Судья Варфоломеев А.А. № 22-3090/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ростов-на-Дону 2 июля 2021 года 

Судья Ростовского областного суда Найда В.А.,

при помощнике судьи Гнездиловой Т.В., 

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Ростовской области Корчагиной М.П., 

защитника - адвоката Невольских А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Пикалева А.Е. на частное постановление Азовского городского суда Ростовской области от 29 января 2020 года, апелляционную жалобу потерпевшей ФИО1 и апелляционную жалобу адвоката Невольских А.М. на приговор Азовского городского суда Ростовской области от 29 января 2020 года, которым

ФИО22 , ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, уроженец АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН, гражданин Российской Федерации, не судимый, 

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 3 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года. 

Мера пресечения изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. 

Зачтено в срок наказания время нахождения ФИО22 под домашним арестом с 11.12.2018 по 19.07.2019 включительно в срок лишения свободы из расчета один день под домашним арестом за один день лишения свободы. Постановлено зачесть в срок наказания период содержания ФИО22 под стражей с 29.01.2020 до вступления приговора в законную силу на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в колонии общего режима с учетом положений, предусмотренных ч. 3.3 ст. 72 УК РФ.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств. 

Заслушав доклад судьи Найда В.А., выслушав мнения:

- прокурора отдела прокуратуры Ростовской области Корчагиной М.П., поддержавшей доводы апелляционного представления;

- защитника – адвоката Невольских А.М., поддержавшего доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Пиговором Азовского городского суда Ростовской области от 29 января 2020 года ФИО22 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 24 марта 2018 года в Азовском районе Ростовской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В судебном заседании ФИО22 виновным себя не признал. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Пикалева А.Е. выражает несогласие с частным постановлением Азовского городского суда Ростовской области от 29.01.2020. Государственный обвинитель указывает на то, что нарушения, приведенные судом в частном постановлении, свидетельствуют о недостатках, допущенных органом предварительного расследования. Кроме того, по уголовному делу меры прокурорского реагирования принимались, 02.10.2018 руководителю СУ СК РФ внесено требование об устранении нарушений законодательства. Однако указанные судом в частном постановлении нарушения, не препятствовали обоснованному утверждению обвинительного заключения и направлению уголовного дела в отношении ФИО22 в суд для рассмотрения по существу. Кроме того, в частном постановлении судья Азовского городского суда Ростовской области ссылается на ч. 4 ст. 29 УПК РФ, при этом, не указывает конкретные нормы УПК РФ, нарушения которых были допущены прокурором Ростовской области Барановым Ю.А. С учетом изложенного, просит частное постановление изменить, из описательно-мотивировочной части частного постановления исключить указание на не принятие мер прокурорского реагирования при утверждении обвинительного заключения, из резолютивной части частного постановления исключить указание «довести до сведения прокурора Ростовской области Баранова Ю.А.».

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО1 выражает несогласие с приговором суда в части назначенного ФИО22 наказания, считает его несправедливым и чрезмерно суровым. Указывает на то, что она ранее заявляла о том, что не желает, чтобы суд при назначении наказания реально лишал свободы ФИО22 Просит учесть обстоятельства совершенного преступления, поведение осужденного после его совершения, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. Указывает на то, что ФИО23 после совершения преступления загладил вред и оказывал ей помощь. Обращает внимание на то, что после совершения преступления и до начала уголовного преследования прошел значительный срок и в указанный период ФИО23 противоправных действий не совершал. Кроме того, преступление совершено ФИО23 по неосторожности. С учетом изложенного, просит приговор изменить и назначить ФИО22 наказание, не связанное с лишением свободы. 

В апелляционной жалобе, поданной в интересах осужденного ФИО22, адвокат Невольских А.М. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным. Указывает на то, что ФИО22 назначен адвокат в порядке ст. 51 УПК РФ, при том, что у суда имелись неоспоримые данные о том, что у ФИО22 заключено соглашение с адвокатом Невольских А.М., сам подсудимый возражал и просил судебное заседание отложить, однако суд проигнорировал данный факт и незаконно воспрепятствовал участию адвоката Невольских А.М. в предварительном слушании по делу и окончил указанную стадию судебного разбирательства с участием незаконно назначенного адвоката. Указывает на то, что судом были оглашены показания свидетеля ФИО13 при категоричном возражении стороны защиты против этого. Считает, что судом фактически не принималось никаких мер к вызову этого свидетеля в судебное заседание для его допроса. В частности, судом не приняты меры к допросу свидетеля ФИО13 посредством видеоконференц-связи, при том, что организация такого допроса была возможна. Суд, имея конкретные и достоверные сведения о местонахождении ФИО13, не направил повестку о вызове свидетеля ФИО13 для дачи показаний. При этом, факт нахождения ФИО13 в армии необоснованно расценен судом как чрезвычайное обстоятельство, препятствующее его допросу. Считает, что целью уклонения от вызова свидетеля ФИО13 в судебное заседание явился тот факт, что на самом деле ФИО13 не являлся очевидцем происшествия, а его участие в проведении следственных действий, которыми следователь решил заменить показания свидетеля, - следственного эксперимента и осмотра места происшествия от 04.09.2018, является ничем иным как фальсификацией материалов уголовного дела. Исключительных обстоятельств, предусмотренных УПК РФ, позволяющих огласить показания без согласия сторон, не имелось. Обращает внимание на то, что стороне защиты не предоставлялась возможность оспорить показания свидетеля ФИО13 и никаких следственных и процессуальных действий с участием ФИО24 и ФИО13, в том числе и очной ставки между ними, не проводилось. Считает, что судом незаконно отказано в удовлетворении ходатайств защиты о назначении ряда экспертиз, а оценка показаний свидетеля ФИО13 и иных доказательств, является противоречивой. Кроме того, ряд доказательств необоснованно признан в качестве уличающих ФИО22 в совершении преступления. 

В дополнениях к апелляционной жалобе адвокат Невольских А.М. указывает на то, что суд незаконно проигнорировал факт отсутствия доказательств виновности ФИО22 в ДТП, а также иные существенные недостатки предварительного следствия, выраженные, в том числе, и в получении доказательств с грубым нарушением норм УПК РФ, которые положены в основу приговора. Считает, что наезд на потерпевшего произошел в связи с тем, что ФИО17 переходил дорогу в неположенном месте, в состоянии значительного алкогольного опьянения, в темное время суток. Считает, что основные доказательства, а именно, протокол осмотра места происшествия от 24.03.2018 и прилагаемая к нему схема, показания свидетеля ФИО25, протоколы следственного эксперимента от 04.09.2018 и 14.09.2018, протокол осмотра места происшествия от 04.09.2018, заключение эксперта № 5/1574 от 15.11.2018, заключение эксперта № 209-э от 15.05.2018, не свидетельствуют об обоснованности вменения ФИО22 инкриминируемого деяния. Обращает внимание на то, что важнейшим признаком, на котором основан обжалуемый приговор, является место столкновения, которое определено следователем, а не экспертным путем и основано лишь на месте расположения одного из фрагментов бампера автомобиля. Именно на определенной следователем точке столкновения автомобиля с пешеходом основаны выводы заключения автотехнической экспертизы, а также следственных экспериментов от 04.09.2018 и 14.09.2018. Автор жалобы считает, что место наезда транспортного средства напешехода не установлено, и надлежащих мер к выяснению данного важнейшего обстоятельства в ходе предварительного следствия, равно как и в рамках судебного разбирательства не принято. Фактически точка столкновения автомобиля с потерпевшим определена следователем, и принята на веру экспертом, а затем и судом, без установления ее экспертным путем. Такая позиция не выдерживает никакой критики и оснований для принятия ее судом в качестве обоснованной и достоверной не имелось. Обращает внимание на грубейшие нарушения, допущенные при составлении протокола осмотра, выраженные в том, что в его описательной части следователь скрыл факт того, что на проезжей части находилось множество других автомобильных фрагментов, не привел он такие данные и в соответствующей прилагаемой к нему схеме. Автор жалобы считает, что такие действия следователя носили умышленный характер. Определение точки столкновения автомобиля с пешеходом по месту расположения одного из фрагментов автомобиля не могло быть признано судом обоснованным и достаточным признаком, поскольку до прибытия к месту происшествия представителей правоохранительных органов и начала его осмотра, по проезжей части дороги и по тому месту, где произошло ДТП, беспрепятственно двигались многочисленные автомобили. Данный факт подтвердил свидетель Решетняк. Согласно заключению специалиста № 3117/09, № 3118/09 от 15.11.2019 падение фрагмента любой части автомобиля, в том числе и бампера, в точку столкновения автомобиля с пешеходом и последующее нахождение ее в указанном месте, невозможно. Размерные характеристики расположения той части бампера, по месту нахождения которой следователь определил точку столкновения автомобиля с пешеходом в описательной части протокола осмотра и прилагаемой к нему схеме, существенно отличаются друг от друга. Согласно протоколу осмотра, фрагмент переднего бампера расположен на проезжей части на расстоянии 0,4 метра от края проезжей части, а согласно упомянутой схемы этот фрагмент расположен на проезжей части в 3 метрах от ее края. Данное противоречие не устранено ни в ходе предварительного следствия, ни в рамках судебного разбирательства. При этом фото-таблица свидетельствует о том, что приведенное в схеме расстояние от края проезжей части до места обнаружения фрагмента бампера равное 3 метрам никак не может соответствовать действительности, поскольку на упомянутых фотографических снимках видно, что от края дороги до этого фрагмента бампера явно меньше 3 метров. Сам подсудимый ФИО22 и очевидец ДТП ФИО20 прямо указали, что местом наезда автомобиля на пешехода явилась правая крайняя сторона дороги в непосредственной близости к обочине. Наряду со всеми иными вышеперечисленными и иными доказательствами, указанные показания служат неопровержимым обстоятельством к тому, чтобы признать местом столкновения автомобиля с пешеходом в районе обочины правой стороны дороги по ходу движения из п. Овощной в г. Азов, а никак не на расстоянии 3 метров от этого края дороги в сторону разделительной полосы. Кроме того, согласно протоколу осмотра места происшествия, осмотр проводился в условиях ясной погоды, а в соответствии со сведениями, представленными ФГБУ «Северо-Кавказская УГМС» от 15.08.2018 во временной период производства осмотра в районе места ДТП имела место максимальная облачность - 10 баллов по 10-ти бальной системе. Данное противоречие также не устранено. В приговоре ему надлежащая правовая оценка не дана. Автор жалобы считает, что приведенное противоречие должно толковаться в пользу ФИО22 Автор жалобы дополняет ранее высказанный довод о нарушении ФИО22 права на защиту в связи с оглашением в судебном заседании показаний ФИО13 Обращает внимание на то, что данные показания не соответствует фактическим обстоятельствам дела, поскольку трижды давая показания трем разным следователям свидетель ФИО13 однозначно и прямо указывал на то, что вообще не являлся очевидцем ДТП с участием ФИО17 и автомобиля «Ауди» под управлением ФИО22 Обращает внимание на тот факт, что ФИО17 в момент ДТП находился состоянии алкогольного опьянения, сам ФИО13 подтвердил своими показаниями факт употребления ФИО17 алкоголя незадолго до ДТП, и вместе с ФИО17 находился в состоянии алкогольного опьянения, в связи с чем к его показаниям необходимо отнестись критически. Показания ФИО13 прямо противоречат показаниям свидетеля ФИО21 Кроме того, поскольку ФИО13 называет ФИО17 своим другом, то полагает, что он не может быть объективен и имеет заинтересованность в исходе дела. Автор жалобы ссылается на показания супруги ФИО17 - ФИО1, которые противоречат показаниям ФИО13 Указывает, что показания ФИО13 относительно присутствия на месте ДТП в момент его совершения автомобиля такси под управлением ФИО21 прямо опровергаются показаниями как самого подсудимого, так и свидетеля ФИО19, которые однозначно указали, что в момент столкновения автомобиля с пешеходом в районе ДТП вообще никого, в том числе и каких-либо автомобилей, не было. Тот факт, что непосредственно перед столкновением автомобиля с ФИО17 последний передвигался справа налево по ходу движения автомобиля, а не как безосновательно указано в приговоре слева направо, полностью подтвержден совокупностью доказательств — показаниями ФИО22, ФИО20, ФИО7, ФИО9, заключениями экспертов и специалистов. Автор жалобы ссылается на показания ФИО13, где последний 31.05.2018 показал, что ФИО17 незадолго до ДТП поспешно направился, практически бегом, в сторону дороги. Но, затем в этой же части, он изменил свои показания. Автор жалобы обращает внимание на тот факт, что ФИО13 показал в своих показаниях от 07.08.2018, что участок дороги, где произошло ДТП, освещался фонарями, однако, допрошенные свидетели ФИО16 и ФИО21 показали, что освещение на данном участке отсутствовало и видимость была минимальная. Кроме того, установлено, что в момент ДТП причиной отсутствия света явилась Всемирная экологическая акция – «Час Земли». Согласно исследованным материалам дела «Час Земли» был именно 24.03.2018 в период с 20.30 до 21.30 часов, то есть в период совершения ДТП. Автор жалобы заявляет о незаконности производства следственного эксперимента от 04.09.2018. Исходя из того, что ФИО13 не явился очевидцем того, каким был темп движения ФИО17 на протяжении всего временного периода, применение показаний ФИО13 в качестве параметров при проведении следственного эксперимента от 04.09.2018 относительно темпа движения ФИО17 носит незаконный и необоснованный характер. В части же данных относительно траектории движения ФИО17, положенных в основу указанного следственного эксперимента, ситуация аналогичного характера. Также, немаловажно то, что ни в ходе судебного следствия, ни в рамках предварительного следствия не установлено откуда именно ФИО13 наблюдал за началом движения ФИО17, результатом которого явилось ДТП. Кроме того, обращает внимание на то, что протокол следственного эксперимента имеет два существенных нарушения. Во-первых, согласно его содержанию, на листе № 42, со слов ФИО13 установлено место откуда потерпевший ФИО17 начал переходить проезжую часть, расположенное перед передней правой частью автомобиля. При этом, согласно схеме, прилагаемой к протоколу следственного эксперимента, правая передняя часть автомобиля вопреки вышеизложенным данным не располагается на проезжей части автодороги, а расстояние от данной правой части автомобиля до начала проезжей части дороги составляет 2,22 метра. Во-вторых, при описании расчета времени, составившем 9 секунд, преодоления потерпевшим расстояния от начала движения до обочины противоположной стороны дороги, не указано сколько времени понадобилось потерпевшему для того чтобы добраться до места наезда. Остальная часть протокола также не содержит такой информации. То есть, несмотря на проведение следственного эксперимента, основной вопрос, подлежащий выяснению, не разрешен, а именно не установлено время, в течение которого ФИО17 понадобилось добраться до места столкновения с автомобилем. Обращает внимание на то, что согласно протоколу следственного эксперимента в строке отражающей цель проведения следственного эксперимента указано «установление времени перехода автомобильной дороги потерпевшим ФИО17», а не времени перемещения потерпевшего от начала пути до места столкновения. Также, важным обстоятельством выступает тот факт, что видеозапись, произведенная в ходе указанного следственного действия и прилагаемая к соответствующему протоколу, противоречит содержанию протокола следственного эксперимента. Такие противоречия заключаются в несоответствии времени производства следственного эксперимента, указанного в протоколе со временем всех исследованных в суде аудиофайлов, прилагаемых к протоколу, а также само содержание указанных видеофайлов совершенно не соответствует и не отражает ход, а также результаты следственного эксперимента. Помимо прочего, на видеофайлах вообще отсутствуют какие-либо пояснения участвующих в следственном действии лиц, в том числе и свидетеля ФИО13, а запечатлено движение некоего человека по какой-то дороге, безотносительно к каким-либо предметам, отражающим точки, границы движения и т.д. Также, в строке, содержащей данные о личности понятого под №2 значится фамилия ФИО3, в то время как в остальной части протокола, на всех его листах, в качестве его подписанта приведено совсем другое лицо с иной фамилией – ФИО2. Судом приведенные обстоятельства проигнорированы, надлежащая правовая оценка им не дана. Автор жалобы указывает на незаконность следственного эксперимента от 14.09.2018. Согласно протоколу указанного следственного действия в рамках его производства в качестве понятых принимали участие ФИО15 и ФИО11 Указанные понятые в ходе расследования данного уголовного дела на постоянной основе, в разные дни, в том числе и во внерабочее время принимали участие в том же процессуальном статусе и в других следственных действиях, а именно 15.09.2018, 24.08.2018, 30.06(07).2018. Вышеприведенные же факты свидетельствуют о том, что следователь и понятые однозначно являются знакомыми, их связывают внеслужебные отношения. Также автор жалобы ссылается на необоснованность выводов судебных автотехнической и медицинской экспертиз и незаконное уклонение суда от назначения повторных автотехнической, транспортно-трасологической и медицинской судебных экспертиз. Указывает на то, что стороной защиты в ходе судебного следствия суду представлены заключение специалиста ФИО5, производившего автотехническое и транспортно-трасологическое исследование и заключение специалиста ФИО4 которым проведено медицинское исследование. Указанные эксперты никоим образом не отличаются от экспертов произведших заключения, на основе которых строится обвинение. Обращает внимание на то, что заключение специалистов ФИО5 и ФИО4 именуются таковыми только по причине того, что проведены по инициативе защитника, а не на основании постановления следователя или суда. Специалисты ФИО5 и ФИО4, прибыв в суд и будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, подтвердили приведенные в их заключениях выводы и подробно их обосновали, однако, несмотря на то, что выводы заключений специалистов ФИО5 и ФИО4 полностью опровергли выводы заключений автотехнической и медицинской экспертиз, суд, в отсутствие к тому законных оснований, в нарушение требований УПК РФ, отказал в удовлетворении соответствующих ходатайств стороны защиты о назначении повторных автотехнической и транспортно-трасологической судебных экспертиз, чем нарушил право ФИО22 на защиту, поскольку воспрепятствовал ему в возможности отстаивать свои права и законные интересы всеми незапрещенными законом способами. Кроме того, при проведении экспертных исследований на стадии предварительного следствия не учтена позиция ФИО22, а следователем в адрес экспертов произведших автотехническую судебную экспертизу представлены недостоверные исходные данные, положенные в основу заключения, а именно сведения относительно ширины дороги. Полагает, данное обстоятельство повлияло на достоверность и обоснованность выводов заключения автотехнической экспертизы и свидетельствует о наличии оснований к критическому к ним отношению. Указывает на то, что на 9 листе приговора судом указано, что представленные суду доказательства, в виде показаний потерпевшей и свидетелей он принимает как достоверные, соответствующие действительности, однако показания потерпевшей ФИО1 и в приговоре отражены не в полном объеме, в частности суд умышленно уклонился от приведения в приговоре показаний потерпевшей о том, что свидетель ФИО13 после произошедшего ДТП лично сообщил ей о том, что в тот момент когда ее супруга сбил автомобиль, он находился во дворе домовладения их общего знакомого по фамилии ФИО6. По мнению автора жалобы, указанные показания представляют существенное значение и выступают одним из многочисленных доказательств противоречивости показаний ФИО13 и их лживости. Аналогичным образом суд отказался включать в приговор показания ФИО1, и давать им какую-либо оценку о том, что ФИО13 с учетом вышеизложенного впоследствии дал сотрудникам правоохранительных органов показания, противоречащие тому, что он накануне ей рассказал. Также, суд незаконно уклонился от приведения в приговоре значимых показаний свидетеля ФИО20 о том, что направление движения потерпевшего ФИО17 непосредственно перед моментом столкновения с автомобилем было справа - налево по ходу движения автомобиля под управлением ФИО22, а не наоборот, как это указано в приговоре. Аналогичное нарушение УПК РФ допущено судом в части отказа от отображения в приговоре и оценки показаний свидетелей ФИО7 и ФИО9 о том, что после ДТП им со слов стало известно, что ФИО17 двигался перед тем как его сбила машина с правой обочины пытаясь перейти дорогу. Показания свидетеля ФИО21 о том, что он не только не видел, но и не мог физически стать очевидцем ДТП с участием ФИО17 и ФИО22, поскольку как только потерпевший и ФИО13 вышли из его автомобиля, он сразу же уехал и не сообщал ФИО13 о том, что некий автомобиль сбил ФИО17, также не включены в приговор и им не дана какая-либо правовая оценка. При этом, данные показания полностью противоречат показаниям ФИО13 и соответственно свидетельствуют об их лживости. Кроме того автор жалобы указывает на то, что в приговор не включены показания ФИО21 и им не дана правовая оценка о том, что ФИО13 при общении с ФИО21 настаивал на том, чтобы ФИО21 дал несоответствующие действительности показания, которые бы соотносились бы с показаниями самого ФИО13, на что получил отказ. Показания свидетеля ФИО16 в приговоре вообще не приведены и им не дана какая-либо правовая оценка. Считает, что суд критически отнесся к показаниям ФИО22 и свидетеля ФИО20 относительно направления движения ФИО17 Суд указал, что данные показания опровергаются совокупностью доказательств, но при этом, суд не конкретизировал какие именно это доказательства и в чем они выражены. Кроме того, суд уклонился от какой-либо оценки того, что автомобиль ФИО22 поврежден именно в правой его передней части, что лишним образом опровергает вышеприведенную немотивированную позицию суда, и, напротив подтверждает достоверность показаний ФИО22 и свидетеля ФИО20 Согласно приговору, суд фактически согласился с тем, что на момент ДТП в месте его возникновения отсутствовало освещение, однако, расценил данный факт как дополнительное обстоятельство, свидетельствующее о виновности ФИО22 в совершении преступления, поскольку по мнению суда он с еще большей осторожностью должен был двигаться на автомобиле. Вместе с тем, судом не учтено, что местом наезда на ФИО17 явился не пешеходный переход, а, напротив место на автодороге, не предназначенное для передвижения пешеходов. Вышеописанная позиция суда носит предвзятый, необъективный, немотивированный характер, что недопустимо и лишним образом свидетельствует о несоответствии приговора требованиям УПК РФ. Какой-либо мотивировки в опровержение позиции стороны защиты о том, что место столкновения автомобиля с пешеходом установлено не верно, судом не приведено. Вывод суда о том, что доводы стороны защиты относительно возможного перемещении фрагментов бампера автомобиля до приезда сотрудников правоохранительных органов не основаны на материалах уголовного дела и являются предположениями. Данный вывод суда не выдерживает никакой критики, лишний раз свидетельствует о незаконности приговора. Суд критично отнеся к показаниям специалиста ФИО4 и к его заключению, сославшись на то что данному специалисту якобы не были представлены все материалы уголовного дела. Автор жалобы считает указанную позицию ложной, не основанной на каких-либо данных, поскольку исходя из содержания заключения, а также в силу показаний специалиста ФИО4, в его адрес в полном объеме были представлены не только материалы уголовного дела, но и их фотографические копии. Более того он сверял в суде оригиналы материалов уголовного дела с теми, которые ему предоставлялись для исследования, и по итогам указал суду, что все предоставленные ему материалы соответствуют оригиналам материалов уголовного дела, что находит свое подтверждение в протоколе судебного заседания. Также, судом указано, что заключение специалиста ФИО4 носит вероятностный характер, что абсолютно не соответствует действительности. Более того, в отличие от эксперта, произведшего в рамках предварительного следствия заключение, которое суд принял как достоверное и положил в основу приговора, суждения специалиста ФИО4 абсолютно мотивированы, а высокая компетентность этого специалиста не вызывает никаких сомнений. Суд, отказал стороне защиты в рамках судебного разбирательства в удовлетворении ходатайства о проведении эксгумации трупа ФИО17, основанного на позиции специалиста ФИО4, которым указано, что при проведении судебной медицинской экспертизы экспертом не описан характер повреждения костей потерпевшего, что представляет крайне существенное значение для определения направления его движения и расположения относительно автомобиля перед ДТП. Автор жалобы считает, что данным решением судом первой инстанции допущено нарушение права ФИО22 на защиту. Пытаясь нивелировать данное нарушение, суд в обжалуемом приговоре, привел абсурдный вывод о том, что оснований к проведению эксгумации трупа потерпевшего не имеется, поскольку причина смерти установлена верно, при том, что никто из участников судебного разбирательства не высказывал никакого сомнения относительно причины смерти потерпевшего. Судом высказана критичная оценка кпоказаниям и заключению специалиста ФИО5, произведшего транспортно-трасологическое и автотехническое исследование обстоятельств ДТП. Мотивируя такую позицию суд указал, что сторона защиты представила в распоряжение ФИО5 недостоверные исходные данные. Автор жалобы считает, что в очередной раз суд привел в приговоре абсолютно ложные сведения. В частности, сторона защиты вообще не представляла специалисту ФИО5 какие-либо исходные данные, а лишь предоставила в распоряжение полный объем материалов соответствующего уголовного дела. Более того, при проведении исследования, специалист ФИО5 рассмотрел различные варианты механизма ДТП (движение пешехода как справа налево, так и слева направо) и мотивированно, подробно, со ссылками на соответствующие медицинские рекомендации указал, что ни в каком из случаев ФИО22 не имел технической возможности избежать наезда на ФИО17 Помимо прочего, будучи экспертом в области трасологии, ФИО5 категорично исключил возможность движения ФИО17 слева направо. Автор жалобы также обращает внимание на абсурдный вывод суда первой инстанции, согласно которому, пешеход являлся живым человеком и в этой связи мог вести себя до ДТП как угодно. То есть суд построил вывод, положенный в основу приговора, на основании предположения. Автор жалобы считает, что выводы суда об отсутствии оснований для назначения дополнительных медицинской, автотехнической и транспортнотрасологической экспертиз, по ходатайствам стороны защиты, являются необоснованными. Судом указано, что оснований к признанию действий ФИО17 в качестве обстоятельства послужившего поводом к ДТП не имеется. При этом, очевидно установлено, что ФИО17 находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, пребывая на проезжей части в темное время суток в месте, не предусмотренном для движения пешеходов, однозначно способствовал ДТП. Какого-либо значения факт привлечения ФИО17 по данному обстоятельству к административной ответственности, либо отсутствие такового, для суда иметь не может, бездействие органов полиции в указанной части никак не должно было сказаться на позиции суда, однако, именно то обстоятельство, что сведений о привлечении ФИО17 к какой-либо ответственности по изложенным фактам в деле не имеется, послужило для суда основанием к критичному отношению к позиции стороны защиты о наличии оснований для признания действия ФИО17, в качестве повода к совершению ДТП и соответственно смягчению вины осужденного. Согласно протоколу следственного эксперимента от 04.09.2018, целью производства следственного действия явилось установление времени перехода автомобильной дороги потерпевшим ФИО17 Однако исходя из указанного протокола, вместо установления времени необходимого для перехода автомобильной дороги потерпевшим от левого края проезжей части дороги до края правой проезжей части, следователь по необъяснимым причинам вместо этого измерил время перехода ФИО17 от края левой обочины (точка № 5 на схеме протокола) до точки № 2. Более того, следователь также замерил расстояние от точки № 5 не до точки № 2, а до точки № 3, при том, что для достижения целей следственного эксперимента и последующего вычисления скорости движения потерпевшего, следователь должен был брать за основу параметры времени передвижения и расстояния между одними и теми же точками, а не наоборот как это явствует из протокола следственного эксперимента. Автор жалобы считает, что в связи с этим, в дальнейшем и скорость движения пешехода установлена неверно, однако суд данное обстоятельство не учел. В соответствии с положенным в основу приговора заключением эксперта № 5/1574 от 15.11.2018, одним из основных исходных данных, на основе которых данное заключение произведено, является скорость движения пешехода ФИО17 Указанные исходные данные получены следователем 11.09.2018 путем допроса специалиста ФИО18, однако, в ходе судебного следствия ФИО18 не допрошен, данные им показания, в рамках которых сформированы вышеуказанные исходные данные - скорость движения пешехода, не оглашены, то есть, не исследованы, а заключение эксперта № 5/1574 от 15.11.2018 напротив исследовано и положено в основу приговора. Автор жалобы считает что, неотъемлемая часть названного заключения эксперта, не исследована, а следовательно и заключение эксперта № 5/1574 от 15.11.2018 исследовано и положено в основу приговора вопреки принципу непосредственности и устности. Автор жалобы считает, что доказательства по делу получены с нарушением норм УПК РФ, а именно, следователем 06.10.2018 в одно время проведено два разных самостоятельных друг от друга следственных действия - осмотр телефонных соединений свидетеля ФИО10 и проведение осмотра предметов - 5 оптических дисков, являющихся приложением к заключениям экспертиз. Далее, следователем 02.08.2018 проведено 2 следственных действия, которые в соответствии с УПК РФ производились без участия понятых в связи с фиксацией хода и результатов следственных действий с применением технического средства – фотоаппарата: якобы, произведена выемка автомобиля «Ауди», договора купли-продажи, паспорта транспортного средства, свидетельства о государственной регистрации транспортного средства, копии паспорта транспортного средства и других предметов с фотографированием автомобиля и составлением протокола выемки и фототаблицы к нему, а также якобы, выполнен осмотр автомобиля Ауди с его фотографированием и составлен протокол осмотра предметов и фототаблица. Считает, что следователем при проведении выемки и осмотра фотографирование фактически не производилось, а природа фотографий, подставленных к протоколам, не установлена. Кроме того, в протоколе выемки от 02.08.2018 указано, что у свидетеля ФИО14 изъяты договор купли-продажи, паспорт транспортного средства, свидетельство о государственной регистрации транспортного средства, копия паспорта транспортного средства. Однако в приложенной к протоколу выемки фототаблице, с учетом проведения следственного действия без понятых, и установленной законодателем обязанности в фиксации хода и результатов следственного действия, отсутствуют фотографические снимки указанных изъятых у свидетеля документов, что является безусловным нарушением. Таким образом следователем указанные следственные действия проведены без понятых и без применения технических средств для фиксации хода и результатов следственных действий. Автор жалобы указывает, что при проведении дополнительного допроса 04.09.2018 заместителем руководителя отдела СУ СК РФ по РО ФИО12 свидетелю ФИО13 задан наводящий и незаконный вопрос. Считает, что, заместитель руководителя отдела СУ СК РФ по РО ФИО12, при наличии однозначных, данных ранее, показаний свидетеля ФИО13 о том, что ФИО17поспешно направился, практически бегом, преследуя цель склонить свидетеля к даче не соответствующих действительности показаний,выгодных следствию, введя ФИО13 в заблуждение наводящим вопросом, вынудил его дать не соответствующие действительности показания, противоположные ранее данным, при чем, разным следователям. Полагает, что своими действиями ФИО12 незаконно добился появлению в материалах уголовного дела необходимых, но несоответствующих действительности, сведений о том, что ФИО13, якобы, видел, что ФИО17 переходил дорогу и шел медленно, чем нарушил требование УПК РФ. Обращает внимание, что заместителем руководителя отдела СУ СК РФ по РО ФИО12, в нарушение требований УПК РФ, 04.02.2019 в одно время - с 17.40 до 17.45 часов проведено два различных процессуальных действия - ознакомление обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы и ознакомление обвиняемого с заключением эксперта, о чем свидетельствуют составленные протоколы. Суд первой инстанции к оценке приведенных доводов подошел формально, критичное к ним отношение фактически не мотивировал, что является недопустимым. С учетом изложенного, просит приговор суда первой инстанции отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство. 

В возражениях на апелляционное представление, осужденный ФИО22 считает доводы апелляционного представления необоснованными и не подлежащими удовлетворению. 

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Пикалева А.Е. считает доводы апелляционных жалоб необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав выступления участников судебного разбирательства, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть постановленным в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении закона.

Указанные требования закона по уголовному делу не выполнены.

Как следует из п. 2 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. 

В п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» содержатся требования о необходимости дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого, с изложением в описательно-мотивировочной части приговора доказательств, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приведении мотивов, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом. Однако судом данные требования закона не выполнены.

Согласно протоколу судебного заседания показания свидетеля ФИО13, который являлся очевидцем ДТП, в суде первой инстанции оглашены на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ.

В силу ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон допускается оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных в ходе предварительного расследования в случае их неявки в судебное заседание.

Исходя из положений ч. 2 ст. 281 УПК РФ, при неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний в случае, если в результате принятых мер установить место нахождения потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным.

При этом согласно п. 2.1 ст. 281 УПК РФ в указанном случае решение об оглашении показаний не явившихся в судебное заседание потерпевшего или свидетеля может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами.

Однако указанные требования уголовно-процессуального закона по настоящему уголовному делу судом нарушены.

Как следует из протокола судебного заседания от 2 сентября 2019 года, свидетель ФИО13 в судебное заседание не явился. Согласно ответу, полученному от Военного комиссара г. Азова и Азовского района Ростовской области ФИО8, свидетель ФИО13 проходит службу в воинской части НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН расположенную по адресу: АДРЕС ОБЕЗЛИЧЕН (т. 8 л.д. 87). Сторона защиты возражала против оглашения показаний свидетеля ФИО13, однако, суд его показания огласил.

Из материалов уголовного дела следует, что в ходе предварительного расследования очные ставки между обвиняемым ФИО22 и свидетелем ФИО13, в ходе которых ФИО22 имел бы возможность оспорить эти доказательства предусмотренным законом способом в предыдущих стадиях производства по делу не проводились, что свидетельствует о нарушении его процессуальных прав, в том числе, предусмотренного статьей 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, права допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы это лицо было допрошено.

Таким образом, огласив при отсутствии достаточных оснований показания свидетеля ФИО13, суд нарушил требования закона о равноправии и состязательности сторон, что, как следствие, повлекло нарушение права ФИО22 на защиту.

В основу выводов о виновности ФИО22 суд положил заключение экспертов № 5/1574 от 15 ноября 2018 года согласно которому действия водителя автомобиля «Ауди А6» ФИО22 не соответствовали требованиям п. 10 абз. 2 Правил дорожного движения, при этом он располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода.

При этом, в соответствии с требованиями УПК РФ, заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами, что подлежит отражению в решении. При этом следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

При даче заключения эксперты исходили из того, что опасность для движения возникла с момента обнаружения водителем автомобиля «Ауди А6» ФИО22 пешехода на проезжей части, как это уже было задано в постановлении о назначении экспертизы.

При этом, действия пешехода, согласно ответу эксперта, должны были соответствовать разделу 4 Правил дорожного движения РФ, однако, дальнейшая оценка действиям пешехода экспертами не дана со ссылкой на то, что указанные вопросы решаются на основании правовой оценки действий участников ДТП.

Вместе с тем, согласно Правилам дорожного движения ситуация, «Опасность для движения» это ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия.

При этом требования п. п. 1.3, 1.5, 4.3 Правил дорожного движения, предполагают, что все участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования правил и должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда; пешеходы должны пересекать проезжую часть по пешеходным переходам, а в их отсутствие по линии тротуаров или обочин; при отсутствии в зоне видимости перехода или перекрестка, разрешается переходить дорогу под прямым углом к краю проезжей части на участках без разделительной полосы, там где она хорошо просматривается в обе стороны.

Согласно п. 4.6 Правил дорожного движения, выйдя на проезжую часть, пешеходы не должны задерживаться или останавливаться, если это не связано с обеспечением безопасности движения. Пешеходы, не успевшие закончить переход, должны остановиться на островке безопасности или на линии, разделяющей транспортные потоки противоположных направлений. Продолжать переход можно лишь убедившись в безопасности дальнейшего движения и с учетом сигнала светофора (регулировщика).

Указанные существенные обстоятельства судом фактически не исследовались и в приговоре не получили надлежащей оценки, в том числе при допросе экспертов.

На основании вышеизложенного, приговор Азовского городского суда Ростовской области в отношении ФИО22 не может быть признан законным, обоснованным и справедливым, поскольку он постановлен не в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального законодательства, в связи с чем, он подлежит отмене.

Согласно ч. 1 ст. 389.22 УПК РФ уголовное дело подлежит передаче на новое судебное разбирательство со стадии предварительного слушания, поскольку отмеченные выше нарушения уголовно-процессуального и уголовного законов, допущенные судом первой инстанции, не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции.

Остальные доводы потерпевшей и стороны защиты также подлежат тщательной проверке при новом судебном рассмотрении.

При этом, суд апелляционной инстанции, с учетом данных о личности ФИО22 и инкриминируемых ему деяний полагает возможным оставить меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

В связи с отменой приговора в отношении ФИО22, также подлежит отмене и частное постановление Азовского городского суда Ростовской области от 29 января 2020 года.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Азовского городского суда Ростовской области от 29 января 2020 года в отношении ФИО22 отменить и уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

Меру пресечения ФИО22 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения. 

Частное постановление Азовского городского суда Ростовской области от 29 января 2020 года отменить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке непосредственно в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья