Судья И.С.Кемпинен № 22-1928/2019 (№ 22-22/2020)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 января 2020 года город Петрозаводск 

Верховный Суд Республики Карелия

в составе председательствующего Пальчун О.В.,

при ведении протокола судебного заседании помощником судьи Силюк Н.В.,

с участием прокурора прокуратуры Республики Карелия Кириллович И.Р., 

осуждённого ФИО1 и его защитника-адвоката Козодаева В.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Пандас Р.О., апелляционным жалобам осуждённого ФИО1 и его защитника – адвоката Козодаева В.Н. на приговор Пряжинского районного суда Республики Карелия от 31 октября 2019 года, по которому

ФИО1, родившийся ХХ.ХХ.ХХ в городе (.....), ранее не судимого, 

осужден по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ к штрафу в размере 20000 рублей.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Приговором решены вопросы о процессуальных издержках и вещественных доказательствах по уголовному делу.

Этим же приговором осужден М, в отношении которого приговор не обжалуется.

Заслушав доклад председательствующего Пальчун О.В. о содержании приговора, существе апелляционного представления, апелляционной жалобы и возражений, выступления прокурора Кириллович И.Р., просившей об изменении приговора по доводам апелляционного представления, осуждённого ФИО1 и адвоката Козодаева В.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы, не возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 и М приговором суда признаны виновными в покушении на тайное хищение дизельного топлива на общую сумму 14652 рубля 30 копеек, совершенного группой лиц по предварительному сговору 8 апреля 2019 года на ст.Чална Онежской Октябрьской железной дороги в Пряжинском районе Республики Карелия. 

Вину в совершении преступления не признали.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Пандас О.В. считает приговор несправедливым, просит изменить приговор и признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, наличие у него двоих малолетних детей. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда в связи с не соответствием выводом суда, установленным обстоятельствам дела. Указывает, что представленные доказательства не позволяют описать способ совершения хищения. При этом обращает внимание, что М не признал, что сливал дизтопливо, а сам он, даже давая признательные показания, говорил о том, что не видел, чтобы М сливал дизтопливо. Считает вывод суда об изъятии топлива без описания способа хищения абстрактным умозаключением, основанным на предположении, сделанным без надлежащей оценки доказательств с позиции непротиворечивости и достоверности. Полагает, что суд не мотивированно отдал предпочтение свидетельским показаниям и рапортам оперативных сотрудников, заинтересованных в результатах рассмотрения дела, в ущерб оперативным материалам технической фиксации объективной реальности событий 8.04.2019 года, которые не содержат фактов его противоправных действий, или противоправных действий М. При этом обращает внимание, что сотрудников полиции дали показания о том, что М проник в тепловоз под управлением ФИО1, однако никто из них не видел, чем занимался М в тепловозе, и таким образом вывод суда о том, что М в это время производил изъятие топлива из топливной системы, является предположением суда и свидетельствует об обвинительном уклоне правосудия. Считает необоснованной квалификацию их действий, как совершенных по предварительному сговору группой лиц, поскольку суд в указанной части сослался лишь на его явку с повинной и признательные показания, которые были даны под прессингом оперативных сотрудников, и от которых он впоследствии отказался. Обращает внимание, что его показания в части предварительного сговора на несанкционированное изъятие из топливной системы тепловоза дизельного топлива, состоявшегося якобы в ходе телефонного разговора, противоречат материалам ОРМ, в ходе которых данный разговор зафиксирован и в котором не упоминается о таком сговоре. Полагает, что установленные противоречия в совокупности с показаниями М, отрицающего наличие предварительного сговора, подтверждают факт его самооговора, а иных доказательств, свидетельствующих о наличии предварительного сговора, представлено не было, в связи с чем, указанный признак подлежит исключению. Находит неверной правовую оценку его действий как хищения, поскольку состав хищения является материальным, предполагает причинение ущерба собственнику, при этом предмет хищения обладает объективной экономической стоимостью, подлежит бухгалтерскому учету, и его изъятие отражается в бухгалтерских документах. Считает, что никакие иные доказательства наличия ущерба, не подтвержденные бухгалтерскими документами о недостачи, не соответствуют требованиям закона и не обладают юридической силой для подтверждения факта хищения материальных ценностей. Обращает внимание, что в данном случае бухгалтерские документы, содержащие информацию о недостаче дизтоплива, не представлены, судебно-бухгалтерская экспертиза не проведена, недостачи дизтоплива в момент его задержания в тепловозе не установлено, более того, была экономия 100 литров. Ссылаясь на показания свидетелей К и Н, указывает, что на начало его смены остаток топлива в баках соответствовал сведениям журнала учета топлива, а согласно показаниям свидетеля Ш, путем заглушки одной из секций тепловоза он мог сэкономить не более 200 литров топлива. Полагает, что данный факт опровергает вывод о несанкционированном сливе топлива, наличии ущерба и свидетельствует об отсутствие состава преступления, предусмотренного ст.158 УК РФ. Указывает, что об обстоятельствах появления у него дизельного топлива для передачи М он сообщил в судебном заседании, его показания, несмотря на оказанный прессинг, подтвердил свидетель Т, однако суд, не аргументируя свои выводы, отнесся к данным доказательством критически. Полагает, что судом были нарушены требования ст.14 УПК РФ, согласно которым подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а все неустранимые сомнения трактуются в пользу обвиняемого. Просит приговор суда отменить, направить дело на новое судебное разбирательство в ином составе суда. 

В возражениях на апелляционную жалобу стороны защиты государственный обвинитель Пандас Р.О. просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы, приведённые в апелляционной жалобе и возражении на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Суд первой инстанции принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного рассмотрения дела. Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния основан на достаточной совокупности исследованных и приведённых в приговоре доказательств, проверенных и оцененных в судебном заседании с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, как это предусмотрено ст. 88 УПК РФ.

Доводы ФИО1 о невиновности тщательно проверялись судом первой инстанции и были обоснованно отвергнуты, как опровергнутые совокупностью доказательств, в том числе и собственными показаниями ФИО1 на предварительном следствии. 

Так в своем заявлении о явке с повинной Титков сообщил о совершенном им хищении с тепловоза дизельного топлива в объеме около 300 литров. В дальнейшем в ходе допросов ФИО1 дал подробные показания об обстоятельствах хищения, сообщив, что договорился с М о несанкционированном сливе топлива 8 апреля 2019 года, за похищенное топливо М должен был заплатить ему по 20 рублей за литр, а всего 6000 рублей. В ходе телефонных переговоров они согласовывали порядок своих действий. М подъехал на своем автомобиле Фольксваген в оговоренное место, зашел в открытую им дверь локомотива и произвел слив топлива, после чего на подъездном путь № 4 станции Чална, он помог М выгрузить канистры, передав их тому через дверь локомотива. 

Утверждения об оказанном на ФИО1 давлении со стороны сотрудников правоохранительных органов голословны. Свои показания ФИО1 давал спустя продолжительное время после задержания, неоднократно, в присутствии защитника. Данные показания детальны, последовательны, согласуются с материалами оперативно-розыскной деятельности и иными доказательствами по делу. 

Так, из стенограммы разговоров, зафиксированных в ходе оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров» в отношении М, следует, что в период с 4 по 8 апреля 2019 года М и ФИО1 (принадлежность голосов стороной защиты не оспаривается) обсуждали возможность слива дизельного топлива, оговаривали стоимость топлива, способ передачи канистр в тепловоз, согласовывали свои действия в день хищения, в частности в один из разговоров ФИО1 говорит М, что тому придется «зайти в гости», так как «(...)» (помощник машиниста) пойдет на станцию. 

Несмотря на возражения стороны защиты, содержание данных разговоров в совокупности с показаниями ФИО1 на предварительном следствии и показаниями оперативных сотрудников, осуществляющих наблюдение в ходе ОРМ, не оставляют сомнений в состоявшемся сговоре на совершение хищения дизельного топлива. 

Из показаний свидетелей Ф, А, В следует, что в целях подтверждения оперативной информации о причастности ФИО1 и М к хищению дизельного топлива, были проведены оперативно-розыскные мероприятия, в ходе которых они наблюдали, как М и С, приехав на станцию Чална, с пустыми канистрами, проследовали к тепловозу ФИО1, затем М поднялся в тепловоз, а С вернулся в машину. Во время маневровых работ М находился в тепловозе, а когда тот остановился около здания табельной, покинул тепловоз, однако канистр при нем не было. Затем М и С на автомобиле проследовали к ангару у подъездного железнодорожного пути и прошли на платформу, куда подъехал тепловоз под управлением ФИО1. Через открытую дверь тепловоза М и С передали наполненные канистры, которые те перенесли к ангару, а затем стали загружать в автомобиль. 

Свидетель Р показал, что о хищении узнал от сотрудников полиции, выезжал на место, общался с ФИО1, тот признал свою вину в хищении. 

Свидетель Ж показал, что 8 апреля 2019 года он помог М загрузить в автомобиль последнего пустые пластиковые канистры, после чего они проехали на станцию Чална к железнодорожным путям. М попросил его дойти до путейского домика и убедиться в отсутствии людей, после чего М взял пустые канистры и направился в сторону остановившегося тепловоза. Для него было очевидно, что М намерен слить топливо с тепловоза. Отсутствовал М около 30 минут, затем вернулся без канистр, и они проехали к ангару. Когда туда подъехал тепловоз, М попросил его помочь выгрузить наполненные канистры. Они вместе подошли к одной из секций тепловоза, им открыли дверь, передали канистры, которые они перенесли к ангару.

В судебном заседании М, не признавая свою вину в совершении хищения, показал, что договорился с ФИО1 о приобретении у того дизельного топлива. 8 апреля 2019 года, согласовав свои действия с ФИО1, совместно с С закинул в тепловоз 11 канистр, через некоторое время они проследовали в указанное ФИО1 место, вместе с С подошли к тепловозу и забрали канистры, наполненные топливом. В этот момент были задержаны. 

В ходе осмотра тепловоза рядом с трубками топливной системы обнаружены и изъяты отвертка и разводной ключ, взяты образцы топлива из баков. При этом свидетель О, присутствующий при осмотре тепловоза, пояснил, что обратил внимание, что на гайках топливного трубопровода в обеих секциях тепловоза имелись следы повреждений лакокрасочного покрытия, которые могли возникнуть при откручивании гайки разводным ключом. 

Из показаний свидетеля ФИО2 следует, что в результате заглушки одной из секций тепловоза во время его следования по маршруту, при производстве маневровой работы и простоя под технологическими операциями может образовываться дополнительная экономия топлива.

Таким образом, вопреки доводам защиты о неустановленном способе хищения топлива, судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что ФИО3, действуя по предварительному сговору с ФИО1, слил дизельное топливо из топливной системы тепловоза. 

По результатам осмотра ангара и машины М изъяты 17 наполненных канистр. Согласно заключению эксперта № 694 от 9 мая 2019 года жидкости, представленные на исследование (образцы из 17 канистр и образцы из топливных баков тепловоза), являются дизельным топливом, и однородно между собой по структурно-групповому составу углеводородной части. Свои выводы эксперт подтвердила в судебном заседании, указав, что топливо из канистр однородно с топливом, изъятым из баков тепловоза и может являться частью одного целого. 

Несмотря на изъятие 17 канистр с топливом, то есть 510 литров, в вину ФИО1 и М органами предварительного расследования вменено хищение 390 литров дизельного топлива (13 канистр). Согласно ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится лишь по предъявленному обвинению, таким образом, суд обоснованно признал ФИО1 и М виновными в хищении 390 литров топлива. 

Доводы защиты о неустановленном ущербе, и как следствие, отсутствии состава преступления, не основаны на законе. Оценив совокупность доказательств, суд пришел к правильному выводу о покушении на хищение топлива в определенном объеме, стоимость которого подтверждена справкой и не вызывает сомнений. Поскольку ФИО1 и М совершили покушение на хищение, топливо возвращено собственнику, ущерба собственнику причинено не было, что, однако не свидетельствует о невиновности ФИО1 и М. 

Показаниям Т и Б суд дал надлежащую оценку, правильно указав, что показания данных лиц противоречат исследованным доказательствам и в частности не только показаниям оперативных сотрудников об обстоятельствах хищения, но и показаниям М и С. При этом С, давая показания в судебном заседании, пояснил, что ФИО1 просил его дать показания не соответствующие действительности о передаче канистр двум незнакомым мужчинам (что подтвердило бы показания Т). 

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции дал действиям ФИО1 верную правовую оценку по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

При назначении наказания ФИО1 суд в соответствии с положениями ст. 6 и 60 УК РФ в полной мере учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, данные о личности виновного, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи.

Суд при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, обоснованно признал в качестве смягчающих наказание обстоятельств явку с повинной и состояние здоровья.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для применения к ФИО1 положений ст. 64 УК РФ, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции. 

Учитывая все обстоятельства, влияющие на наказание, суд счел возможным назначить самое мягкое из предусмотренных санкцией статьи наказание в виде штрафа, размер которого определил с учетом тяжести совершенного преступления, имущественного положения осужденного и его семьи, а также с учетом возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода.

Вместе с тем при назначении осуждённому наказания суд первой инстанции признал смягчающим обстоятельством наличие на иждивении несовершеннолетних детей, в то время, как дети ФИО1, являются малолетними, наличие которых у виновного в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признаётся смягчающим наказание обстоятельством, в связи с чем, суд апелляционной инстанции считает необходимым внести в приговор соответствующее изменение. 

Несмотря на вносимые в приговор изменения, суд апелляционной инстанции не находит оснований для снижения назначенного ФИО1 наказания, которое по своему виду и размеру соразмерно содеянному.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, влекущих изменение или отмену приговора, не установлено. В том числе суд апелляционной инстанции не усматривает нарушения права на защиту осужденных, поскольку в момент одновременного участия в деле адвоката Ночовной О.В. в качестве защитника ФИО1 по назначению суда и адвоката Ночовного А.Ю. в качестве защитника М по соглашению (судебные заседания 15, 26 июля и 8 августа 2019 года), противоречий в позициях ФИО1 и М не имелось. 

Суд апелляционной инстанции обращает внимание, что, несмотря на суждение по вопросу об имуществе М, на которое наложен арест, в описательно-мотивировочной части приговора, резолютивная часть приговора не содержит указания на принятое судом решение по данному вопросу. Вместе с тем, допущенное нарушение не влечет за собой отмену или изменение приговора, поскольку данный вопрос может быть разрешен в порядке ст. 397 УПК РФ, при этом суду следует учесть соразмерности стоимости арестованного имущества и назначенного наказания в виде штрафа. 

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 и ст.389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Пряжинского районного суда Республики Карелия от 31 октября 2019 года в отношении ФИО1 изменить, указав в описательно- мотивировочной части приговора при признании смягчающих его наказание обстоятельств на наличие малолетних детей у виновного вместо «наличия на иждивении двоих несовершеннолетних детей». 

В остальной части приговор суда оставить без изменения, а жалобу без удовлетворения. 

Председательствующий О.В. Пальчун