Дело № 2-333/18 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

11 июля 2018 года п. Емельяново

Емельяновский районный суд Красноярского края в составе председательствующего судьи Ежелевой Е.А. при секретаре Витковской Н.А., с участием представителя истца ФИО1, третьего лица ФИО2, помощника прокурора Емельяновского района Красноярского края Бухаровой Т.С., ответчика ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ООО «Коммерческий долговой центр» к ФИО3 о признании сделки дарения жилого помещения недействительной и применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ООО «Коммерческий долговой центр» обратился в суд с иском к ФИО3, в котором просил признать недействительным договор дарения, заключенный между ФИО2 и ФИО3 в отношении ? доли жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, и применить последствия недействительности сделки.

В обоснование иска после уточнения указано, что ФИО2 в последнее время сильно болел; у него имелось онкологическое заболевание; в связи с чем на момент оспариваемой сделки он не мог понимать значения своих действий; таким образом, совершенная им сделка дарения является недействительной в силу п. 1 ст. 177 ГК РФ; права истца, который являлся кредитором ФИО2, умершего 31 декабря 2015 года, на основании кредитного договора № PL 20784598130731 от 01 августа 2013 года и взыскателем по исполнительному производству № 21082/16/24028-ИП от 21 марта 2016 года, в рассматриваемом случае нарушены тем, что в результате незаконного перехода права собственности на вышеуказанное имущество к ФИО3 истец лишился возможности осуществить взыскание задолженности по кредитному договору (л.д. 141-143).

В судебном заседании представитель истца ФИО1 исковые требования поддержал в полном объеме, в обоснование привел доводы, изложенные в исковом заявлении.

Ответчик ФИО3 иск не признала, ссылаясь на то, что ФИО2 понимал значение своих действий и мог руководить ими в момент подписания договора дарения; она никаким образом его в заблуждение не вводила; он сам предложил совершить эту сделку, чтобы у нее, ФИО3, осталось хоть какое-то жилье.

Третье лицо ФИО2 в судебном заседании исковые требования ООО «Коммерческий долговой центр» поддержал в полном объеме.

Выслушав объяснения сторон, заслушав заключение помощника прокурора, полагавшей иск не подлежащим удовлетворению ввиду отсутствия оснований для признания сделки недействительной, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

Как установлено в судебном заседании, 15 ноября 2006 года ФИО2 в период брака с ФИО3 (23 декабря 2002 года) по договору купли-продажи приобрел квартиру по адресу: 

<

адрес> (л.д. 89); 11 февраля 2014 года на основании договора купли-продажи доли в праве собственности ФИО2 продал ФИО4 ? долю в праве собственности на квартиру по адресу: 

<

адрес> (л.д. 122); 12 августа 2015 года ФИО2 подарил ? долю в квартире по адресу: 

<

адрес> ФИО3 (л.д. 135).

03 августа 2013 года ФИО2 и ПАО «Райффайзенбанк» заключили кредитный договор (л.д. 9-20); 13 декабря 2015 года ФИО2 умер; 15 октября 2016 года между ПАО «Райффайзенбанк» и ООО «Коммерческий долговой центр» заключен договор уступки права требования, по которому Банк передал ООО «Коммерческий долговой центр» право требования к ФИО2 по вышеназванному кредитному договору (л.д. 9-36).

Судебным приказом мирового судьи судебного участка № 163 в Центральном районе г. Красноярска с ФИО2 в пользу ПАО «Райффайзенбанк» взыскана задолженность по кредитному договору в размере 172 819 рублей 07 копеек; определением того же мирового судьи от 19 мая 2017 года по данному судебному приказу произведена замена взыскателя - ПАО «Райффайзенбанк» на ООО «Коммерческий долговой центр» (л.д. 35-36).

В исковом заявлении в уточненной редакции истец ссылается на то, что ФИО2 на момент заключения оспариваемого договора дарения страдал тяжелым онкологическим заболеванием (мелкоклеточный рак), принимал сильнодействующие препараты, поэтому не осознавал значение своих действий.

С целью проверки данного довода по ходатайству представителя истца ООО «Коммерческий долговой центр» по делу проведена была судебная психолого-психиатрическая экспертиза. 

Полученным заключением № 2687/д от 04 июня 2018 года судебно-психиатрической комиссии экспертов Красноярского краевого психоневрологического диспансера № 1 установлено, что ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения на момент подписания договора дарения доли в праве собственности на квартиру между ФИО2 и ФИО3 12 августа 2015 года, договора дарения земельного участка между ФИО2 и ФИО3 12 августа 2015 года каким-либо психическим расстройством не страдал; он был социально адаптирован, поддерживал семейные связи, себя обслуживал, самостоятельно посещал поликлинику, при осмотрах врачей различных специальностей показаний для осмотра подэкспертного врачом-психиатром выявлено не было, при оформлении договора дарения руководствовался психологически понятными мотивами, при этом он самостоятельно неоднократно посещал органы регистрации, оформлял и подписывал необходимую документацию, кроме того не состоял на учете и не проходил лечение у психиатра, а потому мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими на момент заключения договора дарения квартиры; также отмечено, что никакие ссылки на соматическую патологию, сколь бы тяжелой она не являлась, не могут заменить реально установленные и объективно подтвержденные симптомы психического расстройства, поскольку прямого параллелизма между соматическими (физическими) заболеваниями и психическими расстройствами не существует (л.д. 174-178).

Оснований не доверять данному заключению у суда не имеется, так как экспертиза производилась комиссионно, заключение дано коллегиально; эксперты, проводившие экспертизу, обладают необходимыми познаниями в своей отрасли и достаточной квалификацией для разрешения поставленных перед ними вопросов; при проведении данной экспертизы были исследованы и оценены материалы гражданского дела, в том числе объяснения сторон, медицинские документы; права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ, ответственность за дачу ложного заключения экспертам были разъяснены, о чем свидетельствуют подписи в заключении и печать экспертного учреждения; заключение подписано экспертами, подписи скреплены печатью экспертного учреждения. Само заключение соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не содержит в себе противоречий, носит ясный и конкретный характер, основано на медицинской документации; в нем содержатся ответы на поставленные вопросы.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка), либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из приведенной нормы Закона следует, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, поскольку сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.

Представитель истца не предоставил суду доказательств тому, что ФИО2 в момент подписания договора дарения находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. 

Вышеприведенное заключение эксперта такие доводы истца опровергает полностью.

Показания свидетелей ФИО5 (знакомый ФИО2), ФИО6 (бывшая супруга ФИО2) о том, что ФИО2 летом 2015 года, когда увидел ФИО5, не узнал его, хотя до этого общались; что когда лежал в больнице, звонил ФИО6 и просил привезти ему еду, при встречах с ней мало разговаривал, не называл ее по имени, жаловался на то, что «Валя продала дачу и не оплатила кредит», не могут быть достоверными, поскольку они основаны на оценочных суждениях свидетелей о поведении ФИО2 в быту.

Кроме того, свидетельские показания, характеризующие ФИО2, не могут подменить собой заключение специалиста, который сделал категоричный вывод о том, что ФИО2 мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими на момент заключения договора дарения квартиры.

Также не представлено доказательств тому, что ФИО3 каким-то образом ввела в заблуждение относительно существа договора дарения ФИО2, что сделка была мнимая.

Из объяснений ФИО3, которые ничем не опровергнуты, следует, что ФИО2, который был ее супругом, при жизни переживал из-за того, что вынужден был под давлением своего сына ФИО2 подарить ? долю его племяннику ФИО4, и что она, ФИО3, может остаться без жилья; с целью исключения таких последствий данная сделка и была заключена; о наличии долга перед ПАО «Райффайзенбанк» ФИО3 известно не было.

В отсутствие надлежащих доказательств заявленные требования удовлетворены быть не могут.

Помимо этого, в судебном заседании установлено, что судебный приказ от 01 февраля 2016 года о взыскании денежных средств вынесен был уже после смерти ФИО2 (31 декабря 2015 года). 

В соответствии со статьей 122 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебный приказ выдается, в частности, если требование основано на сделке, совершенной в простой письменной форме.

В силу пункта 3 части 3 статьи 125 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья отказывает в принятии заявления о вынесении судебного приказа, если из заявления и представленных документов усматривается наличие спора о праве.

По смыслу указанной нормы, судебный приказ выдается только по бесспорным требованиям, не предполагающим какого-либо спора о праве, поскольку бесспорность требований является основной предпосылкой осуществления приказного производства.

Согласно пункту 2 статьи 17 Гражданского кодекса Российской Федерации правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью.

Таким образом, смерть должника исключает возможность выдачи в отношении него судебного приказа, поскольку умерший гражданин не обладает правоспособностью и не может нести ответственность за нарушение своих обязательств.

В силу статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации по долгам наследодателя отвечают наследники, принявшие наследство, в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества.

Следовательно, после смерти должника требования о взыскании образовавшейся задолженности могли быть предъявлены истцом только к его наследникам в порядке искового производства.

По той же причине не могла производиться и замена взыскателя, так как судебный приказ в связи со смертью должника на момент его выдачи не вступил в законную силу.

При таком положении суд полагает, что у истца отсутствует право требовать признания сделки дарения недействительной, поскольку данная сделка никаким образом его права и законные интересы не нарушает. 

С учетом установленных по делу обстоятельств и в силу вышеприведенных норм права суд приходит к выводу о необходимости отказа в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления ООО «Коммерческий долговой центр» к ФИО3 о признании недействительным договора дарения от 12 августа 2015 года, заключенного между ФИО2 и ФИО3, в отношении ? доли жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, и применении последствий недействительности сделки отказать полностью.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Емельяновский районный суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме.

Председательствующий: подпись

Копия верна:

Судья Емельяновского РС Е.А.Ежелева