УИД: 78RS0014-01-2023-008326-89

Дело №2-1365/2024 10 сентября 2024 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Московский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Лемеховой Т.Л.

при помощнике судьи Петровой О.С.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ПАО Сбербанк к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору, по встречному иску ФИО1 к ПАО Сбербанк о признании кредитного договора недействительным,

УСТАНОВИЛ:

Истец ПАО Сбербанк обратился в суд с иском к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору №93963264 от 05.08.2020 в размере 5 526 573,74 руб., в том числе: основной долг – 4 545 455 руб., проценты – 981 118,74 руб., указывая, что 05.08.2020 между ПАО Сбербанк и ФИО1 был заключен названный кредитный договор, по условиям которого банк предоставил заемщику кредит в сумме 4 545 455 руб., а заемщик обязалась возвратить данный кредит в установленный срок и уплатить проценты на сумму займа, однако данное обязательство не исполнила.

ФИО1 обратилась в суд с встречным иском к ПАО Сбербанк о признании кредитного договора №93963264 от 05.08.2020 недействительным и применении последствий недействительности, указывая, что данный кредитный договор был ею заключен под влиянием обмана и заблуждения из-за преступных действий третьих лиц, в отсутствие ее волеизъявления на заключение такого договора, в связи с чем в настоящее время СУ УМВД России по Фрунзенскому району Санкт-Петербурга возбуждено уголовное дело.

Представитель истца ПАО Сбербанк по доверенности ФИО2 в судебное заседание явился, первоначальные исковые требования поддержал, против удовлетворения встречного иска возражал.

Ответчик ФИО1 в судебное заседание не явилась, о причине неявки суду не сообщила, доказательств уважительности причины неявки не представила, об отложении разбирательства по делу не просила, извещена надлежащим образом о времени и месте судебного заседания по правилам п.3 ч.2 ст.117 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) через представителя, о чем в деле имеется расписка, направила в суд представителя, в связи с чем суд, руководствуясь ст.167 ГПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося ответчика.

Представитель ответчика ФИО1 адвокат Кузьмин Д.В. в судебное заседание явился, против удовлетворения первоначального иска возражал, встречные исковые требования поддержал.

Выслушав объяснения участников процесса, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 05.08.2020 между ПАО Сбербанк и ФИО1 был заключен кредитный договор №93963264, по условиям которого банк предоставляет ФИО1 потребительский кредит на сумму 4 545 455 руб. на срок 60 месяцев под 11,9% годовых с уплатой ежемесячных аннуитетных платежей в размере 100 881,59 руб. на цели «личного потребления».

Данные обстоятельства подтверждаются представленными истцом и подписанными электронной подписью заявлением-анкетой ФИО1 на получение потребительского кредита от 05.08.2020, согласно которой ФИО1 просит предоставить ей потребительский кредит без обеспечения, указывает на наличие среднемесячного дохода в 120 000 руб. и просит выдачу кредита осуществить на ее зарплатную банковскую карту ПАО Сбербанк (т.1 л.д.12-24), индивидуальными условиями предоставления потребительского кредита (т.1 л.д.25-27), общими условиями предоставления кредита (т.1 л.д.14-17).

При этом, согласно объяснениям ФИО1 волеизъявления на заключение данного кредитного договора с ПАО Сбербанк и получение кредитных денежных средств для какого-либо личного потребления она не имела, заключила данный договор под влиянием обмана и введения в заблуждение со стороны мошенников.

Так, 05.08.2020 с 10:24 час. на ее телефон стали поступать многочисленные звонки от лиц, представлявшихся сотрудниками безопасности Сбербанка, а также МВД России, сообщивших ей о том, что ее персональные данные и персональные данные ее сына скомпрометированы, произошла утечка данных, имеются подозрения в причастности к этому сотрудников Сбербанка, проводится полномасштабная проверка, поэтому для исключения возможности хищения мошенниками денежных средств с ее счетов ей было предложено перевести их на безопасные счета.

Поскольку звонившие лица назвали ФИО1 достоверную персональную информацию о ней и о ее сыне, о ее счетах, о дате ее последних визитов в отделение Сбербанка, о перевыпуске ею банковской карты, о недавнем отключении ею от системы информирования банка одного из мобильных номеров телефона, изменении пароля на кредитной карте, а также поскольку звонки «сотрудника МВД России» осуществлялись с номера телефона, являющегося номером горячей линии МВД, указанным на официальном интернет-сайте МВД, при этом «сотрудник МВД России» угрожала, что в случае неоказании содействия правоохранительным органам она будет признана соучастником мошенничества и в отношении нее будет возбуждено уголовное дело, истица под оказываемым на нее психологическим воздействием звонивших перестала отдавать отчет своим действиям, направилась к указанному «сотрудником службы безопасности банка» банкомату и сняла в нем все свои денежные средства с карт МИР и Visa, также сняла часть средств с кредитной карты и перечислила все эти деньги на «безопасный счет», который ей сообщили по телефону неизвестные. 

После того, как ФИО1 перечислила денежные средства со своих счетов на «безопасный счет», ей позвонил «начальник службы безопасности банка ФИО3.» и сказал, что поскольку ее зарплата составляет в среднем 120 000 руб., имели место неоднократные попытки взять от ее имени кредит сперва на 3 млн. руб., потом на 4 млн. руб., а сейчас на 8 млн.руб., поэтому ей необходимо прямо сейчас самой оформить заявку на кредит в ПАО Сбербанк, чтобы за нее этого не сделали мошенники. При этом, если ФИО1 сейчас оформит заявку сама, то тогда банк в любом случае злоумышленникам откажет в получении кредита от ее имени. В связи с этим ей нужно срочно поехать в отделение Сбербанка по адресу Бухарестская ул., д.23, где она должна успеть оформить заявку на кредит лично, тем самым спасти деньги банка и себя от дальнейших проблем.

Во время оформления кредита «ФИО3.» требовал не отключать телефон, чтобы он мог записать разговор с сотрудником отделения, который будет оформлять заявку, с тем, чтобы иметь доказательства возможной коррупционной заинтересованности работников. 

Весь процесс оформления кредита в указанном «ФИО3.» отделении занял около получаса, при этом никаких документов ФИО1 на подпись не давали, сумму в размере 4 000 000 руб. ей выдали сразу. Сумма 545 455 руб. пошла на оплату услуг договора страхования, который, по словам сотрудника отделения Сбербанка, являлся обязательным при выдаче кредита.

После получения ФИО1 денежных средств в сумме 4 000 000 руб. «начальник службы безопасности банка ФИО3» сказал ей, что эти деньги она должна сразу же вернуть банку обратно, и что банк в этом случае только не получит проценты по кредиту, зато сумму кредита получит обратно. При этом, он называл счета, на которые нужно было перечислить сумму полученного кредита. Если ФИО1 пыталась задавать вопросы «Макееву», ей сразу же звонила «сотрудник МВД Миронова» и начинала кричать, что у ФИО1 на руках деньги банка, которые она должна возвратить, что уже рабочий день закончен, и что если она не согласна помогать правоохранительным органам, тогда будет вызван наряд полиции для ее задержания, и если деньги сегодня же не будут возвращены в банк, то у ФИО1 будут большие неприятности. Находясь под психологическим давлением звонивших ФИО1, полагая, что возвращает деньги банку, перевела их на указанные ей счета.

На следующий день, 06.08.2020, «ФИО3» вновь начал звонить ФИО1, заявляя о том, что она должна с паспортом и СНИЛС зайти в отделение банка, которое является безопасным, и активировать новый счет для зачисления переведенных ею денег обратно, но ФИО1 больше никаких действий предпринимать не стала, в дальнейшем обратилась в правоохранительные органы.

Указанные объяснения ФИО1 в силу ст.68 ГПК РФ являются одним из видов доказательств; доказательств, дающих основания полагать, что названные выше объяснения ответчика не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, Банком суду не представлено и судом не добыто. 

Напротив, данные объяснения подтверждаются детализацией телефонных соединений, согласно которой 05.08.2020 и 06.08.2020 на телефон ответчика, начиная с 05.08.2020 в 10:24 час. в течение всего дня, включая время оформления кредита, действительно поступали многочисленные звонки с различных телефонных номеров, а также входящие смс-сообщения с номера 900 (короткий номер ПАО Сбербанк) (т.1 л.д.63-69).

При этом, суд учитывает, что в силу ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) добросовестность действий участников гражданского оборота предполагается, пока не доказано обратное.

В рассматриваемом случае доказательств недобросовестности ФИО1 истцом суду представлено не было.

24.09.2020 Следственным управлением УМВД России по Фрунзенскому району Санкт-Петербурга по заявлению ФИО1 было возбуждено уголовное дело № по факту совершенного в отношении нее мошенничества.

08.10.2020 ФИО1 признана по данному уголовному делу потерпевшей (т.1 л.д.61-62). 

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что кредитный договор №93963264 от 05.08.2020 между ПАО Сбербанк и ФИО1 был заключен именно при тех обстоятельствах, которые указаны ФИО1

Согласно п.1 ст.819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее. 

В соответствии со ст.420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух- и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного Кодекса, если иное не установлено этим же Кодексом (пункт 2).

Согласно ст.153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Законодательством о защите прав потребителей установлены специальные требования к заключению договоров, направленные на формирование у потребителя правильного и более полного представления о приобретаемых (заказываемых) товарах, работах, услугах, позволяющего потребителю сделать их осознанный выбор, а также на выявление действительного волеизъявления потребителя при заключении договоров, и особенно при заключении договоров на оказание финансовых услуг.

В том числе, в соответствии со ст.10 Закона РФ «О защите прав потребителей» изготовитель (исполнитель, продавец) обязан предоставить потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора.

Согласно ст.7 Закона РФ «О защите прав потребителей» потребитель имеет право на то, чтобы товар (работа, услуга) были безопасны для жизни, здоровья потребителя, а также не причиняли вред имуществу потребителя.

В силу ст.5 ФЗ «О потребительском кредите (займе)» индивидуальные условия потребительского кредита (займа) согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально, включают в себя сумму кредита, порядок, способы и срок его возврата, процентную ставку, обязанность заемщика заключить иные договоры, услуги, оказываемые кредитором за отдельную плату, и т.д.

При этом, условия об обязанности заемщика заключить другие договоры либо пользоваться дополнительными услугами за плату в целях заключения договора потребительского кредита (займа) или его исполнения включаются в индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) только при условии, что заемщик выразил в письменной форме свое согласие на заключение такого договора и(или) на оказание такой услуги в заявлении о предоставлении потребительского кредита (займа).

В силу ст.7 ФЗ «О потребительском кредите (займе)» в случае, если при заключении договора потребительского кредита (займа) заемщику за отдельную плату предлагается дополнительная услуга, оказываемая кредитором и (или) третьим лицом, информация о ней должна быть указана в заявлении о предоставлении потребительского кредита (займа).

Распоряжение предоставленными и зачисленными на счет заемщика денежными средствами осуществляется в соответствии со ст.ст.847 и 854 ГК РФ.

В соответствии с п.3 ст.307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Указанное положение является воплощением универсального конституционного требования о добросовестном поведении (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2022 года №59-П, от 3 апреля 2023 года №14-П и др.), приобретает особую значимость в отношениях с участием потребителей, защите которых как экономически слабой и зависимой стороны законодатель уделяет повышенное внимание, в связи с чем заключение договоров с участием потребителей в силу особенностей их правового статуса сопряжено с соблюдением дополнительных условий.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращался к проблеме надлежащего исполнения обязанности по информированию потребителей. Так, им была выражена правовая позиция, согласно которой предприниматель, действующий добросовестно, обязан принять меры, направленные на выравнивание переговорных возможностей, в частности, за счет предоставления информации, необходимой для обеспечения свободы выбора покупателя (Постановление от 3 апреля 2023 года N 14-П). При этом исполнение указанной обязанности не может являться номинальным: формальное соблюдение требований Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" о предоставлении потребителям доступа к информации о товарах, работах, услугах не исключает вывода о нарушении исполнителем (продавцом) требования о добросовестном поведении при заключении и исполнении гражданско-правового договора, а также об отклонении от конституционных требований о балансе прав и законных интересов сторон в правоотношениях, в том числе с учетом оценки квалификации и экономической силы сторон соответствующих правоотношений (Постановление от 28 декабря 2022 года N 59-П).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что в силу принципа справедливости, проявляющегося, кроме прочего, в балансе прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, свобода, признаваемая за лицами, осуществляющими предпринимательскую и иную не запрещенную законом экономическую деятельность, а равно гарантируемая им защита должны быть уравновешены обращенным к этим лицам требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность (постановления от 23 декабря 2022 года №57-П, от 7 февраля 2023 года №6-П и др.).

В пункте 1 постановления Пленума №25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 г. №2669-О указано, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительная выдача банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

В соответствии с пунктом 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. №ОД-2525, к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств по операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).

Аналогичные признаки перечислены в действующем в настоящее время Приказе Банка России от 27.06.2024 №ОД-1027 «Об установлении признаков осуществления перевода денежных средств без добровольного согласия клиента».

С учетом вышеприведенных норм обстоятельствами, имеющими значение для дела, являются соблюдение Банком требований закона при заключении кредитного договора с ФИО1 и выполнении распоряжений клиента в отношении полученных в кредит денежных средств, а также соответствие поведения ФИО1, ожидаемому от любого участника гражданского оборота при вступлении в гражданские правоотношения.

Оценивая указанные обстоятельства, а также разумность и осмотрительность действий ПАО Сбербанк, суд считает, что требованиям разумности и осмотрительности действия банка при заключении кредитного договора с ФИО1 не соответствуют, добросовестным поведение банка при выдаче ответчику кредитных денежных средств в рассматриваемом случае признано быть не может.

Так, из материалов дела следует, что согласно имевшимся у ПАО Сбербанк сведениям (т.1 л.д.182-184) 05.08.2020 через устройство самообслуживания №, расположенное по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, с использованием карты ФИО1 № совершены операции выдачи наличных средств на общую сумму 98 000 руб.:

- в 11:53 час. – 40 000 руб.,

- в 11:54 час. – 40 000 руб.,

- в 11:55 час. – 40 000 руб.

В этот же день, 05.08.2020, по этому же адресу с использованием карты ФИО1 № совершены операции выдачи наличных денежных средств на общую сумму 140 000 руб. (4200 руб. комиссия):

- в 12:06 час. – 100 000 руб. (3000 руб. комиссия),

- в 12:14 час. – 40 000 руб. (1200 руб. комиссия).

В этот же день, 05.08.2020, по карте ФИО1 № проведены операции в сети Интернет через сторонний сервис на общую сумму 249 960 руб.:

- в 15:00 час. – 129 980 руб. (сервис Eldorado),

- в 16:10 час. – 119 980 руб. (сервис Eldorado).

В этот же день, 05.08.2020, ФИО1 лично прибыла в отделение Сбербанка по адресу: Санкт-Петербург, ул. Бухарестская, д.23, где сотрудником банка осуществлено оформление кредитного договора на сумму 4 545 455 руб. и выдача кредитных средств в размере 4 000 000 руб. При этом, несмотря на личное присутствие ФИО1, соответствующие документы ей на подпись фактически не предоставлялись, подписаны от ее имени электронной подписью (посредством введения пин-кода на терминале).

При этом, согласно представленным ПАО Сбербанк документам в этот же день, 05.08.2020, ФИО1, находясь в отделении банка:

- в 16:39 час. подписала заявление-анкету на предоставление потребительского кредита (без указания суммы кредита) (т.1 л.д.22-24),

- в 16:42 час. подписала индивидуальные условия предоставления кредита (кредитный договор №93963264 от 05.08.2020) (т.1 л.д.25-27),

- в 16:59 час. на счет ее карты MIR-6807 зачислен кредит на сумму 4 545 455 руб. (т.1 л.д.18, 19),

- в 16:59 час. со счета карты MIR-6807 из кредитных средств произведено перечисление оплаты страхования в размере 545 454,60 руб. (т.1 л.д.18, 19),

- в 17:06 час. со счета карты MIR-6807 произведено перечисление кредитных средств на вклад (т.1 л.д.18, 19),

- в 17:54 час. в отделении банка проведена операция выдачи наличных со счета ФИО1 «Сберегательный» *№ на сумму 4 000 000 руб., о чем в 17:59 час. ответчику направлено сообщение (т.1 л.д.182-184, 18, 19).

Более того, как следует из объяснений ФИО1, а также представленной в материалы дела детализации телефонных соединений, 05.08.2020 в период времени с 16:12 час. до 17:20 час (то есть, в период прибытия в отделение Сбербанка, нахождения в данном отделении и оформления кредитного договора) ответчик ФИО1 непрерывно вела телефонный разговор с абонентом +74959166165, представившимся ей в качестве «начальника службы безопасности банка ФИО3»; с 17:20 час. до 18.22 час. (то есть, в период изменения ее мнения относительно способа получения кредита и возникновения желания срочно обналичить зачисленные на карту кредитные денежные средства) ФИО1 с разницей в несколько секунд поступило 5 входящих звонков с различных номеров, с каждым из которыми она вела телефонный разговор (т.1 л.д.65).

Вышеприведенные обстоятельства, по мнению суда, с очевидностью свидетельствовали о нетипичности поведения ФИО1 при совершении банковских операций, проводимых ею в течение 05.08.2020, как по характеру и частоте данных операций, так и по снимаемым суммам, отклонении от ее обычного поведения и о несоответствии снятых сумм и суммы запрошенного кредита обычно осуществляемым ею потребительским тратам (т.1 л.д.79-113). 

Поведение ФИО1 при оформлении кредитного договора при установленных обстоятельствах также с очевидностью отклоняется от обычного поведения, характерного для гражданина, имеющего реальное намерение взять в банке кредит на столь значительную сумму (4 545 454,60 руб.) (в течение 4-х часов ею сняты все денежные средства со всех счетов на значительную сумму; проведены операции в сети Интернет через сторонний сервис по перечислению со счета значительной суммы денежных средств; осуществлено обращение за получением нецелевого и необеспеченного кредита в конце рабочего дня на сумму, которая в 38 раз превышает ее среднемесячный доход; при обращении за получением кредита не сформировано понимание того, в какой форме она желает получить кредит: наличными или в безналичном порядке (в частности, при личной явке в отделение банка, позволяющей при наличии желания получить кредит наличными оформить соответствующую заявку на получение кредита сразу именно таким способом, ответчик, однако, подала заявку на его безналичное получение на зарплатную карту, при этом после выдачи кредита требуемым ею способом изменила свое мнение, изъявив желание данные денежные средства тут же обналичить), при этом в момент оформления кредита, изменения мнения о способе получения денежных средств и получения наличных денежных средств она непрерывно вела телефонный разговор).

С учетом изложенного суд считает, что ПАО Сбербанк при обычной степени разумности и осмотрительности, а также соблюдении требований п.3 ст.307 ГК РФ, п.3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. №ОД-2525, п.1 ст.10 ГК РФ, ст.ст.7, 10 Закона РФ «О защите прав потребителей», мог и должен был усомниться в соответствии реальной воли ФИО1 ее волеизъявлению на заключение кредитного договора и предпринять меры к проверке того, не действует ли ФИО1 при обращении за оформлением кредитного договора 05.08.2020 под влиянием обмана третьих лиц, совершающих противоправные действия в отношении нее и банка, а также заблуждения относительно предмета сделки и обстоятельств, из наличия которых она с очевидностью для банка исходит, совершая сделку.

Вместе с тем, соблюдением указанных норм действующего законодательства ПАО Сбербанк при заключении с ФИО1 кредитного договора 05.08.2020 пренебрег.

Имея обязанность и реальную возможность предотвратить заблуждение клиента-потребителя при заключении кредитного договора путем создания условий для осуществления ею осознанного выбора предлагаемой банком финансовой услуги (в том числе, предоставления дополнительного времени хотя бы до следующего дня для внимательного ознакомления с предлагаемыми условиями и оценки рисков принимаемого на себя бремени ежемесячных кредитных платежей), данной возможностью не воспользовался и, несмотря на очевидность наличия сомнительных обстоятельств действий ФИО1 при обращении 05.08.2020 за получением кредита, осуществил выдачу ей суммы кредитных денежных средств в размере 4 545 454,60 руб., превышающих названный ею в анкете-заявлении среднемесячный доход (120 000 руб.) в 38 раз, с формальным указанием цели «личного потребления», но без фактического выяснения реальной цели получения кредита, без какого-либо залога и/или иного обеспечения в течение всего 20 минут.

Данное количество времени с очевидностью не может быть признано достаточным для внимательного ознакомления клиента-потребителя с индивидуальными и общими условиями предоставления кредита с целью осознанного выбора им финансовой услуги.

Кроме того, сведения об ознакомлении и согласии ФИО1 с подписанными ее электронной подписью Индивидуальными условиями договора потребительского кредита в данных условиях отсутствуют; сама ФИО1 ознакомление с данными условиями в ходе судебного разбирательства не подтверждала.

Включение в разработанную банком типовую форму Индивидуальных условий договора потребительского кредита фразы об ознакомлении и согласии клиента с Общими условиями кредитования при недоказанности вообще какого-либо ознакомления ФИО1 с данными Индивидуальными условиями лишено всякого смысла и о реальном предоставлении ей необходимой информации об услуге банка по предоставлению кредита не свидетельствует.

Таким образом, требования ст.10 Закона РФ «О защите прав потребителей» и ст.5 ФЗ «О потребительском кредите (займе)» в рассматриваемом случае ПАО Сбербанк соблюдены не были.

В дальнейшем одномоментно с зачислением кредита банком произведено перечисление с карты ФИО1 за счет кредитных средств суммы 545 454,60 руб. в качестве страхования, однако условий об обязательном заключении договоров страхования для получения кредита заключенный между сторонами кредитный договор от 05.08.2020 не содержит, доказательств наличия какого-либо договора страхования и/или распоряжения ФИО1 о включении названной выше суммы в сумму кредита и перечислении данной суммы страховой компании ПАО Сбербанк суду в нарушение ч.1 ст.56 ГПК РФ не представлено.

Включение банком суммы страховой премии в состав кредита заемщика без согласования с ним обязанности заключить договор страхования и/или предоставления данного страхования в качестве дополнительной услуги и без надлежащего информирования заемщика о стоимости услуги страхования является нарушением ст.ст.5 и 7 ФЗ «О потребительском кредите (займе)».

В течение 7 минут с момента выдачи кредита для ФИО1 открыт сберегательный вклад, куда переведены все денежные средства с ее зарплатной карты (как зачисленные кредитные денежные средства, так и остаток личных средств ответчика (649,39 руб.)), при этом доказательств наличия какого-либо распоряжения ФИО1 на открытие данного вклада и перечисление туда денежных средств с зарплатной карты ПАО Сбербанк суду в нарушение ч.1 ст.56 ГПК РФ не представлено; из представленной банком истории сообщений наличие такого распоряжения клиента не усматривается (т.1 л.д.18).

Совершение банком операций с зачисленными на счет заемщика денежными средствами без распоряжения заемщика является нарушением ст.ст.847 и 854 ГК РФ.

С учетом изложенного заслуживают внимания доводы представителя ответчика о нарушении банком норм ФЗ «О потребительском кредите (займе)», а также права ФИО1 как потребителя на полную информацию о предоставляемых услугах.

Более того, при наличии достоверной информации о совокупности всех банковских операций, совершенных ФИО1 05.08.2020 в течение 4-х часов; при очевидной сомнительности поведения клиента при получении кредитных денежных средств, при заявке на получение кредита в безналичной форме и, при этом, при непрекращающихся телефонных разговорах клиента сразу после зачисления ей кредита на счет быстрая смена желаний и появление просьбы тут же обналичить зачисленные денежные средства, а также при распространенности подобного вида телефонных мошенничеств, что является общеизвестным фактом и о чем банк в силу осуществляемой им профессиональной деятельности с очевидностью был осведомлен, ПАО Сбербанк, тем не менее, в течение всего 50 минут произвел операцию выдачи ФИО1 наличных денежных средств на сумму 4 000 000 руб. 

Одновременно, суд также учитывает, что ФИО1 является доцентом 

<

данные изъяты>, кандидатом физико-математических наук (т.1 л.д.134-155); одна воспитывает сына, обучавшегося в 2020 году в высшем учебном заведении на бюджетной основе по очной форме обучения (т.1 л.д.202, 203); согласно анкете-заявлению сообщила банку, что имеет среднемесячный заработок в размере 120 000 руб. 

В соответствии с Региональным соглашением о минимальной заработной плате в Санкт-Петербурге на 2020 год (заключено 27.12.2019) минимальный размер оплаты труда в Санкт-Петербурге с 01.01.2020 составлял 19 000 руб.

Величина прожиточного минимума на душу трудоспособного населения в Санкт-Петербурге в 3-м квартале 2020 года в соответствии с постановлением Правительства Санкт-Петербурга от 02.12.2020 №100 составляла 12 826,30 руб., для детей – 11 391,10 руб.

Таким образом, даже исходя из суммы прожиточного минимума, рассчитанного на семью ФИО1 (она и ее сын), в 2020 году минимально необходимая для жизни сумма денежных средств в месяц составляла (12 826,30 * 2) = 25 652,60 руб.

Между тем, ПАО Сбербанк не запросил у ФИО1 никаких документов о ее материальном положении, наличии у нее иждивенцев, и оформил ей кредит с ежемесячным платежом 100 881,59 руб., то есть для проживания семьи ей оставалась сумма в размере (120 000 – 100 881,59) = 19 118,41 руб., что менее расчетной величины прожиточного минимума семьи и с очевидностью ставит ФИО1 в тяжелое материальное положение.

Доводы ПАО Сбербанк о том, что применяемая в банке технология оценки платежеспособности контрагентов основана на свободе предпринимательства, планируемом взаимовыгодном сотрудничестве, составляет «ноу-хау» банка, является коммерческой тайной и не относится к юридически значимым обстоятельствам по рассматриваемому делу, основаны на неправильном применении норм процессуального права и не опровергают вышеизложенного вывода. 

При этом, суд считает, что применяемые банком свобода предпринимательства, «ноу-хау» и т.п. не могут осуществляться в ущерб интересам граждан-потребителей и безопасности предоставляемых финансовых услуг (в том числе, имущественной), и должны находится в разумном балансе прав и законных интересов сторон в правоотношениях, в том числе с учетом оценки квалификации и экономической силы сторон соответствующих правоотношений.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, в силу принципа справедливости, проявляющегося, кроме прочего, в балансе прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, свобода, признаваемая за лицами, осуществляющими предпринимательскую и иную не запрещенную законом экономическую деятельность, а равно гарантируемая им защита должны быть уравновешены обращенным к этим лицам требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность (постановления от 23 декабря 2022 года №57-П, от 7 февраля 2023 года №6-П и др.).

После заключения кредитного договора от 05.08.2020 каких-либо добровольных погашений кредита, которые могли бы рассматриваться в качестве действий, свидетельствующих об осознанном заключении ФИО1 кредитного договора, ею не совершалось (согласно представленному истцом расчету в счет погашения кредита 05.09.2020 банком произведено списание денежных средств с карты ответчика на сумму 2913,84 руб.) (т.1 л.д.32-33).

В разумный срок после 05.08.2020 ФИО1 обратилась в правоохранительные органы, 24.09.2020 Следственным управлением УМВД России по Фрунзенскому району Санкт-Петербурга возбуждено уголовное дело №.

Также ФИО1 неоднократно обращалась в ПАО Сбербанк с заявлениями о проведении мошеннических операций 05.08.2020, представила банку постановление о возбуждении уголовного дела, что банком не оспаривается (т.1 л.д.129, 164, 168-169, 177-178, 179-181, 185-186).

Из изложенного следует, что юридически значимое поведение ФИО1 как непосредственно при заключении кредитного договора от 05.08.2020, так и после его заключения, существенно отклонялось от обычного поведения гражданина-потребителя, характерного для участника гражданского оборота при вступлении в гражданские правоотношения по поводу получения кредита в банке на потребительские цели, что являлось очевидным.

Доводы ПАО Сбербанк, содержащиеся в отзыве на встречное исковое заявление, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку не опровергают вышеизложенных выводов и фактически сводятся к утверждению о правомерности формализма поведения банка при оформлении ФИО1 05.08.2020 кредита, который, однако, не отвечает требованиям п.3 ст.307 ГК РФ, п.3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. №ОД-2525, п.1 ст.10 ГК РФ, ст.ст.7, 10 Закона РФ «О защите прав потребителей».

С учетом ранее приведенных позиций Конституционного Суда Российской Федерации суд считает, что сам по себе факт подписания гражданином-потребителем кредитного договора с банком не может предрешать вывод о разумной достаточности осведомленности потребителя, необходимой для осознанного решения о заключении договора об оказании финансовой услуги.

Из анализа совокупности вышеприведенных обстоятельств суд приходит к выводу о том, что при заключении 05.08.2020 кредитного договора ФИО1 реального волеизъявления на вступление с банком в правоотношения по поводу получения кредита не имела; заключение данного договора было ею произведено не осознанно, а под воздействием обмана неустановленных лиц, которые ввели ее в заблуждение с целью хищения денежных средств у ПАО Сбербанк.

Таким образом, в рассматриваемом случае заключение кредитного договора №93963264 от 05.08.2024 по существу являлось не самостоятельной и осознанной сделкой ФИО1, направленной на возникновение ее правоотношений с банком, а способом хищения неустановленными лицами денежных средств у ПАО Сбербанк посредством иного лица (ФИО1), введенного данными лицами в заблуждение путем обмана.

При этом, как установлено в ходе настоящего судебного разбирательства, данное хищение стало возможным в связи с неосмотрительными и недобросовестными действиями самого ПАО Сбербанк, в том числе, допущенным ПАО Сбербанк формализмом при взаимодействии с гражданином-потребителем, пренебрежением нормами действующего законодательства, направленного на защиту прав граждан-потребителей и самих банков.

ПАО Сбербанк предъявил к ФИО1 исковые требования о взыскании задолженности по кредитному договору от 05.08.2020.

Вместе с тем, в соответствии с п.1 ст.10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу п.2 ст.10 ГК РФ в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Принимая во внимание указанные выше установленные в ходе рассмотрения настоящего дела обстоятельства заключения кредитного договора от 05.08.2020, наличие у ПАО Сбербанк достоверных сведений о возбуждении по данному факту уголовного дела, суд считает, что предъявление им исковых требований к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору в рассматриваемом случае представляет собой попытку возложить на ФИО1 обязанность по возмещению убытков, фактически причиненных ПАО Сбербанк в результате хищения неустановленными лицами денежных средств банка, которое стало возможным из-за формальных, неосмотрительных и недобросовестных действий самого банка при заключении 05.08.2020 кредитного договора с ФИО1, и свидетельствуют о заведомо недобросовестном осуществлении ПАО Сбербанк гражданских прав.

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что исковые требования ПАО Сбербанк о взыскании с ФИО1 задолженности по кредитному договору удовлетворению не подлежат в силу п.2 ст.10 ГК РФ.

Поскольку банку в иске к ФИО1 отказано, в силу ст.98 ГПК РФ не имеется оснований и для взыскания в его пользу расходов по оплате государственной пошлины.

Разрешая требования ФИО1 о признании кредитного договора недействительным, суд учитывает, что сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Кроме того, если сделка нарушает установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 постановления Пленума №25).

Согласно п.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. 

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане.

Согласно п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Перечень обстоятельств, заблуждение в отношении которых имеет существенное значение и может являться основанием для признания сделки недействительной, содержащийся в статье 178 ГК РФ, не является исчерпывающим и носит примерный характер (п.2 Обзора практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, утвержденного Президиумом ВАС РФ от 10.12.2013 №162).

В силу пп.2, 5 п.2 ст.178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Учитывая изложенное, вышеприведенные обстоятельства заключения ФИО1 кредитного договора с ПАО Сбербанк, а также установленное в ходе рассмотрения настоящего дела обстоятельство отсутствия у ФИО1 реального волеизъявления на заключение с банком кредитного договора и вступления с банком в соответствующие правоотношения, заключение данного договора не осознанно, а под воздействием обмана неустановленных лиц, которые ввели ее в заблуждение с целью хищения денежных средств у ПАО Сбербанк, принимая во внимание вышеуказанное не отвечающее требованиям добросовестности поведение ПАО Сбербанк при оформлении ФИО1 кредита по кредитному договору №93963264 от 05.08.2020, суд приходит к выводу о том, что встречные исковые требования ФИО1 о признании кредитного договора №93963264 от 05.08.2020 недействительными подлежат удовлетворению.

Доводы ПАО Сбербанк о том, что заблуждения ФИО1 относительно обстоятельств заключения оспариваемой сделки не являются существенными, не могут быть признаны обоснованными, поскольку прямо противоречат пп.5 п.2 ст.178 ГК РФ.

Доводы ПАО Сбербанк о пропуске ФИО1 срока исковой давности также не могут быть приняты судом во внимание по следующим основаниям.

В силу ч.ч.1 и 2 ст.46 Конституции Российской Федерации право на судебную защиту относится к основным неотчуждаемым правам и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно разъяснял, что ограничение права на судебную защиту не допускается, так как не может служить достижению перечисленных в ч.3 ст.55 Конституции Российской Федерации целей; из ст.46 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ст.19 (ч.1) и 123 (ч.3), закрепляющими равенство всех перед законом и судом и принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, следует, что конституционное право на судебную защиту – это не только право на обращение в суд, но и возможность получения реальной судебной защиты в форме восстановления нарушенных прав и свобод в соответствии с законодательно закрепленными критериями (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 1998 г. N 9-П).

Законодатель, формируя условия для равной судебной защиты прав взыскателя и должника, должен исходить из того, что коллизии их законных интересов во всяком случае не могут преодолеваться путем предоставления защиты одним правам в нарушение других, равноценных по своему конституционному значению (Постановление от 22 июня 2023 года N 34-П)

Эта коллизия, с учетом баланса названных ценностей и недопустимости умаления ни одной из них, подлежит разрешению в том числе на основе закрепленного в статье 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципа, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина (а значит, и права на судебную защиту) не должно нарушать права и свободы других лиц.

В силу ст.196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года, то есть у ПАО Сбербанк формально имелась возможность предъявить иск к ФИО1 со ссылкой на кредитный договор от 05.08.2020 в течение 3-х лет.

Согласно п.2 ст.181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Таким образом, у ФИО1 для предъявления иска к ПАО Сбербанк об оспаривании кредитного договора от 05.08.2020 имелся всего лишь 1 год.

Из изложенного следует, что ПАО Сбербанк и ФИО1 заведомо находились в неравном положении не только исходя из того, что ПАО Сбербанк является юридическим лицом, осуществляющим профессиональную деятельность в финансовой сфере, а ФИО1 как потребитель экономически более слабой стороной, но также и исходя из формально предоставляемых им сроков судебной защиты права.

Из материалов дела следует, что после 05.08.2020 ФИО1 последовательно предпринимала все возможные меры по защите своих нарушенных прав, обращаясь в правоохранительные органы за возбуждением уголовного дела, к ПАО Сбербанк за разрешением возникшей ситуации, в том числе с представлением постановления о возбуждении 24.09.2020 уголовного дела по факту совершенного мошенничества и указанием на возможность обращения с заявлением о признании потерпевшим по данному уголовному делу.

Исходя из имеющихся в деле письменных обращений ответчика к банку, представленных самим банком, ПАО Сбербанк достоверно знал о наличии между ним и ФИО1 спора относительно действительности кредитного договора от 05.08.2020 по мотиву его заключения ФИО1 под воздействием заблуждения и обмана со стороны мошенников, а также отсутствия у нее намерения вносить по данному договору какие-либо платежи в связи с тем, что соответствующие денежные средства подлежат возврату банку со стороны лиц, совершивших преступление, по крайней мере, с 07.11.2020 (т.1 л.д.167, 168-169); платежей по данному кредитному договору от ФИО1 банку вообще не поступало.

С учетом изложенного суд полагает, что в отсутствие каких-либо платежей ФИО1 по кредитному договору от 05.08.2020, уведомлении ею банка о том, что в дальнейшем платежи по данному договору ею вносится также не будут, а также при очевидном понимании факта наличия спора между сторонами о действительности данного договора и основаниях этого спора, принципу добросовестности отвечало бы разъяснение банком ФИО1 в ответах на ее обращения права на предъявление ею иска в суд об оспаривании кредитного договора от 05.08.2020 для разрешения возникшего спора, либо самостоятельное обращение ПАО Сбербанк с исковыми требованиями, основанными на кредитном договоре от 05.08.2020, в суд в течение 1 года, что позволило бы ФИО1 реализовать свое право на судебную защиту в течение установленного для таких исков годичного срока. 

Вместе с тем, ПАО Сбербанк в нарушение п.3 ст.307 ГК РФ вышеприведенных действий не произвел и избрал иное юридически значимое поведение, которое при установленных обстоятельствах свидетельствует о злоупотреблении со стороны банка своей экономически более сильной по отношению к гражданину-потребителю позицией и не может быть признано добросовестным: вступил с ФИО1 в переписку, не разъясняя ей, что возникший между сторонами спор может быть разрешен только в суде; зная о полном отсутствии платежей со стороны ФИО1, начиная с первой даты платежа (05.09.2020) на протяжении 3-х лет не обращался в суд с иском о взыскании задолженности по кредитному договору, что объективно давало ФИО1 основания полагать, что вопрос о фактическом признании кредитного договора от 05.08.2020 недействующим может быть урегулирован с банком во внесудебном порядке и не требует предъявления в суд отдельного иска о его признании недействительным; предъявил в суд иск, основанный на кредитном договоре от 05.08.2020, только 18.08.2023, и при предъявлении ФИО1 встречного иска об оспаривании данного договора 28.05.2024 (т.1 л.д.211-220, 224), то есть в течение 1 года с момента предъявления соответствующего иска банком, заявил о пропуске ею срока исковой давности.

При таком положении суд считает, что ПАО Сбербанк действовал недобросовестно, заведомо лишая ФИО1 права на судебную защиту, и учитывая, что принцип равной судебной защиты прав сторон должен исходить из того, что коллизии их законных интересов во всяком случае не могут преодолеваться путем предоставления защиты одним правам в нарушение других, равноценных по своему конституционному значению, считает заслуживающими внимания доводы представителя ответчика о том, что в данном случае при заявлении ПАО Сбербанк о пропуске срока исковой давности усматривается злоупотребление правом, в связи с чем данное заявление не подлежит применению в силу п.2 ст.10 ГК РФ.

Признание кредитного договора №93963264 от 05.08.2020 недействительным является самостоятельным основанием для отказа ПАО Сбербанк в иске о взыскании задолженности по данному кредитному договору.

Согласно п.6 ст.178 ГК РФ если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

В соответствии с п.2 ст.167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

При этом, в силу п.4 ст.167 ГК РФ суд вправе не применять последствия недействительности сделки (пункт 2 настоящей статьи), если их применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности.

Разрешая вопрос о применении последствий недействительности сделки – кредитного договора от 05.08.2020, заключенного между ПАО Сбербанк и ФИО1, суд учитывает, что в рассматриваемом случае денежные средства, выданные ПАО Сбербанк в качестве кредита, по существу являлись предметом преступления, а именно – хищения у ПАО Сбербанк, совершенного неустановленными лицами посредством иного лица – ФИО1, введенной данными лицами в заблуждение путем обмана, на что было указано выше.

При этом, как установлено в ходе настоящего судебного разбирательства, при обычной степени разумности и осмотрительности ПАО Сбербанк с учетом распространенности подобного вида телефонных мошенничеств, что является общеизвестным фактом и о чем ПАО Сбербанк в силу осуществляемой им деятельности с очевидностью был осведомлен, мог и должен был распознать заблуждение ФИО1 и при соблюдении вышеприведенных норм действующего законодательства имел реальную возможность предотвратить последствия данного заблуждения, однако указанными нормами пренебрег и имевшейся возможностью по предотвращению заключения кредитного договора с клиентом-потребителем, находящимся под воздействием мошенников, не воспользовался.

При таких обстоятельствах возложение на ФИО1 в качестве последствия недействительности кредитного договора обязанности по возмещению ПАО Сбербанк убытков в сумме выданного им кредита, которые фактически причинены ему неустановленными лицами в результате преступления, ставшего возможным из-за формальных, неосмотрительных и недобросовестных действий самого банка при заключении кредитного договора с ФИО1, противоречат основам правопорядка и нравственности.

В связи с изложенным суд считает, что в применении последствий недействительности сделки при установленных в ходе настоящего судебного разбирательства обстоятельствах надлежит отказать в силу абз.2 п.6 ст.178 и п.4 с.167 ГК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Встречные исковые требования ФИО1 – удовлетворить частично.

Признать недействительным кредитный договор №93963264 от 05.08.2020, заключенный между ПАО Сбербанк и ФИО1.

В остальной части встречного иска – отказать.

В удовлетворении иска ПАО Сбербанк к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору – отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Санкт-Петербургский городской суд через Московский районный суд Санкт-Петербурга в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Т.Л. Лемехова

Мотивированное решение изготовлено 21.10.2024.