УИД: 66RS0004-01-2024-006160-61

дело № 33-386/2026 (2-171/2025)

Мотивированное 

определение

 изготовлено 26.01.2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 13 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе

председательствующего Подгорной С.Ю.,

судей Пожарской Т.Р.,

ФИО1,

при ведении протокола помощником судьи Игумновой М.П.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ПАО «Сбербанк» о признании кредитного договора ничтожным, признании незаконными действий по перечислению денежных средств, взыскании убытков,

по апелляционной жалобе ответчика на решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 30.01.2025.

Заслушав доклад судьи Пожарской Т.Р., объяснения представителя ответчика ФИО3, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, объяснения представителей истца ФИО4, ФИО5, возражавших против доводов жалобы, объяснения представителя третьего лица АО «Банк ДОМ.РФ» ФИО6, посчитавшей доводы апелляционной жалобы ответчика обоснованными, судебная коллегия

установила:

ФИО2 обратилась с иском к ПАО «Сбербанк» о признании кредитного договора ничтожным, признании незаконными действий по перечислению денежных средств, взыскании убытков.

В обоснование заявленных требований указала, что 10.05.2023 между ПАО «Сбербанк» и ФИО2 заключен потребительский договор № 1166641, по условиям которого ФИО2 предоставлены денежные средства в размере 1 333823,00 рублей с уплатой 12,584% годовых.

Указанный кредитный договор от ее имени был заключен неизвестными лицами мошенническим способом при помощи средств мобильной связи и телекоммуникационных технологий. Истец намерений на заключение кредитного договора и получение денежных средств в кредит не имела.

Также 10.05.2023 неизвестные лица от имени ФИО2 заключили кредитный договор 

<

***> в АО «Банк ДОМ.РФ».

В период с 10.05.2023 по 11.05.2023 неизвестными лицами с лицевого счета, открытого на имя ФИО2, денежные средства по виртуальной карте были сняты в банкомате другого субъекта РФ.

Обстоятельства хищения денежных средств мошенническим путем неизвестными лицами подтверждаются материалами уголовного дела 

<

№>, возбужденного 10.06.2023.

Истец считает, что письменная форма кредитного договора не была соблюдена, кредитный договор она не подписывала, заемщиком не является, каких-либо обязательств на себя не принимала, следовательно, указанный кредитный договор от 10.05.2023 № 1166641 с ПАО «Сбербанк» является недействительным /т1 лд 3-5/.

Истец, с учетом последующего уточнения исковых требований, просила признать кредитный договор от 10.05.2023 № 1166641, заключенный между ПАО «Сбербанк» и неизвестными лицами от имени ФИО2, ничтожным, применить последствия недействительности сделки в форме возврата денежных средств, взысканных ПАО «Сбербанк» с истца в рамках принудительного исполнения ничтожного кредитного договора, признать незаконными действия ПАО «Сбербанк» по перечислению 10.05.2023 денежных средств со счета дебетовой карты МИР «классическая» в размере 955 000 рублей и 11.05.2024 в размере 160 590 рублей на вновь открытый счет на имя ФИО2 в АО «Банк ДОМ.РФ» и взыскать с ПАО «Сбербанк» в свою пользу денежные средства в размере 1 115 590 рублей /т1 лд 133-134/.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 30.01.2025 исковые требования удовлетворены. Признан ничтожным кредитный договор от 10.05.2023 № 1166641, заключенный между ПАО «Сбербанк» и ФИО2 Применены последствия недействительности сделки в форме возврата денежных средств, взысканных публичным акционерным обществом «Сбербанк» с ФИО2 в рамках принудительного исполнения ничтожного кредитного договора от 10.05.2023 № 1166641. Признаны незаконными действия ПАО «Сбербанк», выраженные в перечислении денежных средств со счета дебетовой карты Мир «Классическая» 10.05.2023 в размере 955 000 рублей на открытый на имя ФИО2 в АО «Банк «ДОМ.РФ» счет 

<

№>, и 

<

дата> в размере 160 590 рублей на открытый на имя ФИО2 в АО «Банк «ДОМ.РФ» счет 

<

№>. Также с ПАО «Сбербанк» в пользу ФИО2 взысканы денежные средства в счет возмещения убытков в размере 1 115 590 рублей /т2 лд 183-192/.

Не согласившись с указанным решением, ответчик подал на него апелляционную жалобу, в которой просит решение отменить и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. В обоснование жалобы указал, что судом необоснованно не приняты во внимание доводы ответчика о нарушении истцом условий договора о дистанционном банковском обслуживании, судом не дана оценка поведению истца в период заключения оспариваемого договора и совершения оспариваемых операций. Неправильное применение судом положений ст. 15 и ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации привело к неосновательному обогащению истца на общую сумму 2 449 413 рублей /т2 лд 213-221/.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 04.06.2025 решение суда отменено, принято новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований /т3 лд 52-58/.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11.11.2025 указанное апелляционное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции /т3 лд 129-137/.

Отменяя определение, суд кассационной инстанции указал, что судом апелляционной инстанции оставлены без внимания и оценки действия банка на предмет соблюдения требований «Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента» (утв. приказом Банка России от 27.09.2018 № ОД-2525). В частности не дана оценка действиям банка при проведении банковских операций на предмет соответствия/несоответствия их характера и (или) параметров, и (или) объёма проводимых операций (время (дни) осуществления операции, сумм осуществлённых операций, их периодичности (частоты) осуществления операций, получателей средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств.

Также судом не учтены пояснения истца о том, что доступ в мобильный банк и видимость поступающих на её мобильное устройство сообщений от банка имели третьи лица при помощи функции программы «RustDesk», не дана оценка действиям банка по наличию/отсутствию контроля со стороны банка операций по переводу денежных средств и их снятию через банкомат в ином регионе страны.

В суде апелляционной инстанции представитель ответчика апелляционную жалобу поддержал, представитель третьего лица счел доводы апелляционной жалобы ответчика обоснованными, представители истца просили оставить решение суда без изменения.

В суд апелляционной инстанции иные лица, участвующие в деле, в материалах дела имеются сведения об извещении неявившихся лиц о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, в том числе стороны извещены посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте Свердловского областного суда в сети «Интернет». С учетом изложенного, положений ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не нашла оснований для отложения судебного разбирательства и сочла возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 22.12.2015 ФИО2 обратилась в ПАО «Сбербанк» с заявлением на банковское обслуживание в соответствии с Условиями банковского обслуживания физических лиц.

В рамках договора банковского обслуживания 10.08.2017 между банком и ФИО2 заключен договор на выпуск и обслуживание дебетовой карты, открыт счет 

<

№>, выпущена дебетовая карта МИР «Классическая» 

<

№>. 12.05.2023 на основании заявления клиента осуществлен перевыпуск данной карты.

10.08.2017 к номеру телефона 

<

№> ФИО2 произведено подключение услуги «Мобильный банк» к карте МИР «Классическая» 

<

№>.

28.04.2020, а в последующем 21.11.2020 истцом выполнена регистрация в мобильном приложении «Сбербанк Онлайн» на устройствах Android.

10.05.2023 между ПАО «Сбербанк» и ФИО2 заключен договор потребительского кредита № 1166641, по условиям которого истцу предоставлены денежные средства в размере 1 333823,00 рублей с уплатой 4% годовых и 12,90% годовых с даты, следующей за платежной датой первого аннуитентного платежа.

Указанный договор был заключен 10.05.2023 при следующих обстоятельствах:

в 16:40 часов ФИО2 был осуществлен вход в систему «Сербанк Онлайн».

в 16:52 часов ФИО2 оформлена заявка на кредит. В 16:53 часов заемщику поступило сообщение с предложением подтвердить заявку на кредит с указанием суммы, срока кредита, процентной ставки и пароля для подтверждения. Пароль подтверждения заявки на кредит введен клиентом в системе «Сбербанк Онлайн».

в 16:56 часов истцу поступило сообщение с предложением подтвердить акцепт оферты на кредит. Пароль подтверждения получения кредита на выбранных условиях, а также получения услуги по подключению в программе страхования, введен клиентом в системе «Сбербанк Онлайн».

в 16:56 часов банком выполнено зачисление кредита в сумме 1 333 823 руб. на счет истца, что следует из выписки по счету карты МИР «Классическая» 

<

№>, счет 

<

№>.

10.05.2023 в 17:10 часов денежные средства в размере 955 000 руб. со счета истца в ПАО «Сбербанк России» перечислена счет истца в АО «Банк ДОМ.РФ».

11.05.2023 в 17:16 часов на этот же счет перечислено еще 160 590 руб.

Из расширенной выписки по счетам и отчетом по операциям, представленным АО Банк «ДОМ.РФ», следует, что денежные средства со счета истца в АО «Банк «ДОМ.РФ» получены 11.05.2023 и 12.05.2023 путем выдачи наличных денежных средств в АТМ (банкомат), принадлежащих ПАО «Банк «ВТБ» в г. Казани /т2 лд 112/.

Удовлетворяя исковые требования, суд руководствовался ст. 1, 8, 10, 153, 168, 819, 432, 434 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 7 Федерального закона от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», ст. 2, 5 Федерального закона от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» и исходил из того, что по утверждению истца, действия в мобильном приложении банка совершались неустановленным лицом при помощи мобильного приложения «Rust Desk Remote Desktop», СМС-коды она не получала и не вводила, намерений заключать кредитный договор и получать кредитные денежные средства истец не имела, распоряжений на перевод денежных средств на свой счет в другом банке ответчику не давала.

Повторно изучив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы ответчика, учитывая разъяснения п. 41 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 № 17 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», согласно которым в случае отмены постановления суда первой или апелляционной инстанции и направления дела на новое рассмотрение указания суда кассационной инстанции о применении и толковании норм материального права и норм процессуального права являются обязательными для суда, вновь рассматривающего дело (ст. 379.6, ч. 4 ст. 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

Как следует из п.п. 1, 2 ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. Договор заключается посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной.

В силу ст. 820 Гражданского кодекса Российской Федерации кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. Такой договор считается ничтожным.

Согласно п. 1 ст. 160 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

Из положений ст. 8, 10 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) следует, что потребитель вправе потребовать предоставления необходимой и достоверной информации об изготовителе (исполнителе, продавце), режиме его работы и реализуемых им товарах (работах, услугах), а исполнитель обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора.

Согласно разъяснениям п. 44 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» суду следует исходить из предположения об отсутствии у потребителя специальных познаний о свойствах и характеристиках товара (работы, услуги), имея в виду, что в силу Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность компетентного выбора (ст. 12 Закона о защите прав потребителей). При этом необходимо учитывать, что по отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации (п. 1 ст. 10 Закона о защите прав потребителей). При дистанционных способах продажи товаров (работ, услуг) информация должна предоставляться потребителю продавцом (исполнителем) на таких же условиях с учетом технических особенностей определенных носителей.

Обязанность доказать надлежащее выполнение данных требований по общему правилу возлагается на исполнителя (продавца, изготовителя). Специальные требования к предоставлению потребителю полной, достоверной и понятной информации, а также к выявлению действительного волеизъявления потребителя при заключении договора установлены Федеральным законом от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее – Закон о потребительском кредите), в соответствии с которым договор потребительского кредита состоит из общих условий, устанавливаемых кредитором в одностороннем порядке в целях многократного применения и размещаемых в том числе в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (ч.ч. 1, 3, 4 ст. 5), а также из индивидуальных условий, которые согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально, включают в себя сумму кредита, порядок, способы и срок его возврата, процентную ставку, обязанность заемщика заключить иные договоры и услуги, оказываемые кредитором за отдельную плату, и т.д. (ч.ч. 1, 9 ст. 5).

Из анализа ч.ч. 1, 6 и 14 ст. 7 Закона о потребительском кредите следует, что договор потребительского кредита (займа) заключается в порядке, установленном законодательством Российской Федерации для кредитного договора, договора займа, и считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в ч. 9 ст. 5 данного федерального закона. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств.

Документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа), включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». При каждом ознакомлении в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» с индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита (займа) и который определяется в соответствии с этим Федеральным законом.

Из положений ч. 4 ст. 11 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и ч. 2 ст. 5, ч. 2 ст. 6 Федерального закона от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» следует, что в целях заключения гражданско-правовых договоров или оформления иных правоотношений, в которых участвуют лица, обменивающиеся электронными сообщениями, обмен электронными сообщениями, каждое из которых подписано электронной подписью или иным аналогом собственноручной подписи отправителя такого сообщения, в порядке, установленном федеральными законами, иными нормативными правовыми актами или соглашением сторон, рассматривается как обмен документами.

Простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами, нормативными актами Центрального банка Российской Федерации или соглашением между участниками электронного взаимодействия, в том числе правилами платежных систем. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны соответствовать требованиям статьи 9 данного Федерального закона.

Согласно ст. 9 Федерального закона от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» электронный документ считается подписанным простой электронной подписью при выполнении, в том числе одного из следующих условий: 1) простая электронная подпись содержится в самом электронном документе; 2) ключ простой электронной подписи применяется в соответствии с правилами, установленными оператором информационной системы, с использованием которой осуществляются создание и (или) отправка электронного документа, и в созданном и (или) отправленном электронном документе содержится информация, указывающая на лицо, от имени которого был создан и (или) отправлен электронный документ.

Нормативные правовые акты и (или) соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности: 1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи; 2) обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность.

Резюмируя вышеуказанное, заключение договора потребительского кредита предполагает последовательное совершение сторонами ряда действий, в частности формирование кредитором общих условий потребительского кредита, размещение кредитором информации об этих условиях, в том числе в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», согласование сторонами индивидуальных условий договора потребительского кредита, подачу потребителем в необходимых случаях заявления на предоставление кредита и на оказание дополнительных услуг кредитором или третьими лицами, составление письменного договора потребительского кредита по установленной форме, ознакомление с ним потребителя, подписание его сторонами, в том числе аналогом собственноручной подписи, с подтверждением потребителем получения им необходимой информации и согласия с условиями кредитования, а также предоставление кредитором денежных средств потребителю.

В ходе рассмотрения дела судом было установлено, что заключение кредитного договора произошло посредством совершения от имени истца как потенциального заемщика действий, свидетельствующих о согласии данного лица с предлагаемыми ответчиком индивидуальными условиями договора (конклюдентные действия) посредством направления в адрес кредитора смс-кодов с целью подтверждения намерения на получение потребительского кредита (займа) на этих условиях.

То есть фактически все действия по заключению кредитного договора со стороны потребителя совершены в два действия, сопровождавшихся введением цифрового кода, направленного ответчиком (подтверждение заявки на кредит и подтверждение акцепта оферты на кредит).

Такой упрощенный порядок предоставления потребительского кредита противоречит порядку заключения договора потребительского кредита, подробно урегулированному приведенными выше положениями Закона о потребительском кредите, и фактически нивелирует все гарантии прав потребителя финансовых услуг, установленные как этим федеральным законом, так и Законом о защите прав потребителей.

В частности, составление договора в письменной форме с приведением индивидуальных условий в виде таблицы по установленной Банком России форме, с указанием полной стоимости кредита, с указанием об ознакомлении и согласии с различными условиями договора и т.п. лишено всякого смысла, если фактически все действия по предоставлению потребительского кредита сводятся к направлению банком потенциальному заемщику смс-сообщения с краткой информацией о возможности получить определенную сумму кредита путем введения цифрового смс-кода.

Таким образом, условия кредитования, как и договор, не были согласованы и оформлены с соблюдением требований законодательства, тем самым не подтверждается соблюдение письменной формы договора.

Доводы ответчика о том, что смс-коды были введены и отправлены истцом в подтверждение согласия с условиями кредитного договора, опровергаются материалами уголовного дела, из которых следует, что все действия по введению смс-кодов совершались неустановленным лицом при помощи мобильного приложения «Rust Desk Remote Desktop», а также стенограммой разговора с оператором ответчика /т1 лд 90-91, т2 лд 30-32, 58-61/.

Таким образом, в нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ответчиком не предоставлено надлежащих доказательств ознакомления потребителя с индивидуальными условиями кредитного договора, поскольку сам по себе текст индивидуальных условий кредитного договора данного обстоятельства не подтверждает, равно как и не представлено доказательств согласования индивидуальных условий, помимо введения смс-кодов.

Более того, в целях реализации ч. 3.3 ст. 8 Федерального закона от 27.07.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» Банком России были установлены признаки осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденные приказом от 27.09.2018 № ОД-2525 (действующие на дату заключения оспариваемого договора).

Согласно Признакам осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденным приказом Банка России от 27.09.2018 № ОД-2525, к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).

В соответствии с Положением Банка России от 09.06.2012 № 382-П «О требованиях к обеспечению защиты информации при осуществлении переводов денежных средств и о порядке осуществления Банком России контроля за соблюдением требований к обеспечению защиты информации при осуществлении переводов денежных средств», при эксплуатации объектов информационной инфраструктуры оператор по переводу денежных средств, банковский платежный агент (субагент), оператор услуг платежной инфраструктуры обеспечивают: выявление фальсифицированных электронных сообщений, в том числе имитацию третьими лицами действий клиентов при использовании электронных средств платежа, и осуществление операций, связанных с осуществлением переводов денежных средств, злоумышленником от имени авторизованного клиента (подмена авторизованного клиента) после выполнения процедуры авторизации.

Таким образом, ответчик при проведении банковских операций дистанционным способом должен принимать повышенные меры предосторожности для проверки наличия действительной воли клиента на проведение такой операции и установления отсутствия признаков осуществления операции без согласия клиента. Вместе с тем доказательств того, что банком предприняты все меры, позволяющие удостовериться, что все операции в действительности совершаются истцом и в соответствии с его волеизъявлением, ответчиком не представлено, равно как и доказательств надлежащей проверки на предмет имитации со стороны третьих лиц действий клиента при входе в мобильный банк и видимости поступающих на мобильное устройство истца сообщений от банка при помощи функции программы «RustDesk». Заключение договора в электронном виде предполагает полную добросовестность ответчика при оформлении такого рода договоров и соблюдении не только формальных процедур выдачи кредита, но и принятий надлежащих мер безопасности и проверки сведений, полученных в электронном виде.

Совершенные в краткосрочный период времени действия по оформлению кредитного договора, перевода денежных средств в размере 955000,00 рублей и 160 590 рублей, поступивших в соответствии с условиями кредитного договора на счет истца (МИР «Классическая» 

<

№>), на ее же счет, открытый в АО «Банк «ДОМ.РФ», их снятие через банкомат в ином регионе страны, не свидетельствуют об изъявлении каким-либо возможным способом воли истца на заключение кредитного договора, совершению юридически значимых действий на его заключение с ответчиком.

Более того, по смыслу положений пп. 1.11, 2.10 Положения Центрального банка Российской Федерации от 24.12.2004 № 266-П «Об эмиссии банковских карт и об операциях, совершаемых с использованием платежных карт», согласно которым внутрибанковские правила в зависимости от особенностей деятельности кредитной организации должны содержать, в частности, систему управления рисками при осуществлении операций с использованием платежных карт, включая порядок оценки кредитного риска, а также предотвращения рисков при использовании кодов, паролей в качестве аналога собственноручной подписи, в том числе при обработке и фиксировании результатов проверки таких кодов, паролей, именно ответчик несет риск ответственности за последствия исполнения поручений, выданных неуполномоченными лицами.

Как обосновано указано судом, условия, при которых клиент обязан не раскрывать третьим лицам пароли, логины, специальные коды и иные данные, используемые банком для дистанционного установления личности клиента и при которых клиент несет все негативные последствия их несоблюдения, не подлежат применению в части, противоречащей императивным нормам потребительского законодательства (ст. 16 Закона о защите прав потребителей, ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 76 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской федерации»), поскольку не препятствуют оспариванию электронных сделок, в том числе, договоров и банковских операций, по основаниям, предусмотренных положениями гражданского кодекса Российской Федерации о недействительности сделок.

Таким образом, ответчик, исходя только из формального соблюдения порядка подписания договора, не убедился, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица. В рассматриваемом случае риск последствий заключения кредитного договора, который подписан от имени заемщика неустановленным лицом, в том числе электронной подписью путем введения неперсонифицированного пароля, несет банк, а не лицо, которое не выражало своей воли на заключение договора.

Данное вытекает из предпринимательских рисков, связанных с деятельностью банка, и возлагает на банк последствия таких рисков, который в своих интересах должен принять меры для предотвращения несанкционированного использования кодов, паролей в качестве аналога собственноручной подписи.

Напротив, истец, обнаружив факт совершения в отношении нее мошеннических действий, приняла все меры к незамедлительному обращению в правоохранительные органы и в банк.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, отраженной в определении от 13.10.2022 № 2669-О, в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда о наличии оснований для признания ничтожным кредитного договора от 10.05.2023 № 1166641, заключенного между ПАО «Сбербанк» и ФИО2, и применения последствий недействительности сделки в форме возврата денежных средств, взысканных ответчиком с истца в рамках принудительного исполнения ничтожного кредитного договора от 10.05.2023 № 1166641, поскольку данный вывод сделан судом на основании совокупности исследованных доказательств с учетом требований ст.ст. 59, 60, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подтверждающих формальное соблюдение ответчиком порядка подписания договора в отсутствие проверки достоверности намерений истца по заключению кредитного договора. В рассматриваемом случае риск последствий заключения кредитного договора, который подписан от имени истца неустановленным лицом, в том числе электронной подписью путем введения неперсонифицированного пароля, несет ответчик, а не лицо, которое не выражало своей воли на заключение договора.

В этой связи доводы ответчика о нарушении истцом условий договора о дистанционном банковском обслуживании подлежат отклонению.

Вместе с тем, заслуживает довод ответчика о неправильном применении положений ст. 15 и ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при разрешении спора.

В соответствии со ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно п.п. 1, 2 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Денежные средства, полученные по ничтожной сделке в силу положений ст. ст. 1102 и 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации, фактически являются неосновательным обогащением.

Удовлетворяя требования истца о взыскании с ответчика денежных средств в счет возмещения убытков в размере 1 115 590 рублей (переводы на сумму 955000 рублей и 160590 рублей, которые впоследствии были обналичены третьими лицами), судом не учтено, что в распоряжении истца данные денежные средства не поступали. Учитывая, что спорный кредитный договор признан ничтожным, взыскание с ответчика в пользу истца убытков приведет к неосновательному обогащению со стороны истца на указанную сумму, в связи с чем решение суда в данной части полежит отмене.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, судом не допущено.

Руководствуясь ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 30.01.2025 в части взыскания с ПАО «Сбербанк» в пользу ФИО2 взысканных денежные средства в счет возмещения убытков в размере 1 115 590 рублей отменить, в остальной части решение суда оставить без изменения.

Председательствующий

Подгорная С.Ю.

Судьи

Пожарская Т.Р.

ФИО1