Дело № 2-3/2020 

ПРИГОВОР

 

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 30 января 2020 года 

Свердловский областной суд в составе председательствующего судьи Ладина А.М.,

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Свердловской области Дроздецкой М.И., 

подсудимого ФИО1,

защитников – адвокатов Ляховицкого А.Е., Пономарева С.Я., 

потерпевшей У.Е.Н.

при секретаре Райхерт А.Ю., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО1, 

...

... 

... 

... 

... 

... 

... 

... судимого:

- 26 декабря 2012 года Камышловским городским 

судом Свердловской области по п. «г» ч. 2 ст. 161, 

п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде 

лишения свободы на срок 3 года; 

- 17 февраля 2014 года Камышловским городским 

судом Свердловской области по п. «а» ч. 3 ст. 158 

УК РФ, в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ с 

наказанием по приговору Камышловского 

городского суда от 15 апреля 2013 года по ч. 1 

ст. 166 УК РФ, с наказанием по которому в

соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности 

преступлений сложено наказание по приговору 

Камышловского городского суда от 26 декабря 

2012 года, к окончательному наказанию в виде 

лишения свободы на срок 4 года, освобожден 

23 декабря 2016 года по отбытию наказания; 

- 30 мая 2019 года Камышловским районным судом 

Свердловской области по ст. 264.1 УК РФ к 

наказанию в виде обязательных работ сроком 

на 200 часов с лишением права заниматься 

деятельностью, связанной с управлением 

транспортными средствами, на 3 года, 

наказание не отбыто, содержащегося под стражей в 

порядке ст. 91, 92 УПК РФ и меры пресечения с 19 

марта 2019 года (т. 2 л.д. 69-72),

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил убийство с особой жестокостью заведомо для него находящегося в беспомощном состоянии З.Н.В.

Преступление совершено в д. ... при следующих обстоятельствах.

27 февраля 2019 года в период с 14:00 до 15:59 в доме по ... в ходе конфликта на почве личных неприязненных отношений ФИО1, достоверно в силу длительного знакомства зная, что З.Н.В. является ..., ..., с целью убийства взял бутылку с легковоспламеняющейся жидкостью, вылил ее содержимое на лежащего на кровати З.Н.В., вытащил его во двор указанного дома, где, осознавая, что З.Н.В. не сможет в силу своего физического состояния самостоятельно потушить пламя, и что термическое воздействие открытого огня причинит потерпевшему сильную физическую боль, мучения и страдания, поджог легковоспламеняющуюся жидкость на одежде и теле З.Н.В., в результате чего потерпевшему были причинены телесные повреждения в виде термических ожогов 2-3 степени 60-65% поверхности тела и термических ожогов верхних дыхательных путей, составляющих одну термическую травму, осложнившуюся развитием травматического ожогового шока и явившуюся причиной смерти потерпевшего 27 февраля 2019 года в 21:20 в медицинском стационаре.

Подсудимый ФИО1 вину не признал, пояснил в судебном заседании, что днем 27 февраля 2019 года помог дяде – Ш.Н. и бабушке отремонтировать печь в их доме, после чего, выпив 2-3 рюмки водки, ушел домой, но вспомнил, что оставил там телефон, и вернулся; увидел лежащего в ограде без одежды стонущего З., прошел в дом, где пахло бензином и гарью, спросил у Ш.Н., что произошло, тот ответил, что пока он спал, З. вышел из дома, облил себя бензином и поджег. Он затащил З. в дом и вызвал скорую помощь. 

Допрошенный в ходе предварительного следствия, ФИО1 давал иные показания.

Так, при допросе 20 марта 2019 года в качестве обвиняемого ФИО1 пояснил, что 27 февраля 2019 года днем после распития спиртного бабушка Ш.Р.А.. ушла, Ш.Н.Е. заснул, а он сходил на колонку за водой. Когда вернулся, увидел, что З. испражнился в кровать и в доме появился запах мочи. Он предъявил претензии З., на что тот грубо ответил. Разозлившись, он стащил З. с кровати, выволок на улицу, где оставил лежать на снегу в одной рубахе и брюках, вернулся в дом. Выйдя через 5 минут, спросил у З. не холодно ли ему. Тот опять грубо ответил. Решив отомстить З. за оскорбления, он взял оставленную им накануне после заправки бензопилы пластиковую бутылку с бензином, вылил бензин З. на рукав, зажег и бросил на него горящую спичку. Рукав загорелся. Он не собирался тушить, полагая, что пламя само потухнет, но оно разгорелось сильно, на З. загорела вся рубаха. Тогда он попытался потушить, но не смог, забежал в дом, разбудил Ш.Н. и они вдвоем потушили пламя, затащили З. в дом, вызвали скорую помощь. Позже он узнал, что З. скончался в больнице, рассказал Н., что это он поджег З. (т. 2 л.д. 81-86).

В ходе проверки показаний на месте 29 мая 2019 года ФИО1 также пояснил, что после распития спиртных напитков из-за личной неприязни к З., который стал при нем справлять малую нужду на кровать, он схватил З., выволок во двор дома, где облил бензином. После этого З. достал из кармана сигарету и попросил его дать прикурить, он сходил в дом за спичками, зажег и поднес З. спичку, а тот неожиданно загорелся. Он сбегал домой за Ш.Н., вместе они потушили огонь и затащили З. в дом (т. 2 л.д. 92-104).

Вина ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств.

Из показаний в судебном заседании свидетеля Ш.Н.Е. следует, что 27 февраля 2019 года после распития спиртного с племянником ФИО1 и матерью Ш.Р.А. последняя ушла к соседке, а он уснул; проснулся от криков ФИО1, который высказывал З. претензии, что тот справляет нужду прямо в кровати, затем схватил пластиковую бутылку с бензином, и вылил бензин на лежащего на кровати З., поливая по всему телу. Он попытался остановить Вячеслава, но тот ударил его кулаком по лицу и ногой в живот, схватил З. и вытащил из дома, вернувшись, сообщил, что З. горит. Он выбежал во двор и увидел, что З. лежит на снегу и горит, вся одежда на нем уже сгорела. Пока он тушил З., ФИО1 помощи ему не оказывал, наблюдал за происходящим из окна дома. Потушив З., он затащил его в дом и вызвал скорую помощь, которая увезла потерпевшего. 

Аналогичные показания Ш.Н.Е. давал в ходе предварительного следствия на очной ставке с ФИО1 (т. 2 л.д. 119-123).

Свидетель Ш.Р.А. пояснила, что 27 февраля 2019 года после распития спиртного ушла к соседке, а З., Ш.Н. и ФИО1 остались в доме. Возвращаясь домой, она встретила ФИО1, который показал в телефоне фото и видеозаписи с изображением горящего З., после чего ушел. Ш.Н. рассказал ей, что Вячеслав облил З. бензином из стоявшей в комнате бутылки, вытащил на улицу и поджег, а он потушил горящего З., занес его в дом и вызвал «скорую помощь». 

Потерпевшая У.Е.Н.., свидетели К.Е.Л.., К.О.Ю. Ш.С.Е.., З.С.М., Р.С.И. пояснили в суде, что З.Н.В. несколько лет назад полностью потерял зрение, ..., последние полгода не вставал с кровати, не мог самостоятельно передвигаться и справлял естественные надобности под себя. Обстоятельства убийства З. им известны со слов свидетелей Ш. 

В ходе осмотра 20 марта 2019 года места происшествия во дворе частного домовладения по ... обнаружена пустая пластиковая бутылка объемом 1.35 л., от которой исходил запах бензина. Дом состоит из совмещенной с кухней прихожей и одной комнаты (т. 1 л.д. 53-61). 

Свидетели Ч.П.В.. и З.В.П.. пояснили, что 27 февраля 2019 года в составе бригады скорой медицинской помощи выезжали на ул. ... 24 в деревне ..., их встретили двое мужчин, сопроводили в дом, где на полу лежал обнаженный мужчина с ожогами по всему телу. В доме был сильный запах бензина и гари. 

Из карты вызова скорой медицинской помощи следует, что вызов поступил 27 февраля 2019 года в 15:59 с телефона ФИО2 № №, в стационар З. доставлен в 16:50 (т. 1 л.д. 36-39).

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта смерть З.В. наступила в медицинском стационаре 27 февраля 2019 года в 21:20 через 5-7 часов после причинения ему термических ожогов 2-3 степени 60-65% поверхности тела и термических ожогов верхних дыхательных путей, осложнившихся развитием травматического ожогового шока, которые причинены пламенем (открытым огнем), составляют одну термическую травму, которая по признаку непосредственной опасности для жизни расценивается как причинившая тяжкий вред здоровью. Иных телесных повреждений на трупе не обнаружено. При судебно-химическом исследовании крови от трупа метиловый, этиловый и иные спирты не обнаружены (т. 1 л.д. 95-101).

Как следует из показаний эксперта И.И.В.. характер, глубина, степень и локализация обнаруженных на трупе З. ожогов позволяют утверждать, что они образовались в результате длительного открытого горения на поверхности кожи потерпевшего легковоспламеняющейся жидкости, типа бензина, разлившейся по большой поверхности тела, в том числе по лицу, груди, животу, тазу, конечностям. Термический ожог кожи всегда сопровождается сильным чувством боли, в данном случае повлек тяжелый травматический ожоговый шок, приведший к смерти. 

Согласно заключению дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы и протоколу осмотра медицинских карт 25 октября 2012 года З. была определена ... .... Нарушение здоровья, сопровождающееся значительно выраженным расстройством функций организма, привело к ограничению жизнедеятельности и вызвало необходимость его социальной защиты, требующей постоянного постороннего ухода в связи с беспомощным состоянием (т. 1 л.д. 106-108, 114-116).

Из заключения пожарно-технической экспертизы следует, что выполненные из хлопчатобумажной ткани брюки и рубашка, находившиеся на потерпевшем З., не могли сгореть полностью без предварительно вылитой на одежду легковоспламеняющейся жидкости, так как распространению горения препятствовал бы интенсивный отвод тепла телом человека и снежным покровом. В случае предварительного выливания и пропитывания одежды легковоспламеняющейся жидкостью (бензином), одежда могла сгореть полностью примерно за 25 секунд (т. 3 л.д. 11-21).

У суда не возникло сомнений в психической полноценности подсудимого, которого суд признает вменяемым. 

Согласно заключению стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы ФИО1 каким-либо хроническим или временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, которое лишало бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал и не страдает, ... не лишают его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, не лишают его способности правильно понимать характер и значение своего процессуального положения, самостоятельно осуществлять свои процессуальные права и выполнять процессуальные обязанности. В применении к нему принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается (т. 1 л.д. 234-239).

Анализируя исследованные доказательства, суд принимает в качестве достоверных приведенные выше показания потерпевшей, свидетелей, эксперта, которые логичны, последовательны, добыты с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, согласуются между собой по всем существенным моментам, подтверждаются заключениями судебных экспертиз и совокупностью иных доказательств. Никаких личных причин для оговора подсудимого указанные лица не имеют.

Экспертизы по делу проведены высококвалифицированными специалистами, выводы экспертов мотивированы, их заключения надлежащим образом оформлены. Оснований сомневаться в компетентности экспертов и объективности их выводов у суда не имеется. 

Оценивая показания ФИО1, суд принимает в качестве достоверных его показания в ходе предварительного следствия в части, соответствующей показаниям Ш.Н.Е. и подтвержденной иными доказательствами, а именно в том, что поводом для проявления агрессии действительно послужило то, что потерпевший в его присутствии справил естественные надобности на кровать; разозлившись на З., ФИО1 облил его бензином, вытащил на улицу, где поджег. 

В тоже время суд отвергает опровергнутые совокупностью доказательств показания ФИО1 в судебном заседании, а также его попытки в ходе предварительного следствия снизить общественную опасность своих действий, уменьшив площадь разлива бензина до одного рукава, объяснив возгорание случайностью и неосторожностью при прикуривании З. сигареты, пояснения об отсутствии у него умысла на убийство, тушении им огня и вызове «скорой помощи». 

Как следует из карты вызова скорой медицинской помощи, заключений судебных экспертиз, показаний эксперта и свидетелей, проживавших или общавшихся с потерпевшим, З. был полностью слепой, последние полгода-год не курил; во время совершения в отношении него преступления был одет в рубашку с длинными рукавами и трико-брюки, которые полностью сгорели, поскольку были пропитаны легковоспламеняющейся жидкостью; вызов скорой медицинской помощи осуществлен с телефона свидетеля Ш.Н.Е.

Заявление ФИО1 о самооговоре под воздействием сотрудников полиции проверялось как органами предварительного следствия, вынесшими постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, так и судом, не нашло подтверждения и отвергается, как надуманное, данное в соответствии с избранной им линией защиты. 

Допрошенные по делу сотрудники уголовного розыска В.С.Н. П.А.А. Д.Р.А. (т. 3 л.д. 66-69), участковый уполномоченный полиции З.С.М.. пояснили, что никакого давления со стороны сотрудников правоохранительных органов в отношении подсудимого не применялось, его под нейтральным предлогом по телефону пригласили, опросили и передали следователю СК РФ К., которая сразу его задержала в порядке ст. 91 УПК РФ, после чего они с ФИО3 не общались, на следующий день узнали, что он написал явку с повинной. 

Разъяснение следователем положений уголовного закона, в том числе обстоятельств, учитываемых при избрании меры пресечения и в качестве смягчающих наказание, также не может быть оценено, как давление на обвиняемого. 

Подсудимый в установленном законом порядке был обеспечен квалифицированной защитой, его допросы проводились в присутствии адвокатов, протоколы следственных действий отражают их ход и содержание, удостоверены подписями всех, участвующих в них лиц. При этом ФИО1 менял показания, самостоятельно определяя их характер и объем, подробно описывал обстоятельства дела и мотивы, побудившие его на совершение инкриминируемых ему деяний.

Доводы подсудимого о том, что дядя и бабушка его оговаривают, и о совершении преступления его дядей - Ш.Н.Е.., опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств и отвергаются судом, как основанные на предположениях и желании подсудимого избежать ответственности за содеянное. Из показаний родственников и соседей, потерпевшей У.Е.Н.. следует, что между З.Н.В.. и Ш.Н.Е.. в последнее время конфликтов не было, наоборот Ш.Н.Е.., после того, как потерпевший лишился возможности самостоятельно передвигаться, помогал матери ухаживать за ним.

Как следует из показаний свидетелей Ш.Р.А. и Ш.Н.Е.. бутылка с 400-500 граммами бензина 27 февраля 2019 года до совершения преступления находилась в доме возле кровати З.. Факт обнаружения пустой бутылки 20 марта 2019 года во дворе дома свидетельствует лишь о том, что ее вынесли на улицу, и не опровергает показаний свидетелей Ш., как и отсутствие в телефоне, изъятом 20 марта 2019 года в указанном подсудимым месте (т. 1 л.д. 64-69), фото и видеозаписей З. (т. 1 л.д. 204-210), поскольку органами предварительного следствия не установлено, какой именно телефон находился у ФИО1 27 февраля 2019 года.

Оценивая в совокупности исследованные доказательства, суд находит их достаточными, соответствующими принципам относимости и допустимости, вину подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления считает доказанной. 

Суд квалифицирует действия ФИО1 по п. «в», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, совершенное с особой жестокостью.

Характер действий подсудимого, разлившего по всему телу потерпевшего и поджегшего бензин, подтверждают наличие у ФИО1 умысла на убийство З.. Между умышленными действиями подсудимого по причинению потерпевшему телесных повреждений и наступлением его смерти имеется прямая причинно-следственная связь.

ФИО1 каждый день бывал в доме З.. и знал, что тот полностью слепой, имел ..., последние полгода не вставал с постели, не мог самостоятельно кушать и справлять естественные надобности, т.е. потерпевший в силу состояния здоровья, заведомо для виновного находился в беспомощном состоянии. 

Неспособность потерпевшего в силу физического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление, ФИО1 использовал при совершении убийства, облив бензином, и вытащив беспомощного потерпевшего на улицу, где поджег его заживо, осознавал, что своими действиями причиняет З. сильную физическую боль, особые страдания, и желал этого, наблюдал за мучениями потерпевшего. Вмешательство Ш.Н.Е.., через какое-то время погасившего пламя и вызвавшего «скорую помощь», оказание медицинской помощи в больнице, не смогли предотвратить смерть потерпевшего от полученных глубоких и обширных ожогов всего тела через несколько часов.

При назначении подсудимому ФИО1 наказания суд, в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60-63 УК РФ, принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, которое относится к категории особо тяжких, обстоятельства, смягчающие наказание, данные о личности виновного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи. 

ФИО1 на учете у психиатра и нарколога не состоит, положительно характеризуется по месту предыдущей работы, удовлетворительно – по месту жительства, имеет не снятые и не погашенные в установленном законом порядке судимости за тяжкие преступления, совершенные в несовершеннолетнем возрасте, что в соответствии с п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ не влечет признания в его действиях рецидива преступлений. Наказание по приговору от 30 мая 2019 года подлежит сложению с назначенным по настоящему делу по совокупности преступлений в соответствии с положениями ч.ч. 4, 5 ст. 69, п. «г» ч. 1 ст. 71 УК РФ.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд в соответствии с п.п. «г», «и» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ учитывает наличие малолетних детей, состояние здоровья подсудимого, а также его явку с повинной.

Оснований для оценки поведения потерпевшего, как противоправного или аморального, явившегося поводом для преступления, не имеется.

С учетом характера и обстоятельств совершенного преступления, личности подсудимого, который о влиянии на его поведение состояния алкогольного опьянения не пояснял, ранее неоднократно высказывал недовольство запахом в доме от того, что потерпевший справлял естественные надобности под себя, а также заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, согласно которому действия ФИО1 при совершении преступления соответствовали присущим ему индивидуально-психологическим особенностям и не входили в противоречие с его ценностно-смысловыми ориентациями и установками, суд приходит к выводу о том, что нахождение в состоянии опьянения не повлияло на совершение ФИО1 преступления и достаточных оснований для признания данного обстоятельства, отягчающим наказание, не усматривает.

Обстоятельства, отягчающие в соответствии со ст. 63 УК РФ наказание ФИО1, отсутствуют.

В соответствии с ч. 3 ст. 62 УК РФ законных оснований для применения при назначении ФИО1 наказания положений ч. 1 ст. 62 УК РФ не имеется. 

С учетом всех обстоятельств дела, категории и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности подсудимого, суд приходит к выводу о том, что исправление ФИО1, иные цели и задачи уголовного закона могут быть достигнуты только при назначении ему наказания в виде реального лишения свободы в условиях длительной изоляции от общества с последующим отбыванием им дополнительного наказания в виде ограничения свободы, что наиболее отвечает принципу справедливости наказания, будет максимально способствовать его исправлению.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного во время или после совершения преступления, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, позволяли применить к ФИО1 положения ст. 64 и 73 УК РФ, суд не установил. Соблюдая требования о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, суд считает, что обстоятельства, установленные в ходе судебного разбирательства и признанные судом смягчающими наказание, не могут быть признаны исключительными ни каждое в отдельности, ни в совокупности.

Учитывая фактические обстоятельства и степень общественной опасности совершенного преступления, суд не усматривает правовых оснований для изменения категории преступления в соответствии с положениями ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

Принимая во внимание все обстоятельства, тяжесть и общественную опасность совершенного преступления, характеризующие ФИО1 данные, суд полагает необходимым в целях восстановления социальной справедливости в соответствии с ч. 2 ст. 58 УК РФ назначить ФИО3 отбывание части срока наказания в тюрьме. Отбывание остального наказания в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ назначается в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ необходимо зачесть в счет наказания, отбытого в тюрьме, время предварительного содержания под стражей Шипицына со дня его задержания 19 марта 2019 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день.

Оснований для изменения ему меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу суд не усматривает. 

Гражданский иск о возмещении морального вреда, заявленный потерпевшей У.Е.Н. в сумме 2 000000 рублей, подлежит удовлетворению в силу ст. 150, 151, 1101 ГК РФ. Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание характер сложившихся между потерпевшей и ее отцом отношений, все обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, степень вины и отношение подсудимого к содеянному, материальное положение сторон, характер нравственных страданий, причиненных потерпевшей смертью отца, которая является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием. 

Вещественные доказательства: предметы, несущие на себе следы преступления, не представляющие ценности и не истребованные сторонами медицинские документы потерпевшего, подлежат уничтожению по вступлению приговора в законную силу.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 302-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 17 (семнадцать) лет с ограничением свободы на срок 2 года.

В соответствии с ч.ч. 4, 5 ст. 69, п. «г» ч. 1 ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору от 30 мая 2019 года назначить ФИО1 окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 17 (СЕМНАДЦАТЬ) лет 15 дней с ограничением свободы на срок 2 года, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года. 

В соответствии с ч. 2, п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ назначить ФИО1 отбывание наказания в виде лишения свободы в течение первых 5 (ПЯТИ) лет в тюрьме, оставшегося срока наказания - в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ возложить на ФИО1 обязанность ДВА раза в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; установить ему следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания в ночное время с 22 до 06 часов; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, на территории которого он будет проживать после освобождения из мест лишения свободы; не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Исчислять срок отбывания наказания в виде лишения свободы со дня вступления приговора в законную силу. Зачесть в срок отбывания наказания в тюрьме время содержания ФИО1 под стражей в порядке задержания и меры пресечения со дня задержания 19 марта 2019 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день.

Меру пресечения осужденному до вступления приговора в законную силу оставить прежней - заключение под стражу.

Взыскать с ФИО1 в возмещение морального вреда в пользу У.Е.Н. 600000 (шестьсот тысяч) рублей.

Вещественные доказательства: две медицинские карты З.Н.В. бутылку из полимерного материала, объёмом 1,35 л.; сапог со следами горения, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств Камышловского МСО СУ СК России по Свердловской области, уничтожить по вступлению приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в уголовную коллегию Второго апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня провозглашения, содержащимся под стражей осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора с подачей жалобы через Свердловский областной суд. В случае обжалования приговора осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий: А.М. Ладин