Дело № 2-8/2019 УИД 24RS0058-01-2018-000214-83

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 марта 2019 года город Шарыпово

Шарыповский районный суд Красноярского края в составе:

председательствующего судьи Давыденко Д.В.,

при секретаре судебного заседания Литвиненко А.Е.,

с участием старшего помощника Шарыповского межрайонного прокурора Вундер Н.Г. по поручению прокурора № от 29 декабря 2018 года,

истца ФИО1, ее представителя адвоката Красноярской краевой коллегии адвокатов Корниенко В.В., представившей удостоверение № и ордер № от 27 июня 2018 года,

ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании расходов на лечение, погребение, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском (с учетом уточнений) к ФИО2 о взыскании расходов на лечение, погребение, компенсации морального вреда.

В обоснование требований истец указала, что решением Шарыповского районного суда от 09 марта 2016 года удовлетворены ее требования и требования ее супруга Т.В.А. о взыскании с ответчика расходов на лечение, утраченного заработка, транспортных расходов, компенсации морального вреда за причинение тяжкого вреда здоровью вследствие дорожно – транспортного происшествия, виновником которого признан ответчик ФИО2. В настоящее время у истца возникла необходимость по взысканию дополнительно понесенных расходов, связанных с лечением супруга, который скончался 23 ноября 2017 года от последствий, полученных травм в дорожно-транспортном происшествии (далее по тексту – ДТП), находящегося длительное время на инвалидности. Истцом были приняты все меры для восстановления здоровья супруга, в связи с чем, понесены значительные расходы на его лечение. В связи с тем, что супруг истицы находился в инвалидном кресле и с момента получения травмы не мог самостоятельно передвигаться, истица осуществляла за ним уход, приобретала лекарства, сопровождала супруга в лечебные учреждения для прохождения лечения. Истцом после вынесения решения суда от 09 марта 2016 года понесены дополнительные расходы на приобретение лекарств для супруга в сумме 16937 рублей 81 копейка, на проведение обследования супруга – 4200 рублей, транспортные расходы к месту лечения – 85443 рубля 50 копеек, на погребение супруга – 25735 рублей. Кроме того, в связи с утратой супруга истица испытывает нравственные страдания, поскольку с супругом прожила в браке 33 года, утрата супруга является для нее невосполнимой потерей и причиняет моральный вред, который истица оценивает в 500000 рублей.

При таких обстоятельствах, истица просит взыскать с ответчика ФИО2 в ее пользу расходы на лечение супруга в размере 21137 рублей 81 копейку, транспортные расходы в размере 85443 рубля 50 копеек, расходы на погребение супруга в размере 25735 рублей, компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

Определением суда от 11 января 2019 года для участия в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены - Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Красноярского края, Акционерное общество «Медицинская страховая организация «Надежда»» (т. 1 л.д. 139-140).

В ходе судебного разбирательства по делу, истец ФИО1 от требований в части взыскания с ответчика ФИО2 транспортных расходов к месту лечения супруга в сумме 18000 рублей (проезд 25 июня 2016 года из 

<

адрес> в 

<

адрес>) отказалась, указала, что последствия отказа от иска в указанной части ей понятны.

Отказ истца от части иска принят судом, определено продолжить рассмотрение гражданского дела по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании расходов на лечение супруга в размере 21137 рублей 81 копейка, транспортных расходов в размере 67443 рубля 50 копеек, расходов на погребение супруга в размере 25735 рублей, компенсации морального вреда в размере 500000 рублей.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования с учетом уточнений по иску поддержала в полном объеме, суду пояснила, что медицинской документацией на имя супруга Т.В.А. подтверждено, что заболевание 

<

данные изъяты> у Т.В.А. развилось по причине травм, полученных в дорожно-транспортном происшествии в 2012 году, виновником которого является ФИО2. При распределении семейного бюджета на пенсию истца приобретались лекарства для Т.В.А. по назначению врачей и врачебным рекомендациям, также оплачивались транспортные расходы к месту лечения супруга и обратно. Т.В.А. ввиду состояния здоровья не мог самостоятельно приобретать лекарства в аптеках, поэтому она покупала лекарства для супруга. Смертью супруга ей причинены глубокие нравственные страдания, поскольку у них была дружная семья, они поддерживали друг друга, утрата супруга является для нее невосполнимой потерей. Просила удовлетворить заявленные исковые требования полностью. 

Представитель истца – адвокат Корниенко В.В. в судебном заседании исковые требования ФИО1 поддержала в полном объеме по основаниям, изложенным в заявлении. Дополнительно суду пояснила, что полученные Т.В.А. в дорожно-транспортном происшествии травмы в 2012 году ввиду ослабленности его организма, ограниченности в движении и физических нагрузках по причине болевого синдрома, перенесения многочисленных операций (протезирование), употребления Т.В.А. большого количества лекарственных препаратов, состоят в причинно-следственной связи с заболеванием Т.В.А. 

<

данные изъяты>, а в дальнейшем со смертью Т.В.А. в 2017 году. Т.В.А. курил, но это не могло привести к заболеванию – 

<

данные изъяты>. Смерть супруга причиняет истцу нравственные страдания, с супругом ФИО1 прожила в браке 33 года. ФИО1 принимались все необходимые меры для восстановления здоровья супруга, она несла расходы по приобретению лекарственных препаратов для Т.В.А., назначенных лечащими врачами, а также транспортные расходы к месту лечения супруга и обратно. Т.В.А. дома находился в лежачем положении, на улицу не выходил в зимний период времени, передвигался на инвалидной коляске, не мог себя самостоятельно обслуживать, поэтому ФИО1 его сопровождала при поездках в медицинские учреждения, приобретала лекарства в аптеках. Расходы на лечение и транспортные расходы к месту лечения несла ФИО1 из своей пенсии, поскольку пенсия Т.В.А. шла на приобретение продуктов питания. Несение расходов на погребение обусловлено их необходимостью.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признал, просил в удовлетворении требований истцу отказать, поддерживая позицию, изложенную в ранее представленных суду возражениях. 

Согласно представленным ответчиком ФИО2 возражениям, исковые требования истца ответчик считает несостоятельными и не подлежащими удовлетворению, поскольку решением Шарыповского районного суда от 09 марта 2016 года с ответчика взыскана компенсация морального вреда в суме 350000 рублей за причинение Т.В.А. тяжкого вреда здоровью, утраченный заработок, затраты на лечение и транспортные расходы к месту его лечения и обратно в сумме 50593 рубля. Согласно направлению Министерства здравоохранения Красноярского края Т.В.А. 27 июня 2016 года был направлен в Федеральный центр травматологии, ортопедии и эндопротезирования 

<

адрес> для оказания высокотехнологичной медицинской помощи, где последний находился на лечении до 20 июля 2016 года. При выписке Т.В.А. было рекомендовано ходить с костылями в течение 12 недель, затем с тростью в течение 4-6 недель с постепенным выходом на полную нагрузку. Из справки КГБУЗ «

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> диспансер» следует, что с 14 сентября 2017 года Т.В.А. находился на обследовании по поводу 

<

данные изъяты> заболевания. Согласно прижизненному патолого - анатомическому исследованию 

<

данные изъяты> у Т.В.А. выявлено 

<

данные изъяты> заболевание, причиной смерти последнего явилось именно выявленное 

<

данные изъяты> заболевание, в связи с чем, ответчик полагает, что на него не может быть возложена ответственность за смерть Т.В.А., так же как и возмещение расходов на лечение, проезд, погребение и компенсации морального вреда. По требованиям о взыскании расходов на лекарства ответчик полагает, что поскольку Т.В.А. находился на лечении в условиях стационара, затраченные средства на его лечение оплачиваются за счет средств медицинского страхования. В период с 2017 года лечение Т.В.А. имело место не от полученной травмы в дорожно – транспортном происшествии, а от 

<

данные изъяты> заболевания, как и расходы на проезд к месту лечения в 

<

данные изъяты> центр. Ухудшение состояния здоровья от сопутствующей патологии и возраста травмированного не рассматривается как причинение вреда здоровью (т. 1 л.д. 77).

Третье лицо - Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Красноярского края в судебное заседание своего представителя не направил, фонд извещен о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом (т. 1 л.д. 230), представитель фонда ФИО3, действующий по доверенности № от 05 июня 2018 года (т. 1 л.д. 210) ходатайствовал о рассмотрении дела в отсутствие представителя фонда (т. 1 л.д. 211).

Третье лицо - Акционерное общество медицинская страховая организация «Надежда» в судебное заседание своего представителя не направила, страховая организация о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом (т. 1 л.д. 227), представитель ФИО4, действующая на основании доверенности № от 01 января 2019 года, ходатайствовала о рассмотрении дела в отсутствие представителя страховой организации (т. 1 л.д. 207, 208). 

При таких обстоятельствах, суд, руководствуясь ч. 5 ст. 167 ГПК РФ, определил рассмотреть дело в отсутствие представителей третьих лиц Территориального фонда обязательного медицинского страхования Красноярского края, Акционерного общества медицинской страховой организации «Надежда».

Исследовав представленные материалы гражданского дела, письменные пояснения ответчика, заслушав участников процесса, свидетелей, специалиста, заключение учувствовавшего при рассмотрении дела старшего помощника Шарыповского межрайонного прокурора Вундер Н.Г., полагавшей, что исковые требования ФИО1 не подлежат удовлетворению, суд пришел к следующему:

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

В силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. 

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (п. 3 ст. 67 ГПК РФ).

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, 16 июня 1984 года между Т.В.А. и Г.В.Ю. заключен брак, после заключения брака супруге присвоена фамилия - ФИО1, что подтверждается свидетельством о заключении брака серии № № от 16 июня 1984 года (т. 1 л.д. 14). 

Согласно ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Постановлением Шарыповского районного суда Красноярского края от 03 марта 2014 года прекращено уголовное дело в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, вследствие акта об амнистии (т. 1 л.д. 186-187).

В ходе предварительного расследования ФИО2 обвинялся в том, что 12 декабря 2012 года в 08 часов 05 минут он, управляя в темное время суток технически исправным автомобилем «Хендай гранд старекс», государственный регистрационный знак №, двигаясь по первому километру автодороги 

<

адрес> – 

<

адрес>, в направлении 

<

адрес>, со скоростью около 70 км/ч, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, выразившихся в нарушении предписаний Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 года № 1090 (далее по тексту ПДД), не учел сложившуюся дорожную ситуацию, особенности управления транспортным средством, приближаясь к впереди идущему автомобилю, применил экстренное торможение, в результате чего его автомобиль потерял управление, выехал на полосу встречного движения, где допустил наезд на бетонное ограждение, находившееся на обочине встречной полосы движения, после чего допустил столкновение с автомашиной «ВАЗ 2103», государственный регистрационный знак №, под управлением Т.В.А., двигавшегося во встречном направлении, по своей полосе движения в сторону 

<

адрес>. 

В результате данного ДТП водителю автомобиля «ВАЗ 2103», государственный регистрационный знак №, Т.В.А. причинены телесные повреждения в виде 

<

данные изъяты>, которые в совокупности повлекли за собой значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на 1/3 и по указанному признаку квалифицированы как причинившие тяжкий вред здоровью Т.В.А.. Также в результате ДТП пассажиру автомобиля «ВАЗ 2103», государственный регистрационный знак №, ФИО1 причинен тяжкий вред здоровью.

Нарушение водителем автомобиля ФИО2 п.п. 1.3, 1.5, 9.1, 9.10, 10.1 ПДД состоит в прямой причинно-следственной связи с указанными наступившими последствиями.

Апелляционным постановлением Красноярского краевого суда от 08 мая 2014 года постановление Шарыповского районного суда от 03 марта 2014 года оставлено без изменения, а апелляционная жалоба ФИО2 без удовлетворения (т. 1 л.д. 188-190). Постановление Шарыповского районного суда от 03 марта 2014 года вступило в законную силу 08 мая 2014 года.

Решением Шарыповского районного суда от 09 марта 2016 года исковые требования ФИО1, Т.В.А. к ФИО2 о взыскании морального вреда и материального ущерба удовлетворены частично, с ФИО2 в пользу Т.В.А. взыскан утраченный заработок в размере 275461 рубль 89 копеек, расходы на лечение в размере 2700 рублей, транспортные расходы к месту лечения и обратно в размере 50593 рубля, компенсация морального вреда в размере 350000 рублей; с ФИО2 в пользу ФИО1 взысканы транспортные расходы к месту лечения и обратно в размере 1200 рублей, компенсация морального вреда в размере 300000 рублей (т. 1 л.д. 191-199). Решение суда вступило в законную силу 16 апреля 2016 года. 

Таким образом, судом установлено, что произошедшее 12 декабря 2012 года дорожно – транспортное происшествие с участием автомобиля «Хендай гранд старекс», государственный регистрационный знак №, под управлением ФИО2 и автомобиля «ВАЗ 2103», государственный регистрационный знак №, под управлением Т.В.А., находится в прямой причинной связи с действиями ответчика ФИО2 и наступившими последствиями в виде полученных Т.В.А. травм, что сторонами в ходе судебного разбирательства не оспаривалось.

Как следует из свидетельства о смерти серии № № от 23 ноября 2017 года (т. 1 л.д. 15) Т.В.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>.

Рассматривая требования истца ФИО1 о взыскании с ответчика ФИО2 расходов на погребение в размере 25735 рублей и компенсации морального вреда в размере 500000 рублей, суд исходит из следующего:

Согласно п. 1 ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

В соответствии с положениями ст. 1083 ГК РФ при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (пункт 1 статьи 1085), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (статья 1089), а также при возмещении расходов на погребение (статья 1094).

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В связи со смертью супруга Т.В.А. истцом понесены расходы на его погребение, в частности на приобретение ритуальных предметов, оказание ритуальных услуг на общую сумму 25735 рублей, в подтверждение которых истцом ФИО1 предоставлены договор № № от 23 ноября 2017 года, заключенный с ООО «

<

данные изъяты>», копии квитанций ООО «

<

данные изъяты>» от 23 ноября 2017 года на сумму 10000 рублей, к приходному кассовому ордеру № от 23 ноября 2017 года на сумму 4000 рублей, № от 24 ноября 2017 года на сумму 6000 рублей, № от 27 ноября 2017 года на сумму 5735 рублей, а также копия расписки от 23 ноября 2017 года, согласно которой ФИО1 за приобретенные ритуальные товары в ООО «Вечная память» внесла предоплату в размере 14000 рублей, и обязалась в срок до 23 декабря 2017 года внести оставшуюся часть суммы в размере 11735 рублей (т. 1 л.д. 24-27).

Представленные копии квитанций скреплены подписями и печатями, датированы сопоставимо произошедшему событию, поэтому несение ФИО1 указанных расходов у суда сомнений не вызывает, доказательств несоразмерности расходов суду не представлено.

Кроме этого, ФИО1 заявлены требования к ответчику ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в размере 500000 рублей, мотивированные тем, что в результате действий ответчика, ее супруг Т.В.А. скончался от последствий, полученных в дорожно – транспортном происшествии травм, так как длительное время Т.В.А. находился в инвалидном кресле, с момента получения травмы не мог самостоятельно передвигаться, являлся инвалидом, в связи со смертью супруга ФИО1 испытывает нравственные и физические страдания, поскольку с супругом прожила в браке 33 года, утрата супруга является для нее невосполнимой потерей.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с п. 3 ст. 1099 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Согласно абзацу 2 ст. 1100 ГК РФ в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Как следует из ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. 

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из приведенных положений норм материального права и разъяснений п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» следует, что в случае причинения вреда источником повышенной опасности моральный вред компенсируется владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины, при этом размер компенсации определяется судом на основании оценки обстоятельств дела исходя их указанных в п. 2 ст. 1101 ГК РФ критериев, а также общих положений п. 2 ст. 1083 ГК РФ об учете вины потерпевшего. 

Обязанность доказывания обстоятельств, освобождающих причинителя вреда от ответственности или уменьшающих ее размера, по общему правилу п. 2 ст. 1064 ГК РФ лежит на причинителя вреда.

Как следует из п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. 

Из п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» следует, что учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержаться и п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда».

Таким образом, при разрешении спора о компенсации морального вреда суд не связан той или иной суммой компенсации, на которой настаивает истец, а исходит из требований разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения, т.е. основополагающих принципов, предполагающих интересов сторон. 

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что компенсация морального вреда возможна только в случаях причинения такого вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

При этом сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

Таким образом, обязательство по компенсации морального вреда возникает при наличии следующих условий: претерпевание морального вреда; неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда; причинная связь между неправомерными действиями и моральным вредом; вина причинителя вреда.

Из представленной по запросу суда медицинской документации, письменных материалов дела следует, что в результате дорожно-транспортного происшествия 12 декабря 2012 года супругу истца ФИО1 - Т.В.А. были причинены телесные повреждения в виде 

<

данные изъяты>.

Вследствие получения в дорожно – транспортном происшествии 12 декабря 2012 года указанных выше телесных повреждений Т.В.А. длительное время находился на стационарном и амбулаторном лечении в травматологическом отделении КГБУЗ «

<

данные изъяты>» (в период со 02 июня 2016 года по 14 июня 2016 года), травматолого - ортопедическом отделении ФГБУ «

<

данные изъяты> (в периоды с 18 апреля 2016 года по 27 мая 2016 года, 27 июня 2016 года по 20 июля 2016 года), подвергался неоднократному оперативному лечению (

<

данные изъяты>), Т.В.А. были установлены диагнозы: 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 237-238, 239-246, т. 2 л.д. 1-74), что подтвердили допрошенные по ходатайству истца врач-травматолог КГБУЗ «

<

данные изъяты>» К.А.С., заведующий травматологического отделения КГБУЗ «

<

данные изъяты>» А.Д.В..

Кроме того, согласно медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, Т.В.А. в период с 28 августа 2017 года по 07 сентября 2017 года находился на амбулаторном обследовании (лечении) в консультативно-диагностической поликлинике КГБУЗ «

<

данные изъяты>», полный диагноз (

<

данные изъяты>. Клинический диагноз: 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 104-118). 

Согласно медицинской карте амбулаторного больного (т. 1 л.д. 232-236) в период с 28 августа 2017 года по 14 сентября 2017 года Т.В.А. находился на амбулаторном обследовании у врача – онколога КГБУЗ «

<

данные изъяты>», установлен диагноз «

<

данные изъяты>.

Согласно медицинским документам Т.В.А. с 2013 года являлся инвалидом 2 группы, а также в период с 01 ноября 2016 года по 01 ноября 2017 года последнему была установлена 3 группа инвалидности по общему заболеванию, что также подтверждается справками МСЭ (т. 2 л.д. 2-3, 21).

Вместе с тем, как следует из акта ГБУЗ «

<

данные изъяты>» медицинского исследования трупа Т.В.А. № от 23 ноября 2017 года, смерть Т.В.А. наступила вследствие 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 86-87), что также подтверждается медицинским свидетельством о смерти № от 23 ноября 2017 года, записью акта о смерти № от 23 ноября 2017 года, из которой следует, что причиной смерти является 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 99, 184).

Учитывая, что право требования взыскания компенсации морального вреда неразрывно связано с личностью потерпевшего и носит исключительно личный характер, сам факт причинения ответчиком супругу истца Т.В.А. телесных повреждений, при обстоятельствах, имевших место 12 декабря 2012 года, не может являться основанием для удовлетворения требований истца, при этом стороной истца, в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, не представлено относимых, допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что в результате неправомерных действий ответчика именно истцу были причинены нравственные и физические страдания.

В ходе судебного разбирательства с учетом положений ст. 79 ГПК РФ судом неоднократно выносился на обсуждение вопрос о назначении судебно-медицинской экспертизы, с разъяснением истцу ФИО1 в соответствии с бременем доказывания право заявлять ходатайство о назначении экспертизы, в том числе для определения причинно-следственнной связи между неправомерными действиями ответчика и наступлением смерти супруга истца, от реализации которого истец отказалась.

При этом, истцом ФИО1 доказательств, свидетельствующих о наличии оснований для компенсации морального вреда, суду не представлено, также как и доказательств того, что действия ответчика ФИО2, в результате которых супругу истца – Т.В.А. был причинен тяжкий вред здоровью, состоят в причинно-следственной связи со смертью последнего.

Тогда как в соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При таких обстоятельствах, с учетом вышеизложенных доказательств, достоверность которых не вызывает у суда сомнений и которые суд оценивает исходя из относимости, допустимости каждого доказательства, а также достаточности и взаимной связи в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что действия ответчика ФИО2 12 декабря 2012 года не состоят в причинно – следственной связи со смертью Т.В.А., последовавшей 23 ноября 2017 года, в связи с чем, отсутствуют основания для возмещения истцу понесенных затрат, связанных с погребением супруга, а также основания для взыскания компенсации морального вреда.

Доводы истца ФИО1 со ссылкой на справку КГБУЗ «

<

данные изъяты>» от 14 сентября 2017 года (т. 1 л.д. 21) о том, что основным диагнозом Т.В.А. является 

<

данные изъяты>.», сопутствующие: автодорожная травма в 2012 году – 

<

данные изъяты>, что, по мнению истца, подтверждает причинно-следственную связь между полученными травмами в дорожно – транспортном происшествии и онкологическим заболеванием, суд считает несостоятельными. 

Так, из пояснений в судебном заседании заведующего травматологическим отделением КГБУЗ «

<

данные изъяты>» А.Д.В. следует, что при поступлении пациента с каким – либо заболеванием, врач в обязательном порядке выясняет у пациента, какие у него были ранее заболевания, операции и т.д., это и отмечается как сопутствующие заболевания. Причинно – следственная связь между установленным диагнозом и сопутствующими заболеваниями пациента не устанавливается и не указывается во врачебных справках. Причинно-следственную связь возможно установить при проведении соответствующих экспертиз.

Кроме того, из пояснений в судебном заседании специалиста онколога – хирурга КГБУЗ «

<

данные изъяты>» Р.С.С. следует, что все сочетанные травмы, полученные Т.В.А. в ДТП, и по поводу которых он получал лечение, к заболеванию 

<

данные изъяты> привести не могли. Основным фактором, который способствует развитию 

<

данные изъяты>, является курение. 

<

данные изъяты> характеризуется 

<

данные изъяты>, в начальных стадиях данное заболевание не определяется даже рентгенологически. На начальной стадии 

<

данные изъяты> может протекать по типу 

<

данные изъяты>, хронической абструктивной болезни 

<

данные изъяты>, данная патология выявляется при проведении фибробронхоскопии. Полученные Т.В.А. травмы в дорожно – транспортном происшествии, переломы, неоднократные операции являются сопутствующей патологией, которые указываются всегда, но не являются причиной развития 

<

данные изъяты>. 

Доводы истца ФИО1 о том, что от полученной в дорожно – транспортном происшествии травмы, ее супруг был малоподвижным, находился в инвалидном кресле, редко выходил на улицу, что также способствовало развитию 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, не нашли объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Согласно имеющимся в материалах дела медицинским документам после неоднократного оперативного вмешательства супругу истца - Т.В.А. лечащим врачом ФГБУ «

<

данные изъяты> при выписке из отделения 20 июля 2016 года было рекомендовано хождение при помощи костылей с дозированной нагрузкой на основную ногу в течение в течение 12 недель, затем ходьба с тростью с постепенным выходом на полную нагрузку в течение 4-6 недель, занятия ЛФК на смежные суставы.

Рассматривая требования истца о взыскании с ответчика расходов на лечение супруга в размере 21137 рублей 81 копейка, а также на проезд к месту лечения в размере 67443 рубля 50 копеек, суд исходит из следующего:

Согласно статье 1085 ГК РФ при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на бесплатное получение.

Возмещение понесенных потерпевшим расходов, указанных в статье 1085 ГК РФ, возможно, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов (под. «б» п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»), бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на потерпевшем.

В соответствии со ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования. 

Пациент имеет право на выбор врача и выбор медицинской организации в соответствии с настоящим Федеральным законом; профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям; получение консультаций врачей-специалистов; возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В соответствии с п. 8 ст. 6.1 Федерального закона от 17 июля 1999 года № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи» право на получение государственной социальной помощи в виде набора социальных услуг имеют в том числе, граждане – инвалиды. 

Согласно под. 1 п. 1 ст. 6.2 Федерального закона от 17 июля 1999 года № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи» в состав предоставляемого гражданам из числа категорий, указанных в статье 6.1 настоящего Федерального закона, набора социальных услуг включаются, кроме прочих, социальные услуги: обеспечение в соответствии со стандартами медицинской помощи необходимыми лекарственными препаратами для медицинского применения по рецептам на лекарственные препараты, медицинскими изделиями по рецептам на медицинские изделия, а также специализированными продуктами лечебного питания для детей-инвалидов.

Согласно п. 2 ст. 6.2 Федерального закона от 17 июля 1999 года № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи» Правительство Российской Федерации утверждает перечень лекарственных препаратов для медицинского применения, в том числе лекарственных препаратов для медицинского применения, назначаемых по решению врачебных комиссий медицинских организаций, перечень медицинских изделий, перечень специализированных продуктов лечебного питания для детей-инвалидов, обеспечение которыми осуществляется в соответствии с пунктом 1 части 1 настоящей статьи, и порядки формирования таких перечней.

Допрошенный по ходатайству стороны истца врач-терапевт филиала 

<

данные изъяты>» Ш.Е.А. пояснила, что с 2017 года она наблюдала пациента Т.В.А. с посттравматической болезнью, Т.В.А. получал 

<

данные изъяты> лекарственные препараты, перед поездками в медицинские центры проходил обследования. На прием Т.В.А. приходил на костылях, в сопровождении жены, после установления 

<

данные изъяты> наблюдался фельдшером на дому. Т.В.А. выписывались рецепты на приобретение лекарств по льготе в связи с инвалидностью, давались рекомендации по приобретению лекарств в связи с характером течения заболевания, что отражалось в медицинских картах больного. 

В подтверждение расходов на приобретение лекарственных препаратов для супруга Т.В.А. истцом ФИО1 представлены суду кассовые чеки филиала ГПКК «

<

данные изъяты>, ООО «

<

данные изъяты>», ООО 

<

данные изъяты>» за период с 03 августа 2016 года по 15 декабря 2016 года на приобретение «

<

данные изъяты> на общую сумму 9140 рублей 79 копеек (т. 1 л.д. 28-29).

Согласно медицинским документам в 2016 года Т.В.А. ежемесячно прописывались лекарственные препараты 

<

данные изъяты> (т. 2 л.д. 1-13).

Как следует из кассовых чеков ГПКК «

<

данные изъяты>, ООО «

<

данные изъяты>» за период с 13 апреля 2017 года по август 2017 года приобретены лекарства: 

<

данные изъяты> на общую сумму 8626 рублей 71 копейка (т. 1 л.д. 30-32). 

При этом, согласно медицинским документам Т.В.А. в 2017 году ему ежемесячно прописывались лекарственные препараты: 

<

данные изъяты> (т. 2 л.д. 20-72).

Таким образом, на приобретение лекарственных препаратов для Т.В.А. за период с 2016 года по 2017 год затрачено в общей сумме 17767 рублей 50 копеек.

Вместе с тем, согласно сведений УПФР в г. Шарыпово и Шарыповском районе Красноярского края от 15 марта 2019 года (т. 1 л.д. 223) Т.В.А. как инвалид за период с 01 января 2016 года по 31 декабря 2016 года получал ежемесячно социальный пакет в денежном выражении на лекарства в размере 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек (в 2016 году Т.В.А. выплачено 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек на приобретение лекарств), санаторий – 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копеек, на проезд – 110 рублей 

<

данные изъяты> копеек по причине отказа от получения социального пакета (т. 1 л.д. 150, 151); с 01 января 2017 года по 31 декабря 2017 года получал лекарства в натуральном виде, санаторий в денежном выражении - 

<

данные изъяты>, проезд в натуральном виде – 

<

данные изъяты> копеек.

Кроме того, истцом ФИО1 представлен договор № от 18 апреля 2016 года на оказание Т.В.А. платных медицинских услуг (т. 1 л.д. 33-35), согласно которому ФГБУ «

<

данные изъяты> осуществлена медицинская услуга «

<

данные изъяты>», стоимость которой составила 850 рублей, что подтверждается квитанцией № от 18 апреля 2016 года и чеком от 18 апреля 2016 года (т. 1 л.д. 36-37). 

Согласно договору № от 28 августа 2017 года об оказании платных медицинских услуг ФГБОУ 

<

данные изъяты> оказано диагностическое исследование магнитно – резонансная томография 

<

данные изъяты>, стоимость услуги составила 3350 рублей, что подтверждается кассовым чеком от 28 августа 2017 года (т. 1 л.д. 38-40).

Таким образом, судом установлено, что на лечение Т.В.А. за период с 2016 года по 2017 год включительно затрачено денежных средств в общей сумме 21967 рублей 50 копеек. 

Кроме этого, истцом ФИО1 заявлены требования о взыскании с ответчика ФИО2 расходов, связанных с проездом Т.В.А. и ФИО1, как сопровождающей, к месту лечения Т.В.А. (с учетом уточнений) в размере 67443 рубля 50 копеек.

В соответствии с под. 2 ст. 6.2 Федерального закона от 17 июля 1999 года №178-ФЗ «О государственной социальной помощи» инвалидам предусмотрены льготы на бесплатный проезд на пригородном железнодорожном транспорте, а также на междугородном транспорте к месту лечения и обратно.

При предоставлении социальных услуг в соответствии с настоящей статьей граждане, имеющие 1 группу инвалидности, и дети-инвалиды имеют право на получение на тех же условиях второй путевки на санаторно-курортное лечение и на бесплатный проезд на пригородном железнодорожном транспорте, а также на междугородном транспорте к месту лечения и обратно для сопровождающего их лица.

Как уже было установлено в судебном заседании Т.В.А. вследствие полученной 12 декабря 2012 года травмы в дорожно – транспортном происшествии в периоды с 18 апреля 2016 года по 27 мая 2016 года, с 27 июня 2016 года по 20 июля 2016 года находился на стационарном лечении в травмотолого - ортопедическом отделении ФГБУ «

<

данные изъяты>.

Как следует из транспортных заказов такси «

<

данные изъяты>» ИП Н.Л.И., являющейся в период с 21 февраля 2014 года по 10 июля 2017 года индивидуальным предпринимателем, осуществляющим деятельность такси (т.1 л.д.221-222), 17 апреля 2016 года Т.В.А. воспользовался услугами такси по маршруту 

<

адрес> – 

<

адрес>, стоимость которых составила 18000 рублей, 27 мая 2016 года по маршруту 

<

адрес> – 

<

адрес>, стоимость услуг составила 18000 рублей, 20 июля 2016 года по маршруту 

<

адрес> – 

<

адрес>, стоимость услуг составила 18000 рублей (т. 1 л.д. 42-43).

Согласно электронному билету РЖД № на имя ФИО1 приобретен билет на поезд по маршруту 

<

адрес> на 25 июня 2016 года, стоимость которого составила 3307 рублей 50 копеек (т. 1 л.д. 41), также оплачена комиссия 300 рублей, что следует из квитанции серии РГ 24 № (т. 1 л.д.44). 

Что также подтверждается, представленными по запросу суда сведениями АО «Федеральная пассажирская компания» Енисейский филиал – Пассажирское вагонное депо Красноярск от 22 февраля 2019 года (т. 1 л.д. 213) на имя ФИО1 с помощью веб - площадки сайта ОАО «РЖД» 19 июня 2016 года оформлен электронный проездной билет № на поезд № по маршруту 

<

адрес>, датой отправления 25 июня 2016 года, а также на имя Т.В.А. был приобретен билет № на поезд № по маршруту 

<

адрес>, датой отправления 25 июня 2016 года. По указанным проездным билетам поездка совершена. 

Таким образом, судом установлено, что на проезд к месту лечения Т.В.А. по маршруту 

<

адрес> – 

<

адрес> и обратно затрачено на услуги такси «

<

данные изъяты>» в размере 54000 рублей, железнодорожным транспортом на приобретение проездного билета на имя ФИО1 3307 рублей 50 копеек, а всего на сумму 57307 рублей 50 копеек. 

Согласно представленной истцом справки Управления социальной защиты населения администрации Шарыповского района Красноярского края № от 18 марта 2019 года (т. 1 л.д. 231) Т.В.А. в сентябре 2016 года выплачена компенсация к месту проведения обследования по маршруту 

<

адрес> в размере 3307 рублей 50 копеек.

Кроме того, истцом ФИО1 в подтверждение транспортных расходов представлены квитанции МУ «Центр социального обслуживания населения администрации Шарыповского района», согласно которым Т.В.А. были оказаны услуги социального такси на общую сумму 8687 рублей (т. 1 л.д. 45-46).

Указанные расходы также подтверждаются представленными по запросу суда сведениями МБУ «Комплексный центр социального обслуживания населения Шарыповского района» (т. 1 л.д. 155-182), согласно которым на основании заявлений Т.В.А. о предоставлении социальных услуг, с Т.В.А. были заключены договоры № от 18 марта 2016 года, № от 17 января 2017 года на предоставление дополнительных платных социальных услуг (с дополнительными соглашениями) на предоставление социального такси по маршрутам: 

<

адрес> – 

<

адрес> – 

<

адрес> – 

<

адрес> – 

<

адрес> – 

<

адрес> – 

<

адрес>. Поездки Т.В.А. осуществлялись в поликлинику, амбулаторию, а также для переоформления инвалидности, что подтверждается актами, расчетами за пользование автомобилем.

Также истцом представлены разовые билеты № № по маршруту 

<

адрес> – 

<

адрес>, дата поездки 10 мая 2017 года, стоимостью 600 рублей, № № по маршруту 

<

адрес> – 

<

адрес>, без указания даты поездки, стоимостью 550 рублей (т. 1 л.д. 44), согласно пояснениям ФИО1 данные расходы она понесла, поскольку ездила проведать супруга, когда он находился в больнице 

<

адрес>.

Оценивая представленные истцом и полученные по запросам суда сведения, подтверждающие несение расходов на лечение Т.В.А., а также расходов на проезд к месту лечения, суд исходит из следующего.

Как установлено в судебном заседании, Т.В.А. умер 23 ноября 2017 года, с требованиями о взыскании (возмещении) с ответчика ФИО2 расходов, связанных с лечением Т.В.А. и транспортных расходов к месту лечения Т.В.А. и сопровождающей ФИО1 обратилась супруга умершего - ФИО1.

Согласно сведениям нотариуса Шарыповского нотариального округа ФИО5 от 13 марта 2019 года (т. 1 л.д. 224) наследственное дело после умершего 23 ноября 2017 года Т.В.А. не заводилось.

В силу ст. 383 ГК РФ переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, не допускается.

В соответствии со ст. 1110 ГК РФ при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил настоящего Кодекса не следует иное.

В силу ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. 

Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается настоящим Кодексом или другими законами. 

Не входят в состав наследства личные неимущественные права и другие нематериальные блага.

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» учитывая, что в силу части второй статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, не входит в состав наследства, его наследники вправе обращаться с самостоятельными исками в суд либо вступать в процесс в порядке процессуального правопреемства (статья 44 ГПК РФ) лишь по требованиям о взыскании фактически начисленных потерпевшему в счет возмещения вреда, но не выплаченных ему при жизни сумм.

Учитывая приведенные выше положения закона, суд приходит к выводу о том, что право на оплату расходов на приобретение лекарственных препаратов для медицинского применения, а также на проезд к месту лечения, входит в понятие право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина.

При этом, поскольку право требования сумм таких расходов неразрывно связано с личностью пострадавшего Т.В.А., оно не может переходить по наследству, учитывая, что суммы возмещения вреда, о взыскании которых просит истец, не были начислены, а ответчиком оспаривается право получателя на их выплату, то у суда не имеется оснований для удовлетворения требований ФИО1 о взыскании с ответчика ФИО2 расходов на лечение супруга в размере 21137 рублей 81 копейка, а также на проезд к месту лечения супруга в размере 67443 рубля 50 копеек.

Доводы стороны истца о том, что расходы на приобретение лекарств для Т.В.А. и оплату его проезда к месту лечения и обратно фактически несла ФИО1 за счет получаемой ею пенсии, не оспаривают того, что Т.В.А. имел собственный источник дохода – пенсию, а также ежемесячно получал денежные средства по исполнительному листу по гражданскому делу №, по которому решением суда от 09 марта 2016 года с ФИО2 в пользу Т.В.А. взысканы утраченный заработок, расходы на лечение, транспортные расходы, компенсация морального вреда.

Несение ФИО1 вышеуказанных расходов из получаемой ею пенсии было обусловлено договоренностью между супругами 

<

данные изъяты> по распределению семейного бюджета, согласно которой пенсия Т.В.А. шла на приобретение продуктов питания для семьи и иные нужды семьи, а пенсия Т.В.А. – на приобретение лекарств и транспортные расходы при лечении, а не возложенной на истца обязанностью.

В связи с изложенным, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 действовала в интересах супруга ввиду нахождения с ним в близких, семейных отношениях, приобретение лекарств и несение транспортных расходов были обусловлены течением заболевания супруга истицы, что в свою очередь свидетельствует о том, что право на возмещение указанных расходов неразрывно связано с личностью Т.В.А., и не может быть передано в порядке наследования. 

При этом, наследники Т.В.А. вправе обращаться с самостоятельными исками в суд либо вступать в процесс в порядке процессуального правопреемства лишь по требованиям о взыскании фактически начисленных потерпевшему в счет возмещения вреда, но не выплаченных ему при жизни сумм.

Таким образом, с учетом вышеизложенных доказательств, которые суд оценивает исходя из относимости, допустимости каждого доказательства, а также достаточности и взаимной связи в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 к ФИО2 о взыскании расходов на лечение, погребение, компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании расходов на лечение, погребение, компенсации морального вреда – отказать. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда через Шарыповский районный суд Красноярского края в течение месяца со дня, следующего за днем составления мотивированного решения, то есть с 25 марта 2019 года.

Председательствующий: Д.В. Давыденко