека, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, на почве личных неприязненных отношений к А., возникших в результате произошедшей ссоры с последним, действуя умышленно, нанес А. не менее 3-х ударов руками по голове и туловищу. После чего, в продолжение своего преступного умысла, направленного на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, опасного для жизни человека, в указанный период времени взял в своей квартире, расположенной неподалеку, по адресу: АДРЕС 2, топор, с которым вернулся в квартиру А., где обухом топора нанес не менее 3-х ударов по голове последнего, причинив своими действиями потерпевшему:

- 

<

данные скрыты>, расценивающийся, как не причинивший вреда здоровью потерпевшего;

- 

<

данные скрыты>, расценивающиеся применительно к живым лицам, как вред здоровью средней тяжести по признаку длительности расстройства здоровья на срок более трех недель;

- 

<

данные скрыты>, расценивающуюся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и которая состоит в прямой причинной связи с наступившей смертью потерпевшего, наступившей в 13 часов 30 минут 31 мая 2017 года в БОЛЬНИЦА 1.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании виновным себя признал полностью и показал, что не оспаривает причастность к причинению вреда здоровью потерпевшего, повлекшего его смерть. 

Виновность подсудимого в совершении вышеуказанных действий подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами: показаниями подсудимого, в том числе данными им на предварительном следствии и оглашенными в судебном заседании, показаниями потерпевшей и свидетелей, протоколами следственных действий, заключениями судебных экспертиз, вещественными доказательствами, исследованными в судебном заседании. 

Так из показаний подсудимого ФИО1 в судебном заседании следует, что в дневное время 30.05.2017 года, в процессе распития спиртного, между ним и А. в доме последнего произошла ссора, перешедшая в драку, в ходе которой А. брал в руку нож, а он (ФИО1) нанес последнему не менее трех ударов кулаками по голове и телу. Когда А. продолжил размахивать перед ним (ФИО1) ножом, он (ФИО1), разозлившись на А. и желая того убить сходил к себе домой, где взял топор. Вернувшись в квартиру А., обнаружил того сидящим на диване с ножом в руке и желая выбить у того нож, и не преследуя цель причинения смерти потерпевшего, нанес последнему не менее трех ударов обухом топора, попав, при этом, по голове потерпевшего. После чего А. упал на диван, однако продолжал дышать и пытался разговаривать. Он (ФИО1), осознавая содеянное им, других действий по отношению к А. не совершал. Также, не желая причинения смерти последнему, хотел оказать ему помощь, но по причине своего алкогольного опьянения уснул в этой же квартире, а когда проснулся, то обнаружил, что А. дома уже нет, при этом дверь квартиры была заперта. Полагая, что помощь А. уже не требуется, так как тот самостоятельно покинул квартиру. После этого сам покинул квартиру потерпевшего через окно. Топор принес к себе домой, где оставил его в кладовой.

Из показаний потерпевшей Б. следует, что о происшествии с ее сыном А. она узнала со слов знакомых - В. и Г. Так первый сообщил ей, что встретил ее сына 30.05.2017 года с повреждениями и кровью в области головы в районе железнодорожного вокзала в г. Топки, которого затем доставили в больницу. Также В. сообщил ей, что работницы железнодорожной станции видели, как из окна квартиры ее сына (А.) в тот же день 30.05.2017 года вылазил незнакомый мужчина. Г. сообщил ей, что видел, как днем 30.05.2017 года в квартиру ее сына, с топором в руке, шел ФИО1 После этого, в этот же день 30.05.2017 года, в квартире сына она видела следы крови на диване и полу, а также разбросанные и поврежденные предметы. 31.05.2017 года ее сын от полученных травм умер в БОЛЬНИЦА 1.

Из показаний Б., данных ею на предварительном следствии (т.1, л.д. 154-157) и оглашенных в судебном заседании в связи с противоречиями, которые она полностью подтвердила, также следует, что 30.05.2017 года В., по просьбе ее сына А., приходил к квартире сына и запер ее на замок. 

Из показаний свидетеля Д. следует, что 30.05.2017 года она видела, как ее сосед А. пригласил в свой дом ФИО1 

Аналогичные показания о том, что подсудимый ФИО1 30.05.2017 года находился в квартире А., также даны свидетелем Е.

Из показаний свидетеля Г. следует, что в дневное время в мае 2017 года он видел, как во двор дома А. с топором в руке вошел ФИО1 Он не придал особого значения данному обстоятельству, полагая, что ФИО1 шел помогать А. в ремонте в квартиры. О данной встрече впоследствии сообщил матери А. – Б.

Из показаний свидетеля Г., данных им на предварительном следствии (т.1, л.д. 126-129, 205-207) и оглашенных в судебном заседании в связи с противоречиями, которые он полностью подтвердил, также следует, что встреча между ним и ФИО1, когда тот шел с топором в руке состоялась около 13 часов 30.05.2017 года.

Из показаний свидетеля В. следует, что 30.05.2017 года в дневное время в районе железнодорожного вокзала г. Топки он встретил А., у которого в области головы имелись повреждения, которые кровоточили. Вместе с прибывшими сотрудниками полиции А. перебинтовали голову и на автомобиле «скорой помощи» отправили в больницу. После этого, он, по просьбе А., проехал к квартире последнего, где видел следы крови на диване и полу, после чего запер дверь на замок. Позднее, со слов знакомых Ж. и З. ему стало известно, что эти женщины в тот же день 30.05.2017 года видели незнакомого мужчину, вылазившего в окно квартиры А.

Из показаний свидетеля И. следует, что 30.05.2017 года в дневное время она в составе бригады «скорой помощи» в районе ВОКЗАЛ 1 оказывала первую помощь мужчине, у которого были раны в области головы. Вместе с данным мужчиной к моменту их прибытия находились другие лица, в том числе сотрудники полиции. 

Из показаний свидетеля И., данных ею на предварительном следствии (т.1, л.д. 213-215) и оглашенных в судебном заседании в связи с противоречиями, которые она полностью подтвердила, также следует, что пострадавшим мужчиной являлся А., при этом сигнал о вызове «скорой помощи» поступил на станцию по телефону 30.05.2017 года в 14 часов 41 минуту.

Из показаний свидетеля З. следует, что 30.05.2017 года, около 16 часов 50 минут она, проходя по УЛИЦА 1, вместе с Ж. увидела, как в окно квартиры А. вылазит незнакомый мужчина. 

Аналогичные показания были даны в судебном разбирательстве и свидетелем Ж., которая при этом сообщила, что на вылазившем из окна квартиры мужчины был надет белый головной убор («бейсболка»).

Из показаний свидетеля К. следует, что в мае 2017 года со слов позвонившего ему по телефону В. стало известно о том, что тот (В.) около железнодорожного вокзала встретил А., при этом у последнего на лице была кровь и что того увезли на машине «скорой помощи» в больницу. В тот же день В. около квартиры А. отдал ему (К.) ключи от квартиры последнего. 

Из показаний свидетеля Л. следует, что 30.05.2017 года около 17-ти часов она пришла в дом к ФИО1, при этом последний был в алкогольном опьянении и вскоре был задержан сотрудники полиции.

Кроме того, виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается:

- протоколом осмотра места происшествия (т.1, л.д. 8-10), из которого следует, что в районе ВОКЗАЛ 1 (в 30-ти метрах) обнаружены на пешеходной дорожке следы, похожие на кровь;

- протоколом осмотра места происшествия (т.1, л.д. 15-21), из которого следует, что при осмотре квартиры по адресу: АДРЕС 2 обнаружены и изъяты топор и кепка со следами вещества бурого цвета, похожего на кровь;

- протоколом осмотра места происшествия (т.1, л.д. 22-29), из которого следует, что при осмотре квартиры по адресу: АДРЕС 1 обнаружены следы вещества бурого цвета, похожего на кровь, на полу, диване, была изъята футболка с аналогичными следами вещества бурого цвета;

- протоколом осмотра места происшествия (т.1, л.д. 51-59), из которого следует, что при осмотре квартиры по адресу: АДРЕС 2 обнаружены и изъяты комбинезон, куртка, калоши и футболка;

- протоколом осмотра трупа (т.1, л.д. 60-66), из которого следует, что в морге БОЛЬНИЦА 1 осмотрен труп А. с повреждениями в области головы;

- протоколами получения образцов для сравнительного исследования (т.1, л.д. 37, 107), из которых следует, что у ФИО1 изъяты смывы с рук и образец крови;

- протоколом выемки (т.1, л.д. 168-170), из которого следует, что в БОЛЬНИЦА 1 изъят образец крови А.;

- протоколом осмотра предметов (т.1, л.д. 243-249), из которого следует, что были осмотрены ранее изъятые предметы: топор, кепка, футболка, комбинезон, куртка и галоши из квартиры по АДРЕС 2; при этом на топоре, кепке, футболке, комбинезоне и куртке обнаружены следы вещества бурого цвета, похожие на кровь;

- протоколом предъявления предметов для опознания (т.2, л.д. 13-15), из которого следует, что свидетель Е. опознала топор, изъятый в квартире по АДРЕС 2, как принадлежащий ее сыну ФИО1;

- протоколом проверки показаний на месте (т. 1, л.д.108-120), из которого следует, что подозреваемый ФИО1 на месте происшествия в квартире по адресу: АДРЕС 1 подтвердили ранее данные им показания и воспроизвел свои действия по нанесению ударов руками по голове и туловищу А., а также топором по голове последнего;

- протоколом очной ставки между обвиняемым ФИО1 и свидетелем Г. (т.1, л.д. 226-228), из которого следует, что ФИО1 подтвердил показания свидетеля Г. о состоявшейся между ними встрече около квартиры потерпевшего А. 30.05.2017 года; 

- заключением судебно-медицинской экспертизы (т.1, л.д. 71-74), из которой следует, что причиной смерти А., наступившей в 13 часов 30 минут 31.05.2017 года явилась 

<

данные скрыты>. Также при исследовании трупа обнаружены следующие повреждения: 

<

данные скрыты>, расценивающиеся, как не причинившие вреда здоровью потерпевшего; 

<

данные скрыты>, расценивающиеся применительно к живым лицам, как вред здоровью средней тяжести по признаку длительности расстройства здоровья на срок более трех недель. После причинения указанных повреждений потерпевший мог выполнять активные действия, в том числе передвигаться и пройти расстояние около одного километра;

- заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы (т.1, л.д. 80-82), подтвердившей выводы вышеуказанной экспертизы о причине смерти потерпевшего А. и причиненных ему повреждениях;

- заключением судебно-биологической экспертизы (т.1, л.д. 176-179), из которой следует, что на топоре, кепке, футболке калошах и комбинезоне обнаружена кровь человека, которая могла произойти от потерпевшего А.;

- заключением судебно-медико-криминалистической экспертизы (т.1, л.д. 187-189), из которой следует, что перелом затылочной кости трупа А. мог быть причинен ударом топора, представленного на исследование;

- заключением судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО1 (т. 1, л.д. 99), из которого следует, что последнему была причинена ссадина лобной области справа, вреда здоровью не причинившая

- заключением амбулаторной комплексной судебно-психолого- психиатрической экспертизы (т. 1, л.д. 200-202), из которого следует, что подсудимый ФИО1 

<

данные скрыты>, в момент совершения инкриминируемого ему деяния не лишало его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время подсудимый также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий;

- вещественными доказательствами (т.1, л.д. 250): топором, а также одеждой, обувью и головным убором подсудимого ФИО1 (кепкой, футболкой, комбинезоном, курткой, калошами), одеждой А. (футболкой с длинным рукавом), смывами с рук ФИО1

Исходя из вышеизложенного, суд считает, что в судебном заседании нашла свое подтверждение виновность подсудимого ФИО1 в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью А., повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Подсудимый ФИО1 полностью признал вину в причинении потерпевшему А. телесных повреждений, в том числе с помощью топора, при этом причинять смерть А. он не желал. После нанесения ударов топором, собирался оказать тому помощь, но, находясь в алкогольном опьянении, уснул. Проснувшись и обнаружив отсутствие А. в квартире, полагал, что помощь последнему уже не требуется и последствия в виде смерти не наступят. 

Оценивая приведенные выше показания подсудимого, суд не находит оснований им не доверять, поскольку они согласуются с показаниями: потерпевшей, свидетелей, протоколами следственных действий, заключениями судебных экспертиз, также приведенными выше, принимая, при этом, как показания подсудимого, так и показания потерпевшей и свидетелей в качестве относимых, допустимых и достоверных доказательств.

Вместе с тем, суд не находит оснований доверять показаниям подсудимого, данным им на предварительном следствии (т. 2, л.д. 56-60), и оглашенных в судебном заседании по ходатайству стороны обвинения в части неправомерности поведения потерпевшего в виде оскорбительных выражений в адрес подсудимого, размахивании перед тем ножом, а также в части безусловного наличия у последнего умысла на причинение смерти А.

Так показания подсудимого о высказывании оскорбительных выражений А. в его (ФИО1) адрес и размахивании ножом не подтверждаются исследованными в судебном разбирательстве доказательствами, в том числе данные показания не были подтверждены подсудимым и в судебном разбирательстве, поскольку причиной конфликта с потерпевшим подсудимый назвал только не желание потерпевшего возвращать долг последнему, и что потерпевший только брал в руку нож, не сообщая о том, что А. ножом размахивал.

Показания подсудимого, данные им на предварительном следствии о безусловной направленности умысла последнего на убийство потерпевшего, по мнению суда, противоречивы, поскольку из них следует, что такой умысел у подсудимого имелся как до нанесения ударов топором потерпевшему, так и в момент нанесения ударов топором, при этом после нанесения последнего удара топором, ему (ФИО1) стало безразлично, умрет потерпевший или нет, при этом он видел, что А. подавал признаки жизни, хрипел и бормотал, однако ударов потерпевшему больше не наносил.

Таким образом, суд, учитывая последовательные показания подсудимого в судебном разбирательстве об отсутствии у него умысла на причинение смерти потерпевшему, а также другие исследованные и приведенные выше доказательства, подтверждающие приведенные показания подсудимого в судебном разбирательстве, в том числе о том, что после причиненных ранений потерпевший продолжал самостоятельно перемещаться, был обнаружен на значительном расстоянии от своего дома, а также то, что смерть его наступила в медицинском учреждении, суд считает достоверными и принимает в качестве допустимых доказательств показания подсудимого, данные им в судебном разбирательстве, об отсутствии у него умысла на убийство потерпевшего, и, расценивая как недостоверные и, соответственно не принимая в качестве допустимых доказательств показания подсудимого, данные им на предварительном следствии в приведенной части, которые не были им подтверждены в судебном разбирательстве о неправомерном поведении потерпевшего в виде оскорбительных выражениях в его (ФИО1) адрес, размахивании перед ним ножом, а также о безусловной направленности умысла подсудимого на убийство последнего в момент нанесения ударов потерпевшему.

Оценивая заключения судебных экспертиз, суд отмечает, что они проведены в соответствии с требованиями закона, заключения даны компетентными и квалифицированными экспертами, является полными, выводы их мотивированы и ясны, сомнений у суда не вызывают, и поэтому суд также признает их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

Также нет оснований у суда не доверять протоколам следственных действий, указанным выше, так как судом не установлено нарушений требований уголовно-процессуального законодательства при проведении указанных следственных действий, сведения, изложенные в данных протоколах, согласуются с другими доказательствами по делу, сомнений у суда не вызывают, в связи с чем суд, признает их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами по делу.

Таким образом, оценив каждое из перечисленных выше доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все эти доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела, суд считает, что они в своей совокупности позволяют сделать вывод о доказанности виновности подсудимого ФИО1 в причинении А. тяжкого вреда здоровью, повлекшего его смерть по неосторожности, путем нанесения тому ударов руками и топором.

Органом предварительного следствия подсудимому ФИО1 инкриминировано причинение потерпевшему А., в числе прочего, также и 

<

данные скрыты>, установленного заключением эксперта. 

Вместе с тем, в обвинении, предъявленном подсудимому, отсутствует указание о нанесении последним ударов по рукам потерпевшего, равно как отсутствует в обвинении и указание о других обстоятельствах причинения потерпевшему данного телесного повреждения, в связи с чем, суд, руководствуясь положением ч. 1 ст. 252 УПК РФ о том, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, считает необходимым уменьшить объем предъявленного подсудимому обвинению путем исключения из него указания на приведенное выше телесное повреждение.

Кроме того, органом предварительного следствия действия подсудимого квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство и данная квалификация поддержана в судебном разбирательстве государственным обвинителем.

Вместе с тем, по мнению суда, исходя из исследованных в судебном разбирательстве доказательств, установлено, что у подсудимого в момент совершения инкриминированных ему деяний, повлекших причинение вреда здоровью потерпевшего, в том числе и тяжкого, вместе с тем, отсутствовал умысел на причинение смерти потерпевшему А. 

Данный вывод суда подтверждается, в том числе, показаниями подсудимого в судебном разбирательстве о том, что у него имелся умысел на убийство потерпевшего, но только в момент, когда он направлялся в его жилище с топором, однако непосредственно к моменту нанесения ударов топором, а также в процессе нанесения таких ударов, цели на причинение смерти потерпевшего он уже не преследовал. Данное обстоятельство объективно подтверждается тем, что после нанесения ударов топором, подсудимый ФИО1, убедившись, что потерпевший продолжает подавать признаки жизни, других действий, направленных на причинение смерти последнему, не совершал. 

Приведенные показания подсудимого подтверждаются и указанным выше заключением судебно-медицинской экспертизы (т.1, л.д. 71-74), из которого следует, что А. после причиненной ему травмы головы мог не только дышать, о чем сообщил в своих показаниях подсудимый, но и мог выполнять активные действия, в том числе передвигаться и пройти расстояние около одного километра. 

В свою очередь, данное заключение эксперта согласуется и подтверждается показаниями свидетелей: В. и И. о том, что 30 мая 2017 года, потерпевший А., после причиненных ему телесных повреждений подсудимым, самостоятельно передвигался и был обнаружен указанными лицами в районе ВОКЗАЛ 1, откуда был доставлен в медицинское учреждение.

Также на отсутствие как прямого, так и косвенного умысла у подсудимого на безусловное причинение смерти потерпевшему указывает такое фактическое обстоятельство, установленное в судебном разбирательстве, как нанесение подсудимым потерпевшему ударов тупой частью топора (обухом), тогда как при наличии у подсудимого умысла на убийство, у последнего имелась возможность реализовать такой умысел путем нанесения ударов острой частью топора (клинком), что могло повлечь причинение ран более опасных для жизни потерпевшего, либо путем нанесения ударов тем же обухом, но большим количеством ударов, при этом имелась реальная возможность проконтролировать наступление смерти потерпевшего на месте происшествия, однако подсудимым данные действия совершены не были. 

Таким образом, по мнению суда, для установления умысла у подсудимого на убийство потерпевшего недостаточно установления наличия такого умысла до момента совершения непосредственных действий по отношению к потерпевшему, повлекших вред его здоровью, такой умысел виновный должен иметь и в момент совершения таких действий.

Вместе с тем, как установлено в судебном разбирательстве, подсудимый ФИО1 к моменту нанесения ударов топором потерпевшему А. умысла на убийство последнего не имел, бесспорных доказательств обратному стороной обвинения не представлено и в судебном разбирательстве наличие таких доказательств не установлено.

Также судом учитывается и такое объективное обстоятельство, свидетельствующее об отсутствии у подсудимого умысла на убийство, как то, что смерть потерпевшего наступила 31.05.2017 года в медицинском учреждении.

Исходя из изложенного, принимая во внимание положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ о том, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу последнего, суд приходит к убеждению в том, что умысел подсудимого в момент совершения инкриминированного ему деяния был направлен на причинение потерпевшему только тяжкого вреда здоровью.

При этом суд считает, что смерть потерпевшего А. в результате совершенного в отношении него подсудимым преступления наступила по неосторожности, в результате легкомыслия последнего, без достаточных на то оснований, рассчитавшего на предотвращение последствия своих действий по причинению вреда здоровью потерпевшего в виде смерти. 

Исходя из показаний подсудимого о том, что в момент конфликта с потерпевшим А., последний брал в руки нож, суд вместе с тем, не усматривает оснований для квалификации действий подсудимого, как совершенных в состоянии необходимой обороны, так и при превышении ее пределов, поскольку нанесение ударов топором потерпевшему было совершено подсудимым после его ухода из жилища потерпевшего, что позволяло, тем самым, закончить конфликт с потерпевшим, и последовавшего затем возвращения подсудимого в жилище потерпевшего уже с топором, что, соответственно, свидетельствует о направленности умысла подсудимого на продолжение конфликта с потерпевшим и желании причинить тому вред здоровью.

Исходя из изложенного, действия подсудимого ФИО1 суд квалифицирует по ч. 4 ст.111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении вида и размера наказания подсудимому, суд, в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимого, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, а также учитывает, какое влияние окажет назначенное наказание на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств в отношении подсудимого суд учитывает: полное признание вины подсудимым, раскаяние в содеянном, явку с повинной, в качестве каковой суд принимает объяснение подсудимого от 30.05.2017 года (т., 1, л.д. 34-35), в котором он добровольно сообщил правоохранительным органам о совершении им данного преступления, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в даче показаний на предварительном следствии и в суде о совершенном им преступлении, в том числе о месте нахождении орудия преступления (топора), а также о лицах, которые могут дать свидетельские показания, состояние здоровья подсудимого, пожилой возраст и состояние здоровья матери последнего, с которой тот ведет совместное хозяйство, наличие у подсудимого на иждивении несовершеннолетнего ребенка, постоянного места жительства, а также трудоустройство.

Суд не находит оснований для признания в качестве смягчающего наказание подсудимого обстоятельства, как то противоправное или аморальное поведение потерпевшего, которое могло явиться поводом для преступления, указанного в показаниях подсудимого, данных на предварительном следствии и не принятых судом в качестве достоверных доказательств, а также в указанного в своей речи в прениях государственным обвинителем, из которых следует, что потерпевший высказывал в адрес подсудимого в момент конфликта между ними оскорбительные выражения, а также размахивал перед ним ножом, поскольку такое поведение потерпевшего не нашло своего подтверждения в судебном разбирательстве.

Характеризуется подсудимый участковым уполномоченным полиции – отрицательно (т. 2, л.д. 86).

В качестве отягчающего наказания обстоятельства суд учитывает рецидив преступлений.

Суд не находит оснований для признания в качестве отягчающего наказание подсудимого обстоятельства состояние алкогольного опьянения последнего в момент совершения инкриминируемого ему деяния, поскольку в судебном разбирательстве не установлена степень влияния такого состояния подсудимого на его поведение в момент совершения инкриминированного деяния.

С учетом фактических обстоятельств дела, степени общественной опасности совершенного преступления, оценив имеющиеся в отношении подсудимого смягчающие наказание обстоятельства, наличие отягчающего наказание обстоятельства, суд не усматривает оснований для изменения категории преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, на менее тяжкую.

Поскольку судом в отношении подсудимого установлено наличие отягчающего наказание обстоятельства, то при назначении ему наказания основания для применения ч. 1 ст. 62 УК РФ отсутствуют.

Основания для применения ст. 64 УК РФ, по мнению суда, также отсутствуют, поскольку исключительные обстоятельства по делу не установлены.

Исходя из вышеизложенного, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимого, суд считает, что достижение целей наказания возможно лишь в условиях изоляции подсудимого от общества, и наказание ему должно быть назначено только в виде лишения свободы с отбыванием его в исправительной колонии.

Поскольку подсудимым совершено преступление по данному делу до постановления в отношении него приговора Топкинского городского суда от 31.05.2017 года, которым он осужден к наказанию в виде лишения свободы, то окончательное наказание ему должно быть назначено по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ.

На основании положений п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ, отбывание лишения свободы подсудимому необходимо назначить в исправительной колонии особого режима, поскольку он совершил особо тяжкое преступление при наличии особо опасного рецидива.

При этом суд считает нецелесообразным применять в отношении подсудимого дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ, находя его чрезмерным.

На основании ст.132 УПК РФ, с учетом мнения подсудимого, не возражавшего против взыскания с него процессуальных издержек, суд считает необходимым взыскать с подсудимого в доход федерального бюджета процессуальные издержки за оказание правовой помощи адвокатом по назначению в период предварительного следствия и суда, всего в размере 10 725 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст.303, 307-309 УПК РФ, суд,

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 12 (двенадцать) лет 6 (шесть) месяцев. 

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказания по настоящему приговору и наказания по приговору Топкинского городского суда Кемеровской области от 31.05.2017 года, окончательное наказание ФИО1 назначить в виде лишения свободы на срок 14 (четырнадцать) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключение под стражу оставить без изменения.

Исчислять срок отбывания наказания с 02 октября 2017 года. 

Зачесть в срок отбывания наказания период времени заключения под стражу по данному делу с 01 июня 2017 года по 01 октября 2017 года включительно.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в сумме 10725 (десять тысяч семьсот двадцать пять) рублей.

Вещественные доказательства по делу: 

<

данные скрыты>. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденным, - в тот же срок с момента получения копии приговора.

Осужденному разъясняется право на ознакомление с протоколом судебного заседания и материалами уголовного дела, порядок и срок принесения ходатайства об ознакомлении с протоколом судебного заседания, порядок и срок принесения на него замечаний - в течение 3 суток с момента ознакомления с протоколом судебного заседания. 

Осужденному разъясняется его право участвовать в заседании суда апелляционной инстанции, о чем он должен указать в апелляционной жалобе. 

В случае подачи апелляционного представления прокурором или апелляционной жалобы другим лицом, осужденный также вправе участвовать в заседании суда апелляционной инстанции, о чем должен указать в отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу либо представление в течение 10 суток со дня вручения ему копии жалобы или представления.

Осужденному разъясняется право в соответствии со ст.ст. 47, 49 УПК РФ пригласить защитника для участия в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, отказаться от защитника и ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении защитника, а выплаченная назначенному судом адвокату из средств федерального бюджета сумма за его участие в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131, ст. 132 УПК РФ, может быть взыскана с осужденного.

Председательствующий

Апелляционным определением Кемеровского областного суда от 28 ноября 2017 года приговор изменен.

Приговор вступил в законную силу 28 ноября 2017 года.