Дело № 22 – 5469 /19 Петрова Е.Ю.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

М.О. г. Красногорск 13 августа 2019 года

Московский областной суд в составе председательствующего судьи Карташова А.В., с участием прокурора апелляционного отдела прокуратуры Московской области Бельдий Е.И., адвоката Асрияна Б.А., в защиту осужденного ФИО1, потерпевшего Ж

при секретаре М.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании от 13 августа 2019 года уголовное дело в отношении ФИО1 с апелляционными жалобами осужденного ФИО1, защитника – адвоката Асрияна Б.А., потерпевшего Ж на приговор Щёлковского городского суда Московской области от 20 мая 2019 года, которым 

ФИО1, 

<

данные изъяты> г.р., уроженец 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> ранее не судимый

осужден по ч.1 ст.293 УК РФ к исправительным работам сроком на 10 месяцев, с удержанием в доход государства 10% заработка.

Закреплено за потерпевшим Ж право обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства за разрешением исковых требований.

Этим же приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Карташова А.В., выступление адвоката Асрияна Б.А., поддержавшего доводы апелляционных жалоб.

Выступление потерпевшего Ж поддержавшего доводы апелляционной жалобы.

Мнение прокурора Бельдий Е.И., об оставлении приговора без изменения.

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в халатности, то есть ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемы законом интересов общества и государства.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В судебном заседании осужденный ФИО1: вину не признал.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО1 и адвокат Асриян Б.А. не согласны с приговором, просят его отменить и вынести оправдательный приговор, в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления. Ссылаясь на примечания к ст.285 УК РФ, положения Пленума Верховного суда Российской Федерации в постановлении №19 от 16 октября 2009 года «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий, судебную практику, указывают на то, что заведующий Железнодорожным отделом 

<

данные изъяты>» при производстве судебно – медицинской экспертизы трупа Х., 2011 г., не обладал полномочиями должностного лица, то есть организационно-распорядительными и административно-хозяйственными полномочиями. Кроме того обвинительное заключение составлено с нарушением требований закона, а именно следствием не указано в чем именно выразилось нарушение охраняемых интересов общества и государства, а напротив указано, что последствиями его действий были нарушены права и законные интересы Ж. и У При этом следствие указывает, что действия ФИО1 причинили родственникам потерпевшего глубокие душевные переживания. Потерпевшим по делу признан только Ж Таким образом, из логики следствия следует, что его родственникам (но каким конкретно родственникам не указано) причинены душевные переживания. Вместе с тем У потерпевшей не признана и фактически согласно обвинению имеет место ситуация, когда действиями подсудимого, согласно обвинению, причинен вред свидетелю. Кроме того, не признание У. потерпевшей нарушает ее права, так как лишает ее возможности на судебную защиту. В обвинительном заключении не указаны, какие именно охраняемые законом, и каким именно законом, нарушены интересы общества и государства, а также в чем это выразилось. Кроме того, не указано, каким родственникам потерпевшего Ж причинены глубокие душевные переживания. В обвинительном заключение и в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого указано, что ФИО1 ненадлежащим образом исполнил свои должностные обязанности, предусмотренные п.п. 1.6 (дважды), 2.2 и 2.12 должностной инструкции, однако существо данных положений должностной инструкции следствием при обвинении не раскрыты. Не указано в чем именно выразилось нарушение данных пунктов, а равно не приведена бланкетная норма, являющейся обязательным элементом по делам данной категории. Гистологический архив был изъят с нарушением УПК РФ, неустановленным должностным лицом, без надлежаще оформленного поручения следователя. Без надлежаще составленных сопроводительных документов о направлении исполненного поручения их органа дознание в адрес следователя. Отмечают, что выводы эксперта нелогичны, противоречивы, и обвинять судебно-медицинского эксперта, производившего 23.04.2017 года первичное исследование трупа в микробном загрязнении образца крови из трупа ребенка нельзя. Также нарушен порядок оформления комплексной судебной экспертизы. Не указано, когда и откуда взят объект жидкой крови, исследованный в 

<

данные изъяты>. Не указано наименование медицинского учреждения, где была оформлена медкарта амбулаторного больного на имя Х., доставленная на экспертизу и изученная в процессе проведения комплексной экспертизы. Не отмечено, когда проводились микробиологические исследования (нет номера и даты производства). Само исследование не оформлено как экспертиза. Не отмечено, когда проведено судебно-гистологическое исследование, номер экспертизы, как проводилось исследование в трех отдаленных местах, экспертиза оформлена как исследование. Не отмечено, когда проведено судебно-химическое исследование, номер экспертизы, проводилось исследование, а не экспертиза. В разделе «Обстоятельства дела» экспертная комиссия позволяет себе делать промежуточные выводы и пояснения, что недопустимо. Непонятно, на основании какого документа проводилась судебно – химическая экспертиза № 

<

данные изъяты> в бюро 

<

данные изъяты>. Не отмечено, откуда взялись салфетки, шапка и коврик на судебно-химическое исследование от 13.07.2017 года. Не было проведено повторное исследование на содержание глюкозы и гликированного гемоглобина в рамках комплексной судебной экспертизы. Не исследовано место забора объектов. При вышеуказанных обстоятельствах и допущенных нарушениях заключение комплексной судебной экспертизы не может являться доказательством. Кроме того все свидетели обвинения, по сути, не дали никаких показаний о виновности подсудимого. Показания потерпевшего не содержат каких-либо сведений о совершенном преступлении, так как потерпевший физически не обладает такими сведениями. Показания допрошенных в судебном заседании свидетелей обвинения являются, по сути, доказательствами защиты. Необоснованно отказано в ходатайстве ФИО1 о возврате дела в порядке ст. 237 УПК РФ, в связи с допущенными нарушениями при составлении обвинительного заключения, а также при ознакомлении с материалами дела. При рассмотрении дела нарушены принципы равноправия сторон, необоснованно отказано в многочисленных ходатайствах. Приговор, вынесенный судьей Щелковского городского суда не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, так как:

1) выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании;

2) суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда;

3) в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие;

4) выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

Просят отменить обвинительный приговор, вынесенный 20.05.2019 года судьей Щелковского городского суда Московской области в отношении ФИО1 и вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. 

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Асриян указывает на то, что судом, в нарушение требований закона не рассмотрены ходатайства - ходатайство о возвращении уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ от 02.11.2018, ходатайство от 21.11.2018 о просмотре видеозаписи с комментарием Э - министра внутренних дел, ходатайство о проверке фактов угрозы от 03.12.2018 потерпевшим, ходатайство от 11.01.2019 о проведении потерпевшему экспертизы и ходатайство от 18.01.2019 о не проведении экспертизы, ходатайство от 31.01.2019 о возвращении уголовного дела прокурору, ходатайство о проведении повторной экспертизы от 20.03.2019, ходатайство от 05.04.2019 об отмене решения об отстранении, ходатайство от 12.04.2019 об отмене меры пресечения, не были допрошены все эксперты экспертной комиссии для выяснения вопроса о законности применения в ходе экспертизы методики определения этилглюкуронида, для чего необходимо было запросить ряд документов, текст приговора идентичен тексту обвинительного заключения, что является существенным нарушением закона. 

В апелляционной жалобе и в дополнениях к ней потерпевший Ж с приговором суда полностью не согласен, ввиду не соответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, поскольку суд не учел всех важных обстоятельств, которые могли существенно повлиять на вынесение окончательного приговора. Отмечает, что в ходе судебного разбирательства открылись обстоятельства, свидетельствующие о наличии в деле о халатности подсудимого ФИО1 признаков других преступлений, предусмотренных ст.292 ч.2, ст.285 ч.1, ст.307, ст.128.1 УК РФ. Суд первой инстанции не принял во внимание тот факт, что «

<

данные изъяты>» (л.д.121, т.1), содержащий заведомо ложные сведения о наличии в крови погибшего шестилетнего ребенка Х алкоголя в концентрации 2,7 промилле и ацетальдегида является надлежащим доказательством по уголовному делу о халатности подсудимого ФИО1 Ссылаясь на выводы третьей комплексной экспертизы, потерпевший Ж указывал на то, что данный документ свидетельствует о служебном подлоге, совершенном главным внештатным специалистом по аналитической и судебно-медицинской токсикологии медицинского управления 

<

данные изъяты>, врачом судебно-медицинским экспертом, заведующей Можайским судебно-химическим отделением 

<

данные изъяты> по предварительному сговору с подсудимым ФИО1, поскольку Й., являясь заведующей Можайского судебно-химического отделения и работая в другом экспертном подразделении, значительно удаленном от Москвы, не могла участвовать в проведении исследований крови погибшего ребенка Х., проживавшего в г. 

<

данные изъяты>, который относится к медицинскому округу 

<

данные изъяты>, где имеется собственное судебно-химическое отделение, расположенное по адресу 

<

данные изъяты> в стенах лабораторного корпуса 

<

данные изъяты> Также Й не имела права на оформление направления в 

<

данные изъяты> в г. Москве на проведение исследования пробы крови погибшего Х на токсилогическое исследование, поскольку при наличии характерных признаков алкогольного отравления согласно должностной инструкции направление на исследование биологических объектов в Балашихинском судебно-химическом отделении должно было быть оформлено и подписано подсудимым ФИО1, который проводил исследование трупа Х 

<

данные изъяты> составила задним числом заключение о якобы проведенном ею токсилогическом исследовании крови Х 25-28 апреля 2017 года в стенах лаборатории 

<

данные изъяты> и подписала подложный документ. Исследования крови проводились с грубейшими нарушениями, в том числе приказа Минздравсоцразвития от 12 мая 2010 года № 346н «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской федерации. ФИО1 оформивший «

<

данные изъяты>» и внесший в него заведомо ложные сведения о наличии сильного алкогольного опьянения у шестилетнего ребенка Х Ъ в момент аварии, не знакомился с «

<

данные изъяты>», что подтверждено документально. ФИО1 тщательно скрывал, не отправлял ткани погибшего Х на обязательное гистологическое исследование, а умышлено держал препарированные органы ребенка в общей камере холодильника морга г. 

<

данные изъяты> до 21 июня 2017 года не укупоренными и не маркированным надлежащим образом. Он умышлено не сохранил костный архив от погибшего, не забрал надлежащим образом (согласно должностной инструкции, в стерильную вакуумную пробирку, с добавлением специального раствора, из сердечных полостей) и не отправил кровь в судебно-биологический отдел. Своим преступным бездействием допустил застирывание одежды погибшего неустановленными сотрудниками морга с целью сокрытия следов переезда тела малолетнего Х машиной Ц в момент ДТП. В 

<

данные изъяты> содержатся ошибочные сведения. Судебным следствием не было установлено, каким образом и на каком основании, после возбуждения уголовного дела 16 июня 2017 года Следственным отделом по г. Балашихе ГСУ СК РФ по Московской области по статье халатность экспертом И, исполняющей обязанности заведующей межрайонной судебно-химической лабораторией, без постановления следователя по особо важным делам Р исследовался образец жидкой крови якобы от погибшего Х с целью установления концентрации этилового спирта. Проведенная с 19 по 22 июня 2017 года «Комплексная комиссионная судебно-медицинская и автотехническая судебная экспертиза по материалам дела 

<

данные изъяты>, № 

<

данные изъяты>» с многочисленными серьезными процедурными нарушениями в медицинской части. Масштаб фальсификации медицинской части экспертизы вызывает стойкое подозрение в сговоре обвиняемой Ц и судебно-медицинского эксперта ФИО1 Судебно-медицинский эксперт ФИО1, проводивший вскрытие трупа Х, неоднократно контактировал с родственниками погибшего ребенка и представителями семьи потерпевшего, однако не сообщал им о признаках алкогольного опьянения у мальчика. В ходе судебного следствия по делу Ц, при осмотре вещей погибшего Х был установлен факт изменения состояния вещественных доказательств. Кроме того остались без внимания и не были не удовлетворены судьей Ю., ни отклонены ходатайства о вызове в качестве свидетелей судебно-медицинских экспертов О., М., Д И Г ходатайство о графологической экспертизе заключения судебно-медицинского эксперта Т и направления на исследование крови погибшего Х., которое якобы подписал ФИО1, но как следует из приговора Щелковского городского суда было оформлено Й На основании этих фактов Потерпевший Ж считает, что таким образом судья Ю проявила себя как должностное лицо, не стремящееся к установлению истины в уголовном процессе по халатности ФИО1 Вопреки требованию уголовно-процессуального законасудья Ю в судебном заседании 22 апреля 2019 года ограничело право Ж в проведении допроса свидетеля со стороны обвинения Ц и не дала Ж возможности установить обстоятельства, при которых осужденная Ц ни кровь, ни моча которой после ДТП со смертельным исходом не поступили в Балашихинское судебно-химическое отделение и не исследовались. Были существенно нарушены требования ст.15 УПК РФ. Судья Ю необоснованно вынесла постановление об отказе возвращения уголовного дела прокурору с целью ухудшения положения ФИО1, не провела надлежащей проверки диплома ФИО1 В ходе судебного следствия, руководствуясь п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ и Постановлением Конституционного суда РФ № 16-П от 02 июля 2013 года, с целью устранения недостатков и упущений при изложении фабулы, существа и формулировки обвинения потерпевший Ж. подавал два письменных ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору, однако его доводы не были приняты судом первой инстанции и ходатайства были немотивированно отклонены. Просит приговор суда изменить, направить дело на новое судебное разбирательство в другом судебном составе, с целью вынесения справедливого и законного судебного приговора по факту преступления судебно-медицинского эксперта ФИО1 

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитника гособвинитель ФИО2 указывает на их несостоятельность, просит оставить приговор без изменения, доводы жалоб без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судом установлено, что ФИО1, в соответствии с приказом № 101 от 02.09.1999, занимая должность заведующего Железнодорожного отделения 

<

данные изъяты> врача-судебно-медицинского эксперта Железнодорожного отделения 

<

данные изъяты> в соответствии с п. п. 2.9., 2.11., 2.19., 2.27, 2.31, 2.32., 2.34. должностной инструкции заведующего судебно- медицинским отделением, врача-судебно-медицинского эксперта и п.п. 2.1., 2.20. должностной инструкции врача-судебно-медицинского эксперта, обладая организационно-распорядительными функциями и являясь должностным лицом, реализуя имеющиеся у него полномочия заведующего, произвел судебно-медицинскую экспертизу трупа Х., ДД.ММ.ГГГГ г.р., № 350 от 22.05.2017, при этом, небрежно относясь к службе, ненадлежащим образом выполнил свои должностные обязанности, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при должной внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть, взял 24.04.2017, образец жидкой крови трупа Х для производства судебно- химической экспертизы не пипеткой или шприцем из крупных вен конечностей или синусов твердой мозговой оболочки, а металлическим черпаком. 

После чего, продолжая небрежно относится к службе, не организовал своевременную отправку объекта - биоматериала в лабораторию Бюро- немедленную пересылку образца жидкой крови трупа Х. в судебно-химическую лабораторию 

<

данные изъяты>» и, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при должной внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть, направил его в указанную лабораторию 25.04.2017, что повлекло значительное микробиальное загрязнение указанного объекта спиртобразующей микрофлорой и привело к спиртовому брожению. 

Вследствие указанных действий ФИО1, в ходе судебно-химического исследования, проведенного в период с 27.04.2017 по 28.04.2017, в образце крови трупа Х были установлены этиловый спирт в количестве 2,7%о и ацетальдегид.

Продолжая небрежно относится к службе, ФИО1 не обеспечил всестороннее и объективное исполнение в отделении судебно- медицинских экспертиз, исследований и других видов экспертной работы на уровне современных достижений медицинской науки и практики, не произвел судебн о- медицинскую экспертизу, исследования и другие виды экспертной работы проводя полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, используя современные методы исследования, не дал обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам и 03.05.2017, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при должной внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть, имея 26- летний опыт работы по специальности «судебно-медицинская экспертиза», без проведения биохимического и бактериологического исследований образца крови трупа Х а также судебно - гистологического исследования внутренних органов последнего, необходимых для подтверждения или исключения факта прижизненного приема Х алкоголя или его посмертного новообразования, осознавая, что содержание этанола 2,7%о является показателем сильной степени алкогольного опьянения у живых лиц, а для ребенка в возрасте 6 лет это могло соответствовать состоянию поверхностной комы, проявляющейся в потере сознания, отсутствии контакта с окружающими, включил в п. 9 выводов заключения эксперта 

<

данные изъяты> от 22.05.2017 сведения судебно-химического исследования и сделал необоснованный вывод о том, что обнаруженная концентрация этилового спирта в крови (2,7%о) из трупа Х указывает на то, что пострадавший в момент наступления смерти находился в состоянии алкогольного опьянения, которое могло соответствовать сильной степени.

В результате чего наступили общественно - опасные последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства и имеют прямую причинно- следственную связь между ними, а именно:

вызвало необходимость проведения сложной комплексной судебной экспертизы, выводами которой было подтверждено искусственное появление алкоголя в образцах крови малолетнего Х.;

было искажено фактическое обстоятельство дорожно-транспортного происшествия - нахождения малолетнего Х в состоянии алкогольного опьянения;

повлекло активное обсуждение указанного факта в средствах массовой информации, результатами которых сложилось общественное мнение о том, что алкогольное опьянение Х стало результатом ненамеренных или осознанных действий деда малолетнего З.;

привело к проведению в отношении родителей Х процессуальной проверки наличия в их действиях признаков преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, то есть ненадлежащего исполнения ими своих обязанностей по воспитанию сына;

причинило родственникам потерпевшего глубокие душевные переживания.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, обвинительный приговор отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, фактические обстоятельства совершенного преступления установлены правильно, выводы суда основаны на совокупности тщательно исследованных в судебном заседании доказательств, которые подробно приведены в приговоре.

Ссылки в жалобах осужденного и адвоката на то, что что заведующий Железнодорожным отделом 

<

данные изъяты>» при производстве судебно – медицинской экспертизы трупа Х 2011 г., не обладал полномочиями должностного лица, то есть организационно-распорядительными и административно-хозяйственными полномочиями, являются несостоятельными опровергаются установленными выше обстоятельствами, равно как и доводы, мотивированные тем, что какие именно охраняемые законом, интересы общества и государства нарушены, а также в чем это выразилось.

Ссылки в жалобах осужденного и адвоката на то, что заключение экспертов 

<

данные изъяты> от 16 октября 2017 года является недопустимым доказательством, так как экспертиза была проведена с нарушениями, являются несостоятельными, поскольку вышеуказанная экспертиза была назначена и проведена в соответствии с требованиями УПК РФ.

Согласно заключению эксперта 

<

данные изъяты> от 16 октября 2017 года проведенным в процессе выполнения данной комплексной судебной экспертизы бактериологическим исследованием представленного образца крови от трупа ребенка Х было установлено, что имел место факт микробного загрязнения данного образца, полученного в ходе его забора при проведении судебно-медицинской экспертизы трупа в Железнодорожном отделении ГБУЗ Московской области «

<

данные изъяты>». При бактериологическом исследовании образца крови от трупа Х были выделены культуры бактерий, которые являются естественной микрофлорой живого человека и мертвого тела. Обнаруженные микроорганизмы могли попасть в образец крови из окружающей среды (воздуха, нестерильных емкостей для хранения крови, нестерильных инструментов для забора образца) или из вскрытых полостей и внутренних органов трупа Х. Обнаруженный в жидком образце крови от трупа Х доставленном для проведения данной комплексной судебной экспертизы, ацетальдегид образовался при спиртовом брожении загрязненного микробами образца крови, изъятого от трупа ребенка. В образце крови от трупа Х. возможность посмертного новообразования этилового спирта до концентрации 2.7%о была реальной, поскольку для этого имели место все необходимые условия: выраженное загрязнение образца спиртобразующей микрофлорой и достаточный дляпрохождения процесса выраженного спиртового брожения срок - смерть ребенка наступила 23 апреля 2017 года, его тело было исследовано 24 апреля 2017 года, исследование образца крови было начато 27 апреля 2017 года, окончено - 28 апреля 2017 года. Таким образом, у малолетнего Х алкогольное опьянение на момент дорожно-транспортного происшествия 23 апреля 2017 года отсутствовало.

Не доверять выводам, изложенным в заключении, у суда не было оснований.

Вопреки доводам жалоб осужденного, его защитника и потерпевшего, все заявленные в ходе судебного разбирательства были разрешены, с принятием по ним решений (т. 8 л.д. 64. 69, 73; т. 11 л. д. 249-250; т. 16 л. 

<

...> 221, 222-224).

Доводы жалобы потерпевшего Ж., мотивированные тем, что, что в ходе судебного разбирательства открылись обстоятельства, свидетельствующие о наличии в деле о халатности подсудимого ФИО1 признаков других преступлений, предусмотренных ст.292 ч.2, ст.285 ч.1, ст.307, ст.128.1 УК РФ, и данные обстоятельства оставлены судом без внимания - неосновательны, поскольку суд, при рассмотрении дела руководствовался требованиями ч. 1 ст. 252 УПК РФ.

Что касается утверждений потерпевшего о том, что суд не выявил других лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности совместно с осужденным, указывая на предполагаемое наличие в их действиях состава преступления, то согласно положениям ч. 3 ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования.

Вопреки доводам апелляционных жалоб все фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, судом были исследованы с надлежащей полнотой, приведенные в приговоре доказательства, в том числе оспариваемые стороной защиты и потерпевшим, собраны в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 и 307 УПК РФ, являются относимыми, допустимыми и достоверными, обоснованно использованы судом для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ, каких-либо противоречий в выводах суда не усматривается.

Исследовав представленные доказательства, в соответствии с установленными обстоятельствами действия осужденного ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 293 УК РФ с приведением мотивов принятого решения.

При назначении осужденному наказания суд первой инстанции, исходя из положений ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, смягчающие обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Вместе с тем, судом апелляционной инстанции установлено, что в соответствии со ст. 78 УК РФ на стадии апелляционного рассмотрения дела истек срок давности уголовного преследования ФИО1 за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 293 УК РФ, что в соответствии с положениями ст. 302 ч. 8 УПК РФ, влечет освобождение осужденного от наказания, назначенного за его совершение.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции считает необходимым в соответствии со ст. 389.17, 389.18 УПК РФ приговор изменить: освободить ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 293 УК РФ на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за истечением сроков давности уголовного преследования.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389-13, 389-20, 389-28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Щелковского городского суда Московской области от 20 мая 2019 года в отношении ФИО1 ИЗМЕНИТЬ.

Освободить ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 293 УК РФ на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за истечением сроков давности уголовного преследования.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, его защитника адвоката Асрияна Б.А. и потерпевшего Ж – оставить без удовлетворения. 

Председательствующий: судья А. В. Карташов